» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Изгой (часть 1)
Степень критики: любая, наикритичная
Короткое описание:

После редактирования (сразу всё не поместилось)



…Мы двигались… За рулём Даша… И я, уставивший безучастный взгляд на плавно меняющуюся картинку, за приспущенным стеклом: череда столбов, деревьев , построек… плавно набегающих и тут же скрывающихся за границей зрения… Глаза ни на чём не задерживались. Всё что происходило за бортом машины мной воспринималась отстранённо, не задевая, как фильм, с выключенным звуком: разрозненные, всплывающие безо всякой связи, кадры, подсмотренные из полусонного состояния… Даша, как подавляющее большинство женщин, вела аккуратно и плавно. Сидела как первоклассница на уроке за школьной партой: спина прямая; расстояние от груди до руля – как в инструкции; руки на руле – обе… чётко расположены по противоположным сторонам, можно не проверять – угол между ладонями совпадает до секунды… Вопросов не задавала, ничего не уточняла – молчала, сосредоточенно глядя на дорогу, лишь изредка бросала на меня взгляд, пытаясь понять моё состояние… Я же был… что называется – “никакой”… Изредка всплывала мысль о том, что мне нужно время, что нужно подождать и не форсировать, иначе я, всё-таки, сорвусь…
Сколь долго я находился в таком небытии, сказать трудно. Лишь уловив в себе неосознанную попытку выстроить логику произошедшего, понял, что выхожу из состояния равнодушного созерцания… Экскурс в своё… настоящее прошлое представлялся не трудным и не долгим – каких то несколько часов тому назад, но: «Поможет ли?..» -- не известно… и всё-таки – это хоть что то…
 
…Я падал. Падал в бесконечность… Панический страх перед неизвестностью сковывал всё тело… Жесточайшей судорогой сводило скулы… Неимоверными усилиями, преодолевая вселенский ужас перед неизбежным, я выдохнул, выталкивая сквозь стиснутые зубы горловое рычание…
-- Ззыэаа! – и услышал свой крик, -- «Фух, это сон… Жёстко».
Все мышцы ноют. Левое, затёкшее, бедро пронзает сотня невидимых иголок. Глаза, как будто бы вылиты из чугуна и опущены в глубокий колодец. Их не хочется открывать…
-- Мм! – преодолевая мышечную боль, меняю положение тела, становится немного легче. Непреодолимо, ещё раз, затягивает в сон, не дав сформироваться возникающим вопросам. Мысли плавно закручиваются в большую, разноцветную ленту… ощущения уходят…
-- Ох. – опять я слышу самого себя и… не открывая глаз, несколько секунд просто лежу, не пытаясь что-либо предпринять… Издали, доносятся звуки города: сигналы; моторы; вой сирены…
Заставляю себя, через тяжесть в глазницах, открыть глаза и осмотреться: «День... тепло». Я сижу на земле. Ноги вытянуты, руки лежат поверх ног, ладонями на коленях. Спиной и затылком опираюсь обо что то прохладное и твёрдое.
Прямо, передо мной, метрах в… пяти, бетонный забор. За забором, вдоль него, верхушки кустарника и деревьев с зелёной листвой. «Лето».
Осторожно поворачиваю голову вполоборота, смотрю и перевожу взгляд вверх – стена. Похоже, что гаражная: «В гаражах, где то», – вдыхаю воздух : запах варёного афальта; железобетона; влажной земли… Синее, почти безоблачное, небо. Солнце не вижу, но по ощущениям – вторая половина дня, ближе к вечеру. Снова тянет в сон. Не противлюсь и, прикрыв глаза, проваливаюсь в забытье…
«Жёстко». – в этот раз из сна выхожу более осознанно, но тело опять затекло и теперь уже ягодицы и поясница подвергаются обстрелу сотнями невидимых стрелок. По интенсивности дневного света и по внутреннему хронометру – сон не был продолжительным. Глазам уже намного лучше, тяжесть и ломота в теле, ощутимо, отпустили.
Опираюсь руками о землю и, подтянув ноги, сажусь поудобней. Мозг ещё под воздействием сна и ему, пока что, подвластны простейшие построения, основанные на том, что окружает. Смотрю на кроны деревьев и кустарника и фиксирую изменяющийся цвет трепещущей листвы.
 
…Мыслительный процесс – суть – процесс объективный. С каждой секундой зрительный ряд воспринимался осознанней, каждый предмет приобретал значение и, всё весомее, претендовал на осмысление. Поэтому, сам по себе, вопрос: «Почему я здесь?» – возник как должное, и не вызвал удивления. Странность же, которую я отметил, заключалось в том, что при этом он не вызвал ни внутренней тревоги, ни озабоченности…
 
Я осматриваюсь ещё раз… Всё то же самое и не вызывает никаких ассоциаций, кроме стойкого ощущения, что я с этим местом никак не связан.
«Во что то встрял и получил… а тут бросили, -- простая констатация и, отряхнув ладони друг о друга, осторожно ощупываю голову: ладонь чистая, голова не болит и не тошнит. – Нет».
«Отходняк? — полусжав ладонь, подношу ко рту и дую, тут же подношу к носу и втягиваю воз дух. – Нет».
Невольно себя оглядываю: старые джинсы; утеплённая рубашка; на ногах тапочки: «Тапочки… Я их специально для котельной… Я ж работаю в котельной», – вспомнил. Зрительная память тут же подгоняет картинку: гудящие котлы; вентили; манометры…
«Рвануло? – рукой, непроизвольно дёргаюсь к голове, но, вспомнив, опускаю руку. – Чушь. Был бы в больнице и в бинтах»…
С крутого пике на забор садится ворона. Осмотрелась… Переступила с лапы на лапу и… каркнула – резанула по перепонкам, как по оголённому…
Со злостью бросаю взгляд в её сторону :
-- Чтоб тебя! За… – и осекаюсь на полуслове… В памяти очень чётко всплывает картинка вчрашнего вечера: смотровое окошко в двери котельной; заснеженный участок двора; припоршенная снегом дорожка от двери; ночной городской двор с высотными домами и свет городских фонарей – зимняя ночь…
От неожиданности зажмуриваюсь и встряхиваю головой: «Не понял, -- остаток сонливости слетает враз, внезапная волна тревоги, вскакиваю на ноги. – Что за хрень?!» Медленно, с лёгким сомнением ещё раз осматриваюсь… Внутренне не принимаю того, что выдала память – реальность диктуется зрительным рядом – здесь и сейчас: «Скакнул во времени? Терминатор, блин. Хм, щас найду воронку и… очки». – не смешно. Несколько секунд тупо смотрю на забор и думаю о том, что это… забор. Постепенно приходит понимание, что необходимо построить логику причины и, как следствие – настоящего. Пробую: «Вчера зима – чушь. Тогда как я тут?» -- “почему”, не так важно. Сосредотачиваюсь и… ни к чему не прихожу. «А я ведь этого не помню». – толчок к воспоминаниям вообще… Несколько секунд и я в этом мире восстановлен. Потери памяти нет.
«“белочка?” – самое простое, – Ага. Где ж? Сейчас, летом или вчера, зимой? Хм, -- не находит поддержки. -- “…на дальней станции сойду…”». – Зима отбрасывается однозначно, в ”белую горячку“ не верится.
Снова осматриваюсь… «Надо валить отсюда!» – даю сам себе команду и… не двигаюсь с места. Только приваливаюсь левым плечом всё к той же гаражной стене:
«Стоп, а если не вчера? – вот это поворот, необходимо объясниться. – Тогда “белка”, всё-таки, и… месяца три меня, где то, шараёбило?!» – вывод ошарашивает.
Вскидываю руки ко лбу и с усилием провожу ладонями через затылок к шее, будто бы пытаюсь стереть наваждение. Ещё несколько секунд пребываю в состоянии – весь в самом себе. “Белая горячка” – это самое объяснимое объяснение. Другие варианты не придумываются. Зацикливаюсь …
«Меня искали. Верняк. – ещё худший вывод, это ударяет больнее всего. – Всё! Надо до дома! Там разберусь».
Отталкиваюсь от стены и, сделав шаг, резко останавливаюсь: «Мобила!» – хлопаю руками по карманам рубашки, штанов… Пусто. И… опять не двигаюсь с места: «Стоп… Стоп! Каких три месяца?! – и с некоторым облегчением, – в этой шмотке?! В зиму? По ранней весне? Будя дурь то пороть! От силы неделя и кранты», – но очень быстро доходит – это совсем не лучшее заключение, ещё больше вопросов... Становится не по себе. Резко, в один шаг, подхожу к стене и плотно прижимаюсь к ней спиной. Сдерживая внезапно возникшее лихорадочное дрожание челюстей , ещё раз, очень медленно осматриваюсь… «Что происходит?!» – вокруг всё реально, всё то же самое: забор; гаражная стена; небо; птицы; запахи; шум города – без изменений. Ни что не плывёт и не кружится, всё контрастно и ощутимо. Действительность происходящего – вот она! И ни ”белки“, ни беспамятства, ни физической беспомощности. Только челюсти сводит от непонятного…
 
…Они выскочила из дальнего гаражного проезда, от меня метров сто. Выбегали на скорости и, с заносом, чуть ли не тараня забор, резко поворачивали в мою сторону. Завидев меня, тут же испускали вой-скулёж и, ускоряясь, начинали нестись в моём направлении – собаки, стая -- девять псов… Рано или поздно, но это должно было случиться. Их призывные и поначалу растерянные голоса послышались недавно. Я это отметил, но отстранённо, совершенно не придавая этому значения. Теперь стало понятно. Безусловно они искали меня, и вот – нашли…
 
«А они настоящие… Как всё быстро может закончиться… а у меня не отвеченные вопросы… Надо рассмотреть их пристальней…» -- никакой тревоги, так – лёгкое волнение. Как стоял, прислонившись спиной к стене, так и стою и не пытаюсь поискать что-нибудь под руку, да дрожь сразу прошла, как только их увидел… Ну, может быть лёгкое удивление, пока было время, от того, что два таких мощных пса, в стае, обитают в гаражных трущобах… По наитию, чуть подаю правое плечо вперёд в их сторону и встаю фронтально, не отходя от стены, смотрю на их приближение…
Стая растянулась: три пса впереди, слева направо; питбуль; поотстав на корпус, “кавказец”; ещё чуть поотстав, какая то дворняга; остатки стаи метрах в тридцати за ними…
Жду… С каждой секундой, время, как будто бы, замедляется, с каждым прыжком оно становится медленнее… вытягивается. Уже можно увидеть напряжение мышц, колебание шерсти в такт прыжка, вздрагивание челюстей в приоткрытых пастях и сам полёт тела в галопе…
Всё – буль в прыжке. Мышцы волнами. Вытягивается… пасть раскрыта – мне в горло. Звук, как будто бы плывёт вниз, занимая низшие регистры…
Чуть отстраняюсь вправо и без размаха -- от плеча, хук левой, чуть сверху вниз, за пастью, в башку – бью! Нижняя челюсть пса, я это улавливаю своим зрением, резко смещается к его левому уху и вниз, с одновременным разворотом башки затылком к лапам и изменением вектора прыжка – вправо от меня и вниз… Овчар тоже уже в прыжке , на правую руку и… не успевает – попадает под тело буля и оба, переплетясь телами, пролетают перед мордой подоспевшей дворняги. Та тормозит…
Я немного разворачиваюсь вправо…
Дворняга, подбегая, меняет вектор – не хватило скорости. В полёте на мою правую ногу… Чуть приседаю и, одновременно, правой открытой ладонью резко бью по холке, с моментальным прямым захватом, большим пальцем к себе – крепко, цепко, с кожей… Овчар уже вскочил и в движении в мою сторону…
Распрямляясь, меняю вектор полёта дворняги – мордой влево вдоль себя и вверх выше своей головы, потом, резко, вправо с разворотом, лапами вверх, задницу заносит ещё выше…Овчар уже здесь, но прыгнуть не успевает… С ускорением, спиной вниз, обрушиваю ему на хребет дворнягу…
…Время, как будто бы, резко ускорилось – закладывает уши! Сам в состоянии грогги … Явно слышен звук ломающихся костей, – хрыст! Кавказец, как под паровым молотом – от удара, выкидывая лапы в стороны, грудью вламывается в утрамбованную землю. Хрыст! – ещё раз кости… Дворняга отлетает в сторону… И она и “кавказец” без движения. Только питбуль, кажется, ещё жив – силён пёс… Всего лишь, вопрос времени.
 
… От волчьей стаи, когда они охотятся, отбиться почти невозможно. Смерть одного, двух, даже трёх членов стаи, при условии, что стая большая, не останавливает их стремления завалить добычу. Но это волки.
Псы – они и в Африке псы. Ни что так не осаживает псовую стаю, как визг и предсмертный хрип одного из своих сородичей….
 
Отставшие тормозили, если только не ручником и, остановились метрах в пятнадцати от меня. Уже не гавкают. Вздыбившиеся холки и тихое рычание – до конца не остыли. Тянутся носами к трупам и… поворачиваются вполоборота . Всё ясно – опасно. Лишь один из молодняка, ещё непонимающий, выдвинулся чуть ближе ко мне и погавкивает, растерянно ворочая башкой, соображая, куда же делся азарт погони… Дальше они не решаются. И, даже, один из них пытается повиливать хвостом… Отыскиваю среди оставшихся и пристально смотрю в глаза главной суке – как же без неё. Встаю поудобней – показываю, что я готов… Не ждёт. Резко разворачивается и, изредка оглядываясь, трусИт прочь, уводя за собой остатки стаи. Умна… Всё. Максимум – пара десятков секунд на круг…
Внезапно тошнота. Еле успеваю опереться рукой и отстраниться. Блюю… Рвать нечем, но желудок тупо пытается вывернуться наружу. Несколько секунд пытки: «Фууух. Твою мать», – вроде всё… Полой рубашки вытираю рот. Морщусь и сплёвываю кисло-горькую гадость, но поганый привкус, всё равно, остаётся. Состояние лёгкого рауша, но слабости, пеленающей всё тело, какого то раздрая, нет. Костяшки пальцев левой руки всего-лишь … покрасневшие. Болей в суставах… нет и в мышцах тоже.
Подчиняясь инстинкту движения, начинаю идти. Возникающие вопросы: «Их, ахренеть сколько! И каких!» – загоняю куда поглубже, оставляя только одно, стремление свалить отсюда к чёрту! Выйти:
-- Из этих грёбаных, долбанных гаражей! И попасть домой!!! – кричу и, почувствовав облегчение, двигаюсь быстрым шагом, ориентируясь, в гаражных хитросплетениях, по охранной будке, я её увидел за первым же поворотом и из виду больше не выпускал… Собаки не встречались. На всём пути ни одного открытого гаража, хотя подъезды к воротам достаточно заезжены, краем глаза я это отметил. Иду ходко – уверен, что за следующим поворотом достигну будки с охраной…
«Вообще то они у меня болят. Суставы должны болеть...»— очевидность этой, внезапной, мысли заставляет меня остановиться… Аккуратно накладываю ладони на колени. Чуть надавливаю… Нет не больно. Приседаю и встаю: «Тьфу ты, дебил. А до этого ты чего делал?» – а до этого я даже и не вспоминал об этом… Радостное состояние, чего тут скажешь… Нет – не до вопросов, надо идти. До ближайшего поворота метров двадцать. И финишная…
Угол. Поворачиваю. Будка с охраной метрах в пятидесяти. А ближе и справа – ”жигуль“, четвёрка, у гаража. Багажник открыт. Женщина что то берёт из машины и уносит внутрь гаража. Выходит и наоборот, что то кладёт в машину… Первый человек за весь этот день. Ускоряю шаг и иду прямо на неё…
Выходя из дверей бокса и, увидев меня, она тут же останавливается и оглядывается на будку… Охраны не наблюдается. Опять смотрит на меня. Явно встревожена и по инерции, на ощупь, пытается взять что то в руки…
 
…Наверное, со стороны я, взъерошенный, воспринимался как… не вполне адекватный и, что совсем очевидно – неизвестный субъект. Наверное, на этот момент, подсознательно, я нуждался в чем то или ком то, что помогло бы мне объективно подтвердить настоящее. И увидев эту женщину я, невольно, устремился к ней быстрее, чем следовало…
 
Пока иду меня изучают. Оценка точно не в мою пользу…
-- Здравствуйте! – подхожу близко. Останавливаюсь и… не знаю как вести себя дальше… Молодая женщина, теперь я это вижу, по прежнему, молча, смотрит на меня. Во взгляде ожидание…
 
…За тридцать. Каштановый цвет волос. Выцветшие на солнце пряди, с более тёмными корнями, собраны в тугой узел сзади. Круглое полное лицо без особого макияжа. Чуть вздёрнутый нос. Полные губы, нижняя чуть выпячена вперёд. Роста… ну, может быть сто шестьдесят пять… семь, сантиметров. Разрез глаз… Круглые глаза, без всяких выкрутасов, слегка на выкате. Прямые ноги с полными икрами. В общем, этакая… булочка. Видно, что в торговле – сама на себя. Лёгкие шорты, босоножки без каблука. То ли рубашка с коротким рукавом, то ли блузка и лёгкая выцветшая на солнце жилетка, поверх…
 
-- Вы уж извините меня, -- я немного развожу руками.
-- Да ладно. Чё надо то? – совсем и не грубо. Интонация располагающая.
-- Да я… вот увидел вас и… грешным делом подумал вдруг закурить сшибану. – худшей просьбы, придумать невозможно.
-- То даа. У меня ж в кажной руке по сигарете, – усмехается как с хорошим знакомым и бесстрашно поворачивается к багажнику машины. Начинает собирать какие то свёртки. А говор не наш, на сибирский смахивает.
-- Хм… Извините. – приём окончен. Отхожу на пару шагов в сторону. Оглядываюсь влево и вправо и остаюсь стоять в нерешительности…
 
… Вообще то, меня ничего и не держало здесь. Могу и пешком дойти до дома, по любому : физическое состояние – самое то. Стычка с псами, несмотря на внезапность моей тошноты, придала мне тонус и ещё, чего то такого… Какую то лёгкость и уверенность, что ли.
Но меня… тормозило. Тормозило что то непонятное в самом себе: какой то внутренний раздрай; недосказанность о чём то. И это мешало мне принять решение и двинуться с места…
 
Краем зрения замечаю, что… приветливая незнакомка, наклонясь и, грудью подавшись в багажник, пытается что то оттуда вытащить.
-- От ты… зараза! – слышу результат.
Присматриваюсь… Мешок с цементом, да не один, а… четыре. Не раздумывая подхожу.
-- Я помогу, – и не давая опомниться, осторожно её отстраняю. Она и не противится, с готовностью делает шаг в сторону… Берусь за угол мешка. Дёргаю на себя и вверх и… оппа, мешок оказался легче, чем ожидалось. Ладно, коль так, пристраиваю его под мышку. Со вторым мешком становится сложнее, но для такого то веса... Одновременно, приподнимая и просовывая под него руку, добираюсь до середины. Подхватываю и… также пристраиваю его с другого боку. Разворачиваюсь и с обеими мешками направляюсь к воротам. Ногой открыв дверь, захожу внутрь… Девушка и не пыталась меня остановить или как то помешать. За всё время моих манипуляций не проронила ни слова. Уже внутри, определила… конкретное место для мешков:
-- Ставь… Вон туда что ль… найди посвободней.
-- Понял, – уже на ”ты“, хорошо. Отыскиваю подходящее пространство и ставлю их рядом друг с другом ”на попа“. Разворачиваюсь за следующими двумя и проходя мимо девушки отмечаю про себя, что смотрит она на меня как… на премьер министра, не меньше. «Чего это с ней? Или со мной?» На всякий случай, проходя мимо, мельком смотрюсь в стёкла машины, на наличие… рогов на голове… Возвращаясь с двумя мешками и, вновь, встретившись с ней взглядом понимаю, что в этот раз я, ну ни как не меньше, чем инопланетянин. У неё глаза, на пол-лица, а брови, чуть ли не на макушке, даже морщинки на лбу и обе, пухлые, ладошки прикрывают рот. «Да что ж такое то?» И эти мешки определяю рядом с первыми. И только сейчас до меня доходит в чём причина её удивления.
 
…Когда ставил первые мешки мельком увидел на них цифру с весом и тогда, ни как на это не среагировал, вообще не ёкнуло ни в одном месте! Зато сейчас… Мешки вообще то были по пятьдесят килограмм каждый. А я их – под мышку. При моей то комплекции и молодости – пацан совсем…
 
…От внезапно пришедшей мысли меня “накрывает” по взрослому, до слабости во всём теле... Опираясь рукой о ворота, опускаюсь на землю. Состояние пограничное – уже не сон, но ещё и не пробудился. Моментально покрываюсь потом. Вокруг всё узнаётся с усилием – состояние грогги, как в боксе…
 
-- Эй паря… Чё эт ты? – резкая смена моего положения её пугает. Она быстро подходит ко мне, наклоняется и смотрит. Посерьезневшее лицо и встревоженные глаза.
– Эй! Да ты чего?!... Блядь, я ищ подумала… с этими мешками. Ой мамочки, я щас! -- и она бежит куда то вглубь гаража…
Сколько я сидел так… не знаю. Очнулся только, когда почувствовал как сначала на лицо, а потом и за шиворот, на спину, полилась прохладная вода: "Ухх… к стати".
 
… Хозяйка гаража, стояла сбоку, нагнувшись надо мной и аккуратно, прижав бутыль локтём к себе и держа за горлышко той же рукой, тонкой струйкой лила воду мне на голову. Свободную ладошку подставляла под струю и тут же, приподняв горлышко бутыли, перемещала ладонь на мой лоб и, аккуратно, проводила ей вниз до подбородка, собирая лишнюю влагу, как это делают, когда умывают маленьких детей… Вылив всю воду и, отбросив пустую бутыль она быстро опустилась на колени. Суетливо, не справляясь с первого раза с петлями, расстегнула пуговицы моей рубашки и осторожно засунула, неизвестно откуда взявшееся, мокрое полотенце, за тельник, на грудь…
 
-- От так… От, щас полегчат. – она напугана, пальцы на её руках слегка дрожат. Взяв мою ладонь и, распрямив мои пальцы, она кладёт её поверх тельника, там где подсунуто мокрое полотенце и ещё раз, чуть с большим нажимом, своей ладошкой вытирает мне лицо.
-- Ой я дурра! Ищ удивилась какой ты здоровый… Дурра! – пытается уловить мой взгляд и, наспех вытерев руки о жилетку, очень аккуратно, накрыв своими ладонями мои уши, потихоньку начина­ет их растирать… Через несколько секунд, зажав своими ладонями мою голову, фиксирует её. При­ближает своё обеспокоенное лицо к моему. Смотрит сосредоточенно, изучая, поочерёдно каж­дый глаз и через десяток секунд, отстраняясь говорит:
– Вроде… не шальные, – и по прежнему, глядя мне в глаза, перемещает свои ладони и безымянными пальцами, легонько, трёт мне виски.
 
… По честному – физически я был в норме. Секундная слабость прошла быстро. Оторопь была в мозгах, а не в теле. События прошедшего времени, с момента моего пробуждения, до сей минуты, подспудно давили на меня своей необъяснимостью. Встретив же эту девушку, я отвлёкся и даже забылся. Теперь вот опять… Но обрывать её, в стремлении помочь, я не стал. Она была очень искренна в эти секунды и всё делала вполне по-женски, от чистого сердца. И мне показалось, что, встрепенувшись, я её обижу. Я не обманывал её – немного лукавил. Мне как воздух нужен был тайм-аут, чтобы собраться с мыслями и поэтому я просто… расслабился, погрузившись в заботу и сочувствие этой женщины...
 
Я вздохнул и, улыбнувшись, попридержал её ладонь, давая понять, что вполне нормально себя чувствую и сказал:
-- Всё. Отпустило.
– Как тебя звать то?
-- Михаил.
-- Даша, – и она, уже не тревожась, убирает руки и облегчённо улыбается. – Ффуух. Ну и трепануло меня.
Я прикидываю примерное объяснение моего такого состояния: что то связанное с возрастом, но тут же отбрасываю эту мысль. Решив, что придумывать придётся по ходу и что то по простудным болячкам, говорю:
-- Даш, это меня не от мешков…
-- Какой не от мешков, – она меня перебивает, – От чё ж? После вчерашнего то… Вот и прихватило. – лицо радостное, что всё обошлось, вывод ясен и окончателен. Моё мнение ей не интересно… Соображаю, что такой расклад сейчас лучшее для меня и не пытаюсь её разубеждать – всё вполне логично и мне не надо ничего придумывать.
– Миша, звони давай своим… – немного не то.
-- Телефона нет, Даш. – первое, что приходит в голову. Она тут же отвечает укоризненным взглядом и, качнув головой, пригвождает:
-- Иийыых! Чё ж так пьёте то! Мозги пропиваете, – очень сердито и чувствуется, что это не только ко мне относится.
-- Мой щас принесу, – но я её останавливаю:
-- Даш, я номеров не знаю. У меня ни документов никаких… ни денег. – такой расклад потребовал некоторого осмысления с её стороны. Несколько секунд она смотрит на меня, потом встаёт, отряхивается и, моментально, сменив настроение, поставив кулачки в бока, воинственно-утвердительно произносит:
-- Эт не друзья у тебя. Суки. Напоили значит, обчистили и бросили. – и, кивнув головой, ставит точку. -- Ладно уж. Сейчас приберусь маленько и поедем. До дома я тя довезу, – посерьёзнев и, не глядя в мою сторону, она выходит из гаража… Мне же, по любому, придётся встречаться с самим собой…
Я тоже поднимаюсь и подхожу к двери. Останавливаюсь и, кратко вздохнув и резко выдохнув, толкаю её наружу. Выхожу и ещё раз внимательно осматриваюсь… Зрительная фиксация настоящего, реальных вещей – это необходимость, это опора в предстоящем осмыслении непонятного… Даша что то укладывает в багажнике, потом спокойно и молчаливо переходит к двери и начинает что то там перебирать и перемещать. В общем: наводит порядок...
Почувствовав, что готов, подхожу к задней двери машины и вновь, уверенно, смотрю на своё отражение… Да. Ошибки не было. На меня смотрел я сам, только лет, эдак, на сорок… моложе.
 
…Гром с неба не грянул. В этот раз… лёгкое отупение. Ничего не изгибалось в каком то там континууме. Ничего не плыло и не замедлялось. Окружение устойчиво существовало в действительности и я, так же, полностью находился в нёй – здесь и сейчас. Восторга, кстати, от знакомства тоже не произошло. А вот усталость я почувствовал. И ещё… голод. Желудок прям одномоментно как будто бы свернулся, с полным ощущением, что сейчас он превратится в… ”чёрную дыру“. «Не хватало в голодный обморок грохнуться»...
 
-- Даша. – Она тут же поднимает голову и смотрит на меня вопросительно.
-- Даш, а сигарет точно нет?
-- Вон в этом… как же его… в нём вон, -- и не вспомнив названия через салон показывает пальцем на бардачок,
-- Ток они бабские. Ничё? – и хохотнув, -- Забудешь тут с тобой. Зажигалка там. Посмотри, рядом должна быть, – опять нагибается доделать начатое. Меня это устраивает. Затягиваюсь до лёгкого головокружения. «Ещё бы, лет сорок не курил». Одной сигареты оказалось мало. Без спросу закуриваю ещё. Интенсивными затяжками притупляю чувство голода…
-- Мишь. Живёшь то далеко?
-- Ну, как далеко. Я в этих гаражах и не был то никогда. Мы сейчас где? – Дашино лицо показывается над крышей салона. В глазах и укор и усмешка и, даже, жалость, одновременно.
-- Ну, мужичьё! В вас вливат кто силком что ль? Таак пиить. Ничё не помнишь?
-- Нет, Даша, я помню. Но… Я без малого двенадцать лет в такси. А в гаражных кооперативах не во всех бывал. И этот… ну, не знаю.
-- Гаражи "Товарищ". Гвардейский район. Как на Сходненскую выезжать, то тут вот, -- объясняя, Даша, помогает себе руками. -- Справа у заправки, -- левой ладонью, проводя невидимую черту и определяя местоположение заправки на воздушной схеме с… левой стороны. -- Поворот такой… он такой неприметный...
Не закончив объяснение она вдруг делает удивлённое лицо:
-- А во сколь же ты в такси пошёл?
Ну я и ляпнул. Можно подорвать доверие. Ещё не привык.
-- Шучу, Даш. Не прибрехнуть, не таксист. Нет же, конечно. – и как можно равнодушнее, показывая, что не надо придавать этому значение, добавил, – год и два месяца всего.
-- Ооой. Баалтун. Ну вощем, ты понял где.
 
…Конечно понял – это уж точно. За двенадцать лет в такси я свой город знал так, как никто своих рук не знает. И не было в нём всего того о чём говорила Даша… И не могло быть. Ясно, Даша говорила о своём городе. А вот о каком? Я не знал… Когда первый раз, откуда то сорвался и грохнулся об землю, то… всё уже случилось и падать дальше некуда. Чёрный, свежий мазок к чёрному же, ничего не меняет… Истерики не произошло. Удивиться бы… да: «К чёрту! Гори оно всё... И уточнять не буду» -- я смалодушничал, зарыл “...голову в песок”. Но для Даши необходимо было что-нибудь срочно придумывать…
 
-- Ладно, Даша… Расскажу я тебе всё как есть.
-- И чё ж? – она коротко бросает на меня взгляд и продолжает что то искать, поочерёдно заглядывая в двери салона. – Господи! Да куды ж насос то делся?
-- Мы ж вчера коллективом бухали. День рождения у одного. И друзья его были, -- рассказывая я тоже вроде как бы озадачился насосом и начинаю передвигаться за Дашей.
-- Некоторых то я и не знал – это его друзья. Его я хорошо знаю. Ну, вот. И кто то из них, ещё и не пили по серьёзному, улетать должен был. Я не уточнял. На кой мне? Ну, вот. Бухнули то крепко… Нет, Даш, тут навряд ли. Сейчас в багажник загляну. Ох, девчонки. Беда с вами.
Разворачиваюсь и подхожу со стороны багажной двери. Заглядываю туда и, через кучу тряпок и каких то свёртков, начинаю шарить руками по боковушке багажника. Даша стоит тут же и, немного раскрасневшись, с заинтересованностью наблюдает за мной – насос для неё сейчас главнее всего. Оно и к лучшему.
-- Ты вот сказала где мы сейчас и я… Ну точно, Даш, он у тебя под настилом над запаской. Я шланг нащупал. Сейчас вытащу, – и начинаю перемещать всё… имущество ближе к салону.
-- От зараза. Кто его туда сунул то?
-- Ну кто, Даш. – последний свёрток отодвинут и я пальцами пытаюсь подцепить краешек настила чтобы его поднять.
-- Я его не клала… Не машина а чёрти что! -- женская логика, ничего нового.
-- Ну, вот. И я… В общем меня засунули в самолёт. – наконец подцепив край настила, его удалось приподнять, я вытаскиваю наружу ножной насос для накачки шин. Повернувшись к ней я показываю ей этот механизм. Но Даша не реагирует на наличие перед ней насоса с должным энтузиазмом… Чуть наклонив голову вперёд и глядя, слегка, из-под лобья, очень хитрющими глазками, с усмешкой произносит:
-- Эт чё ж? С лёгким паром что ль? -- я в недоумении, потому что уверен, что она меня совсем не слушает.– Эт как в том кино? – качает головой явно в это не веря, – Ну ты и брехааать! – выпрямляется и бросает быстрый взгляд на охранную будку. И, хотя, там до сих пор никого – это положения не улучшает – моментальная смена настроения:
– Ты чё ж думашь? Коль я тут одна так за меня и заступиться некому?! -- в ответ я, только, поднимаю руки на уровень лица, раскрытыми ладонями в её сторону и со всей убедительностью и мягкостью на которую способен, говорю:
-- Нет, нет, Даша, нет. Я ж не с улицы. И вчера прикид на мне другой был. Мы все при деньгах были. У меня самого было около ста двадцати тысяч, так… на ресторан. А у друга, он премиальные получил, около трёхсот. Я программист по банковской безопасности. -- «Ё маё , что я несу?!» Но правда ещё хуже. – Мы ж культурно сидели. Все программисты, Даш. – искренне выдаю я и, кажется, мне удаётся моментально сбить волну воинственности. Сердитое выражение её лица тут же сменяется заинтересованностью. – Был бы без денег, Даш, уже в ментовке сидел бы. Сама посуди… А так, на деньги позарились… бомбила какой-нибудь и… вот тут очутился. Хорошо хоть не покалечил.
Лицо у Даши, наконец-то просветлело. Хоть и экспромтом, но аргументация получилась железная.
-- Программисты так получают?
-- Зарабатывают, Даш. Кто нам просто так денег даст. Да и к банкам прикручены.
-- А как же в самолёт без паспорта? А? -- глаза опять опасно сужаются в прищур. «Вот, ты ж дотошная!»
-- Даш, -- и я, упреждая следующий вопрос, выдаю. – всё у меня было, ну. Я ж тебе говорю, при деньгах были! Пьяных то в самолёты сейчас просто так не пускают. Да и, по всему, на паспорт ни кто толком и не смотрел… Ну?
Прошло несколько томительных секунд. И Дашино лицо… вновь просветлело, но теперь окончательно… Дальше Даша сама досказывает мою историю:
-- И ты, значит, даж не знал куда летишь. А в порту, как только тебя увидели тут же и подхватили, – при этом, как бы для утверждения своей логики, она немного кивает головой, опуская подбородок на скрещенные ладошки, одна в одной, чуть выше груди. – А ты наверное и деньги показал. Распижонился. Иийыых… и вот тут теперя. – и она разводит руками. В голосе явно чувствуется сочувствие и даже… обида за меня.
– Жалостливые сволочи. Одежду подобрали. Ну к, подь сюды. – Я подхожу. Даша берёт меня за локоть и слегка наклонив голову набок осматривает. -- Рубашка… почти. Мешковато немного. Ну к, повернись… Та и джинсы великоваты. И тапки. Ооой. – всплеснула руками и засмеялась. – На помойке, здесь же в гаражах откопали. Подсуетились. Дебилы несчастные. – странный народ бабы, знакомы всего – ничего, а она уже к тебе с заботой…
 
…Когда мой статус, был определён и, Даша поняла все нюансы своей истории про меня, необходимо было ещё подкачать спустившее колесо, не просто ж так “…она с таким трудом нашла этот насос, а потом ещё и вытаскивала его…” Подкачка много времени не заняла. Единственное, что я должен был уяснить, так это как быстро падает давление и сможем ли мы доехать до дома. До Дашиного дома… Я не мог чётко определить, насколько безболезненно она приняла такое решение, но если пристально не присматриваться, то внешне, прошло всё достаточно спокойно и уверенно. Растерянности с её стороны не наблюдалось. Давление колесо… держало. До дома должно хватить…
 
… За суетой загрузки, за мытарствами по закрытию гаражных ворот, за то время пока я ногами, поочерёдно, давя на рычаг насоса, порциями вгонял воздух в колесо, за всей этой жизненной обыденностью, как то, на задний план, отодвинулся вопрос – в какой город я попал и далеко ли от него моя малая родина. Все эти малые хлопоты давали мне, пусть и кратковременное, но душевное равновесие. Вводили меня в состояние некоторой сопричастности чему то… правильному, незыблемому. Вселяли некоторую надежду на то, что всё так или иначе, но разрешится и всё вернётся на круги своя и всё пойдёт, как и шло когда то, своим чередом… На такой душевной волне я и спросил у Даши мобильный, откровенно объяснив, что хочу позвонить домой. Честно сказать, такое желание у меня возникло чуть ли ни с того момента, как я увидел эту машину у гаража. Но после первых, настороженных секунд встречи, мне пришлось отодвинуть эту мысль на потом. Когда же ситуация подтолкнула к более доверительным отношениям и этим уже можно было бы воспользоваться, я почувствовал неясную тревогу. Возраст здесь был не причём. Как бы ни болезненно воспринималось это в начале, в последующем я его не принимал в расчёт, безо всяких умозаключений – я осознанно уходил от постановки вопросов. Мой… новый возраст никак не вписывался в мои устремления, хотя я старательно избегал таких положений, при которых ещё раз пришлось бы знакомиться с самим собой.
Природа тревоги виделась немного иной. С одной стороны, я надеялся на то, что с моими близкими всё хорошо. С другой, я боялся узнать, что явился причиной их внезапных бед и несчастий. И ни какие объективные обстоятельства, подтверждающие мою беспомощность и невозможность предпринять что-либо, меня не оправдывали. Поэтому мне необходимо было дождаться некоторого внутреннего настроя, состояния решительности. Сейчас, представлялось мне, такой момент настал – я чувствовал себя готовым… Позвонить на номер жены? Нет. Такой вариант я отбросил: сам ставил блокировку на её гаджете на незнакомые номера, с дублированием в личке сотового оператора, правда уже за деньги. Проблем с добровольными помощниками, по трате денег, хватало, поэтому занимался этим плотно… Про свой смарт я ничего не знал, но логика, хотя она и была немного “притянута за уши”, подсказывала, что он не мог сохраниться. Да и потом – позвонить и узнать, что пользователь моей симки уже другой – не велика радость и не добавляет ничего нового в то, что со мной уже произошло… В доме был ещё один сотовый и про него мало кто знал, поэтому блокировки номеров на нём не было. И велик шанс, что кто то в этот момент будет дома и откликнется на звонок… Сценария разговора не было, но, по неясной, для самого себя, причине, я не испытывал желания раскрыться сразу, а наоборот, хотелось как можно дольше оставаться неузнанным и в таком состоянии попытаться узнать как можно больше о положении дел. Это было странно, но интуиция упрямо диктовала свои условия… Все номера домашних я помнил наизусть, поэтому нужный номер я набрал быстро и поднёс телефон к уху. После нескольких гудков, по ту сторону, кто то нажал на зелёную кнопочку. Эта доля секунды ожидания голоса превратилась для меня, наверное, в вечность…
 
Но, в телефоне, слышится дыхание и звучит девчоночий тонкий голосок:
-- Алло. – это внучка.
У меня перехватывает дыхание и одномоментно пересыхает во рту. Несколько секунд, из-за нахлынувших эмоций, я не владею ситуацией... Но в телефоне опять звучит:
-- Алло, я слушаю. Говорите, – это заставляет меня, за доли секунды, собраться и, изменив голос на мультяшный, я произношу:
-- Алло. Здравствуйте. А позовите пожалуйста бабушку к телефону, – и я для пущей убедительности называю полное имя своей жены. Тут же звучит ответ:
-- А бабушка на работе… и дед на работе.
«Не понял», – я ошарашен, но всё ещё находясь в инерции своей логики, спрашиваю:
-- Какой дед? – хорошо, что изменённый голос не позволяет передать моё изумление.
-- Дед… – и внучка, очень чётко обозначает имя и отчество своего деда и выжидательно замолкает… Когда я, на затухающей инерции и упавшим, почти вышедшим из мультяшного, голосом, задаю вопрос, внучка ещё находится у телефона – я слышу её дыхание:
-- А фамилия его… не Иванов ли? – закрываю глаза и напрягаюсь.
-- Нет. Его фамилия… – и она чётко называет фамилию своего деда. Тут же слышатся короткие гудки… Я медленно убераю телефон от уха и… смотрю на него – мой большой палец правой руки всё ещё продолжает жать на красную кнопочку...
-- Ну ладно. Поедем, покажу тебе достопримечательности… -- а это Даша, глядя на меня усмешливыми глазами поверх крыши автомобиля, радостно сообщает мне название своего города.
Всё ещё медленно, но уже и отрешённо я думаю: «До кучи …» – а Даша, всё также глядя на меня, медленно начинает изменяться в лице.
 
…Если бы мне из двух ружей, с двух сторон, разом всадили бы в башку два заряда картечи – это было бы ничто по сравнению с тем, что я услышал. Оказывается я владел ещё некоторым запасом высоты и ещё мог достигнуть некоторую точку приземления, не успев сгруппироваться… Нет, я устоял, но меня едва не опрокинуло. Два события чередой, да с информацией тяжелее чугунного моста каждое, да помноженное на потенциал нервного срыва – это, явно, перебор. Я почувствовал, что ещё чуть-чуть и я потеряю всякую связь с этой действительностью…
 
Непроизвольно, к горлу подкатывает комок.
-- Да ты чево, Мииш? – это опять Даша. Она уже не улыбается, а наоборот – взгляд её выражает непонимание и тревогу.
А меня, этот, казалось бы, обычный вопрос, чуть вовсе не рушит. Но, я из последних душевных сил, цепляясь в себе не известно за что, не даю себе разнюнится. Отвернувшись от Даши, и подняв руку, я… тут же, в бессилии, как плеть, опускаю её и тихо произношу:
-- Даш… умоляю… не сейчас… -- и открыв дверь, задев плечом, а потом и головой, проём двери, неловко, почти падаю на пассажирское сиденье…

Свидетельство о публикации № 32520 | Дата публикации: 11:29 (17.05.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 18 | Добавлено в рейтинг: 0


Поделиться с друзьями в:

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com