Профиль | Последние обновления | Участники | Правила форума
Страница 1 из 11
Модератор форума: Диана, Горностай 
Форум » Литературный фронт » X Турнир » Проза — III тур — пара II (Куратор Диана)
Проза — III тур — пара II
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 1 29.09.2017 в 21:59
Оппоненты: X vs Y
Максимальный срок выбора темы: до 02/10/17 включительно
Тема: Да будет наказание достойно преступления
Жанр: на усмотрение участников
Объём: минус один голос за один авторский лист
Жду работы до 16.10.17 включительно
Отсрочка до 19/10/17 включительно
Присылать произведения на почту: german.christina2703@gmail.com (с обязательным указанием собственного ника и номера пары!!!)

Разглашать номер пары и тему строго воспрещается! Карается дисквалификацией!
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 2 19.10.2017 в 23:58
Первый рассказ:

РАВНОВЕСИЕ

Слепое вступление


- Диспетчер – патрулям: анонимный на убийство. Есть кто на Севере?
- Седьмой на связи… Нин, ты что ль дежуришь?
- Ну, я. Принимай вызов. В Крутояр сметнётесь.
- А что мне за это будет?
- Не примешь – будешь сам себе в следующий раз отсасывать.
- Люблю тебя, сучка!
- Пошел в жопу!

1. Длань Мэри Сью.

Серым октябрьским вечером патрульная машина не спеша притормозила у бордовых кованых ворот. Мигалка беззвучно потухла. Коттеджный поселок Крутояр затих в тревожной полудреме. Он ничем не отличался от других, облепивших город со всех сторон: милые разноцветные домики с аккуратными приусадебными участками.
Спустя минуту из машины вылезли двое мужчин в форме. Водитель, отряхнул с брюк крошки съеденного недавно бутера, поправил ремень с бляхой в виде двух сцепленных змей и осмотрелся по сторонам. От своего напарника он отличался более крепким телосложением и менее опрятным видом: растрепанные волосы против аккуратной стрижки. Щетина и небрежно заправленная, мятая голубая рубашка выглядели еще безалабернее на фоне гладкой выбритости и отутюженности коллеги.
Дверь у ворот оказалась незапертой, и они беспрепятственно прошли по выложенной щебнем дорожке. Молодые кусты калины с краснеющими листьями росли вдоль надворных построек. Серый пластиковый сайдинг с угловыми вставками из натурального камня, коричневая черепица – простенько, безвкусно, не вызывающе. Поднявшись по небольшой лестнице на веранду, один из сотрудников постучал в белую дверь. Его напарник осматривался по периметру, держа руку на кобуре. Он заметил ласточкино гнездо в углу потолочного перекрытия веранды и улыбнулся.
Открыл пожилой худощавый мужчина в майке и спортивных трико, явно большего размера, чем ему полагалось. Редкие седые волосы были зализаны назад. Ни тени волнения или испуга, к которому уже привыкли прибывшие на вызов стражи порядка – лишь усталость и скука на лице. Он равнодушно посмотрел людей в форме и сказал неопрятному, показывая пальцем на свой подбородок:
- У вас крошка - вот тут.
Тот спешно стряхнул, зыркнув с негодованием на напарника, который лишь пожал плечами и начал выговаривать заученный текст, обращаясь к открывшему дверь:
- Анонимное донесение…
- Знаю-знаю, - прервал хозяин дома и махнул рукой, приглашая зайти. – Это ж я вам звонил.
Как только сотрудники переступили порог, оба почувствовали тёплый, сыроватый запах парного мяса и переглянулись. Без слов понятно: необходимо быть начеку.
Первой же комнатой оказалась гостиная, совмещенная с кухней. Старый угловой диван стоял неровно, отодвинутый от стены, одна из подушек завалена за спинку. У шкафа - веник с совком, в котором еще лежали неубранные осколки посуды.
- Чайком не побрезгуете? – предложил старикашка и засеменил в тапочках в сторону раковины, заваленной чашками.
- Так, это вы совершили незаконное преступление? – вопросы по делу из них двоих всегда задавал более старательный и прилежный.
- Да-да! – отозвался старик. – Но об этом давайте попозже. Сначала познакомимся. – Он налил кипятку в три чашки, добавил заварки, в два захода перенес чай на журнальный столик возле дивана и по пути представился: - Меня зовут Петром Евгеньевичем.
Один из сотрудников присел, придвинув к себе столик, а второй продолжил допрос:
- Нам необходимо знать: какое преступление вы совершили и при каких обстоятельствах.
- Жену убил, - ответил Пётр Евгеньевич, насыпая с разрешения гостей сахар по чашкам. – Валя нудела жутко. Тридцать лет терпел, а сегодня - ну моченьки не осталось. А вас как зовут?
- Александр, - представился задающий вопросы.
- Меня Тёмой, - добавил тот, что размешивал уже чай, устроившись поудобнее на диване.
- Тёма – это как-то по-ребячески, - недовольно скривился убийца. – Артём – вот настоящее, мужественное имя. Посвященный Артемиде... богине-девственнице. – Он внимательно поглядел на гостя и добавил: - Но в вашем случае, больше подходит значение «безупречно здоровый». Вы ведь занимаетесь спортом?
- О, да! – медленно кивнул Артём, отхлебывая горячего напитка. – Это значение подходит.
- Меня всегда интересовало, - продолжал беседу Пётр как ни в чём ни бывало, - а как вас называют на работе? Наверно согласно тому, кем вы являетесь на самом деле?
- Это информация не для разглашения, - сказал твёрдо Александр, поколебался, но всё же взял чашку чая. – Нас интересуют подробности совершённого убийства.
- Я её придушил вот тут, на кухне, - старик небрежно махнул за спину, - потом перенёс в спальню, - кивком головы показал на дверь, - и там уже добивал ножом. Пока не успокоился.
Следующие несколько секунд все трое, не сводя глаз, наблюдали за тем, как настенные часы монотонно пробили семь раз.
- Скажите, - спросил Саша безэмоциональным голосом, - вы совершали с ней сексуальное насилие до убийства?
- Нет.
- А после?
Пётр Евгеньевич на мгновенье задумался о чём-то своём, придержав за щекой чай, и наконец-то выдал немного раздражённо:
- А какое вам до этого дело? Моя жена – что хочу, то и творю.
Артём усмехнулся. Саша невозмутимо продолжил настаивать:
- Необходимо для квалификации преступления и статистики.
- Будто это каким-то образом повлияет на наказание, - возразил старик, но все же ответил: - Нет, я не насиловал ни до убийства, ни после.
- Мы посмотрим, - предупредил Саша и кивнул напарнику: места совершения незаконных преступлений полагалось проверять и подтверждать ему.
- Валяйте!
Артём нехотя встал и прошел к двери в спальню, приоткрыл ее и заглянул внутрь. Он уже давно не соблюдал предписания, согласно которым необходимо убеждаться в отсутствии признаков жизни у жертвы, чем поначалу жутко вызывал недовольство коллег, но потом все привыкли и делали также: незаконные убийства совершались так редко, что было бы странно, если бы преступления заканчивались неудачей. Запах смерти стал более отчетливым.
Артём кивнул в знак подтверждения.
- Озвученная вами причина - единственный мотив совершения убийства? – вдруг спросил Саша не по инструкции. Он рассуждал так: понятно, что псих, не чего-то в его образе не хватает. Больно уж заученно действует.
- Не-е-т, - с вожделением в голосе протянул Пётр Евгеньевич, и глаза его впервые с момента прибытия сотрудников на вызов засверкали. – Не единственная.
Артём, заинтересованный таким явным изменением в преступнике, приблизился к хозяину дома.
Старик вдруг встрепенулся и направился к холодильнику. Артём, прищурившись, махнул головой Саше: будь на чеку, а Пётр тем временем достал масленку и присел за стол. На столе - хлебница, а на разделочной доске - аккуратно нарезанный батон. Он принялся старательно намазывать масло на хлеб, тем самым испытывая терпение представителей закона. Но те олицетворяли собой каменное спокойствие.
- Как вы называете её? – неожиданно спросил старик, приостановив движения рук. Глаза его все так же возбужденно сверкали, будто он рассказывал о любимой женщине.
- Кого? – удивился Артём.
- Ту, что исполняет наказания, - ответил и продолжил намазывать, глядя только на гостей.
- У нас не принято говорить об этом.
- То есть никак? – изумился Пётр Евгеньевич. – Смешно, право же. Но почему? – Не дождавшись ответа он продолжил: - Я слышал, некоторые называют ее Дланью. Их мало. Меньше, чем вас. Но люди им симпатизируют. Они уважают Длань. И я уважаю. Я называю её Мэри Сью.
- Это еще с чего? – настала очередь усмехаться Артёму.
Саше понял: на старость лет этот идиот возомнил себя адептом справедливости, покарал жену, проевшую ему плешь, и теперь жаждет встречи со своим божеством лицом к лицу. Он держал старика в поле зрения, но в голове уже подбирал фразы для озвучивания приговора, заполняя мысленную форму.
Между тем убийца восхищенно лепетал об истинном мотиве:
- Она величественна! Она всесильна! Она единственная…
- Где предпочтете? – прервал Александр заунывные восхваления.
- В спальне! – выпалил старик и, подорвавшись с места, устремился к двери в комнату, в которой недавно разделался с женой, по пути успел ещё показать на оставленный стол: – А это я вам намазал – угощайтесь!
У входа в спальню Пётр Евгеньевич задержался и вытянулся в струнку. Воспользовавшись этой паузой, Саша подвел итог:
- За убийство, на которое не имеете законных прав, совершенное с особой жестокостью, в заключение расследования, проведенного на месте, собственного признания вины и выявленных мотивов, вы приговариваетесь к смерти! Если доказательства сочтутся достаточными, наказание будет исполнено незамедлительно.
Вдруг хозяин дома сник, румянец торжества отхлынул от лица, он будто припомнил что-то приятное, давно покинувшее его и пролепетал растерянно:
- Это что же получается... я больше никогда не отведаю Валиных блинчиков?
Старик вошел в спальню и медленно прикрыл за собой дверь.
С потолка посыпалась штукатурка. Александр достал из кармана бируши и, повернувшись спиной к двери, вставил их в уши: он, в отличие от Артёма, не любил крики и резкие звуки. Напарник остался же лицом к спальне: по долгу службы и по внутреннему обожанию. От потолка к двери по стене поползла трещинка, она достигла места стыка двух листовых щитов, оклеенных сверху блеклыми обоями, и, как только невидимая сила разодрала шов на пару сантиметров, в спальне раздался вопль ужаса и боли. Саша пошёл на выход, а Артём еще задержался ненадолго, покачивая головой в такт отбиваемому про себя ритму.
Александр уже сидел в патрульной машине и успел вызвать группу очистки к тому времени, когда напарник только вышел. Артём увидел толстоватого парня лет шестнадцати в футболке, которая не налазила на объемный пузень. Он указал на него пальцем и пригрозил так, что тот пустился бегом за угол.
- Я тебя запомнил! – крикнул Артём в приподнятом настроении и уселся за руль.
- Ты куда? – спросил Саша.
- Сдам отчёт по вызову и в бар.
- Слушай, Тём, ты был у нашего штатного психолога?
- Да, разок. Планово. Нормальный мужик. Все допытывался, страдал ли я в детстве от лишнего веса. Проблемы?
Вместо ответа Саша забарабанил пальцами по ноге, сжал руку в кулак и попросил друга:
- Подпишешь за меня? Я в отдел не буду заходить.
- К милой женушке своей торопишься? – Артём по-доброму улыбнулся. Конечно, он подпишет. – Привет ей. И малышке.
- Поехали уже. – Саша щелкнул переключателем рации. – Диспетчерская, я седьмой, вызов отработали, возвращаемся.
- Завтра на планёрку все чтоб были, - отозвалась Нина. – Балаболу своему, Тёме, тоже передай! Намечается что-то важное. И ещё… парни, будет конверт.
Всю дорогу до отдела они ехали молча. Ведь эта ночь, распускающая на город свою вуаль, может стать последней для кого-то, с кем они проработали бок о бок столько лет. А, может быть, и для одного из них самих.

2. Волшебное одеяло и чудовища.


Пригород встречал сумерки тоскливыми завываниями собак. Загорались фонари. Свет от фар вылизывал одинокие скамейки вдоль тротуаров и, растворяясь на миг в ярких вывесках магазинов, вновь жадно набрасывался на прохожих, спешащих домой с пакетами в руках. Грязные от недавнего дождя листья медленно ползли по дороге, словно живые: то меняя направление, то ускоряясь, а то и вовсе останавливались, задумавшись о чём-то важном.
Когда Александр добрался до дома, было уже около девяти вечера: он всё же пропустил кружечку пива с напарником, прежде чем направится в свой квартал.
Жена встретила его, как обычно, ласковой улыбкой и поцелуем:
- Устал?
- Немного.
- Сейчас подогрею ужин. Зайди к Лизе.
Лене было около тридцати, но она как-то умудрялась до сих пор сохранить ту неуловимую юность, в которую Саша влюбился лет десять назад, увидев эту женщину в рекламе творога местной молочной фабрики.
Разувшись, он проводил жену взглядом. Да, фигура, не его любимого типа: слишком широкие бедра, но как же он любил пристраиваться к Лене сзади, обхватывая их и прижимая. И он был совершенно уверен в том, что не променял бы и с десяток костлявых молодушек, на которых часто заглядывался в городе, на свою жену.
- Пап! – крикнула Лиза из детской, и Саша заторопился к пятилетней дочурке.
- Иду!
Белокурая девочка в розовой пижаме сидела у разобранной кроватки, укладывая последние детали конструктора на крышу разноцветного замка. Из окон торчали пластмассовые огурцы, яблоки и прочие фрукты-овощи. Приближаясь к дочери, Саша заметил кукол, собранных в кучу в углу, возле коробки с игрушками.
- Милая, тебе баиньки не пора?
- А я в садике спала, - ответила Лиза, давая понять, что, если она в обед поспала, то рано ее в кровать не уложишь.
Саша присел рядом и помог с облагораживанием участка перед замком: усадил игрушечные клумбы и елочки.
- А почему ты кукол не пригласишь пожить в свой домик?
- Не хочу! – отрезала Лиза. – Они не похожи на людей.
- А огурчики и помидорчики разве похожи? – Саша улыбнулся, поправив локон волос у дочки. Он взял ее руку с отсутствующим мизинцем и шрамом на безымянном пальце и поцеловал ладошку. Два года назад на улице на нее напала собака, среагировав на лопнувший шарик в руках девочки. Он пристрелил пса, но слишком поздно: палец пришлось ампутировать.
- Похожи, - неуверенно ответила Лиза.
- А на какой овощ я похож?
- Ты же мой папа! – засмеялась доча.
Саша подхватил ее на руки и отнес на кровать.
- Давай-ка укладываться.
- Тогда расскажи мне сказку про волшебное одеяло.
- Ну, хорошо, - согласился папа, укрывая ребенка. Эту историю, которую он придумал, переиначив сцену из давно просмотренного кино, Лиза частенько просила рассказать перед сном. – Жил-был дядя. Он работал, как твой папа: следил, чтобы люди… не превратились в овощи. И у него тоже была дочь. Только мамы не было. Мама у них потерялась.
- А наша мама не потеряется? – спросила Лиза. Папа каждый раз рассказывал, то прибавляя, а то убирая какие-то детали, чтобы ребенок не заскучал.
- Нет, - успокоил Саша. – Мы свою маму не потеряем. Так вот, девочку звали Машей. И она очень боялась засыпать, потому что ей казалось, что в шкафу прячется чудовище.
- А в прошлый раз оно пряталось под кроватью, - заметила Лиза.
- Ну, чудовища любят сменить обстановку. И вот однажды её папа подготовился: спрятал заранее в шкафу букет цветов, а вечером, перед сном, стал рассказывать о том, что Маша любила слушать больше всего: о его работе - как он стреляет в плохих дядей и как его от злых пуль спасает бронежилет.
- Я знаю: это такая тяжелая кофта от пуль, - вставила доча.
- Да. И вот, он, как обычно, рассказывает ей истории, а Маша жалуется на чудовище в шкафу, а папа ей и говорит: «Сегодня на работе нас научили одному заклинанию против чудовищ». Он сделал несколько магических движений, проговорил заклинание, открыл дверцу шкафа – а там цветы. Девочка обрадовалась, но спросила: «А как же завтра?» И тогда папа достал из комода старое одеяло, которое ему связала его мама ещё в детстве. Он сказал, что вот это одеяло имеет волшебные свойства: оно отгоняет всех чудовищ поблизости. «А от пуль оно тоже спасает?» - спросила девочка. «И от пуль, - подтвердил отец, - и от любых других бед». Накрыл ее волшебным одеялом, дождался, когда Маша уснет, и пошел к себе в комнату.
А ночью в дверь постучали. На улице стоял дядя-полицейский и кричал, вызывая Машиного папу. Он так сильно стучал, что Маша проснулась и выглянула в окно. Она увидела, как её папа вышел и потребовал объяснений. Дядя-полицейский стал оскорблять папу, обвинял его и требовал наказания. Но наказания не случилось. Так бывает, когда доказательств маловато или же когда все доказательства – враньё. Но полицейского это не остановило, и он решил сам исполнить наказание. Достал большое ружьё и направил его на папу. Тут-то Маша и вспомнила про волшебное одеяло. Она схватила его и выпрыгнула через окно прямо к папе на руки, закутала его в одеяло и сказала: «Оно защитит тебя от пуль».
- Опять осечка? – догадалась Лиза, зевая. – А что, если бы он выстрелил? Одеяло спасло бы? Это же просто тряпка? Как и цветы – просто цветы.
- «Чудовища любят сменить обстановку», - помнишь?
- Ага. – Доча повернулась на бок и закрыла глазки.
- Милая, играй лучше в куклы. Хорошо?
- Угу. Иди, папа.
Саша поцеловал Лицу в лоб и направился к выходу из детской, но услышал осторожные постукивания в окно.
- Милая, тебя эти звуки не беспокоят?
Лиза посмотрела за шторку.
- Не-е-ет, это же виноград. Ты его посадил, когда я родилась, помнишь? Ты же сам рассказывал. У него сейчас красные листья, и он смешно дрожит на ветру. Я люблю смотреть, как он дрожит, когда тебя нет дома.
- Ну, хорошо. - Он тихо прикрыл дверь.
На кухне его ждали жена и ужин. Он сел и начал есть, а Лена молча смотрела на мужа. У них был уговор.
- Ничего, - признался Саша с набитым ртом. Прожевав, он раздражённо добавил: - Слушай, зачем тебе это надо? Наша с тобой жизнь здесь и моя там – это две разные жизни. Не лезь, прошу тебя. Я не хочу делать тебе больно.
- Я знала за кого замуж выходила, ты же предупредил, - парировала Лена его нападки.
- И зачем вышла? – Саша старался не смотреть на жену, сосредоточившись на еде.
- Ты ошибаешься: обе эти жизни, о которых ты говоришь, - они обе здесь. – Лена указала пальцем в стол, рядом с бутылкой тёмного пива. – Мне безопаснее с тобой, чем без тебя.
Далее продолжать этот спор Саша не хотел и заткнулся: он знал, что их связывают настоящие чувства, а если копать глубже, то, кроме взаимной обиды, ничего не добьешься.
- Завтра важное заседание на работе, - он решил поделится тем, что его мучило последнее время. – Если мне не предложат повышение, я буду требовать. Пять лет я лучший патрульный, я заслужил. Пора сменить эту конуру на квартиру в городе.
- Я не жалуюсь. – Лена налила мужу пиво в бокал.
- Я знаю, но я себя перестану уважать, если не получу это повышение.
- Все будет хорошо, - пообещала жена.
- Будем надеяться. А у тебя как в школе?
- Да всё по-старому. Все больше спецклассов. В них учится уже половина от общего количества детей...
В ту ночь, как и во многие предыдущие, Саше приснились собаки. Он помнил, как впервые они вышли из-за угла – группа облезлых дворовых и бойцовские в модных ошейниках с шипами. С каждым сном они приближались все ближе, а он не мог пошевелиться, стоял, словно онемевший, и с замиранием сердца наблюдал, как животные становились все ближе. Просыпался от этого кошмара он всегда в объятиях жены, она гладила его и приговаривала: «Тише-тише».
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 3 19.10.2017 в 23:59
Продолжение первого рассказа:

3. “Предел” Майора.

Собаки приблизились вплотную. Они рычали, пуская слюну и клацая зубами. Но не смотрели на Сашу. Животные поднимались на задние лапы в натяг, будто их сдерживали невидимые поводки. И тут одна сорвалась. Питбуль. Перед тем как набросится и схватить за руку, пес посмотрел своей жертве прямо в глаза. И Саша закричал.
Он очнулся в пустынной затемненной комнате, привязанный к стулу. Башка раскалывалась, плечо ломило от боли, весь левый бок от рёбер до бедра, похоже, был расцарапан и перебинтован. Некое подобие повязки стягивало и голову. Из одежды на нем остались лишь трусы.
В комнате, кроме, собственно, стула, на котором он сидел, не было ни единого предмета мебели. Окно забито фанерой, сквозь щель пробивалась полоса света. На полу у стены стояло овальное зеркало, покрытое толстым слоем пыли. И еще миллиарды пылинок суетились в жёлтом луче солнца.
Почему он проснулся не с Леной? Как он здесь оказался? Саша напрягся и вспомнил улыбку. Девушка. Милая, голубоглазая, худенькая. Она улыбнулась и скрылась во дворе строящегося дома. Он шёл следом. Дорожка из битого кирпича. Отполированная стена и ряды строительных лесов с задней части двора. Что-то хрустнуло сзади, но он не успел обернуться. Удар. Саша стал заваливаться, хватаясь за что попало, и провалился во тьму.
Теперь, по крайней мере, ясно, откуда столько ран. Но легче не стало.
Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошла женщина в оранжевом пальто и темно-красных сапогах на высоком каблуке. Светло-русые волосы зачесаны назад в хвост, строгие черты лица, тонкие губы. Где-то он раньше её видел…
- Где я? – со стоном спросил Александр.
Она остановилась шагах в десяти. Молчала. Саша попытался дёрнуться, проверив свои силы. Нет, невозможно даже шелохнуться: резкая боль пронзила всё тело и застряла в мозгу, раздирая его подобно тому, как колун расщепляет волокна сырой древесины.
В памяти снова всплыла улыбка. Нет, это не эта девушка, та была моложе и с крашенными в каштановый цвет волосами с синими прядями. Смеющиеся глаза, легкая улыбка. Заигрывающая. По крайней мере, ему тогда именно так и показалось. Он был уверен, что есть малый процент женщин, подсознательно желающих быть изнасилованными. Та девушка именно такая. Почему вдруг всплыла эта уверенность? Саша вышел из телефонной будки и последовал за ней, держа в сознание отпечаток ее чистого взгляда. Он уже представлял, как прижмет её всем телом, заломит руки… Она свернула, потом снова… Петляла, но он не отставал. Вошла во двор строящегося дома. Саша засомневался. Всё же задание было первостепенно, а вожделение – мимолетно. Но тут раздался вскрик за домом.
А эта женщина всё молчала. Судя по всему, она ждала. Где же он ее видел? Саша несколько раз поразжимал пальцы, чувствуя, как покалывают нервные окончания, и чешется кожа. Пыль щекотала ноздри.
Дверь снова открылась, и на этот раз вошел мужчина в холщовом комбинезоне болотного цвета. Широкое лицо, приплюснутый нос, прищуренные глазки и поджатые губы – лицо серьезного, пожившего прилично и повидавшего многое мужика. Стальная седина лишь добавляла брутальности. Он приволок стул и уселся на него, повернув спинкой перед собой.
- Надеюсь, в кошмарах тебя преследуют твои жертвы? – спросил мужчина, натянуто улыбнувшись.
Его Саша, кажется, тоже видел. И совсем недавно. В голове защемило.
- Да кто вы такие? – скорчившись от боли, процедил узник. – Полицейские?
- Все верно. Они самые.
- А-а-а, - протянул Саша, догадавшись, - это такая игра? – Кивнул на женщину в пальто и добавил: - В хорошего и плохого полицейского?
Мужчина усмехнулся:
- Ты узнаешь меня?
- Как-то смутно, - признался привязанный.
- Ну же! Вспоминай! Понятно, ты башкой нехило ударился, но сегодня у вас в отделе целое совещание мне посвятили. Разве такое забудешь?
В сознании всплыли фрагменты прошедшего утром совещания... Он, как обычно, прибыл без десяти девять, сдал оружие, отпустил пошлую шуточку секретарше Зиночке – она хоть и была дамой в летах, но любила подобное, - получил инструкцию о том, что совещание переносится на десять, и решил навестить штатного психолога. Выпил кофе, пока ждал его в кабинете… Само совещание… Начальник объявил о приоритетном задании и перевел Александра и еще несколько человек в отдел преследований, чтобы мобилизовать лучшие силы для поимки серийника. Фото полицейского, на счету которого раскрываемость выше… Начальник, помнится, даже не нашел с чем сравнить его эффективность. Фото висело на доске, и Бычара, возглавлявший их отдел, яростно тыкал указкой в его физиономию до тех пор, пока не порвал безобидный листок.
- Майор, - назвал Саша человека, державшего его взаперти и прибывшего для допроса.
- Да, так меня называют.
- Откуда ты знаешь, что у нас было на совещании? – Но ответ на этот вопрос для Саши был очевиден.
- У вас повсюду глаза и ручонки, а у меня - уши, - ответил Майор. – Я и о тебе многое знаю. Я знаю даже то, чего никто о тебе не знает: ни друзья, ни жена, ни маленькая дочурка.
При упоминании о Лизе Александра прошибло, словно током.
- Они все обо мне знают, - возразил он.
- Что ты насилуешь девок на досуге? Да я не об этом. – Майор отмахнулся. – Хотя мне никогда не понять: как твоя жена живёт с таким чудовищем? Как вообще мирится с этим твоим… хобби…
- Сущность, - подсказал Саша, скривившись.
- Да хоть плюшкой назови – масла ты все равно на нее не намажешь! Но я о другой твоей тайне, не о публичной. Именно из-за нее я и поймал тебя.
- Так ты не собираешься зачитывать мне приговор? – Странно, но Саша не боялся этой возможности, будто всегда был готов к такому исходу.
- Ты скользкий тип, - пояснил Майор свою позицию. – Не оставляешь улик. Даже не кончаешь. Одеваешь маску. Кстати, что это за тип на твоей маски? Какой-то греческий бог?
- Дионис.
Майор ухмыльнулся:
- Думаешь, им легче, когда их насилует мужик в маске бога? Интересно, где ты ее прячешь? Надеюсь, не в комнате своей любимой дочурки?
Сашу передернуло от злости. Снова он о Лизе. Не к добру.
- Совокупности доказательств на тебя не достаточно, - продолжал Майор, поглядывая на спутницу, будто она была в этом повинна, - а признание без доказательств, сам знаешь, ничего не значит. Скользкий тип, но сегодня видать в облаках витал, раз так легко попался на нашу наживку.
Саша припомнил дорогу в соседний город, в котором по наводке проживал разыскиваемый полицейский. Он с час плелся на своей машине за дальнобойщиком, специально не обгоняя его, потому что был заворожён стаей листьев, выбрасываемых в вихревом потоке из-под колес тягача. Почему-то это напоминало ему Лизу и то, как она смотрела на бутыли с бродящим вином, приговаривая: «Это мой аквариум, а это мои рыбки», - и показывала на частички ягод, оставшихся из отжатой мезги и беспорядочно парящих в сусле. Иногда они приближались к стеклянной стенке и следили за Лизой, а в следующий миг исчезали в мутном космосе своей живой, изменяющейся Вселенной.
Он остановился у ближайшей телефонной будки, чтобы позвонить Лене в школу и поделится радостной вестью о повышении, но ее не пригласили. Контрольная. И вдруг мимо пропорхнула улыбка.
- Я знаю, - Майор вернул его в серую комнату настоящего, - ты переводишь деньги в фонд жертв сексуального насилия. Я знаю, что ты однажды расправился с незаконным насильником и убийцей, хотя подобное преступление редкость, и официальный приговор помог бы тебе подняться по карьерной лестнице, как ты и мечтал. Два неотвеченных вопроса никак не складываются в мое представление о тебе, как о безжалостном преступнике: почему ты не убиваешь жертв своего насилия? - ты же душишь их, но бросаешь дело незаконченным, - и зачем переводишь деньги в фонд? Вот почему ты здесь.
Саша мысленно перенёсся в кабинет психолога. Кофе еще не допит, дымит ароматом, а Николай Сергеевич уже интересуется его здоровьем. Он всегда принимал в медицинском, синем халате, хотя это и не обязательно. Саша заметил у доктора значок в виде ферзя .
- Любите шахматы?
- Да, вечерами хожу в клуб, размять мозги, так сказать. Я так понимаю, у вас проблемы с вашим… увлечением?
- Увлечением? – Сашу всегда забавляло это сравнение. – Марки можно бросить собирать, монеты продать, а ЭТО не передашь, не выкинешь. Это моя сущность.
Саша долго думал, прежде чем решил поделиться с психологом, но потом все же посчитал, что хуже не будет. Последние пару раз не вышло, что-то пошло не так. Сначала, как только начал душить, азарт покинул его, будто и не было, появилось стойкое отвращение к себе, а второй раз даже не возбудился. Раньше такого не было. Нет, дома всё прекрасно. На работе… Застоявшаяся роль? Неудовлетворённость положением на службе? Разве оно так может сыграть? Временно? Это хорошо. Спасибо.
- Чего ты от меня хочешь? – спросил Саша Майора. – Завербовать?
- Нет. У меня есть Гончая, - полицейский с гордостью посмотрел на помощницу. – Оля, расскажи о своей работе.
- Перевожусь из отдела в отдел. – У Оли был приятный, бархатистый голос. – Выявляю паразитов.
- Паразитов? – Саша удивился.
- Тех, кто сливает конверты, - уточнила Гончая.
О чём она?
- Что ты несёшь?
За нее ответил Майор, внезапно вскочив со стула и нависнув над пленником, голос дрожал на грани сумасшествия:
- Думаешь один-два конверта в полгода – это все собранные доказательства на вас, мрази? Да их больше в десятки, сотни раз! Оставляете для статистики и создания видимости парочку, остальные в топку!
- Я об этом ничего не знаю, - тихо выговорил Саша и отвернулся. Почему он должен чувствовать себя виноватым?
- Охотно верю. – Майор успокоился и вернулся на место.
Перед глазами всплыло последнее воспоминание. Класс, где сотрудники обычно собирались на совещания, был забит под завязку. Многих он не знал лично, но вот с Люсей Коломенской и Дашей-Душегубкой, любил пропустить по кружечки пивка: уж больно они весёлые после пары поллитровок пенного. Лёха-Цемент, вечно недовольный, с огромными ручищами, - он вроде работал раньше на стройке, - сидел на последней парте и хмурился. Тёма рядом. За соседним столом парочка Мясников, они помогали Саше с ремонтом в прошлом году. Хорошие ребята, но все шуточки крутились возле расчленёнки, - терпимо, конечно, но иногда надоедает. И приходилось цыкать на них каждый раз, когда появлялась Лиза. Жека… к нему ни одна из кличек не приклеилась, и он, почему-то, всегда сердился, когда кто-то пытался придумать очередное кровавое погоняло.
Начальник сжимал в руках серый конверт, жуя спичку и поглядывая в сторону. Но тянуть далее было бессмысленно. Все прекрасно осознавали риск, на который шли при приёме на работу. Узаконенная возможность совершать убийства была лишь одной, приятной, стороной работы в ведомстве по контролю совершения преступлений.
- … пяти доказанных убийств на стройке с помощью сброшенных мешков с цементом…
Все оглянулись в одну сторону. Лёха побледнел.
- … Алексей Владиславович Ивов по кличке Цемент… Материалы расследования и показаний свидетелей прилагаются. Если доказательства сочтутся достаточными…
Далее произошло то, на что Саша никогда не смотрел. На руках приговоренного появились тяжелые кандалы с короткой, массивной цепью. В воздухе запахло палёными волосами. Те, кто сидел рядом с Лёхой, повскакивали и быстренько ретировались к доске. Цемент начал мычать, дрожа всем телом. Он закусил губу, изо рта потекли струйки крови, но сдерживать крики долго было невозможно. Как только он завопил от боли, неведомая сила подняла его за сцепленные руки и швырнула в угол класса, подтянула к потолку.
Саша встал и пошёл на выход. Навстречу ему попались люди из команды очистки. Послышался хруст костей и влажный звук раздираемой плоти. Крик оборвался.
Оля-Гончая приблизилась к окну и заглянула через щель. Её слова звучали, как доклад:
- Обычно в каждом отделе этим занимается кто-то один: начальник подразделения или даже посыльный - тот, кто имеет доступ к конвертам. Их уничтожают, не вскрывая. В вашем отделе – это начальник, и подобраться к нему довольно проблематично.
- И вот с этим я должен вам помочь? – догадался Саша.
Вместо ответа Майор вдруг спросил, задумчиво наблюдая за своей подопечной:
- Ты никогда не замечал, в каком иррациональном мире мы живем?
- Нет. - Саша поморщился: жутко зачесался глаз. – С чего бы?
Между тем Майор продолжал, будто разговаривая сам с собой:
- Ты считаешь правильным то положение вещей, что существует в законности и его соблюдении? Что правоохранительные органы все сплошь состоят из преступников?
- Преступников? Это мы-то преступники? Мы действуем согласно закона и своих полномочий. Преступники – это те, кто его нарушает.
- А кто же тогда мы, по-твоему? – наконец-то полицейский повернулся к допрашиваемому.
Ну, этот-то вопрос был легким, и Саша ответил заученным определением:
- Вы – подпольная организация, занимающаяся нелегитимными расследованиями деяний тех, кто стоит на страже правопорядка.
- Нелегитимны они только с вашей точки зрения, - возразил Майор, - а общество нас поддерживает.
- Общество должно бояться! – Сашу пробрало на смех, но ребра болели, и он тут же отказался от мысли позлорадствовать. - Если люди перестанут бояться представителя закона, то соблазн совершить преступление станет настолько велик, что мир утопнет в крови.
Настала очередь посмеиваться Майору:
- Ты реально уверен, что незаконных преступлений так мало, потому что люди бояться вас?
Впервые происходящее показалось Саше неправильным, словно он смотрел сон, наблюдая со стороны.
- Конечно.
- Они бояться Длань! Наказание! – воскликнул Майор так, будто объявил об очевидной для всех вещи. Он даже привстал, но тут же успокоился и далее рассуждал, уже обуздав внезапную вспышку возмущения: - Вот скажи мне: почему ваши... так называемые, «деяния» и незаконные преступления, которые вы расследуете при наличии доказательной базы, равны перед Дланью? Молчишь? А вот я знаю ответ. Для нее вы такие же преступники. Законы придумали люди, а Длань – это сверхъестественная сила, это богиня, мать её, справедливости. Как думаешь, почему никто из учёных до сих пор не смог объяснить существование Длани? Её ведь пытались изучить, сфотографировать, поймать, описать и даже интервью взять – все напрасно! Почему? Да потому, что она не вписывается в рамки нашего мира, она здесь для осуществления равновесия. Потому что мы с тобой - не на своих местах.
Саша долго молчал, обдумывая слова Майора, и лишь один вывод оправдывал эту пылкую речь, его он и озвучил:
- Ты псих.
Полицейский хмыкнул и покачал головой, а пленник продолжал:
- Вас слишком мало, чтобы сдержать такую власть, и раскрываемость ничтожна. Даже если учесть слитые конверты. Что вы дальше будете делать? Придёте ночью в дом? Будете казнить нас по одному самовольно? На глазах у детей? Может, и судебную власть взвалите на свои плечи, если доказательств будет недостаточно? Зачем вам Длань? Поймите вы: тяга к насилию заложена в каждом человеке. Посмотрите, что творится в школах! Спецклассов становится всё больше. Всё раньше проявляется склонность к жестокости. Не только страх быть растерзанным бурей заставляет большинство людей прятаться и не думать о том, что человек – это и есть самая настоящая стихия. Мы – хищники, что следят за чистотой леса!
- Так вот что вам втирают в академии? Интересно, как объясняют отсутствие такого преступления, как воровство в особо крупных размерах? У вас в бюджете, например, в прошлом году заложено купить пять патрульных автомобилей, а куплено три.
- Внеплановый ремонт в столовой , - парировал Саша, хотя сам не особо в это верил, но привык придерживаться официального объяснения.
- А помнишь историю с исчезновением замминистра финансов? – вставила своё слово Гончая.
- Это все слухи. Он подал в отставку и ушёл на заслуженных отдых.
Майор рассмеялся от души.
- Но я лично видел, как Длань порвала его на части после того, как Оля зачитала список основных его хищений. У меня и запись есть. Там, конечно, понять сложно, потому что все съемки казней Длани я делаю у себя на работе, а вкалываю я забойщиком свиней. Его тушку трудно отличить от свиных, но все-таки можно.
- А что сам не убиваешь?
- Действительно… Может, потому что у меня нет на это полномочий? – съехидничал Майор.
- Боишься, что и тебе придет «конвертик», а порвать-то его будет некому, – Саша высказал это в полной уверенности.
- Может и так. Как знать… Система преступлений требует тщательной квалификации и соответствующую ей систему наказаний. А также необходима публичная судебная власть.
- И чем же тебя Длань не устраивает?
- Своей однобокостью... И чужеродностью. Не люблю все то, что не могу понять.
Образ Майора полностью сложился в голове Александра: прожжённый революционер, решивший сломать устоявшийся, но не идеальный с его точки зрения, порядок. Скорее всего в каждом крупном городе были подобные подпольные ячейки с вот такими “Майорами” во главе. И каждый из них сейчас допрашивал своего “Сашу”. Оставался один вопрос.
- Так что тебе от меня-то нужно?
Майор смерил взглядом пленника, в последний раз оценивая, годен ли тот для запланированной роли.
- Хочу, чтобы ты провел меня в отдел в качестве задержанного.
Саша ухмыльнулся:
- Прям, золотой рыбкой вот сейчас себя почувствовал. Вот только мы никого не задерживаем.
- Все бывает в первый раз. – Колкость Майор пропустил мимо ушей. - Такую важную птичку, как я, можно и задержать. Чтобы похвалится, например. Выслужиться перед начальством в свой первый же день после повышения.
- На меня это не похоже. Раскусят на подходе.
Майор поднялся, что могло означать только одно: разговор близился к завершению.
- Мне главное пройти все детекторы до оружейки. Пока они будут стоять с открытыми ртами, я успею, а потом залью свинцом весь ваш грёбаный отдел.
- Что вы сделаете? - Саша часто заморгал, надеясь на то, что ослышался.
- Если проведёшь, тебе жизнь сохраню и семью не трону. – Он кивнул Гончей, и та достала откуда-то шприц.
- Ты не посмеешь, - процедил Саша сквозь зубы, ощущая как злость нарастает и заглушает боль в теле.
- Я же говорил, - Майор развел руками, будто извиняясь, - мир иррационален! Может я и блефую, но готов ли ты рискнуть?
- Но сотрудники же сдают оружие! – Саша предпринял последнюю попытку воззвать к разуму сумасшедшего полицейского. – Они не смогут защититься!
- Это их проблемы, - он только отмахнулся, направляясь к выходу. - Самих себя боитесь? Одним словом: “хищники”. Разве тебе не любопытно взглянуть на то, что будет, если вооруженная овца придет в стаю волков, а зубы и когти у всех на полке? Из пятидесяти ваших сотрудников на тридцать девять были отправлены конверты. На остальных – в стадии разработки. Даже ваша секретарша Зиночка, божий одуванчик, и та вынесла из квартиры пять распиленных и сложенных по мусорным пакетам трупов квартирантов. Ты думаешь легко было вытягивать свидетельские показания из соседей? Все бояться вашего брата.
- Я о том и говорю!
- Да, но вот только преступление совершалось в той квартире, где не боятся.
Воспоминания о дочери погасили всю вспыхнувшую злость. Она ведь тоже ничего не боялась: ни постукивания веток винограда в окно, ни шорохов, ни предполагаемых чудовищ.
- Ну, и к чему мы пришли? – Майор открыл дверь.
- Я проведу. – Саша сник.
- Хорошо. Оля сделает тебе укол. Это лекарство, чтобы ты быстрее встал на ноги. До скорого!

***

Перед тем, как Саша провел в отдел Майора, для отвода глаз связанного, тот, волочась сзади, сказал вполголоса:
- Знаешь, как я назвал эту операцию? – «Предел»!
- Это в противовес якобы творящемуся у нас беспределу? – без особого интереса уточнил Александр.
- Хм, - Майор призадумался. – И это значение подходит, но я предполагал другое.
Через ворота детекторов они прошли молча, сопровождаемые тревожными сигналами и немыми, полными удивления взглядами сотрудников на проходной. Подошли к окошку оружейки и, как только Саша сдал табельный пистолет, Майор оттолкнул его на мягкое кресло, а сам, легко освободившись от пут, выхватил дробовик, припрятанный под широким плащом. Просунул в окошко и выстрелил. Приятно запахло порохом. Саша любил на стрельбах нюхать гильзы. Так пах триумф человеческого величия. Он постарался поудобнее устроится в кресле, откинул на подушку голову и прикрыл глаза. Достал бируши. Крики и выстрелы не пропали совсем, но стали заметнее тише.
Минут через пять все было кончено. Саша открыл глаза. Майор вернулся к оружейной комнате. Лицо и одежда полностью залиты кровью, словно он искупался в ванне, в которую до этого выжал соки из десятка свиней. Он тяжело дышал. Вытер кровь с глаз, отбросил в сторону пистолет и плюхнулся в кресло напротив. Сколько же он прихватил с собой оружия?
Из дежурки доносился слабый стон. Все стены, насколько Саша смог увидеть со своего места, были окрашены брызгами крови. С потолочной плитки, которая местами была выбита, тоже капало. Повсюду валялись трупы. У кого-то снесено полголовы. Он заметил Артёма с кровавым месивом вместо груди, застрявшего рукавом в разбитом окне. Напарник выглядел удивленным.
- Где ваш начальник? – с хрипом выдал Майор, немного отдышавшись.
- А ты разве не заметил? – Саша снова прикрыл глаза, представив жену, суетящуюся у плиты, и Лизу, прыгающую вокруг с предложением помощи. Умиротворение и блаженство. Поскорее бы вернуться домой. - Чудовища любят менять обстановку. Теперь ты – наш начальник.
Так они сидели напротив друг друга, смотрели в потолок и ждали. Но почему-то Саша был абсолютно уверен, что даже если он сейчас зачитает приговор с очевидными доказательствами вины Майора в совершённых убийствах, то ничего не произойдёт. Длань не явится.
- Ты чувствуешь это? – Майор вдохнул полной грудью, погонял слюну во рту. – Равновесие... Теперь этот мир только наш.

Слепое заключение

- Спасибо, Люба, за ваш рассказ. Спасибо, что поделились с нами. Мы здесь все свои, самые близкие, даже ближе, чем родные. Нас объединила одна трагедия, одна боль. Но нельзя держать её в себе. Ты правильно сделала, что пришла к нам. Молодец.
Но сегодня у нас еще один новенький. И это мужчина. Да, у нас и раньше были мужчины. Подобное случается и с ними. Не стесняйтесь, Александр. Я прекрасно понимаю, как вам сложно признаться, но первый шаг уже сделан: вы пришли к нам. Вы совершили очень смелый поступок. Насилие коснулось каждого из нас, и рассказать об этом – это…
- Меня не насиловали… Я насиловал.
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 4 Вчера в 00:04
Второй рассказ:

Дримселлер

Море Джонаса
Равнина Пэйан, 2216

Куклы

Выпускнику математической академии Нику Россу снилось нечто захватывающее. Сливающаяся с пыльным мглисто-серым горизонтом солнечная ферма на севере Пэйан. Шесть сотен принимающих панелей, круглосуточно обращённых к застывшей в зените Альтинак. Гудящие от напряжения подземные трассы, непрерывно передающие вим этого мира на главный распределитель. Привыкшему к точным расчётам и стратегическому планированию, Нику не составило труда в долгосрочном плане оценить прибыль, имей он хотя бы полпроцента выходящей мощности.
Прибыль была огромна. Банковский счёт ежеминутно разбухал от новых поступлений. Аренда жилья в центре кластера? Легко. Прикупить новенький бустер борд, чтобы эффектно появляться на лекциях в киркле? Нет проблем. Оплатить наконец годичную стажировку на Саргасе больше не мечта, неизбежная реальность. Солнечная ферма Пэйан – взрывались салютом рекламные слоганы – подарит райскую жизнь! Ник Росс зажмурил глаза и раскинул руки со счастливой улыбкой, позволяя гудению проводов проникнуть в самое сердце. Разгадать значение таинственного слова вим, неизвестно откуда появившегося в сознании, было нереально, однако слово упорно ассоциировалось с истинным счастьем и свободой. Ради мечты отдать целиком себя проектам, направленным на общий прогресс кластеров, Нику предстояло выбраться из экономической ямы и успешно пройти коридором, напичканным бюрократическими ловушками, но сейчас… сейчас он был уверен в себе как никогда. Нужно только остаться верным выбранным принципам, решительно и настойчиво разгребать на тернистом пути завалы, не терять контроль, не сбиваться в сторону. Нужно только…
Ник Росс открыл глаза в полумраке реабилитационной палаты. Хрустящая простыня закрывала тело до подбородка. От койки шёл приятный холодок, а тело горело, будто он и правда побывал в пекле равнины. В животе неприятно ныло, под рёбрами болело и тянуло. Простыня над пупком вздулась изгибами трубок, в сгибе левого локтя застряла игла, соединённая трубкой с прозрачным мешком, закреплённым на стойке рядом с диагностическим модулем. Ник провёл языком по высохшему нёбу. Как давно ему не давали пить? Пальцы отказывались шевелиться, а рука будто принадлежала чужому. Но всё же удалось придавить красную кнопку вызова персонала, выпирающую из боковой панели.
- Чё ты ёрзаешь.
Ник с трудом повернул голову. Насколько не подводила память после операции в палату его закатили одного. Кроме застеленных коек и тускло мерцающих во тьме мониторов здесь было пусто. Но сейчас на соседней койке сидела мелкая девчонка лет восемнадцати. Худое тело, панковская стрижка, туннели в носу – он почти без раздумий отнёс её к решительным радикалам. По выбритому виску и затылку тянулся шлейф изолированных тетра-волокон, грубо впаянных в черепные импланты. Что вкупе с перечёркнутым на плече логотипом эмбрионального центра (логотип, выставленный с рождения, нельзя удалить, но можно зачеркнуть) лишь закрепило уверенность в её принадлежности к маргинальным группам. В её руках подрагивала старенькая игровая консоль. В тусклом отсвете напряжённо следящая за происходящим на экране маргиналка выглядела чуть старше. Ник отметил проскакивающие на глазных линзах искорки, едва слышно потрескивала височная плата. Правые кисть и предплечье хранили следы неумелого костного протезирования. Иногда пальцы девушки срабатывали недостаточно быстро, она хмурилась, кусала нижнюю губу.
Ник бросил взгляд на входную дверь. В круглое окошко виднелась вентиляционная решётка, уходящая вглубь коридора. В приглушённом свете дежурных ламп выползающие из решётки струи серебристого газа вызывали нехорошие мысли. Ник снова посмотрел на девчонку.
- Чё ты пялишься, - всё так же, не поворачивая головы.
- Да блин, - она отшвырнула консоль.
Ник попробовал приподняться на руках, принять хотя бы отчасти сидячее положение. Живот стянуло болезненной судорогой, Ник простонал сквозь зубы. Пальцы правой руки заползли на красную кнопку. Он надавил, подождал немного, надавил ещё раз.
Маргиналка села на кровати ногами в его сторону.
- Как нэйм?
- Ник Росс. Можешь позвать кого-нибудь?
- Ага, - она не сдвинулась с места. – Только облом. Дверь заперта.
- В смысле?
- Ну, я пробовала выйти, дёргала туда-сюда, кричала, ты дрых как отмороженный. Чё за операция была?
Острое, почти паническое чувство надвигающейся беды заставило через боль стянуть с живота простыню. Гофрированные трубки намертво вцепились в брюшную плату. Дрожащими пальцами Ник один за другим отщёлкнул крепления, неспеша потащил трубки. Из освободившихся концов потёк вязкий закрепляющий гель. Какое-то время Ник просто наблюдал, как из отверстий толчками выбивается восстанавливающий раствор. Давление вскоре упало. Ник запрокинул голову на подушку, пережидая резкий приступ слабости.
Маргиналка переключила консоль на запись видео и направила крохотный объектив камеры на его койку.
- Ты чё, кретин?
В её голосе отвращение смешивалось с удовольствием.
- Как тебя зовут? – прохрипел Ник.
Диагностический модуль издал тонкий алармовый сигнал. Плавные линии графиков состояний сбила уродливая кривая.
- Гета Бонсон.
Где-то он слышал это имя, но припомнить в точности не мог. Кажется, глобалист с таким именем не так давно занимал высшую должность в Совете. Полгода назад ушёл к саентистам и пропал из всех проплаченных обзоров в Юнити. Но это наверняка совпадение.
- Хорошо, Гета. Можешь отключить?
Девчонка легко соскочила с кровати, подошла и помогла Нику принять сидячее положение. Одной рукой продолжая снимать консолью, другой один за другим она выдергивала провода. Бледное лицо осветила лёгкая улыбка, когда шейный провод вылез из гнезда с тонким шипением. Доводчики диагностического модуля завершили дело, оттащив провода и трубки в стороны.
- Офигеть как круто… Ты же почти киборг.
- К счастью, нет.
- Такие моды, - выдохнула она. – А это зачем?
- Нейростимулятор. Расширенная плата…
- Ну фига се.
- Прекрати. Позови кого-нибудь.
- Да пробовала уже, - отмахнулась девчонка. – А это… и вот это… ни чё се.
Операцию провели безупречно. Ник наконец почувствовал тело целиком. Установленные модификации давали о себе знать короткими импульсами-уведомлениями. Ник, борясь с тошнотой и слабостью, не откладывая запустил протоколы сращивания. Через пару минут в глазных линзах побежали строки проверочного кода, обозначающие конец установки. Ник первой же командой приглушил болевые ощущения. Тошнота и слабость испарились, как ртуть.
Рядом с койкой на стуле лежала аккуратно сложенная одежда для прогулок: синие полотняные штаны и серая футболка с принтом кластера. Под принтом мелким шрифтом въелись в ткань номер больничной палаты и личный серийный номер. Ник распознал в серийнике свои данные. Поверх футболки лежала кэш-карта. А где старая одежда?
Не делая резких движений Ник натянул штаны с футболкой и проковылял к двери. В коридоре творилось нечто странное. Опускающийся с вентиляции газ клубился над полом серебристыми облаками. Напротив двери в комнату дежурного лежал охранник лицом вниз, его тело слегка дёргалось от конвульсий. Дальше по коридору завалилась на бок медсестра, на полу валялся поднос, шприцы и ампулы раскатились по полу. Реабилитационное крыло наполняла неестественная тишина.
- Ты это видела?
- Где? А чё там? – Бонсон подошла к двери. – Э-э… да я не в курсе… а чё с ними?
Ник не отрывал взгляда от клубящихся над полом облаков. На ум приходили только ингибиторы нейро-сигналов и самый дешёвый в производстве газ меатин, которым усыпляют скот на бойне в Трущобах.
- Ты можешь выйти в Юнити?
- Не знаю. Ща попробую.
Ник опустил ладонь на дверную ручку и повернул. Щелчка не было. Впрочем, даже если бы дверь открылась, он не был уверен, что хочет выйти из палаты.
- Соединение прервано, - Бонсон покачала головой. – Приносим извинения за технические неудобства.
- Нас хакнули, - сказал Ник, отступая от двери. – Система вентиляция входит в один из возможных сценариев атаки. Её контролируют лучше чем парадные двери, наравне с узлом энергоснабжения. Чтобы закачать газ в вентиляцию, нужно…
- Вот говнище.
-… побывать в инженерной комнате. Без ведома ЦПУ перенастроить протоколы очистки невозможно. Но даже если возможно, в ЦПУ следят и за данными сенсоров в очистной системе, - Ник говорил, лихорадочно вспоминая лекции по Гражданской Безопасности. – Несоответствие бы заметили сразу. По тревоге высылаются дежурные группы, которые начинают немедленную эвакуацию. Но раз эвакуации нет…
- Блин, это кал.
-… значит, хакнули и ЦПУ.
- Дерьмо, я говорю!
- Что?
- Не могу сдвинуться.
Бонсон застыла у двери, повернувшись лицом к стене. Её правая рука с зажатой в пальцах консолью осталась поднятой. Левая безжизненно повисла вдоль тела.
- Э-э… ладно, - Ник поскрёб пятернёй макушку. Такого на Гражданской Безопасности не было. – Стой здесь, сейчас соображу.
- Ты чё, тупица? – говорить она могла с прежней иронией и надменностью. – Куда я пойду? Вот дерьмо…
Хотя прямой угрозы до сих пор не было – если не считать меатина за дверью (допустим, это всё-таки меатин) – Ник почувствовал себя лабораторной крысой, запертой в камере, куда с минуты на минуты подадут газ, а камеру переставят на открытый огонь. Нужно действовать срочно, да только что делать?
- Эй, мать вашу! – Ник накинулся на дверь с кулаками. – Есть там кто-нибудь?! Кто-нибудь! Слышите нас?! Мы тут заперты!
- Да ты, блин, гений, - съязвила Бонсон.
- Я не знаю, что делать, - признался Ник. - Нас к такому не готовили. Давай-ка… я тебя переставлю.
- Руки убери поганые! Не лапать!
Всё, что могла делать Бонсон в знак протеста – немного дёргать головой и вволю возмущаться. Ник переставил её в центр палаты.
- Так лучше, - пояснил он. – От двери подальше.
- Тебя тоже хакнули, - добавил некоторое время спустя, внимательно разглядывая зрачки парализованной девушки. Глазные яблоки дёргались и вращались помимо собственной воли, как будто неизвестный проверял контроль над телом. Разумеется (не будь так уверен, парень) напрямую ей никто не управлял, но теоретически через импланты такое осуществимо. Вероятней всего ей обрубили несколько модификаций, особенно старых и менее защищённых. Ник на всякий случай прислушался к себе, но подозрительных «копошений» в голове не обнаружил.
- Я сейчас описаюсь, - пожаловалась девушка. – Сделай что-нибудь.
- Гета Бонсон, - ухмыльнулся Ник, направляясь к двери. Если удастся отсоединить крышку панели, он пожалуй сможет разблокировать замок. – Твой отец не мог отвалить на новые моды?
- Что?
- Имя знакомое, - Ник присел возле двери. – Член Совета, глобалист, даже входил в директорат двух крупных энергетических корпораций. И у него не нашлось средств для любимой дочери?
Бонсон неожиданно взорвалась, как водородная бомба – ярко и мощно:
- А не пошёл бы ты в жопу, сраный классман, зубрилка конченый! Думаешь, ты что-то знаешь про меня?! Думаешь, тебе известно про моего отца? Да если и известно, какого чёрта ты лезешь, не твоё это дело, в жизнь других свой сопливый нос совать. Запрись в своей Академии со своими дружками и дрочите там по очереди, лёрнеры чмошные. Спрятались за стенами, жизни настоящей не видели, зато всё вы и везде знаете. Только дай потрындеть, это так, это не так, это должно быть так, это не должно быть так, в жопу идите, идеалисты сраные. Ты хоть раз в Трущобах был? Ну так съезди, поживи там, посмотрим, какие песни выучишь… Ник Росс?
- Да?
- Пошёл нахер.
- Ага, значит тема запретная… - Ник вдруг испытал лёгкое головокружение, которое быстро прошло. – Просто хотел понять, с кем заперли.
- Ну и с кем тебя заперли?
Крышка панели вцепилась в дверь намертво. Без цифрового ключа делать тут нечего, разве что кувалдой… Ник сжал и разжал кисть правой руки. Костное протезирование спасает не только от аварий и несчастных случаев. Ник отвёл руку за спину, развернулся и с полуоборота всадил кулак в дверь. Руку тряхнуло до самого плеча, отдалось болью в плечевом суставе. Кожа на костяшках лопнула, на панели остались кровавые пятна. Ник удовлетворённо посмотрел на результат несложной работы. Панель, прогнувшись в центре, выгнулась с одного края. Если зацепить пальцами… да, вот так… он отбросил панель в сторону, уставившись на переплетение проводов и разъёмов.
Ник поднялся и подошёл к Бонсон.
- Взломать ОС человека не так просто, - сообщил он, забирая игровую консоль. – А тебя не просто взломали, но оставили в сознании, забрав контроль. Я бы этих людей даже профессионалами не назвал, они что-то большее…
- Мда, болтать ты хорош, - Бонсон скривилась от презрения. – Хуже лёрнера только лёрнер-зануда. Хотя нет. Ты что-то большее…
Ему нравилось, что у девчонки есть чувство юмора. В сложных ситуациях это здорово помогает, куда лучше бегающей вокруг напуганной истерички. Гета не ударилась в панику, а приняла случившееся как должное и не пыталась бороться с этим. В какой-то мере Ник позавидовал её самоконтролю (а может это просто наивность?), ведь что касается него самого, то он был напуган до чёртиков. Рациональное зерно страха прорастало из масштабов случившегося. Передовой медцентр кластера Пэйан – крупнейшего из трёх кластеров Джонаса – взяли под контроль по щелчку пальцев. Неизвестные пришли и взяли что хотели. Они могли выбрать любое оружие, любой способ, но выбрали парализующий газ, применяемый на бойнях в Трущобах – Ник начинал думать, это далеко не спроста, а своего рода намёк на тему «знайте своё место». Но зачем им понадобилось задействовать сверхмощности, чтобы отыскать в базе данных конкретного человека и частично перехватить над ним контроль…
Новый приступ головокружения продлился чуть дольше прежнего. Проводки дважды выпадали из пальцев, Ник безуспешно пытался их подцепить и вернуть на прежнее место. Он глубоко вздохнул и зажмурился, надеясь на улучшение. Разблокировать дверь, думай только об этом… Консоль выпала из рук. Ник открыл глаза и поднялся. Он смотрел на дверь чистым незамутнённым взглядом, да только в этом взгляде его самого не осталось. Кто-то другой смотрел сейчас на мир его глазами. Настоящему Нику оставалось лишь молча наблюдать за передвижениями собственного тела.
Сначала он постоял у двери какое-то время, словно оценивая обстановку. Затем повернулся и пристально посмотрел на Гету Бонсон.
- Ты чего? – удивилась та.
ПсевдоНик не издал ни звука. Он обогнул девушку по широкой дуге – жизни в его движениях было не больше, чем в андроидах. Подобрал на пути трёхногий стул и как голодная акула, нарезающая вокруг дырявой лодки, оказался лицом к лицу с Бонсон.
- Чё за дела?
Ник что есть сил пытался пошевелить губами. Сказать всего одно слово – беги (или «прости»). Возможно, по его взгляду Бонсон и поняла что-нибудь, а возможно ничего не поняла, это уже не имело значения. Ник размахнулся стулом и заехал аккурат в височную плату. Девушка издала какой-то нечленораздельный хрип-вскрик, её развернуло и бросило на пол. Её правая рука вытянулась, и пальцы впились в идеально гладкую плитку пола. Ник придавил их пяткой, как жужелицу, услышав смачный хруст. Он поднял стул и с размаха опустил на голову девушки. Затем ещё, и ещё, и ещё.
Ему никогда не снилось подобное. Как правило в мире грёз оживали мечты о светлом будущем. Они приятны, наполняют спокойствием и придают сил. Реальность же всегда отбрасывает тень, о чём Ник напоминал себе постоянно, однако оказался не готов совершенно. Стул в какой-то момент просто выпал из рук – уже его рук – а Ник, пошатываясь, отступил к кровати, стараясь не смотреть на месиво в центре палаты. Понадобилось какое-то время, чтобы вновь осознанно мыслить и действовать. Он вернулся к двери и продолжил работу с управляющей панелью.
Думай, велел себе Ник, когда дверь была разблокирована. Выходить из медцентра главным входом – уже на завтра оказаться в изоляторе. Что остаётся? Рабочие коридоры, комнаты персонала, вентиляция, техэтаж, подземка. Нет времени переживать, пора делать – так их учили на практических занятиях по критическим ситуациям. На уроках, которые собирались снять с учебной программы, напирая на общее благополучие населения и развитую сферу услуг. Почти все аспекты жизни можно передать управляющим компаниям и специально обученным людям, которых обучают в тех же компаниях. А ты можешь спокойно сосредоточиться на главном, делегировав им остальные сферы твоей жизни. Ник так и собирался поступить, потому как заботиться о быте утомительно и скучно, рутина подобно токсину незаметно убивает в любом творческое начало, жажду к открытиям и великим свершениям, твою миссию…
Чёрт, он старался думать о хорошем, но руки дрожали, а сердце гулко билось, когда надевал одноразовый газовый фильтр, нашедшийся в одном из ящиков. Уверенности в его надёжности нет, но может удастся проскочить… Давай, бегом.
У медсестры, разлёгшейся посреди коридора, лишь типовый пропуск по этажу, а вот у охранника… да, то, что нужно. Вместо лифта придётся выбрать запасную лестницу, оттуда больше шансов спуститься на техэтаж. Пришлось возвращаться и петлять по коридорам, уходя к центру здания. «Допуск только рабочему персоналу» на неприметной двери – именно то, что нужно. Ник практически вывалился на лестничную площадку. Металлическая решётка под ногами громко заскрипела. Ник бросился вниз по лестнице. Газа здесь практически не было, лишь тот, что натёк из дверей. Преодолевая этаж за этажом, Ник несколько раз натыкался на группы людей, которые сумели выбраться на площадки, но надышались слишком много, чтобы оставаться в сознании. Технический этаж был в самом низу бесконечного пролёта. Тяжёлая металлическая дверь со стеклянным квадратом в центре преградила путь. Ник несколько раз провёл картой по электронному замку, уверяя себя, что слышит не звуки полицейских сирен и групп службы безопасности. Но это было не так. В окна за спиной пробились яркие лучи полицейских дронов.
Чёрт, быстрее же…
Дверь дрогнула и поддалась натиску. Ник ввалился в тёмный коридор, наполненный светом аварийных ламп. Бесчисленные трубы и кабеля ползли вдоль стен, переплетаясь и образуя сложный технический рисунок. Воздух здесь был влажный и пахло старыми машинами. Коридор уходил во тьму. Ник побежал следом.
Когда-то давно, перед выбором специальности, прикреплённый Академией коуч, престарелый HD-2.3.0 говорил о двух типах людей – которые пользуются благами цивилизации и теми, кто эти блага создаёт. Принадлежать к первой группе не позорно, ведь все так или иначе благами пользуются, к тому же большинство живёт ради того, чтобы жить – эта бессмыслица всё ещё движет общим развитием колонии, но знать как и что создаётся, устроено, хотя бы в общих чертах, немного приближает к границе, шагнув за которую ты всегда останешься нужен обществу. Да это и просто полезно для общего развития. Ведь дом, в котором все живут, состоит не только из жилых комнат, где мы проводим большую часть жизни. В нём также есть чердак и подвал – и необходимо побывать там хотя бы раз. Вместе с HD-2.3.0 Ник поднимался на разные чердаки, но ещё чаще спускался в подвалы. К сожалению, это действительно пригодилось.
Техэтаж – ну, какая-то его часть – закончился спуском в подземку. Никто из людей в подземке не работает. Здесь обитают исключительно рабочие дроны, чистильщики и мусорщики. Иногда запускают зонды геологи и строители, следят за тем, чтобы в один прекрасный день часть кластера не осела под собственной тяжестью. Ник подцепил тяжёлый люк и отбросил в сторону. В тусклом свете аварийных ламп из тьмы торчала лишь верхняя часть длинной лестницы. Воя сирен Ник здесь не слышал, но не сомневался, что его уже ищут.
Кажется, НD-2.3.0 недоговаривал, упоминая подвалы. Некоторые из них страшнее, чем кажутся.
Схватившись за лестницу, Ник начал долгий спуск во тьму.

Ищейка

В просторном зале на срочное совещание собрались члены Совета. В высокие окна был виден восход Альтинак – слепящее размытое пятно света на горизонте. Световые фильтры на окнах приглушали пагубное воздействие молодой звезды, и все, ожидая пока прибудет с докладом директор службы безопасности, отстранённо наблюдали рассвет, не боясь пагубных лучей. Председатель Совета Кхен Моро знал, что за внешней отстранённостью скрывается напряжённая работа мысли. Но как и все, он был вынужден ждать, и потому смотрел на Альтинак с не меньшим восхищением. Когда-то эту звезды выбрали случайным образом, но случайность породила другую случайность, та повлекла ещё одну и ещё, пока из хаоса наконец не родился порядок – они колонизировали планету и были первыми. В начале всего именно на равнине Пэйан заложили первую базу для будущей колонии. Кхен Моро ещё помнил то время. В составе бригады техников он лично развозил на грузовом ровере солнечные панели по равнине. Спустя сотню лет в Море Джонаса выросли купола двух соседних кластеров. А ещё спустя две сотни Альтинак наполняла энергоприёмники тридцати четырёх кластеров, образовавших чуть позже единую сеть – энергетическую, транспортную, информационную – Юнити.
Двери в зал распахнулись. Уверенным шагом вошёл Дон Иктис, директор службы безопасности. Следом на шаг позади вошла капитан тайной полиции. Это Моро определил по тёмной расцветке её формы и отсутствию отличительных знаков. Даже члены Совета носили браслеты на руке, как знак, что помимо власти они несут и ответственность, а вот малочисленная группа тайной полиции выделялась тем, что ничем не выделялась. Девушка не колеблясь села на стул возле дверей. Её движения были резкими и отрывистыми, продуманными и чёткими, что говорило о безупречной подготовке, но и о излишнем рвении тоже. Так ведут себя неофиты, охваченные всепоглощающим восторгом, готовые выслужиться и отдать душу, но для капитана такое излишне. Кхену Моро не нравились те, кто уходит в крайность. Он видел в таких больше опасности, чем в самой ненадёжной системе. Фанатичное следование даже собственным принципам и идеалам скорее погубит всех, чем доведёт хотя бы одного к желаемому.
Иктис сел за стол и доложил сходу:
- Сомнений быть не может, это один из кластеров Джонаса, наши партнёры по энергетической программе. Их интересует только одно – заполучить в распоряжение добывающие мощности на юго-западе равнины, в приграничном секторе. Это более трёх тысяч установок.
Странное дело, Кхен Моро помнил начало дней, но не помнил время, когда его назначили председателем Совета. Все смотрели на него и следовало что-то сказать, принять решение. Когда ты водитель ровера, решения принимают другие. Кхен Моро призадумался, смотря в сторону девушки – интересно, зачем она здесь? – а затем воспользовался правом любого лидера – сперва спросить мнение остальных.
- Кто именно это сделал, какая из компаний, известно?
- Работаем, - ответил Иктис коротко.
- А почему именно таким образом, есть мнение?
- Ясно же, - хмыкнул Бьян Ро, управляющий транспортным узлом, - акция устрашения.
Многие закивали, Ро продолжил:
- Они хотят, чтобы мы поверили в тотальный контроль с их стороны. Чтобы мы думали, будто они всем управляют.
- Это не верно, - вмешался Чеф, директор энергетического узла, - тогда бы целью атаки был транспортный сервер или энергетический. Но они взломали только медцентр и пустили усыпляющий газ. Никто даже не погиб.
- Акция устрашения и не несёт других целей, - возразил Бьян Ро. – Чтобы нас запугать, не обязательно устраивать шумиху на весь кластер. О происшествии в больнице – я правильно понимаю, Иктис, речь о происшествии? – раструбят в новостях, но подадут как обычную аварию. Никто и знать не будет настоящей причины. Это всё делалось для нас, чтобы мы знали своё место.
- Был использован газ меатин, с изменённым составом и концентрацией, - вставил Иктис, - им усыпляют скот на бойнях.
Кхен Моро перебирал в уме диалоги со всеми энергетическими партнёрами за последние годы. У кластера Боно имелись изрядные энергетические проблемы, связанные в основном с пылевыми бурями, когда целый сектор остановился в работе на несколько месяцев. Но тогда это не акция устрашения, а вопль отчаяния. В Боно не готовы играть в лэйтгейм, им нужны быстрые решения. Они скорее пойдут на овердрафт, чем так подставятся. А вот кто по-настоящему готов к длительной партии, так это Картус – корпорация, протянувшая руки далеко за пределы сектора Джонаса, хотя их родина на той же равнине Пэйан. Похоже, где-то им зажало в дверях пальцы – с такими длинными руками ничего удивительного, и они вернулись домой искалеченные и обозлённые. А потому переговоры их не интересуют, им нужны ресурсы и побыстрее.
Кхен Моро обвёл присутствующих долгим взглядом.
- Они сделали первый шаг, сделают и второй, выдвинут предложение, от которого нельзя отказаться. По их мнению, разумеется. Но пока не будет известно подробностей, всем продолжать работу в привычном графике. Со всеми партнёрами продолжаем выполнять условия соглашений. Нас не должны волновать мелкие провокации. Что касается самой акции устрашения – или что это было – служба Иктиса займётся этим вплотную. Выясним кто конкретно за этим стоит и что они конкретно хотят, если, опять же, они не объявятся раньше. И тогда выработаем новое решение. И сделаем официальное заявление, если понадобится. А пока никаких волнений, разговоров и слухов.
- Слухи всё равно будут, - заметил Бьян Ро.
- Через месяц всё уляжется. И даже быстрее.
- И всё равно нам нужно готовиться… к более напряжённым будням, так сказать.
- Готовьтесь, но делайте это незаметно. На этом у меня всё, возвращайтесь к работе, господа.
- Прошу всех задержаться, - неожиданно сказал Иктис. – Всего на минутку.
Кхен Моро бросил на него вопросительный взгляд, как и все остальные.
- Информация о погибших неточна. Вернее, в целях информационной безопасности, мы намеренно до сих пор скрывали один факт.
Кхен Моро откинулся на спинку кресла. Что ж, это интересно.
- В медцентре есть один убитый, - продолжил Иктис. – Вернее, убитая. Её имя – Гета Бонсон, дочь председателя Совета, снявшегося с должности несколько лет назад по собственной инициативе.
По залу пронёсся единый вздох удивления.
- Её убил выпускник математической академии Ник Росс, недавно закончивший обучение с отличием. В больнице оба оказались по разной причине, но в одной палате. Она удаляла импланты, а он сделал обширную модификацию.
- Как это случилось? – негромко спросил Кхен Моро. Он хорошо знал Бонсона, они долго общались перед его отставкой. Бонсон тогда был непреклонен и собирался уйти к саентистам, однако делал это с тяжёлым сердцем. Кажется, с дочерью они не ладили, и его отставка и последующий переезд в другой сектор пользы в их отношения не приносили.
- Ник Росс забил её насмерть стулом, - ответил Иктис просто.
- Да как так? – искренне удивился Чеф. – Она что, спровоцировала его?
- С тех данных, что мы сумели снять из разбитых черепных имплантов, над Бонсон временно взяли контроль. Можно предположить, Ника Росса постигла та же участь.
- Где он сам? – спросил Кхен Моро.
- Сбежал.
Бьян Ро хмыкнул:
- Сбежал? Из отравленного центра?
- Он модификант, - ответил Иктис. – Газ не действует на него с той же силой. Вдобавок, он мог воспользоваться одноразовыми фильтрами, которые есть в любой палате.
- Почему тогда из медцентра не спаслись другие во время атаки?
- Меатин не имеет запаха, его сложно уловить обычным способом, пока в воздухе не появится достаточная концентрация. Персонал медцентра попросту не успел. Те же, кто остался в палатах, не пострадали. Но давайте не отклонятся. Ник Росс ушёл через подземку. Патрулям уже отданы соответствующие приказы, также мы готовим для подземки дронов. Остаётся решить, что с ним делать. Лично моё мнение, инцидент не должен быть предан огласке.
Кхен Моро думал не больше секунды.
- Парня нужно найти и как можно быстрее.
Иктис повернулся к девушке, которая до сих пор оставалась невидимой и неслышимой. Возможно, даже не шевельнулась за время совещания.
- Капитан Юбе, найдите подозреваемого и доставьте в Управление. Для вас это единственный шанс реабилитироваться.
- Есть, - только и сказала она, холодно и напряжённо.
- Вы можете быть свободны.
После совещания Кхен Моро не удержался, чтобы не зайти в профили Юнити. Капитан Юбе пребывала на службе в тайной полиции пять лет, в последние три из которых регулярно получала предупреждения о превышении должностных полномочий. Ей были свойственны излишняя агрессия и чрезмерное «увлечение» выполнением задания. Однако эта страсть к преследованию, по-другому Кхен Моро думать не мог, обеспечивала отделу самую высокую раскрываемость. Её профессионализм никто не ставил под сомнение, как и её фанатизм, впрочем. Она была модификантом, как и большая часть отдела, но свои модификации настраивала сама. В реестре колонистов была вписана как Юлия Беглова, но для профиля Юнити выбрала укороченный вариант. Николай Россохин сделал тоже самое. Да многие так делали. Кхен Моро пытался вспомнить своё имя по прибытии на планету, но тщетно. Когда-то и его заботили подобные мелочи, как собственное имя и личный профиль. Но со временем о себе перестаёшь думать, не так ли?
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 5 Вчера в 00:05
Продолжение второго рассказа:

В темноте

Подземку строили по типовой схеме как первичное средство утилизации отходов. Позже кластер разросся и обзавёлся локальными утилитами и замкнутыми системами, апгрейднули и центральную зону, но старые тоннели продолжали функционировать на четверть мощности, снимая часть нагрузки с основных систем. Здесь доживали свой век старые машины – громоздкие, шумные, опутанные кабелями и проводами. В инфракрасном свете подземка почти умерла. Тёмные коридоры с выступающими из стен глыбами мрака, тьма повсюду, лишь в местах выхода отработанных газов и сбросах давления Ник наблюдал жёлто-красные цветы, распустившиеся во мраке на полу и стенах.
Он пробирался по одному из центральных ходов, ведущих в сторону от центра, и не мог отделаться от навязчивых мыслей о своём будущем. Жизнь представлялась несколько иной до сегодняшнего дня. Будущее вообще не должно было быть таким… никак не должно! Это же невозможно. На миллион жителей кластера в год приходится от четырёх до семи умышленных убийств, две трети совершают в Трущобах. Каким образом выпускник престижной академии, проживающий в грин-зоне, оказался в статистике? Как умудрился так попасть? За что… д-да, блин… да как это вообще… да ну его нахер!.. да пошло оно всё.
- Меня там быть не должно, - прошептал Ник, стискивая зубы.
За очередным плавным поворотом Ник увидел белое пятно света, яркое, почти ослепляющее. Поднырнув под толстой трубой, он переключился на обычные фильтры. Чуть впереди под мерцающей лампой в пол упёрлась металлическая лестница. Интересно, куда она выведет? Узнать хотя бы сектор. Ник предполагал, что прошёл достаточно, чтобы не оказаться в центре оживлённого перекрёстка или узловой станции апперграунда, где десятки тысяч пассажиров бурными реками перетекают с линии на линию. Он подёргал лестницу, будто намертво вросшую в пол. Только бы не грин-зона. Но пора было подниматься.
Тяжёлый люк остановил подъём. Ник приподнял его и аккуратно отодвинул в сторону. С технического уровня в подземку сразу потекли запахи машин, тепловых сетей, навалился шум кластера. Высоко над головой металлическую решётку, закрывая дневной свет, пересекали толпы людей. Ник взобрался, присел и положил люк на место, прислушался. Где-то недалеко с характерным жужжанием пронёсся полицейский обсервер. Не факт, что высматривает в толпе именно его… но, его тоже будет высматривать. Ник подошёл к одной из труб, закреплённых на сырой и холодной стене, зацепился и всполз повыше к решётке. Отсюда, сквозь толпы, он смог разглядеть верхушки корпоративных высоток, поднимающихся над крышами жилых домов, между которыми проложила себе путь одна из линий апперграунда. Отлично, значит в задумчивости и прострации он прошёл довольно прилично. Ник, цепляясь за толстые кабели и металлические крепления, переполз на другую сторону. И сразу увидел стену – массивную многоуровневую эстакаду, отделяющую грин зону от Трущоб. Один из домов перед эстакадой показался ему знакомым. Выполненная в виде срезанного наискось прямоугольника зелёная крыша выделялась на фоне серо-бежевых плоских крыш прилегающего района.
В том доме живёт, или жил по крайней мере, Юраф, напарник по лабораторным опытам. Он мог бы помочь, наверно. Перебраться куда-нибудь, обдумать всё как следует… помочь принять взвешенное решение. Всё-таки Ник отдавал себе отчёт, что в целом поступил импульсивно, сбежав из медцентра. Но в той ситуации это казалось оправданным. Несколько камер записали, как он без всяких причин убивает стулом дочь бывшего председателя Совета. Даже если он на самом деле невиновен, а так и есть, в Совете могут найтись заинтересованные в его виновности. Обвинив его, они скроют правду. Например, что на самом деле случилось в медцентре, если это будет выгодно из партнёрских соображений с другими кластерами, ведь за атакой вероятней всего стоит какая-нибудь из корпораций, только у них есть достаточно средств и влияния совершить подобное.
Он сполз с трубы, походил туда-обратно, думая о том, не подставляет ли своим визитом Юрафа… и вернулся в подземку.

Это ты виноват

Юбе остановила «охотника» на другой стороне улицы, напротив главного входа. На лобовое стекло падали первые капли из надвигающейся тучи. Скоро здесь всё нахрен зальёт. Погода в полдень всегда отвратная, вечно натащит с севера. Отвратная, как и эти грязно-зелёные стены, как и сама жизнь. Юбе пыталась вспомнить, когда в последний раз трахалась, но не смогла. Высоко над крышами блуждал обсервер, передавая картинку на дисплей.
- Ближе, - велела Юбе, - чуть правее. Сканируй комнату.
Краски померкли, всплыла прозрачная сетка фрейма, обозначающая контуры помещения. За десктопом в кресле сидел, сгорбившись, человек – в виде жёлто-красного размытого пятна. Юбе скосила взгляд и посмотрела на фото. Типичный мямля. Из достижений… хм, наука и техника, криптозащита, химический анализ. В спорте ноль. Из модификаций – нейростимуляторы, височные платы. Юбе невольно цокнула.
- Наблюдай, - велела она, вылезая из машины.
Холодный ветер скользнул по шее, капли застучали по куртке. Юбе подняла воротник и направилась к подъезду. Сканеры системы допуска при её появлении умолкли, камеры отвернулись.
- Браво, - едва слышно сказала она.
- Долг я вернул, - отозвалось в голове. – Дальше сама.
Юбе прошла в подъезд невидимкой. Лифт закинул на десятый, она оказалась в середине длинного коридора. Комната 1044 справа или слева? Слева. За несколько шагов до цели желаемая дверь открылась сама. В коридор вышел немного сутулый юноша, худощавый на вид, на рукаве куртки принт саентистов. Юбе невольно отметила чёрную матовую оболочку височной платы. Неужели у таких заморышей есть средства для про-версий? Она ухватила парня за куртку, когда тот попытался обогнуть её, и швырнула в дверь – подозреваемый пролетел метра три и упал лицом вниз, тяжело выдохнув. Он сразу перевернулся, Юбе поймала на себе испуганный взгляд:
- Вы кто?..
- Заткнись. Ник Росс приходил?
- Н-нет…
- Ты ждёшь его?
- С чего бы… Вы кто?
Он был напуган до чёртиков, и ей это нравилось. Юбе сделала шаг навстречу и присела рядом. Она полностью контролировала ситуацию, и это ей доставляло не меньше удовольствия, чем его беспомощность.
- Твой дружок совершил убийство, - растягивая слова, проговорила Юбе, - и подался в бега.
- К-какой дружок?
- Ник Росс, ты помнишь такого?
- Я его сто лет не видел.
Парень попытался отползти, но Юбе положила ладонь на его бедро и сдавила. Он болезненно скривился.
- Он должен прийти к тебе.
- Почему вы так думаете?
- Потому что свою работу я делаю очень хорошо.
- Да кто вы?!..
Юбе впилась взглядом в его глаза, невольно продолжая сжимать бедро. Парень задёргался от боли. Его глаза дёргались, будто под током, а взгляд лихорадочно блуждал по её лицу. Юбе влепила ему пощёчину.
- Соберись и слушай. Ты дождёшься его. Встретишь, как старого друга, впустишь в комнату. Я буду поблизости.
- Ничего я не сд… а-ааой!..
- Я повторю. Ты дождёшься его и впустишь в комнату. Ник сейчас в растерянности и напуган. Ему нужно с кем-то обсудить проблему, с тем, кому он доверяет. Он обязательно придёт к тебе или выйдет на связь…
И тут до неё наконец дошло, чем занимался этот хмырь, изображая испуганного мальчишку. Саентист треклятый. Из всех мессенджеров её бесила только старая версия «локера». Простое текстовое сообщение набиралось движениями глаз. Кто-то на этом заработал, кто-то потерял. Глупый мод, рассчитанный повеселить подростков.
- Ах ты ублюдок…
В последний раз Юбе выходила из себя очень давно, последствия были долгоиграющими. До сих пор не разгребла. Но сейчас это не имело значения. Её обвели вокруг пальца, как простушку. Ярость, бурлившая в груди, кипящая в печени кровь, гнетущее одиночество – только они имеют значение. Кажется, Юбе что-то говорила, а может и ничего не говорила, только рычала, пока руки делали своё дело. Она и не остановилась, если бы не короткое ругательство по защищённому каналу:
- Мать твою…
Юбе наконец прекратила. Руки по локоть были в крови.
- Фрик?
Её координатор молчал.
- Мать твою, - теперь уже сказала она, осознав, что Фрик отключился.
Юбе прошла в ванную и тщательно вымыла руки. Пальцы дрожали.
- Фрик, если слышишь, передай в Управление – я найду его.
Юрий Афанасьев лежал на полу своей комнаты. Ничего бы не сделал, ничего бы и не было, тупой саентист.
Она ненавидела их всех – всех этих треклятых лёрнеров-мечтателей, даже не желающих знать как устроена система. Вступая во взрослую жизнь, они даже не пытаются разобраться в ней. Как будто им светит жить в каком-то другом мире, где всё устроено иначе, где всё работает по-другому, согласно их мечтам и представлениям. Они искренне верят, что их мечты что-то значат, что они могут изменить этот мир, переделать систему… и даже не пытаются принять реальность, хотя бы узнать какая она есть, а когда узнают – то бегут в ужасе. Пугливые слабаки, поколение ничтожеств, не желающих видеть жизнь какой она есть.
- Ну что, доволен? – проходя мимо, Юбе пнула левую ногу Юрафа. – Это ты виноват. Идиот.

Схватка

Ник Росс вышел в переулок в тот момент, когда на одном из уличных экранов вместо рекламы пустили выпуск новостей. Скошенная крыша и зелёные стены поднимались над домами совсем рядом, через улицу, но Ник остановился, чтобы посмотреть экстренный выпуск. Транслировал мелкий новостной канал, автор которого когда-то постил контент в Юнити на политические темы, на том и собрал аудиторию, а после заработал достаточно средств, чтобы выкупить время нескольких уличных площадок. На техническом этаже Ник нашёл старую робу наладчиков энергосетей, сбросил больничное, и сейчас не очень-то опасался, что прохожие сочтут его подозрительным. По другой стороне улицы неожиданно промчался полицейский лорри класса «охотник». Следом, как верный пёс, прожужжал обсервер. Ник не шелохнулся, понимая что резкое движение привлечёт больше внимания, чем расслабленное стояние в переулке. А вот этих ребят опасаться стоит, и ещё как. Особенно обсов. Водила смотрит на дорогу, а вот обс мониторит на триста шестьдесят.
Специально приглашённая ведущая с милым личиком и приятным голосом, пытаясь выдержать строгий тон, начала выпуск:
- Стали известны подробности случившегося в главном медцентре. Как сообщает анонимный источник, авария в газовом хранилище не единственное происшествие. Есть все основания полагать, что в одной из больничных палат в это же самое время было совершенно убийство. Вот кадры, которые нам удалось получить…
Ник увидел себя со спины. Как он берёт стул, поворачивается к Бонсон, замахивается и ударом в голову валит девушку на пол. Дальнейшее сделали размытым, но даже по размытым движениям ясно – он бил стулом, пока её голова не превратилась в месиво. Прохожие останавливались и смотрели на видео. В приграничных к Трущобам районах нет жёсткой цензуры, здесь люди имели возможность видеть самый смак, видеть настоящую жизнь, а не приправленную соусом рекламы и талантом дримселлеров. Некоторых обзорщиков так и называли официально - «продавец мечты». Они могли продать человеку что угодно, представив это в нужном свете, создать настолько качественный контент, что сами начинали верить в собственные доводы. Над этим видео никакой дримселлер не работал, здесь была реальность.
- Имя убийцы стало известно совсем недавно. Это выпускник математический академии…
Ник отвлёкся на сигнал, который сперва показался странным, но это оказался забытый «локер», маленький мод к мессенджеру, который был когда-то популярен в Академии.
«Тебя ищут».
Сообщение от Юрафа.
Юраф… Неужели к тебе приходили? Вот же…
Кому-то ещё он бы мог довериться? Пожалуй, все остальные знакомства носили поверхностный характер.
Ник крутнулся и вернулся в глубину переулка. Оставаться на улицах грин-зоны он больше не мог.

Дома в трущобах прижимались друг к другу вплотную. Над узкими улочками висели паутины проводов, по грязным стенам всползали трубы. Из канализационных решёток несло отбросами и очистными водами. Неоновые рекламы горели повсюду, привлекая внимание. Ник сперва выискивал в светящемся хаосе дешёвый отель, но быстро одёрнул себя. Придётся пережидать ночь где-то ещё, если он не хочет быть схваченным в постели. До сих пор нейростимуляторы справлялись с нагрузкой, позволяя быть собранным и активным, но и у них есть лимит, вернее автоблок на чрезмерное использование. В целях защиты клиента от него самого.
Ник брёл по улице, но чувства кричали, что он падает. Он пытался удержаться, но в итоге сполз вдоль стены за контейнером с мусором. Усталость неумолимо брала своё. Поспать бы пару часов. Надеюсь, среди бродяг его не будут искать. Он прикрыл глаза, уговорив себя на короткий отдых, всего на пять минут…
… а открыл в полумраке какой-то комнаты, наполненной синим и красным отсветами неоновых щитов за окном. Перед его кроватью сидела утончённого вида девушка, хрупкая и женственная. Она слабо улыбнулась, заметив его пробуждение, и легко дотронулась ладонью до плеча, когда Ник попытался встать:
- Не нужно…
- Где я?
- Вы в безопасности.
- Кто вы?
- Я продаю счастье и свободу. Но сейчас я не на работе. Вы у меня дома.
Она говорила тихим и спокойным голосом, в который Ник не очень-то верил. Потому что дримселлерам он не верил в принципе.
- Как я тут оказался?
- Я нашла вас в переулке. Вы спали, мои друзья помогли принести вас сюда, - девушка встала и подошла к окну. Ник проследил за ней взглядом и невольно отметил, что под тонким халатом скрываются весьма сексуальные формы. – И я не та, кто вас ищет.
Ник слез с кровати и дотопал к окну. Внизу по соседней улице вышагивала военного склада женщина, распугивая людей одним своим видом. Над её головой кружил, как шершень, обсервер.
- Почему вы думаете, что она ищет меня?
- Потому что она была здесь.
Ник сглотнул подступивший к горлу ком. Не желая вдаваться в подробности, как дримселлерам удалось его спрятать, он спросил:
- Если вы всё обо мне знаете, почему тогда помогли?
- Не думаю, что вы хотели бы такой жизни.
- Жизни в цепях никто не хочет. Но это не ответ.
- Для вас – быть может. Для меня же причина достаточная.
- Я всё равно не понимаю. Но пусть, помогли и помогли. Здесь есть чёрный ход?
- Торопитесь?
- Она может вернуться.
- Тогда вам лучше вернуться в кровать.
- Зачем?
- Затем, что эта малютка иногда сканирует комнаты. Если вы будете спокойно лежать, вас никто не заподозрит.
- Я просто сяду.
- Как угодно.
- Так есть тут чёрный ход?
Ник сел. Обвёл взглядом комнату. Обстановка в стиле аскетичного минимализма – кровать, напольная лампа и голые стены – располагала к раздумьям о смысле жизни.
- Вы растеряны, - сказала девушка, обернувшись.
- Я убил человека.
- Это сделали не вы.
- Гета Бонсон умерла от моих рук.
- Это правда. Но вы не хотели этого делать.
- Никого не интересует, что я хочу или не хочу. Чем вы занимаетесь в свободное время?
- Живу, - ответила она просто. – Меня зовут Молли.
- Молли… - Ник посмотрел на неё. – Что вы хотите мне продать, Молли?
- Свободу.
- Свобода это чушь.
- Разве? Тогда я продам вам счастье.
- Угостите мороженым?
Она слегка улыбнулась.
- Подскажу как быть.
Ник зачем-то посмотрел на дверь.
- Это интересно. И как мне быть?
- Перестаньте убегать.
- Когда за тобой гонятся люди, возможности которых безграничны в рамках этой системы, это сделать довольно сложно, вы не находите?
- Вы поняли не верно.
- Простите, - Ник поднялся, - но это вы поняли не верно. Скажите, где тут выход.
- Лестница за дверью.
- Тогда я пойду.
- Перестаньте отрицать случившееся. Примите реальность, не сопротивляйтесь ей. И тогда обретёте свободу.
- Судя по комнате, - заметил Ник, направляясь к двери, - вы свою свободу обрели.
- Я всегда хотела помогать людям. Вещи же меня интересуют мало.
- Это заметно.
Любят же они на уши присесть, подумал Ник, закрывая дверь. Чёртовы продажники. Перестаньте отрицать случившееся, примите реальность… Лишь бы впарить что-нибудь. Тренируется перед работой, что ли? Хотя… он действительно почувствовал себя чуть лучше, после этих речей о свободе выбора.
Этажом ниже ему попался здоровый бородатый мужик метра два ростом. Он стоял рядом с металлической дверью, в кожаных штанах и с голым торсом, чёрным от татуировок. Широкая борода почти касалась груди.
- Ровер «Эскапист» идёт на север на рассвете, - прогудел он, протягивая визитку. – Если пожелаешь.
Ник принял, кивнув. Спорить с этими двинутыми он не желал. На визитке значилось «Тоннель 23, 4 утра, не опаздывать».
- Думал, сможешь спрятаться?
Она стояла на лестничной площадке чуть ниже. Высокая, с жёстким лицом, надменным выражением и металлическим взглядом, одетая в чёрную форму ищейки, которая лишь немного затирала приметную внешность. Её слова были словно спаяны ненавистью.
- Ник Росс, - сказала Юбе, поднимаясь по лестнице ему навстречу. – Вы обвиняетесь в умышленном убийстве и согласно директиве 6.2.2 Управления Безопасности вы задержаны.
Ник сделал шаг назад, толкнулся двумя ногами и вылетел в окно. Мир заполыхал светом неона, запоздало услышал звон разбитого стекла, вновь ощутил холод и сырость улицы, а затем в спину словно ударил поезд. Дыхание выбило, навалился густой мрак, который быстро растаял. Скрипя зубами, Ник перевернулся и оторвал себя от тротуарных плит переулка. Сверху заскрежетала и загремела старая пожарная лестница. Давай же, надо валить отсюда. Сгорбившись, Ник побежал вперёд, в темноту, медленно приходя в себя. Острая боль застряла под лопаткой, ссаднило локоть, ломило позвоночник.
- Не убежишь! – донеслось яростное.
Я не бегу, пронеслось в голове. Это мой выбор. Не попадаться вам.
Этой мой выбор, повторил он твёрже, сам удивившись собственной решительности. Ник перешёл на бег, понимая что использует запредельный лимит нейростимуляторов и мышечных плат. Вдобавок, он не прошёл реабилитационный период, а это могло вызвать отторжение. Но риск того стоил. Он сходу прыгнул на водосточную трубу, вскарабкался до третьего, перепрыгнул на трубу вентиляции и прополз до четвёртого, где перелез на железную площадку, используемую ремонтниками и техниками. Ищейка уже ползла следом. Полицейский обс завис над крышей соседнего здания и пытался взломать защиту височной платы. Ник показал ему средний палец. Всё-таки в Управлении не самый продвинутый софт, чтобы менять протоколы за секунды.
Ник навалился плечом на металлическую дверь , ведущую в техкоридор. Запоры отлетели со щелчками, он ввалился внутрь. Здесь было темно. На железной решётке пола валялись спиленные концы труб, мотки проводов, два стеллажа были завалены железным хламом, толстые кабели были собраны в кучу в дальнем углу, у двери. Ник с разбегу налетел на дверь, но его отбросило, хотя дверь и прогнулась. Он едва не упал, успев зацепится за стеллаж.
Свет с улицы загородила чья-то тень. Ник схватил огрызок трубы и швырнул, ищейка легко увернулась. Она набросилась молча, попытавшись сперва взять простой силой, но быстро сообразила, что дерётся с таким же модификантом. В ход пошли профессиональные приёмы. Ник вдруг осознал свою беспомощность, но продолжал сопротивляться. Спасало ограниченное пространство, не дающее ищейке разойтись как следует. Будь она поумнее, то отступила и вызвала подкрепление, но почему-то не делала этого. Ник сжался в тугой комок и резкими ударами сбрасывал захваты, одновременно пытаясь спасти свои колени, в которые летели прямые удары ногами. В какой-то момент он всё же сплоховал, пытаясь достать её лицо, и отдал ей левое предплечье. Стальные пальцы сжали запястье. Ищейка победно ухмыльнулась, резко дёрнула на себя. Ник невольно склонился, и что-то твёрдое, резко, как брошенный камень, угодило в переносицу. Он услышал хруст, кровь полилась обильной тёплой струёй. Она попыталась ударить коленом ещё раз, но не вышло. Ник дёрнул руку на себя, освободившись, а правой рукой каким-то чудом вцепился ищейке в горло. Левой рукой он обхватил её за талию и прижал к себе, а правой за горло приподнял над полом, вдавив затылком в стеллаж. Он резко крутнулся, и швырнул ищейку в дверной проём, но промазал. Она угодила в угол между стеллажом и дверью, осев на обломки труб.
Драться дальше у него осталось сил. Но и её яростный запал пропал, уступив место холодной ненависти. Когда она поднялась, Ник врезался в неё, зацепил за куртку и они вместе перевалились через перила. В падении ищейка оказалась снизу, а упав на спину, выставила колено. Ник напоролся на него со всей дури. Боль стегнула адская, он не мог дышать и сблевал чем-то грязно-чёрным, возможно, с кровью. Ищейка же отключилась, её руки безвольно легли вдоль тела.
Ник поднялся и заковылял по переулку, сгорбившись и прижимая руку к животу.

Сумеречная зона

Он наблюдал за ровером издалека, из разбитой машины, загнанной на пустырь перед спуском в тоннель. И не пошёл навстречу, пока не убедился, что в ровер залезают обычные люди, бродяги, нищие, все те, кто не смог устроиться в кластере. Тогда Ник выбрался из укрытия и спустился в тоннель. Это был старый участок дороги, на краю с пустошью, уцелевший со времён быстрой колонизации. Тогда строили много и быстро, не особо задумываясь об эффективности. Тоннель был частью кольцевой магистрали, опоясывающей первую резервацию.
Ровер охраняли двое, в обычной одежде, но с оружием. Один вышел навстречу, держа короткий автомат-шокер у живота. Палец лежал на спусковой скобе. Другой остался в сторонке и жевал прессованную траву – распространённая среди бедных замена джою – особо-то не смотря в их сторону.
- Бежишь от кого-то?
Ник покачал головой.
- Заплатить есть чем?
Кэш-карта осталась в больнице. Ник снова мотнул головой.
- Знаешь, куда направляемся?
Ник кивнул. Охранник тем не менее разъяснил:
- В сумеречной зоне солнца куда меньше. Там холоднее и темнее, чем здесь. И если сядешь в этот ровер, обратного хода не будет, не пустят даже в Трущобы. Ты уверен?
Ник снова кивнул.
- Точно ни от кого не бежишь?
- Нет, - прохрипел Ник.
- Хорошо, - охранник шагнул в сторону. – Залезай в ровер, садяешь на свободное место. Спроси водителя медбокс, ты сильно потрёпан, даже для модификанта. Не хочу знать почему, но не хочу, чтобы ты двинул копыта в дороге. Ехать долго, останавливаться не будем, так что приведи себя в порядок.
В ровере сидело человек двадцать в креслах, прижатых спинками к боковым стенкам. Многие уже пристегнулись ремнями и терпеливо ждали отправки. Ник занял свободное место, рядом с какой-то женщиной, выглядевшей довольно привлекательно для такого места. Она была средних лет, в типовой одежде обслуживающего персонала какой-нибудь из гостиниц. Она выглядела напряжённой, наверно, хотя и пыталась сохранять невозмутимость. Справа дремал, уронив голову на грудь, бродяга в заношенном пальто. От него воняло мочой и сырой улицей.
- Вы можете спросить медбокс у водителя, - обратился Ник к женщине, едва ворочая языком.
Она смерила его внимательным и немного встревоженным взглядом, затем вздохнула:
- Конечно.
Ник терпеливо ждал, пока просьба по цепочке дойдёт до водителя, а потом медбокс дойдёт до него. Разумней было спросить на входе, но почему-то этого не сделал.
Ник раскрыл медбокс. Бинты, повязки, кровоостанавливающее, закрепляющий гель, дезраствор, синт-анальгетик, несколько упаковок «бодрячка» - стимулятора кустарного производства на основе глюкозы и кофеина.
- У вас неприятности? – спросила женщина.
- Угм…
Ник подцепил негнущимися пальцами капсулы обезболивающего и затолкал в рот. Взгляд остановился на дезрастворе и закрепляющем геле. Ник вытянул вперёд правую руку, чтобы рассмотреть локоть. Глубокий порез шёл через трицепс к сгибу локтя. Крови в ране уже не было – она была на руке.
- Давайте вам помогу.
- Гм…
- Повернитесь.
Пока женщина обрабатывала рану дезом и наносила гель, Ник дважды запускал протоколы сканирования, но всё чего удалось добиться, это невнятных отчётов с кучей ошибок. В порядке была только височная плата, благодаря ей он ещё оставался в сознании и мог шевелиться.
- Вы могли бы посмотреть спину? – спросил Ник более внятно, подействовало обезболивающее.
- Конечно. Развернитесь. О боже. У вас там осколок.
- Вытащите, пожайлуста.
- А вам не будет бо… О, ну хорошо. Я сделаю.
Ей было неприятно, но женщина не сдавалась. С какой-то из попыток осколок оказался на полу.
- Вам повезло, вы – модификант. Такая рана…
- Все сейчас модификанты.
- Я – нет, и горжусь этим.
- Что в этом особенного?
- Я чистая. Живорождённая.
- Как скажете.
- Вы знаете, куда мы точно поедем?
- В сумеречной зоне нет конкретных мест, подруга, - сказал какой-то мужик напротив. Кажется, из тех, кто подсел только что. Он в одежде бродяги, на вид сорок, небритый. Но говорил складно. – Там не жизнь, а настоящий ад. Друг за друга надо держаться. Держись за меня, и всё будет ок.
- Вы там были?
- С чего бы мне там быть? Оттуда не возвращаются, значит, я не мог вернуться, чтобы снова туда отправится, так?
- Пожалуй.
- Верно. Я соображаю, что говорю. Держись меня, когда выйдем.
- Э-э… хорошо. Я тут никого не знаю.
- Так-то лучше. Я Спот.
- Странное у вас имя. Вероника.
- Очень приятно, Вероника. Будь рядом. Мы справимся.
- Вы меня обнадёживаете. Но это неправда.
- О чём это?
- Я слышала в сумеречной зоне – настоящий рай.
- Брехня.
- Нет, я так слышала.
В ровер забрался охранник. Тот, что разговаривал с Ником. Следом за ним второй. Разговоры умолкли. Затем первый охранник обвёл взглядом пассажиров.
- Давайте я вам кое-что проясню, дамы и господа. С этого момента вы вне закона нашего общества. Как только пересечём границу – вне закона уже официально. Назад дороги не будет. Единственное правило для вас в сумеречной зоне – не пересекать границу обратно, в кластере вам будут не рады. Ваши права и свободы там вы устанавливаете сами. Наказание это или подарок решать тоже вам, всё как с двумя акулами, вышедшими на сушу. Одна отрастила себе ноги, а вторая нет. Вопросы, пожелания, предложения? Так и я знал.
- Я не поняла, - спросила женщина.
- Про что, красивая?
- Про акулу и ноги. Я слышала, у акул нет ног.
- О том и речь, - хохотнул второй охранник.
- Ну ладно, - оборвал первый. – Хорош болтать. Трогай.
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 6 Вчера в 00:08
Продолжение второго рассказа:

Едва они проехали защитный барьер, ровер затрясло от сильнейшего ветра. Утяжелённый в основании, с расширенной базой, он тем не менее был маленькой игрушкой, выбравшейся на равнину. Пэйан простиралась до самого горизонта, бесплодная, бесцветная, величественная, необъятная – скалы и прессованный грунт, в основном силикаты и оксиды с разной долей примеси железа и титана. Жизни здесь никогда не было. Ветер был настолько сильный, что водитель сбавил скорость, о чём-то переговорил с охранниками. Те кивнули с недовольным видом.
Рассвет застал их в окружении фантастического пейзажа – в месте выхода на поверхность чёрных скал базальтового происхождения, напоминающих шипы плотоядных чудовищ, зарывшихся в грунт.
- Никогда не понимала рассвет на этой планете, - в пространство сказала женщина, особенно ни к кому не обращаясь. – То вечная ночь, то длинный день…
- Мы в приливной зоне Альтинак, - отозвался Ник. – Планета никогда не обращается полностью вокруг своей оси, лишь поворачивается то одним боком к звезде, то другим. Есть места на экваторе, где никогда не бывает темноты, и пекло, как в жаровне.
- Те места осваивает Картус, - отозвался один из охранников. – У этой корпорации длиннющие руки!..
- А на обратной стороне, - продолжил Ник, - есть места, где вечный холод и тьма. Мы остановимся посередине между дневной и ночной сторонами, в сумеречной зоне.
Ветер изрядно тряхнул ровер. Ремни вдавили в плечи и грудь. Водитель дал по тормозам.
- Дальше будет ещё хуже, - сказал он по громкой связи. – Держитесь за поручни.
Спустя час они увидели тонкие шпили границы кластера Пэйан. Высоченные мачты идеально гладкой формы вспыхивали красными огнями на фоне мглистого горизонта, затянутого тучами. Чем ближе, тем мачты становились крупнее и шире, а их высота поражала. Ровер почти подобрался к границе.
- У нас гости, - неожиданности сообщил водитель.
Ровер прибавил в скорости, не смотря на опасность опрокинуться от ветра. Чуть позже все услышали надсадный рёв двигателей аэрокрафта. Ник повернулся в кресле, чтобы заглянуть в одно из маленьких окон. Всё, что он увидел – размытую тень, плывущую по земле рядом с ровером. Тень вдруг отстала, потом что-то заорал водитель, охранники дёрнулись, и заднюю часть ровера неожиданно подбросило к небу. Все пассажиры взлетели вверх, повисли на какое-то время на боку, как живые куклы, и шлёпнулись обратно. Сильным ударом кому-то сломало позвоночник, у других изо рта пошла кровь. Сидевшие ближе к кабине пострадали меньше всех, кроме охранников, которых размазало по полу. Едва ровер коснулся колёсами грунта, его по инерции, кувыркая через себя, понесло вперёд. В салоне всё смешалось. Людей трясло и мотало, било о кресла и швыряло на ремни. Следующий удар бросил всех вперёд. Кабина со скрежетом смялась об опору пограничной мачты, замяв водителя.
Всё произошедшее длилось не больше десяти-пятнадцати секунд. Но этого хватило, чтобы убить большую часть пассажиров, особенно тех, кто сидел позади.
Ник, едва шевелясь, отстегнул ремни и выпал на потолок салона. Двое или трое спереди в этот момент одновременно застонали. Женщина, сидевшая слева, что-то вяло проговорила. У неё из носа шла кровь.
- Отстегните ремень на поясе, - попросил Ник. – Я вас удержу.
Её голова была на уровне груди Ника, а ноги тянуло вниз. Ник придерживал её колени одной рукой, а второй помогал разобраться с ремнём.
- Держитесь руками за поручни, - сказал он.
Женщина послушно схватилась за ручки под своей головой. Ник, придерживая за ноги, аккуратно перевернул и помог встать ей на ноги, но женщина тут же села.
- Голова раскалывается, - сказала она.
Снаружи донёсся вой аэрокрафта. Что-то тяжелое опустилось рядом на землю. Ник как можно быстрее прошёл к кабине. Один из автоматов-шокеров валялся в углублении у двери. Ник поднял его и проверил заряд. Типичное оружие парализующего свойства. При выстреле в упор максимум отобьёт внутренности или сломает тонкую кость. В голову, конечно, может и убить. Ну и разрядом долбанёт, разумеется.
Задние двери неожиданно заскрежетали. Кто-то пытался их разжать, используя гидравлику. Металл со скрежетом раскрывался наружу, как железный цветок. Ник поспешно лёг на пол, направив ствол в сторону дыры. Он увидел хищный корпус аэрокрафта и руку-манипулятор, протянувшуюся от носовой части, из отсека, который обычно использовался под ракеты.
Двери наконец сорвало с креплений. Перед задней частью ровера появилась ищейка в костюме пилота, что несколько испортило результат – Ник всем сердцем надеялся, что шокер нанесёт максимальный урон, но костюм всё испортил. Он выпустил всю обойму – десять патронов – попав в грудь и плечи. Ищейку затрясло, но не вырубило. Она пыталась, сопротивляясь разрядам, вытащить из себя жалящие устройства. Ник поспешно встал, прошёл к выходу и ударом ноги сбил ищейку на землю. Резким порывом ветра её перевернуло и протащило по камням и песку к крупному выступу из базальта.
Ник дождался затишья, выпрыгнул из ровера и подошёл к ищейке.
- Я не виновен, - сказал он, присев рядом. Ему пришлось кричать, чтобы она услышала. – Я никого не убивал. Кто-то на время взял контроль над центральной платой. Тоже самое было и с Гетой Бонсон.
Губы ищейки слегка шевельнулись. Ник наклонился ближе, чтобы расслышать.
- Это не имеет значения. Ты будешь доставлен в Управление.
- Не буду.
- Если ты невиновен, зачем ты бежишь?
- Я не бегу. Я почти на месте.
- Сумеречная зона… - ухмыльнулась Юбе, - не выход. Ты понятия не имеешь, что это такое.
- Как и ты.
- Я-то знаю. Я ведь оттуда.
- Это не правда.
- Как скажешь, - снова ухмыльнулась она.
Ник поднялся и, пригнувшись, вернулся к роверу. Он застал женщину там же на полу. Ещё двое человек приходили в себя, выспрашивая друг у друга подробности. Это были мужчина и женщина, возможно, близкие друг другу – сюда по тому, как они говорили между собой.
- Нам нужно пересечь границу, - сказал Ник. – Если вы готовы, то прямо сейчас.
- Я готова, - сказала женщина, поднимаясь. – Только вы всё равно помогите мне.
- Хорошо. Обопритесь о меня.
- Ладно. Что случилось?
- Не знаю.
- Кто та женщина, по которой вы стреляли?
- Сумасшедшая.
- Она преследовала вас?
- Возможно. Здесь аккуратней. Снаружи сильный ветер, идите всегда пригнувшись.
Остальным было не помочь. Вчетвером они ушли за опору, остановившись за скальным выступом, прячась от ветра. Оглянувшись, он увидел, что ищейка ковыляет к аэрокрафту. Ник попросил всех подождать. Он вдруг пожалел, что не вырубил её. Ему вдруг опротивела мысль, что его когда-то ещё будут преследовать.
На горизонте со стороны кластера вдруг возникли три чёрные птицы и почти мгновенно укрупнились, приобретя очертания аэрокрафтов – чёрных и хищных, как и заведено в Управлении. Ищейка словно их не замечала, продолжая ковылять, борясь со встречным ветром, пока аэрокрафты не зависли над её головой.
- Капитан Юбе, - донёсся усиленный машиной мужской голос, - согласно приказу три-два-шесть, вы отстранены от расследования за превышение должностных полномочий и задержаны. Оставайтесь на месте. Не делайте ничего противозаконного. Не сопротивляйтесь аресту.
На землю в чёрных костюмах попрыгали бойцы групп захвата. Юбе скрутили жёстко и коротко. Прицепленную за трос, её втащило в люк ближайшего аэрокрафта.
- Бывшие граждане кластера Пэйан, - заговорил неизвестный в кабине пилота. – Напоминаю, что отныне вы вне системы. Теперь вы свободны от обязательств перед обществом кластера Пэйан, но и не вправе рассчитывать на его помощь. Пересечение границ кластера будет расцениваться нами как преступные действия. Напоминаю, в целях вашей безопасности не пересекайте границу. Напоминаю, в целях вашей безопасности не пересекайте границу. Напоминаю…
- Вы никогда не были здесь? – спросила женщина, глядя на Ника.
Тот покачал головой.
- А вы? – она посмотрела на пару.
- Никогда, - ответил мужчина. – Никто из нас не был.
- Тогда… - женщина на секунду запнулась. – Я… простите, я растерялась. Мне страшно, если быть честной.
Она снова посмотрела на Ника.
- Я могу держаться вас, когда мы придём?
- Да.
- Вы поможете мне?
- Да, помогу.
- Тогда я помогу вам. Правда, я не очень-то много умею, - призналась женщина. Вероника. Ник вспомнил её имя.
- Кем вы работали?
- Я принимала постояльцев в небольшой, но престижной гостинице рядом с Эстакадой. В основном, это были гости из других кластеров. У нас были средние цены и высокие стандарты обслуживания.
- Это заметно, - сказал Ник. – Вы хорошо говорите.
- Нас приучили думать впервую очередь о клиенте.
- Теперь вам не нужно ни о ком заботится, - с хрипотцой сказала женщина, отворачивая лицо от ветра. – Только о себе.
- Только о себе… - проговорила Вероника задумчиво. – Это так непривычно. Как вас зовут?
- Ник.
- Ник, вы мечтали о чём-нибудь?
- Мне снился сон, - сказал Ник, ступая по спрессованному песку. – Солнечная ферма на севере Пэйан. Я хотел бы иметь такую. И я мечтал о собственной лаборатории, чтобы проводить исследования на благо общества.
- Вы саентист?
- Я закончил Академию.
- О… - протянула Вероника. – Это престижно. У вас были все шансы.
Мужчина негромко рассмеялся.
- Порой, парень, мы сами себе врём так, как никто другой соврать не сможет. Обещаем себе то, что никогда не сбудется.
Ветер усилился. Они сели за камень, чтобы переждать порывы. А потом пошли дальше, держась друг друга, в сумеречную зону, в вечный сумрак, где изредка мерцали огни поселения изгоев.
Спустя где-то час Ник понял, что никаких огней не видел – это были короткие вспышки в атмосфере.
Спустя ещё пару часов пара отстала. У женщины пошла носом кровь. Мужчина сказал, что останется с ней. Ник предложил добраться до камней впереди – там они укроются от ветра, на что мужчина ответил, что они посидят тут за гребнем.
- Как хотите, - ответил Ник, заметив, что и мужчины идёт кровь – из ушей. Последствия аварии.
Он внимательно осмотрел Веронику, когда они отошли чуть дальше.
- Всё будет хорошо? – встревоженно спросила она.
- Конечно, - сказал Ник, улыбнувшись.
Он придерживал её за талию, не давая упасть.
- Мне что-то не по себе.
- Вы просто устали.
- Не думаю. Впрочем, если вы так говорите… Я вам верю, Ник.
- Хорошо, потому что я хочу, чтобы вы мне верили.
- Ладно.
- Вероника?
- Да.
- Вы мечтали о чём-нибудь?
- Да, я…
Он положил её на землю. На губах женщины застыла полуулыбка.
Он вернулся к паре. Мужчина лежал рядом с женщиной, раскинув руки, будто его волнами выбросило на берег.
- Блин, - сказал Ник. – Да как так-то? Какого чёрта вы тут разлеглись?!
Он вернулся к Веронике. Она лежала всё с той же полуулыбкой, глаза были закрыты.
- За что? – почти заорал он. – Да как это вообще… да ну его нахер!..
Мглистый горизонт вновь осветили вспышки. Ник показал им средний палец.
Да пошло оно всё.
Группа: Глава клуба рецензентов
Сообщений: 1232
Репутация: 1703
Наград: 52
Замечания : 0%
# 7 Вчера в 00:09
Голосование открыто до 03/11/17 включительно!
Группа: МАГИСТР
Сообщений: 606
Репутация: 396
Наград: 28
Замечания : 0%
# 8 Вчера в 01:14
Цитата
Чтобы похвалится

Цитата
Все бояться
-тся -ться. Ну и ещё немного канцелярщины в конце второй главы. И "Мэри Сью" - ломка четвёртой стены непонятно зачем. Мелочи.

В остальном работа № 1 крутецкая. Серое против чёрного, и оба меняют масть. Интересная посылка мира (нечто подобное было у Дяченко во второй части романа "Казнь"). Читал запоем, и ещё перечитывать приду. 

Работа № 2 в своём роде неплоха, стартует вяло из-за проблем с пунктуацией и обилия неологизмов, но если перетерпеть - там есть что почитать. Она уступает первой в плане как языка, так и сюжета, но всё же читается неплохо. 

Голос работе № 1.
Форум » Литературный фронт » X Турнир » Проза — III тур — пара II (Куратор Диана)
Страница 1 из 11
Поиск:


svjatobor@gmail.com

Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz