Профиль | Последние обновления | Участники | Правила форума
Страница 1 из 212»
Модератор форума: 0lly 
Форум » Литературный фронт » Литературная дуэль » Дуэль 643 Проза. НФ. (Чосер против Assez)
Дуэль 643 Проза. НФ.
Группа: МОДЕРАТОР
Собщений: 694
Репутация: 1386
Наград: 9
Замечания : 0%
# 1 04.11.2016 в 02:52
Дуэль 643

Чосер против Assez

Спор вокруг "Розы и Червя" за авторством Ибатуллина перерос в литературную дуэль, а значит пара (или пОра? не знаю) бронировать места в Колизее и запасаться попкорном. Участники попробуют себя в единственно истинном одном из самых серьёзных жанров художественной литературы - твёрдой научной фантастике с упором в космическую тематику.

Желательные условия

НФ - сложный жанр, потому что сразу ставит перед писателем определённые рамки. Сложно творить будучи закованным в рамки - выживают не все. Для текстов этой дуэли я обозначу некоторые "табу", ну, что-то вроде, как перед игрой уберу с доски ферзей, коней, слонов и одну ладью.
Рамка первая - никакого сверхсвета.
Рамка вторая - никакой метафизики. У каждого явления, или события должны быть материалистические причины и объяснения.
Рамка третья - действие должно происходить в будущем, но не слишком близком (не менее 100 лет вперёд) но и не слишком далёким (не более 1000 лет вперёд)
Рамка четвёртая - в характерах героев и антагонистов должен присутствовать элемент морального релятивизма - то есть нет чёрного и белого, нет злых и добрых. Всё серо. Всё относительно.
Рамка пятая - Постараться объяснить любыми худ-средствами принципы работы хотя бы одной фантастической машины, уделить далеко не последнее внимание космической технике.
Рамка шестая - персонажи не должны казаться нашими современниками. Они продукты другого времени и другой социальной среды. Нельзя это забывать.
Рамка седьмая - драматизм. Должен быть драматизм. Пример драмы - это когда все стороны правы, например.
Рамка восьмая - должна главенствовать космическая тематика. Как в "Розе и Черве".

Рецензирование

Просьба к критикам при критике не опираться на "рамки" которые я задала авторам. Критикуйте как критикуете любой худ-текст. Авторы должны попытать сделать работы, которые заинтересуют обычных, не увлечённых наукой и прочим людей. Социальный эксперимент, скажем так.

Сроки и другие параметры

Тексты должны быть не менее чем 0,5 а.л. То есть от 20 000 знаков и больше, чтобы было что почитать.Срок сдачи работ - до 28-ого ноября 2016-ого года включительно. Однако. Я не против того, если авторы решат взять дополнительную неделю. Потому что по факту нужно людям во-первых время на написание выкраивать, плюс, какие бы эрудированные наши авторы не были, всё равно им придётся собирать и просеивать много материала, чтобы работы вышли убедительнее. А это время.Кроме "рамок" раскрытие темы может быть какое угодно, формат - каким угодно, полная свобода, хоть с матом, хоть без мата, это не важно, главное чтобы читать было интересно. 

Тема - Гнев Центавра

Авторство открытое
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Собщений: 364
Репутация: 144
Наград: 9
Замечания : 0%
# 2 25.11.2016 в 09:46
Погорельцы


Они парили на орбите, разглядывая плывущую далеко внизу поверхность планеты – бурые материки и синие океаны, полускрытые облаками. Отсюда, с высоты, планета напоминала рай.
- Зонд совершил мягкую посадку, - сообщил мягкий женский голос. Фразу эту, как и многие другие, записала еще на Земле известная оперная певица – для того, чтобы придать моменту нужные эмоции. Девушке не довелось попасть на борт «Авангарда», но голос её остался жить.
Сейчас весь экипаж корабля следил за крохотным аппаратом, который спустился сквозь облака к поверхности и уже приступил к работе.
- Атмосфера пригодна для дыхания, - сказал компьютер.
Крохотная комната взорвалась аплодисментами – как и другие такие же по всему кораблю. Нет, конечно, это не стало неожиданностью. Они не летели наобум – слишком многое было поставлено на карту. Все уцелевшие радиотелескопы Земли изучали эту планету, как только Новый Астрономический Союз предположил её пригодность для обитания человека. Но только теперь люди видели перед собой то, что раньше было всего лишь безликими числами.
- Гравитация подобна земной...
Хелена посмотрела на свой монитор – там сияло «0,97». Чуть меньше, но ничего страшного. Они станут выше, их дети вырастут еще больше, а быть может, станут смуглыми и золотоглазыми – но на этой планете можно жить.
- Температура…
Человечество давно смирилось с тем, что космос оказался ему недоступен. Слишком большие расстояния - нельзя ползти к чужим планетам в оковах световой скорости, как будто некая высшая сила запретила изучать физику глубже. Слишком много времени – даже пять-семь лет полета к ближайшим звёздам уже чересчур, а дальше сроки только возрастают. Наконец, слишком опасно – ведь на субсветовых скоростях любая песчинка врезается в корабль, точно выстрел из рельсотрона. Так что живите на своей Земле и не смотрите на небо. Нечего там делать человеку. Не для него оно. А безумные проекты фантастов пусть остаются безумцам.
Пока в них не возникнет нужда.
- Радиация…
Так считали когда-то. Пока не полетели ядерные ракеты.
А теперь обратившиеся в старую веру люди стояли на пороге нового дома. Это была Земля – немного другая, но почти такая же, как та, оставшаяся позади, истерзанная войной и умирающая.
- Давление…
Они воскресили забытую науку, возвели на пьедестал тех, кто раньше считались безобидными психами – тех, кто любил звёзды. Вспомнили о проектах межзвёздных транспортёров, заброшенных концептах термоядерных двигателей – и построили «Авангард». Огромный стилет из металла и пластика, способный за два с половиной года субъективного времени достигнуть чужой звезды. Единственный, который успели.
И риск оправдался.

* * *


По утрам солнце здесь всходило на западе. А еще их было два – Прима, большое, совсем как на Земле, и Секунда – крохотное и тусклое, из-за которого зимой календарь усеивали сумеречные ночи. Сейчас оно едва вышло из апоастра и еще долго будет приближаться к Приме, но все равно светило гораздо ярче местной луны.
По сей день Хелена не могла к этому привыкнуть, а ведь полгода прошло – год здесь был почти такой же, как земной. И всё же теперь, когда выросли первые здания города и началось полноценное исследование планеты, оставалось только удивляться, какой идиот обозвал её Соророй, то есть «Сестрой». Ничего сестринского в новом доме не оказалось, зато хватало проблем. Но изгнанникам некуда было больше идти, и инженеры со рвением принялись за работу.
Воды на всей планете меньше, чем в одном Тихом океане? Вот вам список ледяных астероидов. Прилепить к такому термоядерные двигатели, капсулу для экипажа, и глыба льда превращается в огромный космический корабль. Нужно лишь вывести её на орбиту Сороры, расколоть и по частям отправить на поверхность.
Половина единственного материка – пустыня? Но людей пока немного, и ста тысяч не наберется. Все те, кто сумел выжить в горниле ядерной войны, кому нашлось место в «Авангарде». Городу много места не надо, а потом прилетит вода, и пустыни зацветут.
Фауна и флора могут представлять опасность? Так ведь для того и есть биологи - Хелена, например. Пусть работают.
Это ведь не проблемы. Это задачи. Куда хуже было бы, окажись планета лишенной магнитного поля или плотной атмосферы. Такое людям не по плечу.
Хелена лежала на белоснежной кушетке, закрыв глаза и отключившись от внешнего мира. Со стороны могло показаться, что девушка спит – если не обращать внимания на идущие от шеи провода. Живой компьютер, система расчётных цепей – вот что она такое. Ординатор. И не талантом, а прихотью судьбы, крохотной мутацией, которую никак не могут приручить генетики.
Каждый день она приходила сюда, вонзала штекеры в разъёмы импланта на спинном мозге и тонула в работе. Первый раз это было больно – разум ещё не понимал, что происходит. Он терялся, как человек, которому вдруг посветили в глаза мощным фонарём. Но первый раз больно не только в виртуальности. Зато потом от возможностей захватывает дух.
Аминоксилоты. Белки. Бактерии.
Ее сознание кипело. Хелена сливалась с компьютером, ощущая каждый бит информации, как собственную память. Мозг выполнял творческую работу, порождал образы, которые тут же подхватывала квантовая электроника и лепила один на другой, точно сложнейший конструктор. Хелена улыбалась. Это было сильней любого наркотика, который только могли придумать люди. Она изучала жизнь.
ДНК. РНК. Вирусы.
Она сплетала логические цепи, сравнивая биохимию организмов и разглядывая все это со вниманием ребенка, дорвавшегося до любимой игрушки. Каждый день разведчики добывали новые образцы, и все это отправлялось сюда. Специалисты изучали материал, раскладывали по полочкам, анализировала же его Хелена – единственный ординатор в Центре микробиологии. Ей быстро удалось найти две потенциально опасные культуры, и над ними уже работали врачи. Теперь она постепенно подбиралась к третьей.
- Эй, доктор Осьминог, к тебе пришли! – услышала она сквозь накрывшую разум пелену расчётов. Хелена вздрогнула. Виски заломило, и на миг девушка прикрыла глаза.
- Будь ты неладен, - пробормотала она, выдергивая провода из позвоночных гнезд.
Хелена никогда не понимала пристрастия коллег к древним комиксам. Двести лет прошло. А ерунду эту по-прежнему читают и перечитывают. И даже рисуют новую. Дурацкая кличка прилипла к ординатору моментально, и теперь поди знай, как от неё отмыться.
- Ждёт в столовой, седьмой столик, - добавил биолог, и Хелена вздохнула. Она старалась не поддаваться искушению, но после однообразной серой пищи «Авангарда» удержаться было трудно, особенно когда ноздри щекотал аромат жареного мяса. Визит в столовую грозил новой порцией, которую вряд ли оценит её тело.
Хелена не стала спрашивать, кто. Кому надо, тот и пришёл.
Но когда лифт спустил её в зал столовой, Хелена пожалела, что вообще отключилась от компьютера. Этого человека она предпочла бы не видеть еще долго.
Перед ней сидел Максим Пологов – такой же, как она, служитель проводов и компьютера. Ординатор. Мутант. И плевать, что в каждом человеке можно найти сотню мутаций. Эта, одна-единственная, превращала его в изгоя. Как Хелену. Как и других – просто потому, что они могут что-то, недоступное каждому. Изъян общества, заусенец, раздражающий всех.
А этот ухитрялся раздражать еще и коллег-ординаторов – качество действительно редкое.
Максим был астрономом. Тем самым чудаком, работа которых еще десять лет назад вызывала сочувственные улыбки у большинства людей. Но когда наступил Последний день, он стал одним из тех, кто искал человечеству новый дом.
И сейчас он продолжал работать по профилю. Тем более странным было появление Максима здесь, в Центре микробиологии.
- Я не рада тебя видеть, - сказала Хелена вместо приветствия. Причины у неё были достаточно веские – в конце концов, в последний раз они общались ещё на «Авангарде», когда девушка застала без пяти минут мужа с лучшей подругой. Никаких способностей ординатора для оценки ситуации не требовалось – в конце концов, когда голый мужчина обнимает в постели голую женщину и ритмично двигает бедрами, тут справится даже умственно отсталый.
- Понимаю, - вздохнул Максим. – Слушай, я не насчёт… того. Но все равно – прости. Я по другому поводу. Он выше наших с тобой отношений.
- Вот как? – Хелена скептически подняла бровь.
- Да. Иначе зачем бы я пришел? Ты вполне доходчиво тогда пояснила, что больше меня видеть не хочешь.
Разбитая ваза и плазменный телеэкран. Да, тут не поспоришь.
- Выкладывай, - буркнула девушка. – Только не жди, что я…
- Мне нужно встретиться с Гриффином.
- Что? – опешила Хелена. Она ждала многого, но не просьбы встретиться с главой Совета, заменившего теперь правительство. С человеком, девизом которого было «Хорошая власть – это та, о которой не вспоминают». И который, по сути, создал проект «Авангард», собрав уцелевших после войны специалистов со всего мира.
- Ты работаешь здесь. И не на последней должности. Ты – ординатор…
- Ты тоже. И работал, если я правильно помню, в структурах повыше моей. Зачем тебе я?
- Мне нужно попасть прямо к нему. Как можно скорее.
- Так обратись по официальным каналам! На кой черт дергать меня?!
- Его секретарша… - Максим тяжело вздохнул, и Хелена громко фыркнула. Догадаться, почему попасть к Гриффину нормальным путем для Максима оказалось затруднительно, не составило труда.
- Ну, кобель, - сказала она. – Ладно. Что у тебя за дело?
- Оно серьёзней, чем ты думаешь, - собеседник помрачнел и забарабанил пальцами по столу. – Я сейчас занят расчётами для проекта «Космическая одиссея». Ну, того, с ледяным астероидом. Но у меня остаётся свободное время. И… Ты знаешь, что такое Проксима?
- Ты пришел, чтобы меня оскорблять? – возмутилась Хелена. – Знаю. Продолжай.
- Обычно она не приближается к Альфе… то есть Приме. Минимальное расстояние… а, неважно. Я занимался раньше и занимаюсь сейчас изучением звёздного неба. И меня смущает Проксима.
Хелена ждала.
- Ее траектория изменилась, - продолжал Максим. – Довольно давно, еще до Последнего дня. Я провел расчёт. Если на Проксиму не повлияет еще что-нибудь…
- Мы столкнемся?
- Нет, - поморщился астроном. – Но мы пройдем очень близко к звезде. Изменится гелиоцентрическая орбита планеты, радиация усилится, но это ерунда. Опасно другое. Есть шанс, что не повезет со вспышкой. Если Проксима вздумает полыхнуть в неподходящий момент, жизни на Сороре конец.
- Конец? – девушка разом стала серьёзной. Будь на месте Максима кто другой, она бы решила, что это шутка. Но бывшего жениха она знала отлично – и знала, что не шутил он никогда.
Потому, наверное, он и пришёл к ней. Знал, что Хелена поверит.
- Конец, - сказал Максим.
– Слушай, я не астроном, - тихо ответила Хелена. – Твои расчеты я проверить не могу, но и смысла в этом не вижу. Ординаторы не ошибаются. Если ты сказал, что миру конец, то так и будет.
- Один к одному, - сказал Максим. – Если Проксима не вспыхнет, мы уцелеем. Но и этого достаточно, чтобы…
- Я поняла. Не продолжай. Давай свой номер, завтра я позвоню…
Хелена коснулась сенсорной панели радиобраслета, мыслями витая где-то вдалеке. Через месяц она хотела зачать сына – к тому времени как раз откроется первый инкубатор, его почти закончили строить. Но если Максим прав…
Зачем тогда это всё?

* * *


Кабинет был скромным. Подчёркнуто небольшим, аккуратным, с овальным столом для совещаний и вторым, письменным, в углу. Разве что место себе глава Совета выбрал непростое – на десятом этаже единственного пока высотного здания в городе, позволяя себе любоваться строящимся форпостом цивилизации. В свои сто двадцать он выглядел от силы на сорок – сказывалась наследственность и медицина. Жилистый, высокий, с волевым лицом, которое почти не мелькало в медийных репортажах. «У меня есть другие заботы, чем болтать с журналистами», - говорил он.
Больше всего Хелена боялась, что от неё попросту отмахнутся, сославшись на занятость. Но Герберт Гриффин, невидимый правитель города, умел слушать. Ему потребовалось всего три дня, чтобы найти в своем графике «окно» для визита ординаторов, и пять минут, чтобы понять ситуацию.
- Дальше можете не продолжать, - он поднял руку. – Значит, один к одному. Вы следили за частотой вспышек на Проксиме, господин Пологов?
- Нет. У меня было слишком мало времени для наблюдений.
- Неважно. Думаю, вы ошиблись в расчёте вероятности, но сути это не меняет. В любом случае вести себя следует так, будто вероятность эта равна единице.
- Чтобы оказаться готовыми? – подала голос Хелена. Она стояла за спиной Максима, сложив руки на груди и играя во всём этом молчаливую роль проводника. Большего от неё не требовалось, но оставаться в стороне она не желала.
- Не совсем, - Гриффин был по-прежнему серьезен. – Даже если не будет вспышки… Я тоже не новичок в астрономии – должность обязывала, знаете ли. И знаю много о системе Альфы. Проксима излучает мощный поток жёсткого излучения. Гораздо бòльший, чем наши два солнца, вместе взятые. А это – приговор для жизни на планете. Мы сможем вернуться на Сорору, но фауна... Впрочем, это уже мои заботы. Вас я могу только поблагодарить за то, что так быстро известили меня.
Максим коротко кивнул.
- И да, кроме того, - добавил глава Совета. – Никому ни слова о том, что вы узнали.
- Это еще почему? – удивился астроном.
- Потому что вы посеете панику, а паника приведёт к волнениям, - сухо сказал Гриффин. – Этого недостаточно? А если волнения перерастут в войну, тогда вы согласитесь?
- Нет, - голос Максима был тверд. – Хотите прикрыться в случае чего? Люди должны знать.
- Тогда считайте, что это приказ.
Максим молча повернулся и вышел, даже не взглянув на бывшую подругу.
- Наделает он глупостей, - покачала головой Хелена. – А если Макс ошибается?
- Не считайте меня дураком, госпожа Кристенсен, - Гриффин поднялся и выключил настольную лампу. Прима уже спустилась за горизонт, но Секунда все еще заливала кабинет неярким светом. – Разумеется, мы всё проверим. Но я не думаю, что здесь есть ошибка.
- Вы серьёзно говорили про войну?
- Как и ваш друг, я давно разучился шутить. Подумайте! – Гриффин развел руками. – Чем мы отличаемся от наших предков? Двадцатый век, двадцать первый? Да ничем! Те же мысли. Те же пороки, - он указал на шкаф, где стояла бутылка шотландского виски. – Мир давным-давно застыл в стагнации, потому что ему некуда было развиваться. Разве что Последний день подстегнул его. А война… Война всегда будет с нами. Именно из-за неё мы сейчас здесь. Будьте уверены, дай людям повод, и они снова начнут стрелять. Это у нас в крови, госпожа Кристенсен. Понимаете? Впрочем, время позднее. Позволите вас проводить?..

* * *


- Выпустите Макса!
Пустая бутылка со звоном разбилась о дверь полицейского участка. Где-то там, за стенами, в камере сидел Максим Пологов – за то, что пошёл будоражить народ вестями о новом конце света.
- Максу – свободу!
- Проваливайте! – рявкнул лейтенант-мехатрон. Он был в полной форме, в бронежилете и серебристом шлеме, а металлопротезы рук сжимали автомат – и по всему казалось, что коп готов стрелять. – Проваливайте ко всем чертям!
Его никто не слушал. Полицейских было всего шестеро. К тому же они были жестянщиками, поддавшимися искусу и пошедшими на перестройку организма. И вдобавок – бывшими солдатами, теми, кого все считали виновными в случившемся во время Последнего дня.
Люди не любят тех, кто выделяется из массы.
Они ненавидят ординаторов – за то, что тем доступно слияние с вычислительной техникой. Они презирают мехатронов – за то, что те сознательно отказываются от собственных тел. А некоторые предпочитают ненавидеть правительство – неважно, какое, лишь бы оно кем-то правило. Ради вскрытия мнимых заговоров они готовы даже поступиться презрением и назвать героем того, кто раньше был изгоем.
Хелена с трудом пробивалась сквозь толпу. Никто здесь не церемонился друг с другом. Серо-зеленый комбинезон Хелены успел окраситься грязью, один раз она едва не упала, получив чьим-то локтем по спине. Лишь у ступеней полицейский, заметив её, дал знак товарищам, и те буквально выдернули девушку из толпы. Люди грозно двинулись вперед, но щиты вновь сомкнулись, и коснувшиеся их смельчаки с воплями отскочили – полицейские включили электрическую защиту.
- Госпожа Кристенсен? – осведомился лейтенант.
- Д-да, - призналась Хелена.
- Меня зовут Сэмюэль Нивенс. Идите за мной.
Он повернулся, открывая ей двери участка. Хелена, вытирая измазанный бок, шагнула в проем. И уже переступая порог, услышала, как хлопнула позади газовая граната.
- Сюда, - лейтенант торопливо прикрыл дверь, откуда потянуло едким запахом. Полицейский участок был одним из первых зданий, возведенных инженерами-архитекторами. Как ни выбирай людей в экипаж, но негативные элементы в нем будут всегда. Правда, психологи постарались на славу, и работы у полиции почти не было, но изолятор на всякий случай все же построили. Теперь он пригодился.
- Не в доброе время вы заглянули, - сказал Нивенс, открывая решетку. – Извините, но мне придётся остаться с вами. Ситуация…
- Мне все равно, - проговорила Хелена.
Через минуту она уже стояла перед камерой Максима.
Ординатор сидел в тюрьме третью неделю, но отнюдь не выглядел измождённым или усталым. Наоборот, в нем, казалось, кипела энергия. И Хелена подозревала, что знает, куда он хочет эту энергию направить.
- Хелена! – он бросился к решетке. – Ты все-таки пришла!
- Пришла, - девушка даже не пыталась скрыть сарказма. – Чего ты хотел? Просто повидать меня? Или что серьёзное?
- Пусть он уйдёт, - буркнул Максим, глядя на лейтенанта.
Тот покачал головой.
- А, дерьмо! – ругнулся заключенный. – Плевать. Все равно… Присоединяйся к нам, Хелена. Слушай, я знаю, ты до сих пор сердишься на меня, но я не хочу, чтобы тобой пользовались эти политики. Гриффин – тварь, он хочет спасти только свою задницу, Совет и ценных спецов, а на остальных ему плевать! Ты знаешь, что он отказался брать на борт тех, кто устраивал пикет под Белым домом? Мы собираем ординаторов. Если все счётчики окажутся с нами, Гриффину придется нас услышать.
Лейтенант ухмыльнулся, но ничего не сказал.
- А ведь пока всё случилось так, как он говорил, - тихо сказала Хелена, и Максим умолк. – Ты посеял слух, и поднялась паника. Теперь – бунт. Может, ты хочешь сказать, что и до войны недалеко?
Максим молчал. Где-то наверху захлопали выстрелы.
- Прорываются! – ожила рация на поясе лейтенанта. Тот по-прежнему стоял безмолвной статуей и, казалось, вовсе не слушал разговор. – Выводи гражданских!
Хелена повернулась, собираясь уходить, и в тот же миг руку её сжали цепкие пальцы. Запястье пронзила боль.
- Скажи мне! – крикнул Максим. Лейтенант Нивенс медленно вытащил пистолет.
- Отпусти её, или будешь подбирать свои вонючие мозги с пола, - ровным голосом сказал он.
- Пусть сама решает! - бросил ординатор.
Хелена покачала головой.
- Один раз я тебе уже доверилась, - прошептала она. – Нет... дорогой.

* * *


Треск автоматной очереди разорвал тишину, едва опустившуюся на город. Хелена не вздрогнула, как бывало раньше. Она уже привыкла к стрельбе. Стреляли теперь слишком часто, чтобы не привыкнуть.
Гриффин не бросался пустыми словами. Через несколько дней после освобождения Максима протестующие взялись за оружие, решив силой выбить себе право на жизнь. Терять им было нечего, и вскоре на Сороре гремела война – как будто и не осталась позади Земля с ее печальными уроками прошлых сражений, что привели людей сюда.
На «Авангарде» никто не вёз с собой тяжёлого вооружения. Но человек таков, что воевать может чем угодно. Нашлись любители-оружейники, нашлись станки и металл – а древний, как мир автомат Калашникова убивает ничуть не хуже рельсотронов на сверхпроводниках и пуль с антиматерией. В условиях Сороры он даже проще и экономней.
И над всем этим сияло красное солнце Проксимы. Звезда появилась на небе крохотным диском и быстро росла, восходя вечером и превращая ночь в долгий закат. Теперь она багровым оком висела в небе, точно бог войны из старых преданий. Хелена не застала Последний день: в те несколько минут, когда началась и закончилась война, она была в Австралии на саммите биологов – крохотном оазисе, куда не долетели ракеты. Не застала она и анархию, которая неизбежно следует за такими бедствиями: уцелевшее правительство южного материка сумело сохранить порядок. Теперь всё возвращалось обратно.
Хелена не знала, что происходит в городе и кто побеждает. Связь ей оборвали три недели назад, и все это время она провела у себя в квартире, забаррикадировав дверь. Хорошо хоть, что разум подсказал ей запастись водой и пищей, и умрёт она не жалкой смертью от жажды. Рухнули мысли о детях – она так и не решилась пройти обследование и сдать генетический материал. Наверное, оно и к лучшему: незачем приводить в мир новую жизнь, если она не успеет даже появиться на свет.
Вчера кто-то ломился в квартиру, но Хелена построила баррикаду на совесть, и у него ничего не вышло. Мародёров, правда, почти не было: багровый свет Проксимы напоминал о том, как бренно всё сущее. Какой смысл воровать, если завтра ты сгоришь от вспышки звезды? И люди сражались в первую очередь за свои жизни. А уже потом – за материальные блага.
Бывшая ординатор-микробиолог уже смирилась с неизбежностью. Из дома ей не выбраться. Доехать до космодрома на другом конце города – тем более. Её не пропустят туда мятежники. А стоит им узнать, кто она такая, плен неизбежен. Повстанцам нужны ординаторы. Ценные специалисты, заложники, которыми можно шантажировать Гриффина. Вряд ли Максим лгал в этом.
Вот она и ждала, слушая редкий писк личного дозиметра - Проксима становилась все ближе, и все больше излучения пробивалось сквозь атмосферу Сороры. Стены и окна кое-как защищали от радиации, но полностью от неё не скрыться. Оставалось лишь гадать, что придет раньше – вспышка или лучевая болезнь. Пока что девушку не тошнило, и ставку она делала на огонь.
Но сегодня оказалось, что в этом Хелена ошиблась. Её не настигло ни то, ни другое.
Под окнами загудел броневик – девушка уже научилась различать машины по звуку. Затрещала пересохшая земля под колесами, грохнул одиночный выстрел. И на столе Хелены зазвонил давно забытый радиобраслет.
Она взяла его – медленно, осторожно, словно ядовитое насекомое. Номер был незнаком, но это ничего не значило. Последнее время у неё почти не осталось знакомых.
- Хелена Кристенсен? – спросил динамик ровным мужским голосом.
- Да. Кто говорит?
- Лейтенант Нивенс. Мы с вами виделись в полицейском участке.
- Что вам нужно?
- Выгляньте в окно.
Хелена подчинилась. У дома стоял транспортёр – тот самый, который она слышала. Приземистая шестиколёсная машина с крошечными окошками, тупая морда которой напомнила Хелене кабанов – тех, земных. На Сороре ещё не появились млекопитающие. А теперь и не появятся никогда.
К бронированной двери небрежно прислонился рослый человек в боевом экзоскелете и противогазе. Заметив Хелену, он помахал ей рукой.
- Если вы не хотите поджариться вместе с мятежниками, самое время сваливать, - сказал телефон. – Наши звёздосексуалы говорят, Проксима скоро бабахнет.
- Никогда не поверю, что вы просто проезжали мимо, – медленно проговорила Хелена.
Несколько секунд в динамике стояла тишина.
- У меня приказ вывести вас отсюда, - наконец ответил Нивенс.
- Потому что я – ординатор?
- Да.
Хелена молчала. Лейтенант приехал за ней, она поняла это сразу. Обычно в таких случаях герои всегда требуют спасти всех, кого можно, а если не получается, то гордо остаются на тонущем корабле. И ведь наверняка в доме еще есть люди – такие же, как она, прячущиеся и ждущие своего часа. Вот только нет у Хелены желания что-то требовать. Не потому, что лейтенант, если захочет, без труда возьмет её силой, а просто…
Просто когда дело доходит до жизни, мораль забывается.
- Я готова, - сказала Хелена, и лейтенант тут же сбросил вызов.
Операция заняла не больше минуты. Откуда-то выросла приставная лестница, по которой Нивенс взобрался наверх и помог девушке встать на перекладины. Затем, спустившись, открыл ей дверь броневика, подсадил внутрь и торопливо залез сам – где-то рядом уже подняли тревогу.
- Едем, - велел мехатрон, и в броню ударил первый снаряд. Хелена вздрогнула. Одно дело слышать это вдалеке, и совсем другое – когда стреляют по хрупкой на вид машине, в которой сидишь. – Не бойтесь.
- Пытаюсь, - с трудом выдавила девушка.
- Наденьте, - лейтенант передал ей противогаз. – Пыль уже «светится». Слабо, но лишний раз дышать этой дрянью не стоит.
Хелена послушно натянула маску на лицо. Защитный слой в её рабочем комбинезоне экранировал бета-излучение, но если пыль попадет в лёгкие, между ней и телом уже не будет преграды.
- Космодром? – глухо спросила она. Нивенс коснулся двумя пальцами своей маски, и Хелена четко услышала его спокойный голос:
- Космодром, госпожа Кристенсен. Нам крупно повезло, что мы засекли ваш браслет. Скоро улетает последний челнок. Если хотите что-то сказать, нажмите кнопку на виске – это включит передатчик.
Она собралась ответить, но тут ожил пулемёт наверху, и от чудовищного грохота у Хелены заложило уши. Откуда-то издалека ответили, и по обшивке броневика снова забарабанили пули.
- Я биолог, а не солдат, - прошептала Хелена, прижимая ладони к голове.
Никто её не услышал.
Транспортёр не спешил, и сквозь бронестекло девушка могла видеть, во что превратился город. Смотреть на дымящиеся дома – хвалёная огнестойкая пластмасса не выдерживала жара термита. На разорванные пулями трупы, которые никто не убирал. На огромные дыры в стенах - следы аннигилирующих ударов. Рядом с одной из них, бессильно раскинув руки, лежала светловолосая девушка в буром от запёкшейся крови комбинезоне. Наверное, она пыталась уйти через дыру, и кто-то всадил в неё длинную очередь.
Броневик переваливался с бока на бок, проезжая разбитые дороги. Среди домов мелькали люди с автоматами, но ни лейтенант, ни остальные мехатроны не обращали на них внимания, лишь изредка грохотал пулемёт, успокаивая самых пылких. Вот уж точно псы войны: выдержанные, хладнокровные. Гриффин знал, для чего берёт их с собой.
В какой-то миг водитель нажал на тормоз, и проспект перед ними перебежало юркое существо. Это был робот-паук: изящный небольшой корпус на тонких ногах, выкрашенный в бурые цвета сорорской пустыни. Он не остановился перед броневиком – просто одна из камер-глаз скользнула по машине холодным взглядом и пошла дальше, ища новые цели. Несколько секунд – и робот скрылся в переулке, откуда тут же донесся стрекот автоматических пушек.
Больше Хелена не смотрела по сторонам.
- Приехали, - бросил Нивенс, дёргая за дверной рычаг, и девушка вдруг поняла, что машина давно остановилась, а паук-охотник остался позади. – Выходите, госпожа Кристенсен.
Хелена осторожно спрыгнула на землю. После поездки её слегка подташнивало, а может, это уже давала о себе знать лучевая болезнь. Но лейтенант, не дав даже осмотреться, требовательно повел её к дверям диспетчерской.
А внутри уже почти никого не осталось. Группа мрачных мехатронов с автоматами застыла у центрального пульта, где копошились техники. Несколько погрузчиков терпеливо ждали рядом, и кроме них, в огромном полутемном помещении был ещё один человек.
- Гриффин, - сказала Хелена.
- Рад, что вы живы, - дипломатично ответил тот. Как и мехатроны, Гриффин был в броне и противогазе. – И что вам не взбрело в голову остаться здесь умирать.
- Я все еще колеблюсь, - тихо проговорила Хелена. – Куда нам идти дальше? Что будет после того, как Сорора погибнет?
- Пока не знаю, - Гриффин покачал головой. – Но мы останемся живы. А значит, сможем что-то сделать. Когда Проксима уйдет, начнем дезактивацию почвы. Или…
- Сэр! – донёсся голос лейтенанта Нивенса. – Вас требуют к экрану. Мятежники.
- Мятежники, говоришь. Ну, до старта время еще есть. Давай поболтаем.
Хелена пошла за ним.
С экрана смотрели двое. Один - мускулистый громила с повязкой на глазу, из-под которой сочилась свежая кровь. Другим был Максим, и даже сквозь стекла противогаза Хелена увидела, как он постарел за эти недели.
- У тебя пять минут, мертвец, - бросил Гриффин, демонстративно посмотрев на часы.
- Мертвец? – возмутился громила. – Ты, падаль…
- Стой! – Максим поднял руку. – Чего ты хочешь, Гриффин? Мы еще можем договориться. На корабле хватит места всем.
- Верно, только я – его капитан, - спокойно ответил глава Совета. – И как капитан я не желаю видеть на борту «Авангарда» дураков и мятежников.
- С нами женщины и дети. Учёные...
- Те, кого вы успели наловить? Их я заберу. Тебя – нет. На челноке еще пятьдесят с лишним свободных мест. Больше их не будет. Я, как видишь, эвакуируюсь последним.
- Чертов политик! Чтоб ты…
- А, проняло! – расхохотался Гриффин, и Максим замолчал. – Никак дошло, что молчание - золото? Вздумай ты послушаться меня, сегодня на орбиту улетели бы все. Ординатор! Астроном! Счётчик! Считай свои проклятые парсеки, а людские умы оставь мне – уж в этом я смогу дать тебе фору! – он хрустнул костяшками пальцев. – А теперь подыхай.
Максим открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Гриффин дал знак лейтенанту, и экран погас.
- Что с гражданскими, сэр? – спросил хмурый, как туча, Нивенс.
- До старта полчаса. Если Пологов успеет за это время собрать людей и привезти сюда – сажай их в челнок. Нет – никого не ждем.
- Это жестоко, - тихо сказала Хелена.
- Да. А разве не жестоко убивать ради них ту сотню, что уже сидит на полетных местах?
Он взял ее под руку и повел к выходу.

* * *


Челнок. Крохотная скорлупка из металла и пластика, покрытая теплозащитным экраном. Он и до Луны-то в прежнее время едва долетел бы. И нужен он только для того, чтобы оторваться от земли и подняться в небеса – туда, где ждал «Авангард».
Хелена закрыла глаза.
Ускорение мягко вжало её в кресло. Навалилась перегрузка – щадящие два g, не кошмарные силы времен первых полетов. Челнок разгонялся аккуратно, спокойно. Вечность назад Хелена уже испытывала это – но тогда у неё была надежда.
Сейчас её не стало.
- Я слышала, они могут заминировать космодром, - прошептала сидевшая рядом женщина. – Мы ведь тогда не взлетим, верно?
- Мы уже взлетели, - равнодушно ответила Хелена. Что-то словно выгорело в ней, захватив с собой все эмоции. – Успокойтесь.
Женщина отвернулась. Её била дрожь.
Где-то в хвосте ровное гудение сменило тембр – синергетические двигатели переключились на безвоздушный режим. Значит, челнок уже в верхних слоях атмосферы. Хелена не знала, каков уровень линии Кармана на Сороре, но меньше всего ей сейчас хотелось думать об этом. Как и думать о культурах, над которыми она работала все это время. Бактерии. Вирусы. Опасности, которые она пыталась устранить.
И всё зря.
Закрыв глаза, она обратилась к памяти импланта. Это не было похоже на рысканье по компьютеру с его значками и папками – ординаторам не требовался интерфейс. Просто вдруг всплывало из глубин разума то, что казалось забытым. Нужно лишь знать, где искать.
Культура BG-42. Бактерии, способные продуцировать в крови человека ботулинический токсин. Смертельная болезнь, вакцина проходит испытания. Проходила, пока не началась война.
Удалить.
Культура BG-84. Еще одна бактерия, биохимия которой навела на мысли о дегенерации нейронов. Тогда Хелена не была уверена, но все же передала заключение медикам. Смертельная болезнь, которую едва начали изучать.
Удалить.
Культура VG-11. Вирус, живой инопланетный яд, превращающий белки PrPC в прионы. Поражение таламуса, бесконечная бессонница и неизбежная смерть. Штамм, определенный Хеленой в памятный день визита Макса. Выживет ли эта штука под радиацией Проксимы? Вряд ли.
Удалить.
- Дамы и господа, говорит второй пилот, - раздалось из динамика. – Мы приближаемся к «Авангарду». Астрофизики сообщают о скорой вспышке. Просьба сохранять спокойствие.
В голосе пилота не было уверенности. Хелена не знала, выдержит ли челнок удар звезды. Да и не хотела знать: она была слишком занята, уничтожая ставшие теперь бесполезным хламом записи.
Иллюминаторов в салоне не было, но все равно о вспышке узнали все, когда затрещал счетчик Гейгера - надрывно, зло, будто невидимый хулиган водил пальцем по расческе. Хелена вздрогнула, возвращаясь в реальность. Вновь ожил динамик:
- Говорит второй пилот… - его голос дрогнул. Хелена даже знала, почему: в кабине регистрирующих приборов было куда больше. – Сейчас мы укроемся от потока радиации в тени планеты…
Где-то там, внизу, умер Максим Пологов, счётчик-ординатор, первым заметивший опасность и не сумевший понять, что каждый должен заниматься своим делом. Умерли не успевшие улететь люди, виновные только в том, что оказались слишком мнительны и агрессивны – а может, им просто не повезло. А остальные возвращались на корабль, где уже провели до того долгие два с половиной года.
Хелена снова закрыла глаза, возвращаясь к памяти импланта - стереть предстояло ещё многое. Люди её не интересовали. Кто они теперь? Погорельцы, лишившиеся нового дома.
Кучка усталых изгнанников.
Сироты небесные.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Собщений: 87
Репутация: 131
Наград: 11
Замечания : 0%
# 3 25.11.2016 в 09:53
Расселение


На тёмной лунной поверхности на краю моря Гаррисона в терпеливом ожидании застыл комплексный ровер. В объектив пролетающего по низкой орбите спутника попал редкий кадр – сегменты ровера повернулись под разными углами к его продольной оси, обнажив слабо защищённые трубчатые переходы. Металлический белый корпус, прошитый слоями противорадиационной ткани, жадно вбирал свет местной звезды – двойной альфы-Центавра – бросая вытянутую хищную тень сороконожки в каменистое дно кратера. Словно механический потомок мериаподы, ровер выжидал – не шевелясь, он сканировал поверхность Сомбры в поисках добычи, следов присутствия, но Сомбра, как и Луна, блуждала в черноте, храня в своём теле следы хаоса прошлого и только. Нетронутый за миллионы лет реголит лишь недавно обрёл новый рисунок – следы, оставленные людскими машинами.
Спутник пронёсся дальше и нырнул на тёмную сторону. Неспящему око объектива предстал голубой шар планеты земного типа. Пригретая солнечным ветром Центавра – Зулман – благодаря подвижному ядру сумела сохранить в ранние годы атмосферу, преимущественно азотную, и что куда важнее –
водяной пар, за четыре миллиарда лет сконденсировавшийся в литосферных впадинах
планеты, образовав океаны земного типа.  Зулман везло и раньше. Кроме тонкой плёнки магнитного поля, защищающей слабые ростки жизни от стерилизующей радиации, на этапе творения её раскалённое тело вытолкнуло на орбиту, где ярость Центавра обращается в тепло, не давая ледяной
черноте периферии сковать важные для развития процессы. Именно благодаря столь удачному стечению обстоятельств, Зулман превратилась в единственную жемчужину Центавра, его детище, привлёкшее внимание разумной жизни соседней системы жёлтого карлика.
Началось всё с неожиданного открытия южноафриканской астрономической обсерватории – в 2101 транзитным методом в зоне жизни альфы Центавра обнаружили планету земного типа. К тому времени человечество активней осваивало солнечную систему, чем заглядывало за край. Роботы с биологическими станциями копошились на Марсе и плавали в подлёдных океанах Европы, вниманием вновь завладела Венера, присматривались к Меркурию. Из чистого прагматизма отчисления на поиск планет земного типа у ближайших звёзд были не крупнее хлебных крошек. Но открытие кое-что изменило.
В 2119 на орбиту Земли вывели каркас первогокорабля, рассчитанного на межзвёздные перелёты. Какое-то время обсуждалась идея снабдить «Кронос» солнечным парусом как основным двигателем, но её отбросили в виду некоторых сложностей: создаваемое Солнцем давление крайне мало и
уменьшится с расстоянием.  Для успешногозапуска инженерам пришлось перестроить ядерные реакторы управляемого синтеза в космический формат, а разработанная к тому времени схема паруса нашла себе применение.
В 2127 на «Кронос» доставили последниймодуль: капсулы с ДНК, содержащими основную информацию о биологическом разнообразии. Перед экипажем численностью тысячу специалистов поставили задачу: достичь звёздной системы, известной как альфа-Центавра, отстроить первую
колонию и отослать радиосигнал на Землю. При успешном завершении первой стадии, Земля отправила бы ещё четыре корабля для пополнения численности колонии.
Барнард Росс, бывший тогда ещё при памяти,пережил ни с чем не сравнимые впечатления. Используя межпланетные двигатели, «Кронос» вышел на опорную орбиту Меркурия. В момент перед запуском корабль по своей форме был похож на тонкую иглу, плавающую на поверхности тёмной воды. Но когда парус развернулся – с наблюдающих станций увидели зонт, стремительно
подхваченный солнечным ветром. Через несколько месяцев «Кронос» пересёк орбиту Нептуна и продолжал ускоряться. В глубинах облака Оорта, когда давление фотонов ослабло, ожили термоядерные двигатели и разогнали корабль до скорости 0,2 световой. При самых неблагоприятных расчётах достичь альфы Центавра предполагалось через 36 лет. Члены экипажа, имеющие биологический коэффициент 0,7 и выше – ушли в долговременный анабиоз.
Центавр ощутил неладное слишком поздно. К системе из космических глубин, тормозя, приближался ковчег, несущий в себе плоды чужой жизни. Не нужно обладать разумом, чтобы осознать цель их прибытия. Зулман оказалась беззащитной. Через два микроцикла он обнаружил на её орбите механическое существо. Отделяясь от его корпуса, к поверхности планеты неслись разведывательные зонды. Вокруг Сомбры – младшей сестры и спутника - описывали эллиптические орбиты осы спутников связи, направив жала объективов к поверхности, а Зулман окружил пчелиный рой спутников и телескопов.
В недрах Центавра зарождалась ярость.
Будто ощутив его пылающий взгляд в полной мере, ровер вздрогнул, сорок две пары колёс – по четыре на сегмент – впились грунтозацепами в реголит, гибкое тело изогнулось и нырнуло по склону, в холодную тень на дне кратера.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Собщений: 87
Репутация: 131
Наград: 11
Замечания : 0%
# 4 25.11.2016 в 10:01
Администратор не спал. Организму с биокоэффициентом 0,11 сон почти не требуется. Подключённый ко всем камерам «Кроноса», он одновременно отслеживал психологическое состояние колонистов визуально, а если требовалось – скачивал данные о физиологическом состоянии с вживлённых в тела чипов. По его мнению, в данный момент требовалась помощь только одному из тысячи – колонисту с базовым номером 501. Невербальные признаки свидетельствовали о наличии раздражения высокой степени. Колонист перерыл все контейнеры и вывалил содержимое на пол комнаты, едва не оторвал зеркало в душевой, перевернул кровать и распотрошил обивку дивана.
Администратор, обдумав ситуацию, прибегнул к инструкции 2.7.0, заблокировал дверь и вызвал штатного психолога.
- Иветт Мейер, - обратился он по личному каналу.
- S.O.B-центр, я слушаю.
- Колонисту требуется психологическая помощь. Комната 501. Первичная оценка – раздражение, вызванное дезориентацией.
В зависимости от ситуации, администратор представлялся колонистам как один из центров: по контролю психологического состояния и заболевания организмов, научный или инженерный. В действительности, никто не знал, что управляет всем единое ядро. Но никому знать и не требовалось.
- Насколько всё плохо?
- Повреждение имущества, угроза агрессии.
- Могу я взять ботов-санитаров? – с надеждой спросила Иветт.
- Этого не требуется.
Изображения с фоновых мониторов замелькали с высокой частотой. Потребовались микросекунды, чтобы отыскать видео с Иветт. Она шла по коридору третьего уровня, держа перед собой планшет. Сквозь плотно облегающий гибкое тело костюм проступали стыковочные швы частей её тела. Для работы и жизни в колонии Иветт выбрала гибкую и подвижную модель взамен вызывающей сексуальной. Умеренных размеров грудь, плоский живот, узкая талия, не слишком выступающие ягодицы, длинные увитые полимерными мышцами ноги. На взгляд администратора, не слишком оптимальный выбор для ограниченного пространства корабля. Возможно, такой выбор – отголоски генетической памяти, тех диких времён охоты на животных.
Бесчисленный раз он вывел в стороннюю ячейку её статус.

Имя: Иветт Мейер.
Базовый номер: 207.
Возраст: 36.
Основная задача: обеспечение психологического комфорта колонистов, устранение конфликтов, помощь в адаптации после анабиоза;
Основные интересы: микробиология, геология, астрономия.
Биологический коээфициент: 0,68.
Биологический статус: симбионт.

Из размышлений вырвал её голос, разнёсшийся умиротворяющей волной по каналам связи.
- Центр, какую инструкцию вы активировали?
- Активирована инструкция 2.7.0, - не смог соврать администратор. В иные случаи искажение информации не вызывало противоречий, но соврать сейчас администратор не смог.
- Центр, - отреагировала Иветт, - инструкция 2.7.0 не подразумевает непосредственный контроль. Я повторно прошу разрешения активировать ботов.
- Мы следим за ситуацией напрямую, - нашёлся администратор. – Инструкция 2.7.5 на готовности. В случае повышенной агрессии мы применим транквилизаторы. Не волнуйтесь, - зачем-то добавил он.
- Ну хорошо, - ответила Иветт. – Вы меня успокоили. Он сильно буянит?
- Мы отправим вам съёмку камер с его комнаты.
На планшет пришла ссылка. Иветт запустила видео. Огромного роста, нескладный мужчина рывками разъярённой гориллы выдёргивал ящики из стен, вытряхивал на пол содержимое. Не смотря на истощение, вызванной анабиозом, силы в нём сохранилось немерено. Выдернуть из гнезда ящик с пневмодоводчиками не так просто. Иветт испытала лёгкую нервозность. Колонист, тем временем, вцепился в душевой в зеркало и пытался вырвать из стены, а спустя десять минут, как голодный лев, разорвал диван.
Немного пересохшим горлом Иветт спросила:
- Можете прислать его статус?
- Сейчас вышлем.
- А других подобных случаев не наблюдается? – уточнила она, открывая файл.
- Этот случай единичный.
- Хорошо, я уже почти на месте. Посмотрим, что можно сделать.
Иветт остановилась у заблокированной двери и осмотрела содержимое файла.

Имя: Барнард Росс.
Базовый номер: 501.
Возраст: 38.
Основная задача: не установлено.
Основные интересы: визуализация, моделирование трёхмерных пространств, иллюстрация.
Биологический коэффициент: 0,87.
Биологический статус: органик.

В коридоре появились двое спецов в костюмах химлаборатории. Иветт знаками показала им держаться подальше. Подумав, она вывела на планшет изображение с камеры внутри комнаты. Барнард Росс, к удивлению Иветт, стоял вплотную к двери, словно услышал её приближение. Она смотрела как он ковыряется в цифровом замке, пытаясь подобрать ключ к заблокированной двери. Нескладный, огромный, длинные тяжёлые руки с большими кистями, широкий выступающий подбородок, мощные надбровные дуги – признаться, Иветт немного перетрусила.
- Центр, - вызвала она, - будьте наготове. Я открываю.
- Мы поняли, - ответили в наушниках, - следим за ситуацией.
Иветт прислонила личную карточку к кодовому замку, щёлкнуло, дверь в комнату 501 отъехала с мягким пневматическим звуком. Барнард Росс, сдвинув брови и сжав кулаки, застыл на пороге…
… и неожиданно по коридору разнёсся его раскатистый хохот. Угрюмость сменилась дружелюбием.
- Привет, док. Я тут немного напортачил, разбросал кое-что… Да вы проходите, не обращайте внимание. Это всё… хаос, понимаете? – он отступил вглубь комнаты, не глядя отпнув поломанную гарнитуру. – Не сломаешь – не создашь. Не знаю, что на меня нашло. Хотя знаю конечно. В голову пришла отличная идея. Они редко приходят, обычно приходится искать самому, но тут… словно озарение. Я увидел картину целиком. Такое редко бывает, всю картину целиком. Если бы была возможность сохранять образы из памяти на диск… Но и этого достаточного. А у меня проблема. Если приходит идея, я должен зарисовать что увидел…
- А зачем вы сломали всё здесь? – немного пересохшим горло спросила Иветт.
- Сломал? – искренне удивился Барнард. – Да какое сломал. Я искал.
- Что искали?
- Гарнитуру. Я очнулся, в незнакомой комнате, не понимаю что происходит… а тут идея, зарисовать не чем…
Иветт рассмеялась. Прикрыла ладонью рот и уставилась на Барнарда.
- Центр, - вызвала она, немного успокоившись, - всё в порядке. Остаточная реакция анабиозного голодания , краткая потеря памяти, сопровождаемая дезориентацией и заторможенным восприятием. Тревожная стадия пройдена.
Из центра не ответили, но Иветт не тревожилась по этому поводу. Она сняла свою гарнитуру и протянула 501-му.
- Такая подойдёт?
- О, конечно, - обрадовался больной, приняв гарнитуру. – Редактор тут есть? Отлично.
- Пользуйтесь, - ответила Иветт. – Вынуждена сообщить, вы нанесли…
- Выйдите, прошу вас, - уже серьёзно сказал Барнард, - я привык работать в одиночестве.
На этот раз он говорил серьёзно, почти повелительно. В голосе не было и тени сомнений. Иветт поддавшись неосознанному импульсу, послушно вышла в коридор. Постояв пару мгновений у закрытой двери, она двинулась по коридору. Этот… органик, обращался с ней так, будто он тут всем управляет. Разговаривал сперва дружелюбно… да нет, это называется снисходительно, а потом просто велел убраться и она убралась, даже не попытавшись возразить. Были и раньше случаи отклонения после пробуждения, но 501-й вообще не волновался на этот счёт, есть у него какая-то заторможенность или дезориентация, он просто искал гарнитуру. И вёл себя так, будто колонию строили для него, для того чтобы он мог и дальше рисовать свои картинки.
Ох уж эти органики, процедила Иветт сквозь зубы, дикари прошлого.
Администратор без отрыва наблюдал за происходящим. Особенно за Иветт. Ему не понравилось, как она легкомысленно выполнила свою работу. И с каким пренебрежением обращался с ней 501-й.
Подумав, администратор отправил в общий эфир послание, созданное им во время путешествия.

Неужели вы думаете что сможете освоить космос?
Неужели, иерархическая система приматов – надёжный фундамент для освоения пространства?
Неужели, вы верите что сможете преодолевать тысячи световых лет, взяв с собой прошлое?
Эмоции, чувства…
Культуру?


Выждав паузу, администратор отправил в эфир другую запись.

Мы – коллективный разум.
Наше счастье – в единстве.
Наша цель – пространство.
Наша миссия – расселение
.

Во всех отсеках, комнатах и лабораториях «Кроноса» колонисты отрывались от своих дел и недоумённо переглядывались. Некоторые пытались выйти на связь с центром. Все обратили внимание на то, что прозвучало в эфире. Они будут ещё долго обсуждать то, что услышали, ведь администратор не собирался давать запись повторно.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Собщений: 87
Репутация: 131
Наград: 11
Замечания : 0%
# 5 25.11.2016 в 10:13
Жизнь – удивительная штука, думал администратор, наблюдая как 501 пробирается сквозь толпу Сферы Обслуживания. Выполненная в форме купола, эта локация несла исключительно бытовой смысл: здесь отдавали в ремонт поломанное оборудование и получали взамен исправное. 501-го, желавшего получить новую гарнитуру, ждали в пункте обмена сложности.
Но до этих сложностей ему ещё предстояло добраться.
Человек, вспомнил администратор урок истории, вышел в открытый космос, вывел на орбиты спутники и межпланетные корабли, исследовал зондами окраины Солнечной системы… и был совершенно для этого неприспособлен. Опасность межзвёздных перелётов для органической жизни осознавали на всех уровнях. Никто не хотел загружать в корабль здоровых и сильных людей, чтобы к концу путешествия они превратились в гниющие куски мяса.
На помощь пришла биоинженерия и кибернетика. В конце двадцать первого века на улицы мегаполисов вышли первые симбионты – продукт слияния органики и полимеров. Практически всё внешнее в теле симбионта заменили полимерами, остались нетронутыми нервная и эндокринные системы. Симбионты в какой-то мере не отличались от людей, их биологическую основу изменили слабо – но уже такой шаг позволял говорить о симбионтах как о перспективных колонистах. Прошло десятилетие, инженеры изменили симбионтов сильнее, впервые основательно затронув эндокринную систему. Выживаемость этого вида – сперва это слово говорили шёпотом – в космическом пространстве теперь в разы превышала выживаемость «родителя». Однако, в разы – недостаточный аргумент. Риск неудачной колонизации был ещё велик. Так возникла идея создания наиболее устойчивого организма, на базе симбионта.
Первый абиот очнулся в лаборатории в 2105. Его биологический коэффициент был определён как 0,27. Предполагаемая продолжительность жизни – 205 лет. Способность к размножению – отсутствует. Способность к самосознанию – да.
В 2122 – после основательных доработок – на девятом собрании посвящённом межзвёздным перелётам впервые озвучили состав экипажа «Кроноса». Для выполнения опасных и сложных работ с повышенным риском – 87% мест отвести абиотам; для организации и управления – 12% симбионтам. Оставшийся процент чисто символически выделили для желающих отправиться к звёздам – писателям, художникам, путешественникам, мечтателям, одним словом, представителям культурной сферы…
Барнард, пробираясь к окну выдачи предметов личного пользования, чувствовал себя носорогом, забравшимся в болото. Абиоты, словно акулы, учуявшие запах крови, смотрели на него со всех концов зала. Их лица при этом ничего не выражали. Но враждебность ощущалась более чем явно.
Окно выдачи предметов вспыхнуло сенсорной клавиатурой. Выпал длинный список с иконками предметов. Барнард ввёл в поисковик «пиктур - универсальный гаджет для моделирования». Представляя собой имплант, пиктур вживлялся под кожу, мог хранить данные до двух террабайт и выходить в Сеть. В общей классификации предметов имел статус «thick» - предметы для развлечения. Назначенная стоимость – 3500 профит.
«Чтобы оплатить указанную стоимость – поднесите к считывающему устройству левую руку запястьем».
Барнард сделал, как указала система.
«К сожалению, на вашем счёте недостаточно средств».
- Что? – Барнард ударил ладонью в стену рядом с терминалом, затем повернулся к залу. – Эй, кто-нибудь знает в чём дело? Почему эта штука не выдаёт то, что я хочу.
- Очевидно, - отозвался стоящий рядом абиот, - причина в том, что вы не заслужили.
- Да какого… - возмутился Барнард. – Я только очнулся. А мне работать нужно! – заорал он, глядя наверх. Туда, где по его мнению могли располагаться основные камеры наблюдения.
- Что вы называете работой? – также невозмутимо продолжил абиот.
Барнард посмотрел на абиота в упор с желанием спросить – шутит тот или нет. В это время по залу разнёсся уже знакомый голос.
- Всё в порядке. Я разберусь. Я всё улажу. Какую гарнитуру вы хотите?
Иветт поднесла запястье к считывающему устройству. Барнард мельком заметил, что на её счету около полумиллиона профит.
- Вот эту, - указал он, - пиктур.
- Отличный выбор, - одобрила Иветт, - я укажу вашу комнату в адресе доставки. Вы получите пиктур в течение часа.
Через несколько минут, в коридоре, Барнард взял Иветт под локоть и отвёл в закуток грузового лифта.
- О чём говорил этот механоид, когда спросил про работу? Что вы называете работой? Так он сказал. Так что он имел в виду?
- Очевидно, - прохладно ответила Иветт, забирая локоть обратно, - что вы не работаете.
- Это как это, - не понял Барнард. – Я… и не работаю?
- Слушайте. Во-первых, на корабле ничего ломать нельзя. Это ясно? «Кронос» весьма ограничен в ресурсах. Мы не расчитаны на тысячелетия блуждания в космосе. За любой поломанный предмет приходится расплачиваться. За каждое полезное действие колонисту начисляют профит – усреднённая единица соотношения полезных действий колониста к имеющимся на «Кроносе» ресурсам. Нельзя просто так сломать гарнитуру и получить взамен новую.
- Хотите сказать, что эта картина… - Барнард вырвал из рук Иветт планшет и закинул туда недавно законченное произведение, - ничего не стоит?
- Абсолютно! – Иветт вырвала планшет обратно. – Нужно заниматься реальными делами, а не тратить время на ерунду. Есть астрономия, биология, геология, археология и много-много всего другого. Раз уж вы здесь – найдите время, приложите усилия и освойте хотя бы одну специальность! Здесь не место трутням. Надо было на Земле оставаться, если хотели и дальше заниматься художествами.
Она круто развернулась и пошла по коридору быстрым шагом.
- Археология, - удивился Барнард, смотря в след этой идиотке. – Давай, топай, - крикнул он в след, - самка стегозавра!
- Грубо и по-детски, - пробормотал Барнард, возвращаясь к себе в комнату, - зато честно.

___

В нём удивительным образом сочеталась дикая звериная сила, которую Барнард продемонстрировал в конце третьего цикла, решительность, непоколебимость, детская наивность и невероятной силы заблуждение, куда большее чем самоуверенность, что он создан и рождён для искусства. Чем больше Иветт наблюдала за ним, тем больше находила в нём признаки всепоглощающей чёрной дыры. Он словно сминал пространство, подчинял его под свои нужды. Он очень много работал, и никак не мог набрать вес после анабиозной спячки.
Иветт всё чаще смотрела на картину, оставленную Барнардом в тот день, когда он пытался получить новую гарнитуру. Перед сном, она открывала планшет и смотрела на изображение.
Из чёрных глубин космоса ледяным дождём на карликовую планету обрушивались астероиды, выбивая с поверхности фонтаны реголита. Кора планеты под ударами давала трещины, а внутри, под тонким её слоем, кипел хаос. Тысячи людей пришли в панику от надвигающейся угрозы. У самой поверхности, под слоем коры, шла ожесточённа борьба. Проигравших поднимали над головами и телами закрывали трещины и разломы. Ближе к ядру, там где тепло, с высокого каменного трона за волосы стащили королеву, и челядь, затоптав её, ожесточённо боролась за власть, зубами и ногтями цепляясь за ноги тех, кто карабкался выше.
Обдумывания увиденное, Иветт никак не могла прийти к решению. Из центра поступали тревожные звонки, от неё требовалось решить проблему. Ответ нашёлся в картине Барнарда – ей пришла в голову мысль взять его на Сомбру.

___

Ровер полз по лунной поверхности со скоростью жирной гусеницы. Протекторы вдавливали в рыхлый реголит мелкие камни, часто встречались крупные обломки и гребни, приходилось объезжать, тогда ползущие за ровером сегменты оставляли наслоение из следов, и с пролетающего над поверхностью спутника могло показаться, что открытое пространство переползала стая змей.
Они преодолели несколько кратеров, на гребне на краю моря Гаррисона остановились, чтобы перезапустить давшую помехи систему, и спустились по склону. Гребенчатое дно моря поначалу скрывало от взглядов то, что хотела показать Иветт, но спустя несколько часов Барнард наконец увидел цель их вылазки. Над тёмной лунной поверхностью, сверкающий в свете Центавра, к тёмным безднам космоса поднялся высоченный шпиль. Тонкий, как у иглы, наконечник, угрожал проткнуть пространство и время. Ровер взобрался на гребень, и Барнард увидел оставшуюся часть конструкции. В небольшой долине, обозначая форму одного из Платоновых тел – правильного октаэдра – на поверхности разложились собиратели. Непосредственно под самой конструкцией, выполненный в форме сужающейся спирали, закопался в поверхность генератор.
Барнард проговорил, несколько удивившись:
- Я думал, радиосигнал передают иначе… не с таких громоздких конструкций.
- Так и есть, - отозвалась Иветт. – Это для передачи… другого сигнала.
- Ты удивишься, если я скажу, - продолжила она, - что в любом веществе есть информация о его структуре. И что ещё важнее, её можно считать, наложить на волну и отправить в принимающее устройство как изображение или звук.
- О чём это ты? – не понял Барнард.
- Возьми любую клетку живого организма, в ней заложена не только генетическая информация, чтобы передать потомкам, но и информация о самой клетке, о принципах её работы, о том, как взаимодействуют внутри неё молекулы и даже атомы. Мы научились считывать эту информацию. Пока не точно, пока с большими помехами, но получить мы такую можем. На Зулман, - Иветт указала в толщу реголита, туда, где по её мнению находилась сейчас планета, - жизнь развивалась совершенно иными путями. Сброшенные зонды передали гуглы байтов только за первые недели работы. На орбите Земли десять лет назад закончили строительство первого приёмника. В органическом бульоне в ячейках приёмника ждут сигнала строительные блоки жизни. Мы передадим сигнал, и там, на Земле, люди будут наблюдать жизнь, которую мы наблюдаем на поверхности Зулман.
- Таков план, по крайней мере, - добавила Иветт.
- И когда будет первая передача? – спросил Барнард.
Иветт пожала плечами.
- Сейчас.
Барнард сидел, вжавшись в кресло. Впервые за многие недели образы в голове не загораживали реальность – он был всецело поглощён происходящим.
Собиратели, пребывавшие словно во сне, медленно наливались горячим светом. Он поступал будто из их глубин, нагревая поверхность. Происходи передача в слоях атмосферы, Барнард увидел бы шипящие молнии, прыгнувшие по связующим кабелям к спиральному генератору. Пучки энергии будто потоками плазмы устремились к модулятору на вершине генераторной установки, и, собравшись в единый комок, пройдя через шпиль антенны, тонкой иглой унеслись в пространство.
Всего Барнард насчитал тринадцать импульсов, прошедших стремительный путь от собирателей к вершине антенны. Отдав последнее, собиратели медленно потухли, превратившись в холодное оборудование, собранное на заводе.
- Разве это не потрясающе? – с волнением спросила Иветт. – Разве это не настоящая жизнь, настоящее искусство – видеть как оживает плод технической мысли человека? Может, то, что мы сейчас видели, закономерное продолжение устаревшей и потерявшей свою силу культуре? Инженер-проектировщик ничем не отличается от художника. Он также работает с образами, идеями, но идёт дальше, его творение получает шанс на жизнь, настоящую жизнь, и мы видим технику, работающую в карьерах, видим как спускаемые аппараты, отбрасывая от себя потоки плазмы, пробивают атмосферу новой, неизведанной планеты? Как упрятанные в прозрачные сферы, люди исследуют глубины океанов? Всё это – куда большее искусство, чем просто картинки, чем просто образы, и в них не меньше красоты, чем в любом произведении культуры Старого света…
В тоже время наблюдающий Центавр в рентгеновском диапазоне спутник закончил прогнозирование. Запертая между двумя магнитными полярностями плазма искала выход скопившейся энергии. В отправленном всем специалистам колонии тревожном файле будущей вспышке, согласно прогнозам, будет присвоен наивысший балл за всю историю наблюдений.
Тебе нужно на Зулман, хотела добавить Иветт, но не добавила. Барнард, читавший сообщение, и сам это понял. Но мысли его волновали другие.

___
Наша цель – пространство, думал администратор. Наша миссия – расселение. И наше счастье – в единстве.
Он многое понял, переосмысливая жизнь на новом уровне. Наблюдая, как фагоциты пожирают вирусы, попавшие в кровь, он пришёл к мысли – что сама мысль не меньший по своей смертоносности враг, подобно паразиту, она берёт контроль над своей жертвой и подчиняет весь организм. И если организму что-то угрожает, или какая-то часть отказывается работать как нужно – требуется вмешательство и операция.
Обдумав ситуацию, администратор назначил график эвакуации так, чтобы Иветт Мейер и Барнард Росс оказались в одном шаттле, за посадкой которого он собирался следить лично.
Он также подключился к одному из спутников, наблюдавшим за активностью Центавра и приготовился наблюдать трагедию в ультрафиолетовом диапазоне, на длине волны 171 ангстрем.

___

На скорости 8,3 км/с летящий кормой вперёд по орбите шаттл выдал тормозной импульс. Через несколько минут перигей орбиты коснулся атмосферы Зулман, и шаттл, отключив двигатели, выполнил разворот по тангажу – в плоскости продольной оси корабля, чтобы с нужной ориентацией войти в атмосферу. Через треть орбитального витка в атмосфере начались s-образные манёвры с большим креном, гася орбитальную скорость. Барнард и Иветт в составе экипажа испытали небольшую перегрузку в 2g – вполне приемлемые страдания.
Коснувшись нижних слоёв термосферы, установленные на борту камеры отправили на личные мониторы картину ожесточённого противостояния суши и воды. Поднявшиеся со дна четыре миллиарда лет назад «пузыри» гранитной породы – плод слияния кипящей воды и базальтовой лавы – образовали континентальную кору в куда меньших масштабах, чем на Земле. Занимая всего десятую часть от общей поверхности, единственный континент сумел отвоевать часть экваториальной зоны, но на этом его борьба окончилась. Протянувшись от экватора к северному полюсу Таурос был обречён миллионы лет дрейфовать на север, к месту своего рождения, в вечный холод и мрак, ибо не во всём приятная Зулман имела наклон оси к плоскости эклиптики втрое меньше земного – здесь почти не бывает смены времён года…
С верхних слоёв стратосферы Барнард уже мог хорошо различить пояс буйной растительности тропической зоны, ударившийся в подножие молодой горной цепи, протянувшейся параллельно экватору. На другой стороне острых пиков покрытая древесной растительностью равнина, изрезанная реками и карстовыми озёрами, устремилась на север, и, преодолев насыщенные метаном болота, ударилась в ледяные торосы северного моря. Именно там, на замёрзшем берегу, при круглогодичных низких температурах во мраке выросли купола первой колонии. В первый этап автоматические зонды разложили площадку и подняли конструкции – это случилось ещё до прибытия «Кроноса» к орбите Зулман. Вторым этапом доставили полезный груз и научные блоки, медицинский центр, производственные комплексы. В тоже время в тропический пояс сбросили зонды с биологическими станциями. Стало быстро понятно, что расположить колонию в полярных широтах решение более чем правильное: бактерии и вирусы давно завоевали эту планету. Для полноценной адаптации требовалось время и несколько поколений.
Насколько Барнард представлял себе ситуацию, за весьма короткое время Центавр высвободил порядка двухсот миллиардов мегатонн в тротиловом эквиваленте, примерно пятую часть энергии, выделяемой им в секунду. В сторону Зулман устремился концентрированный поток тяжёлых ионизирующих частиц, действующих на динамично обновляемые живые клетки подобно пуле, вызывая механические повреждения важных молекулярных структур и вызывая вторичные химические реакции, нарушающие метаболизм. «Кронос» предоставлял нужный уровень защиты, но по инструкции весь персонал с биологическим коэффициентом 0,5 и выше перемещался на время в наземные лаборатории, под защиту атмосферы.
Никто сперва не обратил внимание на тряску. Буквально в ту же секунду вспыхнула сирена, салон залило красным аварийным освещением. Барнард и Иветт успели только переглянуться. Неожиданный рывок бросил вперёд, но ремни кресла удержали, больно передавив живот и грудь, Барнарда вернуло обратно в кресло и плотно вжало в спинку. Система сохранения жизни вернула на место стекло шлема, из аварийных балонов хлынула обогащённая кислородная смесь. Сквозь стекло, приглушающее звуки, Барнард увидел обеспокоенное лицо Иветт. Она сделала движение, чтобы взяться за руку Барнарда… и в этот момент её вместе с частью корпуса и креслом унесло в атмосферу Зулман. Как раскрылся аварийный парашют и раскрылся ли – Барнард не видел.
С минуту шаттл трясло, мир дрожал, по салону проносились обломки. На высоте двадцати километров шаттл развалился окончательно. Над головой внезапно открылся немыслимый голубой простор, а под ботинками, закрытая рыхлыми облаками, летела навстречу буйная растительность тропического пояса. Этот кадр впечатался в память надолго.
К поверхности Барнард нёсся кувыркающимся снарядом. На скорости пятидесяти метров в секунду пробил сперва тонкий слой слоистых облаков, и падающим обломком ударился в огромную массу дождевого облака. Мир заволокло плотным грозовым туманом. По стеклу шлема, как по лобовому стеклу авто, побежали крупные капли. Время, лишённое ориентиров в пространстве, потеряло смысл.
Туман исчез быстро, как и появился. Барнард различил под собой крупные деревья с плотными широкими листьями, на влажной поверхности крон сверкал отражённый солнечный свет. Слева, уносимая ветрами, уходила в сторону косая стена дождя.
От резкого рывка Барнард отключился. Хлопающего над головой парашюта он слышать не мог, лишь отстранённо наблюдал, как в космическом пространстве сознания затухает последняя мысль…

___
Барнард резко вдохнул и открыл глаза. Первые секунды новой жизни разум отказывался поглощать массу информации: картинка мерцала шумами, как на сломанном мониторе. Инстинктивно он наложил простейший фильтр, и пространство обрело форму цветных пятен. Они расплывались и таяли, сливались, образуя причудливые узоры. Следующий фильтр придал месту размытые очертания. Будто через дефектное стекло, Барнард смотрел на две синие плоскости, образующие угол в прямоугольной комнате. По нижней границе плоскости (стены?) тянулся (полз?) слой (пучок?) проводов, стыкуясь (бросаясь?) с (на?) с распределительным разъёмом (неподвижную жертву?) в нижней части соседней плоскости (застывшую в страхе?).
Острая боль электрическим разрядом пронзила виски. Барнард зажмурил глаза, прижав ладони к голове. Он не мог дать объяснения произошедшему в сознании. При взгляде на предмет, он видел одновременно два термина: точный и образный. Второй вызывал весьма болезненные ощущения.
Попытка встать привела к тому, что он свалился на пол с медицинского стола. Прикрывающая тело ткань соскользнула, Барнард непонимающе смотрел на свои ноги: вдоль голени протянулся длинный стыковочный шов, нырнул под колено и выбрался на мышцы бедра. Барнард согнул и разогнул ногу, ощущая в мышцах иную силу и подвижность – скорее искусственную и плавную, нежели взрывную биологическую.
Взгляд скользнул выше. По обеим сторонам брюшной полости, повторяя контуры косых мышц, два тонких углубления скользнули к грудной клетке, ушли в стороны от широких грудных мышц за спину и – Барнард это чувствовал – состыковались с двумя швами, опустившимися с затылка. Он накрыл ладонью лицо, пытаясь пальцами прощупать швы на голове, и отыскал под челюстной костью бороздку, окаймлявшую нижнюю челюсть от уха до уха.
Вторая попытка встать привела к тому, что желудок – если он есть – выплеснул на пол лужу зеленоватой массы с привкусом растворителя. Отползая в сторону, Барнард пытался пережить новый приступ раздвоения, короче чем прежний, но не менее болезненный.
В это время открылась дверь. В комнату вошёл абиот. Его лицо – как и у сотен других – ничего не выражало. Не глядя на Барнарда он, просматривая планшет, обронил:
- Адаптация как правило длится от семи до семнадцати суток. Вашему новому организму требуется решить ряд задач и устранить конфликты со старым. По окончанию периода болезненные ощущения уйдут, продуктивность возрастёт. Вы сможете обрабатывать больше информации чем раньше.
Барнард, сопротивляясь раздвоению, пытался поймать лицо абиота в фокус, но выходило криво.
- Согласно инструкции 6.3.3 вам присвоен личный номер 116, биологический статус: симбионт.
Барнард, жмурясь от вдруг ставшего ярким света, пробормотал:
- Мне нужен медик… Позовите кого-нибудь.
- Медик вам больше не нужен, - сказал абиот, убирая планшет. – Но некоторую информацию я могу дать. Что вы хотите знать?
- Где я? – спросил Барнард.
- Биологическая лаборатория Мейзера, тропический пояс. Температура на поверхности – 33,6 Цельсия. Уровень биологической угрозы – наивысший. Выходить наружу без средств защиты – запрещено.
Приступ заканчивался, Барнард теперь лучше видел своего гостя. Его тонкое, как у машины, лицо раскачивалось из стороны в сторону, но глаза оставались на месте. Последствия расфокусировки.
- Что со мной случилось? Где Иветт?
- Иветт Мейер погибла, - невозмутимо ответил абиот. - Система сохранения жизни дала сбой, парашют раскрылся не должным образом. На скорости более тридцати метров в секунду её тело ударилось в каменистое подножие восточных гор. Асцептеры нашли её тело спустя несколько суток на дне расщелины. Вам же повезло больше. Широкие кроны задержали падение, купол вашего парашюта застрял в ветвях, и вы повисли над поверхностью, что и спасло вам жизнь. Но когда система сохранения жизни исчерпала дыхательную смесь в балонах, началась автоматическая закачка с поверхности. К сожалению, мы только начинаем работать с биологическими фильтрами и по объективным причинам пока не можем снабдить скафандры совершенной защитой. Проникшие в дыхательную систему вирусы и бактерии запустили воспалительные процессы в вашем организме. Иммунная система человека не могла справиться с таким давлением, даже в стенах в лаборатории. Для спасения вашей жизни биологический коэффициент пришлось понизить.
- Желаю успешно справиться с адаптацией, - добавил абиот, повернувшись к дверям и выходя из комнаты. – Мы ещё увидимся.

Через несколько дней он привык к тому, что видит двойные обозначения предметов, а потом, чтобы не испытывать болезненных приступов, добровольно выбрал точные значения. Тело с каждым днём поддавалось контролю всё лучше. Он прыгнул до потолка и смог приложиться ладонью, а чуть позже, распрыгавшись, и всем предплечьем. Тело как будто само адаптировалось под поставленную задачу частыми повторениями, увеличивая силу участвующих в упражнении мышц.
На седьмой день ему разрешили одеть костюм и выйти наружу.
Биологическая станция Мейзера чем-то напоминала упавший с неба метеорит. Пробив густые кроны и упав на землю, она расчистила для себя совсем небольшое пространство. Вокруг же, пережив удар, сомкнулись непроходимые джунгли, где жизнь пребывала в постоянной борьбе за пищу и право продолжить свой род.
Только спустя ещё неделю Барнард вспомнил чем занимался раньше. Он заметил пиктур у одного из работающих на станции симбионтов, но тот сказал что есть вещь получше.
- Это планшет Иветт Мейер, - сказал симбионт, вернувшись с хранилища. – Он уцелел.
- И да, - услышал Барнард, когда выходил из комнаты, - для погибших колонистов есть мемориальная страница. Я подумал, может вам стоит узнать об этом.
- Спасибо.
В выделенной ему комнате – помещении не крупнее пространства спускаемого аппарата – Барнард настроил редактор и принялся за дело. Спустя сутки он выбрался из комнаты, шатаясь и держась за стену. Кое-как напялил костюм и вывалился на поверхность. Планшет – где редактор хранил с сотню нелепых цветных пятен, намазанных в беспорядке друг на друга – болтался возле ноги на соединительном кабеле.
Ну да, он остался жив.
Придя в себя, Барнард поднял планшет и прошёлся по ссылке на мемориальную страницу. Всего на секунду – словно засомневавшись в правильности поступка – Барнард замешкался, а потом переместил свою последнюю картину в профиль Иветт, убрал планшет.
Но создавать уже не мог.
Собираясь вернуться в станцию, чтобы попросить назначение, Барнард вдруг заметил асцептера, зависшего в воздухе на границе с джунглями. Хищный летательный аппарат в форме осы кружил над красными листьями огромного цветка. Движение аппарата были плавные, гармоничные, с невероятной точностью он подбирал застывшие на листьях капли нектара и воды.
Закончив работу, аппарат без страха скрылся в джунглях.
Группа: МОДЕРАТОР
Собщений: 694
Репутация: 1386
Наград: 9
Замечания : 0%
# 6 25.11.2016 в 13:02
Голосование открыто до пятого декабря
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Собщений: 25
Репутация: 75
Наград: 2
Замечания : 0%
# 7 25.11.2016 в 21:19
текст нумер раз.
Новый Астрономический Союз -вытянули бы на аббревиатуру НАСА - были б моим кумиром.

ординаторы не ошибаются - может, за это их недолюбливают, м? толика чю не помешала бы этой "далёкой радуге".

сказывалась наследственность и медицина- перефразировать красивее про этого столетнего старца Экселенца.

устраивал пикет под Белым домом?
- перед?

Смотреть на дымящиеся дома – хвалёная огнестойкая пластмасса не выдерживала жара термита. - мне казалось, уровень автора выше, и автор не пишет предложения-обрубайки.

в целом - гуд. вэри гуд; но что хотел сказать герой-Максик? и за что он воевал? за панику? ведь, если совсем снять придирки с тормозов - наигранно это всё. в войне на поверхности гибнущей планеты в любом случае победит тот, у кого "эспаньола" корабль. это должны были понимать учёные с Максиком.

второй текст.
первогокорабля
Для успешногозапуска
-ну-ну-ну.

с какого это перепугу межзвёздный корабль не пригодился для исследования сс?

достичь звёздной системы, известной как альфа-Центавра, отстроить первую
колонию и отослать радиосигнал на Землю
- тпру. радиосигнал на Землю надо слать после удачной высадки, да ещё и побыстрее. Учитывая, что свет от этой Центавры до Земли летит около четырёх лет...


Имя: Барнард Росс.
Базовый номер: 501.
Возраст: 38.
Основная задача: не установлено.
- колонисты летят 36 лет. четыре года ждут смс-ки с Земли, а то и дольше. и среди них непойми кто по профессии? или засекреченный сотрудник?

Хотя знаю конечно - запятая.
Но и этого достаточного. - вычитка
тут идея, зарисовать не чем… - нечем.
по очкам уже проиграли. как там в анекдоте - мужик согласился с парашютом прыгнуть, корову пообещали дать. дёрнул кольцо - никакой реакции. дёрнул другое - пофиг парашюту. Ну, думает,с парашютом надули, посмотрим, как с коровой.
То есть сейчас вас могут вывезти идея и сюжет.
Способность к размножению – отсутствует. Способность к самосознанию – да. - испытываете моё терпение. начинаю диагоналить.

- Хотите сказать, что эта картина… - Барнард вырвал из рук Иветт планшет и закинул туда недавно законченное произведение, - ничего не стоит?
- Абсолютно! -
уанс эгейн: нафига его взяли и даже не сказали, зачем? он бык-осеменитель? ок, думаю, на эту должность очередь стояла.

Из центра поступали тревожные звонки, от неё требовалось решить проблему. - какую? они взяли в криосон непойми кого, приволокли к чёрту на рога взрослого мужика без требующегося им образования... а она решать будет? а сколько таких ещё понабрали?

В органическом бульоне в ячейках приёмника ждут сигнала строительные блоки жизни. Мы передадим сигнал, и там, на Земле, люди будут наблюдать жизнь, которую мы наблюдаем на поверхности Зулман.
- Таков план, по крайней мере, - добавила Иветт.
- И когда будет первая передача?
– спросил Барнард. - немыслимо. первое, что приходит в голову спросить - это зачем? зачем клонировать зулманских ящеров на Земле?!

Может, то, что мы сейчас видели, закономерное продолжение устаревшей и потерявшей свою силу культуре? - технически- она бичует пороки изящных искусств, а не культуры. ещё более технически - бичует собственное тело, которое она по какой-то там эстетической надобности выбирала, то есть по канонам красоты, даденным нам в т.ч. искусством.

На седьмой день ему разрешили одеть костюм - вы меня без ножа зарезали. выучите разницу между надеть и одеть, или я буду тенью преследовать вас в рядах рецензентов.

Но создавать уже не мог.
- почему? просто поясните; мне, например, повредило... быстродействие нового компьютера, который не давал почувствовать ход пера графического планшета.
намекаете, что жизнь на Зулман небелковая, механическая? что за ерунду вещал администратор? полагаю, катастрофу подстроил он... вы интригуете больше, чем ваш оппонент, но, увы, допиливать и допиливать...
например, что за поддержку запрашивала психологиня, если у неё в коридорчике были заначены санитары? каких-то роботов? чего она вообще перетряслась, если она... хм, киборг?

голос в пользу Assez.
В целом - порадовал, боярин.
Группа: Глава клуба рецензентов
Собщений: 479
Репутация: 819
Наград: 26
Замечания : 0%
# 8 26.11.2016 в 16:06
Доброго времени суток, товарищи!
Буду по-спартански краткой.

Произведение первое
: "Погорельцы"

Интересное. (Живые герои + интригующий сюжет.) В общих чертах, мне понравилось, но есть недочёты.

"На Сороре ещё не появились млекопитающие. А теперь и не появятся никогда." - Не, ну я не специалист, конечно, но планета пригодная к существованию, однако лишённая какой либо формы жизни... Я бы подозрительно отнеслась к подобной планете.
Я, конечно, понимаю, что это не должны быть стандартные белки, кабаны, зайцы, птицы, медведи... Но что-то там точно должно было обитать.

Моментами встречается наигранность. Вот здесь, к примеру:

"… Я тоже не новичок в астрономии – должность обязывала, знаете ли. И знаю много о системе Альфы." - А почему он далее не продолжил список своих "подвигов" и знаний? Можно было ещё знанием наизусть таблицы Менделеева похвастаться! Зачем умалять свои знания и способности?
Нужно показывать фактами, что герой личность эрудированная, а не пафосно заявлять об этом в одной из реплик.

"Как и ваш друг, я давно разучился шутить." - Да он прям всё о всех знает! Кто любит шутить, а кто не любит, и кто что ест на завтрак, безусловно, - ценная информация, которую должен знать каждый уважающий себя лидер.

Ну, а если в общем, то хорошее произведение, как я уже сказала выше, не смотря на все мелкие недочёты.

Особенно концовка эффектно вышла: "Сироты небесные."
У людей жестокость в крови. Хлебом не корми, но оружие в руки дай.

Произведение второе: "Расселение"

Так, что у нас тут есть?

Безымянный администратор-всевидящее-око, нервный органик Барнард Росс и симбиот Иветт Мейер.

Но они все картонные, не интересные. Они не имеют ценности. Разве интересно читать историю с пластилиновых персонажами? Персонажи, как и сюжет - это фундамент любого произведения. Какая бы не была оригинальная и весомая идея, она полетит в топку, если персонажи не будут раскрыты.

Ещё один минус этого текста в том, что вы часто увлекаетесь описательными пластами. Одним из таких пластов и начинается повествование, что я считаю грубейшей ошибкой. Текст должен начинаться с интересного, с действия, чтобы зацепить читателя. Детали можно подавать дробно в ходе повествования, а не наваливать неподъёмными глыбами. Иначе ведь читатель сразу забросит ваше творение. Я-то прочту, так как голос хочу оставить, но другие и отмахнуться могут.

Сама идея интересна, но подача сильно хромает.

"На седьмой день ему разрешили одеть костюм и выйти наружу." - White rabbit comes for you...

З.Ы. Да, вот ещё что: если финал планировался с драматической ноткой, то ничего не вышло, так как нельзя сочувствовать картону.

Голос первому.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Собщений: 25
Репутация: 75
Наград: 2
Замечания : 0%
# 9 26.11.2016 в 16:17
Диана, всё же, согласитесь, мы упускаем один недостаток в логике первого текста. не должен был столетний правитель допустить кровопролития. не его это дело - давить инакомыслящих, а его дело - сохранить максимум колонистов живыми, потому что они - всё, что от хомосапиенсов осталось. был уверен в том, что перед ним нездоровый элемент, паршивая овца - тогда должен был поступить как тот же Сикорски в "Жуке в муравейнике". просто чтоб не допустить кровавой бойни. тогда обнаружилась бы зрелая драма с флэшбэками к войнам и аккуратной эвакуацией, об истинной причине которой знала бы лишь ГГ, которая покрывала бы убийство Максика. вроде того.
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Собщений: 71
Репутация: 273
Наград: 17
Замечания : 0%
# 10 26.11.2016 в 19:27
Первый
Непонятен принцип перемещения корабля. Сверхсвет запрещён, субсвет опасен. Как долетели-то?
Провода в позвоночных гнёздах, брутальная Матрица. Вай-фай и оптика забыты?
Есть техническая возможность притаскивать ледяные астероиды колоссальных размеров (таких, чтобы пустыни зацвели). При такой мощи и атмосфера не проблема. Любую планету можно терраформировать, если можешь оперативно перетаскивать сотни миллионов кубометров.
100 тыс. человек летят в чужую звёздную систему. И не ведут предварительных наблюдений за ней. И даже по прилёту – за полгода никто на небо не взглянул. Поведение Проксимы – сюрприз. Нелогично, мягко говоря.
Почему Максима, сразу выразившего несогласие с правителем, не задержали? По-хорошему, и героиню надо было. Ладно бы правитель не поверил и отпустил обоих восвояси. А тут – поверил, осознал, и пустил на самотёк?
Почему спецов не собрали сразу, зачем этот трёхнедельный тест на выживание?
“Просто когда дело доходит до жизни, мораль забывается” – странно, что лицемерие героини проявилось именно сейчас. Ведь с самого начала дело касалось жизни.
Автомат Калашникова… По мне - странный выбор, для цивилизации, достигшей звёзд. Это как сейчас гладкостволку образца семнадцатого века сооружать, при возможности сделать тот же автомат.
Челнок 150-местный? Как им собирались вывезти 100 тыс. человек, да ещё и в последний день?
Ответ, полагаю – никак. Лишние едоки.
Восставшие всего лишь пытались умереть не безропотно.
А улетевших, которым судьба погибнуть чуть позже – не жалко, честно говоря. Действовали крайне жестоко и глупо.

По мелочам.
Очень много слова “крохотный”. Синонимов бы.
Выстрел врезается, вместо снаряда.
“Пока не полетели ядерные ракеты” – а перед этим пишут о космических кораблях. Догадываешься, что речь не о ЯРД, только когда повествователь вспоминает о концептах термоядерных двигателей. Ага, значит, раньше – не о них.
Саммит биологов = крохотный оазис. Это как?

Тема раскрыта. Такая вот “Далёкая Радуга” в обществе, где человек человеку злобный волк.
Написано хорошим языком, с незначительными ляпами. Логика страдает.
Мораль нехорошая – убей всех, продли жизнь себе.

Второй
Хоть убей, не могу представить металлический корпус, прошитый тканью.
Что такое «недра Центавра»?
Зачем возить балласт в виде никому не нужных художников? Брали бы художников-совместителей.
Иветт снабжает Барнарда гарнитурой после разгрома. Затем почему-то вновь покупает тому гарнитуру.
Непонятен администратор. Зачем подстраивать катастрофу с шаттлом и затем чинить Барнарда ценой смерти Иветт? Как-то по-другому нельзя было?

По теме. Гнев Центавра притянут.
Изложение сумбурное. Многое из-за этого непонятно.
Мораль, как я её понял – человек, сделавший себя механизмом, перестаёт быть человеком.
Превращается в логическое устройство, но с чуждой логикой. А тут ещё и неограниченная власть.
Капец человечеству.

Голос первому. Написано качественней.

Второе, если доработать, могло бы победить. Но доработать придётся много.
Группа: МОДЕРАТОР
Собщений: 645
Репутация: 884
Наград: 27
Замечания : 0%
# 11 26.11.2016 в 22:33
1. Погорельцы
Стойкое ощущение, что я это читала. Повесть Доверие, если не ошибаюсь, Рыбакова.
Ладно, может дальше ощущение пропадёт. Нет я понимаю что на подобную тему писал не только он один, но так как читала я его, а не других..)
"- И да, кроме того, - добавил глава Совета. – Никому ни слова о том, что вы узнали." ощущение усилилось...
"А война… Война всегда будет с нами" Война... Война никогда не меняется)
Чота я не поняла, чего Максим хотел добиться. По моему это просто не сказано. Мелькает мысль, что он просто идиот. Ладно, потом узнаю... Может быть.
Мм. Окей. Тема рассказа всё-таки не такая, как у Рыбакова, хоть и касается её. Там у него главной темой было "доверие", собственно. Правительство не сообщило народу о том, что корабль с людьми, отправившийся подобно Авангарду с людьми на другую планету развалился, и в итоге учёные не смогли спасти другие корабли - они просто не знали о проблеме. Мм. Не помню, чем там всё кончилось, но вроде как тоже плохо.
Максим так и не объяснил логики своих действий и всё-таки записывается в дураки.
Да и вообще... Как-то всё произошло слишком быстро. Мне бы хотелось увлечение объёма и более обстоятельного проникновения в ситуацию. С учётом, что я знаю, что текст автором написан задолго до конца срока (да даже сейчас ещё два дня есть))) то видимо он просто посчитал это не нужным. Может он и прав, но мне не хватило. Можно было сделать что-то более... Трогательное. Тут ты просто не успеваешь проникнуться ситуацией, обречённость не чувствуется и всё такое.
О, вот ещё чего не хватило. Ну я как бы в космосе вообще не шарю, и мне не было очевидно, что от вспышки спастись нельзя. Хотелось бы увидеть в тексте какой-нибудь раскадровки вариантов событий. Что можно было бы сделать, что ждёт например корабль - куда они вообще могут полететь итд. Как-то слишком много остаётся читателю на "додумать". Я так поняла что они хотят после этого вернуться на поверхность и пробовать снова, но...
В общем да, я бы ещё раза в два текст увеличила))
2.Расселение
В тёмном-тёмном лесу на тёмной-тёмной поляне в тёмной-тёмной избушке... Первое предложение уже навевает не очень хорошие мысли о слоге автора, а значит и качестве текста в целом. Ладно, едем дальше.
Технологичности тут на мой взгляд больше. Ну в смысле понапиханных штук-терминов и так далее. Не знаю, хорошо или нет, но добавляет нф атмосферности. Но я нихрена не понимаю из этого, лол.
Тут явно заметны попытки выполнить критерии Эльзы, но так как она просила из не учитывать... лол)
Ммм. То, что должно работать идеально, как механизм, почему-то ведёт себя... Выглядит так, как будто это ошибки, причём ошибки, свойственные идиотам. Не знаю. Странно. (Эт я про СОБ-центр) Зачем-то ещё выводит статус, выученный наизусть (ясно что для читателя, но ёпт) и отвлекается от работы. Я надеюсь, у него есть хотя бы один сменщик.
К настолько сильно буянившему направлять одного психолога...
Почему его задача не установлена? По идее там должно что-то быть типа "обеспечение досуга" или типа того. Может "дизайн" ещё.
Мм. Центр оказался прав. Но почему то, что чувак не опасен, понял он, а не психолог? Она как раз должна на этом специализироваться.
Чем дальше в лес тем более странным кажется СОБ. Это вообще что за эфир? Зачем он это делает? У нас тут серьезная миссия, или центр для экспериментов над людьми?
У меня когнитивный диссонанс. Зачем посылать на корабле "тех кто хочет", если они там никому не нужны и их там никто не любит? Щито ваще? И какого хрена они думают что они не нужны? Кто это им сказал? Я могу ошибаться, но вроде в описании симбиотов и абиотов не было написано, что они лишены эмоций и чувств. Любому, кто чувствует, искусство нужно. Кто их убедил, что это не так? Зачем? Я не понимаю, это выглядит дохрена не логично, и уже не первое, что выглядит не логично. Может частично это разъяснится, но... Как бы углы хотя сгладить нужно. Написать им хоть какое-то объяснение сразу, как вопрос возникает. Или, как говорится, намёк на "объясню позже".
Да и Бернард, честно признаться, тоже идиот.
Не люблю, когда в произведениях слишком много идиотов.
Мне хочется пропускать абзацы. Это плохой знак.
Столкновение художества и науки... Помню, читала текст Эльзы на дуэль (поклон в сторону секунданта), где героиня была художницей... Раскрывалась, если не ошибаюсь, как раз важность искусства. Вон там было круто, да... Всё ещё в голове стоит картины из текста. Сомневаюсь, что из этого что-то так сильно запомнится. Ой, простите за оффтоп.
Слишком много вопросов остаётся у читателя, однако.
Ещё, мало того, каждый из "конфликтующих" сторон уверен в своей правоте и даже не пытается понять другого, только переубедить.
Какого чёрта СОБ вообще философствует? Ну ёпт. Я понимаю, что как человек, он это должен делать. Как СОБ - нет.

Окей, я дочитал. Честно признаюсь, где-то после половины я проматывала, но сдаётся мне ничего важного не пропустила.
Вердикт по второму тексту: эээ. Ни а чём. В таком виде, с такой хромающей аргументацией и так далее тема (не та, что в шапке дуэли, а тема рассказа) не раскрыта. Вообще. Это начало романа, не более. Можно было бы отгрохать классный роман про войну в симбиотическом мозгу точности с образами, искусства с цифрами и так далее.
Между тем... В целом история показалась мне интересной. Если подправить слог, подачу информации, конструкцию текста и ещё кучу косяков - может получится неплохой роман.
Но вот то, что я имею перед собой сейчас - это просто ни а чём, практически. Прямо противоположность первому тексту - тут дохрена всего, но зато основная ветка не прослеживается (отсутсвует?) вообще.
Персонажи могли бы стать крутыми и интересными, но в итоге не один из трёх не раскрыт.
Короче, это просто реально интересная намётка на будущее.

Голос - первому. Это законченный, полноценный рассказ. Читался плавно, обошлось без разрывов мозга и постоянного чувства "втф".
Группа: МОДЕРАТОР
Собщений: 694
Репутация: 1386
Наград: 9
Замечания : 0%
# 12 27.11.2016 в 14:23
Если можно, я немного выскажусь по текстам, потому как молчать до последнего не представляется возможным... 

По первому тексту. Немного не согласна с volcano. Автомат Калашникова - это как раз вполне себе разумный выбор. Калашников - объективно - вершина эволюции огнестрельного оружия. Как стрекоза верх эволюции в мире насекомых. Идеальная машина смерти, не было у природы причины изменять основную конструкцию на протяжении 300 000 000 лет! Тоже самое может быть и с АК. Я бы советовала всем космолётчикам брать с собой АК, будь они из 22-ого или из 23-его веков. Имхо.  

Что касается некоторых нелогичностей, вроде проводов в позвоночных гнёздах - здесь скорее больше художественный элемент, чем научно-технический. То есть что-то может быть в НФ принесено в жертву на благо эстетики. 

В целом по первой работе. Я так и думала, что будет глубокий пессимизм. Работа получилась очень характерной для современного НФ мира в целом. Язык годный, герои есть, одним словом - виден опыт автора, по технической части мне доколупаться не к чему, хотя некоторые вопросы в плане астрофизики лично мне остались не понятными, но это фигня. 

По второму тексту. 

Если честно - начало было впечатляющее. Лично меня подкупил слог и нейминг - дизайн. Арабский нейминг планет системы Альфа Центавра - это очень меткое предположение. Сомбра, Зулман. Это красиво. Потом много отсылок к "Розе и Червю" прослеживаются. В первую очередь манерой подачи материала. Если автор первой работы по сути - жёсткий классик, то автор второй работы - более утончённый постмодернист. Ибатуллин к примеру - очень жёсткий постмодернист, а Чосер - утончённый. Это не хорошо и не плохо. 

Теперь по драматизму. Драма не получилась. Увы. Гибель девушки - это не драма, хотя по структуре основной закон драмы - "красивой женщине - красивая смерть" выполнен. Чтобы заработал драматизм нужно было выполнить ещё один важный триггер - "все стороны правы". А "сторон" в рассказе нет. И поэтому драма не получилась. В первом тексте между прочим законы драмы выполнены. Там есть драматизм. Во втором тексте драматизма нет. 

Что ещё пошло во втором тексте не так. Разумеется - герои. Законы драмы ничто, если нет актёров, образов. Автор сделал упор в сторону энэфности, как в сторону научно-технического справочника. Но НФ - это как некий салат, где все ингредиенты сбалансированны. Наука и техника - это соль и перец. Если пересолить, или переперчить - будет уже не вкусно. Будет уже на любителя - а это означает, что текст лишается "попсовости", перестаёт быть всеядным. В принципе это беда не только второго текста, но и всей современной твёрдой НФ в целом. Много хороших вещей не доходят до читателей из-за отсутствия у авторов желания понимать, что "попса" - это не шлюхи-певички из зомбоящика, а как раз "хорошее искусство для всех". А не для горстки "знатоков". 

Но есть исключения. Например - "Эдем" Станислава Лема. Там драматизм достигается именно солью и перцем. А герои отсутствуют, есть только маркеры героев. Я думаю, что автору второй работы нужно было пойти по пути Лема. Это бы подчеркнуло и пессимизм, который вы все очень любите. Безликость - могла бы стать источником драматического напряжения. Безучастность. Безоговорочность. Абсолютная машина, которая достигла звёзд, но которая не в состоянии восхититься красотой другого мира. Именно эта красота мира и отсутствия у машин способности к восхищению, искусству, творчеству и стала бы "гневом Центавра". Проклятьем для всего, что достигает звёзд.  И тогда можно было бы покритиковать... мой любимый трансгуманизм. Это было бы интересно. Имхо, разумеется. 

_____________

В целом - очень и ОЧЕНЬ порадовали авторы. Обе работы прочитала с удовольствием. Первая работа - и это очевидно - лидирует. Твёрдая НФ, "модный" пессимизм (современность - автор отражает современность, страх перед будущем, неопределёность, фиг знает, что происходит с нашим миром - и это всё можно проследить в тексте), драматизм - я считаю, что он получился, и ессно - масштаб. Сложно, народ, масштабировать в коротком рассказе. У меня это никогда не получалось. А первому автору по-видимому - легко. Важный плюс. Очень важный. 

Вторая работа - слабее. Но это не значит,  что она плохая. В ней множество плюсов. В ней, как в первой работе, есть тот же дизайн, выполненный с любовью. Слог хороший. Но форма - это не главное... нет героев. Не получилось драмы. Я так и не поняла, признаться, чем всё закончилось. 

Считаю, что средний сайтовский уровень для фантастики должен быть именно таким. Нет ничего дурного в том, чтобы поднимать планку. 

Голос первому.
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Собщений: 39
Репутация: 120
Наград: 19
Замечания : 0%
# 13 02.12.2016 в 14:03
После такого подробного разбора произведений более опытными товарищами по цеху, не вижу смысла повторяться, а только выскажу некоторые мысли.
Первое творение натолкнуло на некоторые вопросы: зачем Максим вообще рвался к правителю, что хотел от него услышать, если настолько не доверяет ему; правителю был выгоден бунт, чтобы навсегда расправиться с бунтарством и привести население к абсолютной покорности? Наверное, что при таком уровне развития науки, как описывается, все отрасли связанные с генетикой давали возможность возродить человеческую расу из минимального количества особей. Жаль одного, что ГГ не прорисована с большей чёткостью, как-то бесчувственна.
Второе повествование содержит, на мой взгляд, неоправданно большой объём информации имеющей к рассказу лишь косвенное отношение. Было настоящим насилием её читать. И мне как-то не верится, что заменив тело человека на механизм, возможно заразить его прагматизмом машины, начисто лишив воображения. И при полной амнезии художник останется художником, а музыкант - музыкантом. Эти качества в разуме, в душе, называйте это как хотите. 
Голос  первому.
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Собщений: 95
Репутация: 219
Наград: 13
Замечания : 0%
# 14 02.12.2016 в 15:00
1. Хелена лежала на белоснежной кушетке, закрыв глаза и отключившись от внешнего мира. Со стороны могло показаться, что девушка спит - Вы не поверите, но такое же предложение я видела в одной книге Нортона B). Смишно.
В целом неплохо. Но кое-что недопоняла. И еще, зачем эти дибилоиды во главе с Максимом устроили все это? Хотели сдохнуть? И я бы честно говоря уничтожила б на месте автора челнок с гг)). И вот знаете, не хватает глубины, чувства недоделанные, все немного бумажное... атмосферы б побольше.

2. одеть костюм и выйти наружу - НАДЕТЬ!!!
Сначала нормально. Но мой мозг любителя перегрузили... Очень. Начала читать зигзагами. А в конце... Ну не получилась концовка, совсем. Надо было хоть чтоб Бернард, лишившись дара творить, вышел то в смертельные тропики без "одетого специального костюма". А что ему делать-то...

Голос, конечно первому.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Собщений: 7
Репутация: 36
Наград: 3
Замечания : 0%
# 15 02.12.2016 в 18:38
Номер раз. Текст ровный, в целом. Динамика хорошая, конфликт налицо. Герои живут. НФ читабельна, но не захватывает. Описание всяких приблуд в тему, без ненужных излишеств и с толком. Можно сказать, с любовью. Сюжетный поворот один, и развязка ясна уже с середины. Но это не минус. Так, к слову.

Смутил только способ добычи воды. Логика швах. Во-первых, вода объёмом с Тихий океан - это туева хуча жидкости. Даже для Земли. Такое уже было на нашей планете. Да и не такое было) Из рассказа не ясно, годная ли в пищу или для с/х вода. Т.е. тупо непонятно соленая она или пресная. Затем тратить дорогостоящее топливо на воду, которая и так есть? В условиях ограниченных ресурсов, крайне нелогично. Если нужно победить пустыни - флаг вам в руки и капельное орошение. В конце концов воду можно синтезировать на месте, потратив гораздо меньше человекочасов и солярки.

Концовка. Ну зачем это моралите?! И без этого все понятно, потому что прописано хорошо. А так только получилось банальное наставничество. Бррр.

Номер два. 
Текст замечателен, но надо вычитать все же:
"Сквозь плотно облегающий гибкое тело костюм, проступали стыковочные швы частей её тела.
Для работы и жизни в колонии, Иветт выбрала гибкую и подвижную модель, взамен вызывающей
сексуальной"Ну и так далее.

По сюжету, атмосфере и конфликту, мне лично, этот рассказ интереснее. Он менее баянист, не угловат и многослоен. Повествование не из пункта А в пункт В, а посложнее.

Из недостатков. Автор, постарайтесь оптимизировать предложения. Иногда мысль теряется. Я не против сложно написанных текстов, это наоборот только за. Но при этом, нужно продумать все деталюшечки.

В целом, читал увлеченнее, чем первую работу. Мир реальнее. В него верится больше.

Фацит. По итогам. На фоне друг друга, второй текст, лично для меня, отличается гораздо выгоднее своей внутренней идеей, изящностью. Если бы не конкурс, первое не читал бы, а второе - читал бы. Однако, первый текст выписан аккуратнее, добротнее. Но оценки ставят за творчество, в конце концов-то.

Голос за второй текст (хотя это вряд ли что-то поменяет)
Форум » Литературный фронт » Литературная дуэль » Дуэль 643 Проза. НФ. (Чосер против Assez)
Страница 1 из 212»
Поиск:


svjatobor@gmail.com

Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com