» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Право на вдох.
Степень критики: Интересны любые оценки и комментарии. Приветствуется авторитетное мнение.
Короткое описание:

Эпизод отражающий концепцию и направление возможного романа. Интересует мнение любителей фантастики.



Лишь тьма над бездною. Ни образа, ни звука. Великое ничто.
Это уже не жизнь, но ещё и не смерть. Разум ещё цепляется за край сознания, раскачивается на кончиках пальцев над бездонным мраком.

- Отпусти. Расслабься. Упокойся. - Бездна просила, звала родными голосами давно ушедших. 
- Не могу. Я здесь не закончил, - простонал разум. 
- Твой выбор...

Тьма рядом сгустилась и породила образ волка. Огромный, черный, лоснящийся - повел ушами, прислушался к стону. Подошел ближе. Схватил разум, как щенка, за загривок,  втащил на твердь сознания. Поставил на грудь тяжелую лапу, придавил - не шевельнуться. Аккуратно прикусил обе ноги пониже колен. 

- Не надо, пожалуйста! - разум застонал, забился.

Волк не внял. Челюсти сжались прокусывая плоть. Клыки заскрипели по твердому и волк одним движением сорвал мясо с костей кровавыми чулками. Прожевал и проглотил с чавканьем.  Поводил ушами слушая стоны и зубовный скрежет.  Затем, урча от удовольствия захрустел оголившимися костями. 
Второй волк подошел с головы. Такой же черный, огромный. Заглянул в глаза с отеческой любовью. Раскрыл пасть, ухватился за голову. Прокусил, погружая длинные клыки до конца. Рванул,  с осколками черепа и скальпом выхватывая кусок серого мозга.
Теперь кроме пустоты были волки и боль.

 - Твой выбор...

Волки жрали тело на живую. Урча, погружались все глубже. Будили боль. Боль поспевала за ними: жгла, рвала, ковырялась в нервах острыми крючками. 
Иногда, когда боль накатывала особенно сильно, сквозь тьму беспамятства, просвечивало красным. И тогда извне пробивались слова. Слова были смяты и слышались как сквозь толстый слой ваты.

- Этот худой... С него смальца не натопишь. А поджарка с жирком самое вкусное и есть.
 - Глупости! Глупости говоришь! Детское мясо хорошо и без жира. Если взять мелкорубленного, срезанного со спины, да запечь на раскаленном камне с травами, то тебя от эдакого лакомства потом за уши не оттащишь.
 - Ничавой-то ты в кухарстве не понимаешь, хоть и вучёный. Самый смак в нутряном жирке. Я то, чего только в жизни не перепробовал, и...

Особенно сильная вспышка боли заглушила чужие слова, и заставила сознание стремительно влететь в пустую голову. Тьма сменилась красным светом. Волки исчезли, а боль осталась. И тут же, в ещё пьяном от бреда мозге загремел знакомый голос:
 

 "Кто ты?" - вопрос разнесся громовым раскатом по чертогам разума.
 "Кто ты?" - голос требовательно ревел, заглушая боль, разгоняя пьяный туман.
 "Кто ты?"- гудело в голове бешеным накалом.


- Я - Глеб Элоди. - заученно прошептали губы.

- Кто ты есть? - снова  заревело в голове.

- Орудие Высшей Воли  - привычно ответило сознание.

Ритуал пробуждения,  мантра вбитая в подкорку каждодневными тренировками. Она звучала в голове после ночного сна, да и вообще при любом возвращении мозга из дрёмы.

- Для чего ты здесь?
Туман в голове отступил. И Глеб заученно ответил:
- Для исполнения Высшей цели.

Слова формулы отгремели, оставив в душе уверенность и предельную ментальную концентрацию. Иначе и быть не могло, старый учитель  вбил установку в голову ученика намертво, ибо дело своё знал туго. Теперь, и обычные мысли наконец ворвались в голову, но паники и страха не было:

Что произошло?
Почему так больно?
Почему я не могу пошевелиться?
Даже глаза открыть не получается!

Глеб попытался прокрутить в памяти последнее воспоминание: заходящее на горизонте солнце, пыльная дорога пустоши, усталость от двенадцати часового перехода, в правый ботинок попадает мелкий камушек, он наклоняется, чтобы вытрясти его. Тьма. Но за мгновенье перед тьмой, было ещё что-то. Что-то чего не успел тогда осознать. Обоняние уловило какую-то вонь. Отдаленную вонь давно не мытого тела. Да ещё зрение, самым краешком уловило вспышку блеснувшую из-за гряды валунов, метрах в пятидесяти справа.

Ага. В меня стреляли. Из разрядника. Целились в голову, но я наклонился, и заряд пришёлся вскользь. Я потерял сознание. Отсюда ответ на второй вопрос: "почему так болит голова?" Да от попадания сгустка энергии!

Я могу мыслить, значить мозг не сварился от заряда. Или сварился? Почему я не могу пошевелиться?

Глеб прислушался к непослушному телу. От кончиков пальцев рук, по локти, он ничего не чувствовал, вообще. Как будто рук не стало. От самих локтей пульсирующей волной шла нестерпимая режущая боль. А ещё он не чувствовал ступней, зато ноги выше ступней горели так, словно в жилах пульсировал жидкий огонь. Сквозь звон в ушах опять послышались еле различимые слова:

- А я те говорю, шо ступни запеченный в углях самое то! Этому мальцу не больше пятнадцати оборотов; мясо нежное, само будет отваливаться от кости. Никакой харч не сравниться. Ох, жрать-то от этих базаров ещё больше хотца.

Глеб похолодел. Каннибалы!

На него напали каннибалы в трёх днях пути от города. О, Создатель! Они отрезали ему руки и ноги!  А теперь, его ещё живого, будут потихоньку разделывать как свиную тушу. Отрезая небольшие куски от плоти и прижигая или стягивая жгутами обрубки, чтобы он не изошёл кровью и не умер раньше времени. Чтобы мясо не испортилось по такой жаре. Ледника то у каннибалов нет. Глеб мысленно завыл. Завыл жутко, до зубовного скрежета сжимая стиснутые челюсти. От этого усилия в голове потемнело и он вновь потерял сознание.

-Кто ты?
- Глеб Элоди.
-Кто ты есть?
- Я орудие Высшей Воли.  
-Для чего ты здесь?
- Для исполнения Высшей цели.

Глеб вновь пришел в себя.

- Да не такое уж оно и нежное, мясо то. Худой он, как и все подростки, и жилистый прямо на удивление. 
- Ничё, свежатины уже неделю не было. Наши и этому рады будут.

В этот раз без сознания он пробыл пару секунд, не более.
Сомнений не было. Он как слепой щенок попался банде живорезов. Усмешка судьбы.  Он не дойдёт до цели - вот что страшно! Не сможет выполнить завет отца. Никогда не узнает правду о себе. 
Нет. Выжить. Как угодно - но выжить! Что будет дальше сейчас не важно, сейчас важно отсрочить смерть. Открыть глаза. Глеб напрягся принуждая непослушные веки открыться.

Арх! Чудовищное усилие благодаря которому чуть дернулось веко правого глаза. Открыть глаза! Глеб собрал всё отчаяние и всю душившую его сейчас ярость и помножил это на исступленную решимость.

Открыть глаза! Сейчас же!

Сквозь багряное опущенных век проступил солнечный блик. Ещё одно усилие до зубовного скрежета. Правый глаз приоткрылся узкой щелочкой. Несколько секунд пришлось привыкать к свету. Затем, радужные круги стали блекнуть и наконец стали проявляться образы. Прямо перед собой, Глеб увидел горы и ещё не севшее за них солнце. Только вот виделось все перевернутым снизу вверх. Солнце выглядывало из-за торчащих зубцами вниз гор.

Ошарашенный Глеб попытался покрутить шеей, чтобы посмотреть вокруг. Минута ушла на то, чтобы онемевшие мышцы шеи смогли повернуть взрывающуюся болью голову.

Из груди чуть не вырвался радостный возглас. Ноги были на месте! Глеб висел вниз головой подвешенный на длинной бечеве захлестнувшейся вокруг стоп. Просто затянувшаяся петля пережала кровоток и босые ступни затекли до синевы потеряв чувствительность. Руки тоже были на месте, просто они были стянуты за спиной той же веревкой.

Создатель, Слава тебе вечная! Я цел.
Пока что цел - поправил себя Глеб.
Ноги жгло немилосердно. Арх-х! Если он  срочно не выберется из петли, то их и останется только отрезать. Ткани попросту отомрут. А чуть позже, провиси он дольше, разорвутся сосуды в голове или он задохнется от отека гортани.

Но как выбраться? Глеб принялся напряженно думать.
Ночь ещё не наступила. И раз Солнце ещё не скрылось за горами, то выходило, что в отключке Глеб находится недолго. Час-два. Значит и уволокли его не очень далеко. 
До выстрела лишившего его сознания, он шёл по пыльной, грунтовой тропке петляющей между невысокими холмами пустоши. На горизонте тогда были горы, а из растительности вокруг лишь жухлая трава, да низкий колючий кустарник. Сейчас же, (Глеб украдкой осмотрелся), вокруг высились каменные склоны, тут и там чернели крупные валуны и кучи каменного крошева. Очень похоже на старую каменоломню. Метрах в десяти справа от Глеба, горит небольшой костер. У костра сидит двое. Именно их спор Глеб и слышит.
 

 - Да я за свою жизнь перепробовал столько яств, что тебе, братка, в жизни не представить. На службе у светлейшего курфюрста, мне доводилось лакомиться объедками с его стола. Уверяю тебя: тушеный рулет из ливера этого отрока лучшее, что ты сможешь отведать на этой планете.

Толстый, низенький человек говорящий сейчас, сидит правым боком к Глебу. Одет  очень странно. Правая нога толстяка  обута в грязный шахтерский ботинок, левую ногу украшает разношенный женский сапог из розовой кожи. Поверх синих, истрепанных брюк,  одеты грязные, серые шорты. Куртка когда-то была серым жилетом, к которому сейчас пришиты рукава разного цвета, потому как взятые  с разной одежды. Хм, пестрый модник, твою мать. Нижняя половина лица толстяка, с обвисшими бульдожьими щеками размалевана белой краской. Присмотревшись Глеб понял, что рисунок напоминает ощерившуюся пасть. 

- Тю-ю, (протянул второй), ну жрал ты помои шо собакам не достались. И что-й с того? Ничой-то ты не понимаешь. Самый сочный кусман срезается с заду, тама  самое нежное мясцо со смальцем. А со стоп навар хорош. А ливер - то такое, собакам на харч.

Второй людоед выше толстяка на две головы и худее вполовину. Рассмотреть его лицо не получается, он сидит к Глебу спиной. У этого одежды и вовсе нет. На тощем, жилистом теле, кое-как прикрывая срамные места, висят  многослойные лохмотья, наверное когда-то бывшие плащом. Теперь не понять. Лохмотья перехвачены поясом, на поясе короткий нож в простых ножнах. Оборванец выражено шепелявит, во рту у него явно не хватает половины зубов.
Худой время от времени наклоняется к костру подбрасывая хворост.

Угу, а вот и разрядник из которого Глебу прилетело в голову. Допотопное оружие с массивным прикладом стоит прислоненное к камню, по правую сторону от толстяка.

Их только двое здесь? Глеб хотел повернуть шею, чтобы осмотреться дальше, но толстяк поднял голову всматриваясь в пленника и пришлось затаиться. Нельзя сейчас привлекать их внимание.  Надо выиграть время. И в начале нужно понять куда его приволокли, и сколько здесь врагов.
 

Глеб закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. 

Вдох-пауза, выдох-пауза.

Боль мешала. Пыталась отвлечь. И здесь пригодилась жестокая наука учителя. Глебу приходилось уже входить в транс и под ударами палки, и под ожогами нагретого прута, и под вой пуль выпущенных из портативного рельсотрона.
Наставник заставлял его стоять часами на кулаках под ледяным дождем, бежать до изнеможения, задыхаться погружаясь в воду до потери сознания - и в любом состоянии Глеб должен был войти в нужное состоянии транса - хоть лежа, хоть стоя, хоть вниз головой.

И хотя, учитель ни разу не подвешивал его на шнурке за ноги, хотя никогда его голова от прилива крови не болела так сильно, Игнат не сомневался что сумеет сделать это и сейчас.
Все  было привычно, отполировано годами каждодневных тренировок. Концентрация на ритме дыхания, поглощала все внимание. И для мыслей не осталось места. А за мыслями ушли и эмоции. 

Вдох-пауза, выдох-пауза.
 

Время для Глеба обрело образ воды. Потекло тягучей струйкой перед мысленным взором. 

Вдох-пауза, выдох-пауза. 

Струйка истончилась, замедлилась в капель. Время останавливалось.

Вдох- кап... Пауза - кап...  Выдох...

Сверкающие капли, летящие в пустоту, застыли. И время застыло вместе с ними. Глеб вошел в состояние осознанной комы. Гипертранс. Он больше не чувствовал тела, не слышал, не видел, не обонял. Его окружала тьма. Реальность исчезла, потому что, Глебу нечем стало её познавать. Как мотыльки о стекло лампы, сигналы из внешнего мира тыкались о границу сознания разноцветными светлячками, но дальше не проходили. Светлячки... Мозг старался адаптироваться странное бытие привычными картинками из жизни, но это Глеба не удивляло. Потому что, здесь не было и эмоций. Ни удивления, ни страха, ни гнева. Лишь тьма. Словно его подвергли лоботомии, а затем обезглавили. Единственное, чем Глеб отличался сейчас от растения, это пониманием того, кем он был. Единственное, что не давало его разуму навечно раствориться в тьме безразличия, это память о великой цели. Его цель горела у ног образом яркого костра. 

Но если пробыть здесь слишком долго, огонь осознания погаснет, безразличие поглотит разум, и Глеба не станет...

Побуждением воли, Глеб слегка приоткрыл барьер сознания, но не позволил, сигналам из мира влететь хаотичным потоком. Светлячков горящих зеленым, сигналы зрения, он сразу же отсеял. Зрение ему не нужно. Красные точки - сигналы слуха, и синие - обоняния; а также сигналы тактильные и другие огоньки всех цветов, он соединил в один луч. 

Да. 
Получилось.

 Все сигналы от органов чувств сошлись в один фокус. На языке псионики, это называлось лучом синергии или коротко - "сканером". Человек овладевший этим приемом видел мир не зрением, нет. Во время сканирования он лишался глаз. И как  слепец, потерявший свет, возмещает свой недостаток слухом и обонянием, так и владеющий сканером получал необычайно обострившиеся чувства. Но если слепец слышит весь мир разом, и его слух ослаблен ненужным, "белым шумом", то псионик имел огромное преимущество. Он слышал, видел, обонял, лишь то, на чём  фокусировался луч сканера. 

Все остальные сигналы из мира отсекались. Благодаря этому, распознавались малейшие колебания звуковых волн, обоняния улавливало самый тонкий шлейф запахов, тактильно ощущалась даже микро-вибрация - всё это воспринималось со скоростью мысли, дополнялось друг-другом и переводилось мозгом в понятные для сознания картинки. Поводя лучом сканера, как лучом фонаря, Глеб освещал для себя мир видя даже скрытое в глубине. Это необычное зрение, напоминало черно-белые картинки живописца Рентгена из древних медицинских книг. 

Теперь, когда сканер работает, можно выйти их комы. Помня, что полностью медитацию прерывать нельзя, Глеб откатился к первой ступени транса. Время качнулось и пошло, но не своим обычным ходом. Мозг работал с такой скоростью, что время для Глеба текло вдвое медленнее. 
 

Вначале, Глеб прошел сканером по собственному телу. Голова цела, только шишка на затылке. Стук сердца неровный и рваный - выровнять ритм, замедлить удары. Ноги, руки, спина  - отклика почти нет. Мышцы не слушаются. Отзываются острой болью. К этому позже. Дальше.

Итак, вначале прощупаем ближний круг. Во рту привкус крови и сухость. Легкое дуновение теплого ветра, по левой щеке. Глеб слегка высунул язык. Теплый воздух безвкусен. Ветер несёт невесомые песчинки тыкающиеся в щеку и кислый мускусный запах. Это не запах животного или человека. Слишком кислый. Источник запаха совсем рядом. Что это пока непонятно. Глеб не стал тратить время и повел сканер дальше. 

Скрип веревки захлестнувшей ноги. И легкое гудение ветки через которую переброшена веревка. Шелест веток дерева вверху. Высокое дерево. Листвы нет. Дерево хоть и сухое, но упруго поскрипывает под весом Глеба. Такое не сломаешь. А ещё слышен странный, скребущий звук от самого ствола. Звук совсем тихий. Словно.. словно миллионы мелких щетинок полируют деревяшку. Мускусный запах похоже тоже исходит от ствола. Странно.. Что же это? Ладно, пока не важно.
Глеб, не прерывая транс, повёл внимание дальше. За спиной, по направлению на семь часов, слышен тихий металлический стук в такт порывам слабого ветра. Метров тридцать до источника. Натужное поскрипывание натянутых тросов. Запах машинной смазки, совсем слабый, почти выветрившийся. Что это может быть? Мозг нарисовал образ какой-то старой техники. То ли кран, то ли погрузчик. Не разобрать. Дальше. Глеб аккуратно переводил фокус внимания по кругу, тщательно вслушиваясь, внюхиваясь, ловя малейшую вибрацию, и даже пробуя воздух на вкус.

Двенадцать часов от Глеба. Пеленг спаянных чувств уперся в костёр людоедов. Треск сухого дерева. Сладкий дым - горит саксаул. Звук закипающей жидкости в металлической ёмкости. Мозг услужливо подсунул образ котелка накрытого крышкой. Дыхание каннибалов. У одного хриплое, прерывистое. Это толстяк. Заплывший жиром живот мешает сокращаться диафрагме. Больное сердце в жировой оболочке бьётся с перебоями. 

А вот и второй. Все время сглатывает слюну, в животе бурчит - голоден.  Этот дышит ровно. И сердце нормальное. Но вот суставы больные, Глеб услышал жуткий скрип, когда тощий оборванец привстал. Послышался скрежет металлического предмета о края емкости с водой и хлюпающий звук. Мешает ложкой в котелке. Снова сильный скрип в коленях и локтях, болезненное кряхтение. Ага, у худого наросты в суставах. Хруст словно стекла крошенного сыпанули. Значит физически слаб, сделал себе зарубку в памяти Глеб.

Луч пеленга пошел дальше: шелест песка по поверхности камня, шорох катящегося перекати-поля. Тишина. Тишина. Всё. Пеленг прошел по кругу. 
Что же, расширяем круг на сколько хватит силы. Метрах в ста, на десять часов от Глеба ветер звенел цепями. Оттуда же доносился стойкий аромат горьких трав и сильный шлейф застарелого дыма. 

У каннибалов нет ледника, но у них есть коптильня. Значит его могут зарезать сразу. Без мучений с освежеванием на живую. 
Дальше. 

На девять часов, бег маленькой ящерки (пустынный геккон?), закончившийся писком кузнечика, затем хрустом и чавканьем. 

На восемь часов, шелест большого полотнища - то ли палатка, то ли навес. Оттуда тянет разномастным запахом человеческого пота.

Ага. Место для ночного отдыха. Ни дыхания, ни сердцебиения не слышно. Палатка пуста.
Стало понятно что в лагере, кроме парочки у костра,  больше никого нет. Однако, запах от навеса подсказывал, что в банде ещё не меньше десяти человек. У одного почки практически отказывали и запах был с явным оттенком мочевины, у другого вырабатывается слишком много тестостерона и запах тошнотворно животен -  у каждого своя особенность, запах как отпечатки пальцев, не спутаешь.  
Да, не меньше десяти взрослых мужчин, может и больше. Но сейчас в лагере лежала лишь одежда или спальники этих десяти. Получается большинство живущих здесь куда-то ушли. Кроме двоих каннибалов у костра. 
Все, ясно. Больше ничего не узнать. Глеб вышел из транса.
Время привычно ускорилось. Прежняя боль накинулась бешеной собакой. Вернулся и изгнанный трансом страх. 
Глеб закусил губу. Что делать? Есть ли у него хоть маленький шанс на спасение?
В ответ сам же и рассмеялся. Его подвесили как овцехряка за задние лапы, связали руки за спиной, мышцы затекли до бесчувственности. Что он может сделать? Только  болтаться на это веревке ожидая мучительной смерти.

Попросить пощады? Умолять? Пообещать что-нибудь за освобождение? Они поди такого уже наслушались..

Глеб заскрипел зубами от бессилия. 

- Вода закипела - послышался голос худого оборванца - пойду отрежу сладкое на бульончик. Скоро все возвернуться, порадуем артель свежатинкой.
- Поди, поди. Да ведро захвати кровь спустить. К ночи похолодает, как раз сварим и закоптим тушку.

У Глеба похолодело в груди. Сейчас грязный оборванец подойдёт к нему на своих скрипящих суставах, схватит за волосы одной рукой выворачивая голову назад, а другой с сильным нажимом проведет клинком по шее. Плоть податливо разойдется и в ржавое ведро хлынет его кровь. Удерживая агонизирующее тело ровно, оборванец будет ругаться, что кровь бьёт мимо ведра. Ворча и сыпля проклятиями, не дожидаясь пока Глеб умрёт, он жадными руками споро срежет с ещё агонизирующего тела пласт мяса, и к Глебу в корчах и муках придёт вечная пустота.

Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. 
К демонам вас грязные твари! Я не уйду в долину тени как скот. 
Вдох. Пауза. Выдох. Пауза.

 Время сгустилось, потянулось как патока. Вдох. Кап.... Выдох. Ка-а-ап...

Эмоции ушли. Боль разрывающая голову опять стала чужой и отстранённой. Гипертранс. Никогда раньше, Глеб не включал сканер так быстро. Луч синергии возник почти мгновенно. Глеб перевёл стократно обострившиеся чувства на двух каннибалов. В замедленном времени, Глеб слышал как тягуче заскрипели колени тощего оборванца. Тот медленно поднимался от костра. Действовать нужно быстро, очень быстро. В очищенной от эмоций голове мысли понеслись с утроенной скоростью. 

Итак, есть две смертельные угрозы и обе одинаково опасны. Идущий его резать оборванец с ножом, равно опасен толстяку с зарядником по правую руку. Даже если я смогу остановить оборванца, толстяк выстрелит в меня. Плохой исход. Единственный выход убить их обоих, одновременно. Но как?! 
"Ну вот и пришло время очередного экзамена по псионике" - подумалось Глебу. Только наказанием за провал, в этот раз будет не палка учителя, а перерезанное горло. 

⦁    Глеб слышал, что люди жившие до Последней войны не имели псионических способностей вовсе. Точнее считалось, что не имели. Для живших тогда, псионические проявление были лишь фантастической выдумкой из вымышленных историй. Это кажется безумием. Ведь они тоже чувствовали как время ускоряет свой ход с возрастом, а при опасности растягивается. И для человека летящего в пропасть падение длилось вечность, а ночь перед казнью пролетает за миг. Но почему то, научиться управлять восприятием времени, люди не пытались. Странно это и чудно. При сильном потрясении они иногда тоже творили чудеса; отбрасывали грузовики придавившие их детей, запрыгивали на пятиметровые заборы от собак. В страхе перед уколом делали свою кожу "железной" - не всякий шприц справиться, а нервную систему невосприимчивой перед  болеутоляющими -  не всякий наркоз возьмёт. Все эти, и многое другие, непонятные, сверхъестественные случаи объяснялись чем угодно, только не всплеском психокинетики. Учитель однажды сказал, что кто-то очень могущественный не позволял знаниям о псионике просочиться. Это замалчивалось, высмеивалось, подчищалось. Наверное в то время тоже была инквизиция. Только тайная.

⦁    В новом мире псионический дар тоже был редкостью. То есть были и бродячие  скоморохи притягивающие кунжутные семечки, и учителя фехтования немного замедляющие время. Но это было ерундой. Даже инквизиция смотрела сквозь пальцы на подобное баловство. Настоящий, сильный дар был редкостью. А ещё, дар нужно было развивать с правильными учителями, годами тяжелых тренировок в академии. А это разрешалось лишь немногим избранным. Глеб имел дар, но слабый. И псионика ему давалась с трудом. Учитель прилагал все свои силы, опыт и знания, но Глеб не достиг и первой ступени мастерства. Увы, одного рвения было мало, слишком многое зависело от генетики. 

⦁    После войны уже минули столетия, лик земли изменился, как изменились и её обитатели. И хотя для людей внешние отличия были незначительны, аномальные изменения внутренних органов все же встречались часто. Но мутация лобных долей мозга, позволяющие применять псионические способности была большой редкостью. Настолько редкой, что инквизиция тщательно следившая чтобы запрещенная псионика не распространялась среди простолюдинов, находила в год не более одного-двух человек имеющих сильный дар. Но даже эти бедолаги, которых потом сжигали на костре, без обучения в академии умели, разве, горошину в воздух поднять. Глеб обучался азам, но не мог даже этого.

И всё-таки он попытается. 

Вначале, Глеб перевел сканер на толстяка сидящего у костра. Тот не двигался. Глеб перевел фокус сканера внутрь тела людоеда. 
Сердце действительно было изношенным, растянутым от высокого давления. Его выдавало неровное биение и хлюпающее схлопывание митрального клапана. Глеб слышал гул с которым кровь после каждого удара расходилась по аорте, легкий свист с которым кровь продавливалась по артериям, и почти не различимый шелест проходящих по капиллярам струек не толще волоска.

Мозг тут же отрисовал визуальную картинку слышимого. Не тратя времени Глеб сместил узконаправленный луч акустического внимания вверх и принялся тщательно изучать главные, кровеносные сосуды ведущие к голове. Он поднимался все выше, пока не остановился у основания черепа.

В этом месте, называемым в древних, анатомических книгах "Веллизиевым кругом" всё было пронизано разветвлениями артерий разной толщины. Отсюда крупные артерии, как реки, разветвлялись на многие протоки и разносили кровь по разным отделам мозга. Глеб тщательно сканировал эту небольшую область, прослушивая поочередно небольшие участки сосудов. Ровный гул жидкости продавливаемой из более толстых артерий в более тонкие. Здесь норма. И здесь. Норма. И здесь гул ровный. А здесь что? 

Стоп. Стоп? Стоп! 

Вот тут что-то не так с кровотоком. В толстой артерии питающей ствол головного мозга, присутствует аномальный звук. Меняется тембр. И временами какие-то толчки. Завихрение крови? Свист на пол тона ниже, как будто артерия имеет карман, утолщение. Мозг нарисовал картинку вздувшейся артерии. Аневризма? Аневризма! Растянутый сосуд с истонченной стенкой готовый вот-вот разорваться! 

Жирный каннибал сам того не подозревая ходил под смертью. Не сегодня, так завтра гипертония добьёт аневризму и она лопнет. Кровоизлияние и смерть. 
А нельзя ли ей помочь лопнуть прямо сейчас?

Несмотря на полное эмоциональное отключение, губы Глеба сами разошлись в хищную усмешку. Одним мгновением проскочило яркое воспоминание. В десятый день рождения Глеба, наставник поставил перед учеником песочные часы. Указывая на сыплющиеся песчинки коротко приказал: "сдвинь в сторону". Глеб посмотрел тогда так, как будто учитель приказал ему помочиться на алтарь. Это было святотатством. За это полагалась мучительная смерть. Только адепты церкви и аристократы, (те из них кто имел геральдическое разрешение), имели право учиться Божественной силе. Без разрешения, без благородного права учиться было нельзя. Говорят, в столице по большим праздникам,  ослушников казнил лично Первый Инквизитор.  

Преступников уличенных в познании психокинеза, он поднимал в воздух над ликующей толпой и выкручивал, как прачка выжимающая бельё. Вот где была сила!

Глебу понадобилось два года упорных тренировок, чтобы научиться немного отклонять тоненькую струйку песка. Ещё год ушел на то, чтобы научиться силой мысли немного шевелить воробьиное перышко находясь от него в двух метрах. На последнем уроке Глебу удалось пошевелить небольшую горошину с пяти метров. И у него тогда от напряжения, носом хлынула кровь.

До жирного каннибала сейчас было  десять метров, и то, что Глеб собирался сейчас сделать было много тяжелее...

Но выбора не было. Или Глеб сейчас сдаст очередной экзамен, или завтра людоеды им испражняться. И его великая миссия погибнет.
Глеб не выходя из транса и продолжая фиксировать слухом каждое движение толстяка сделал мысленное усилие.

Как  на тренировке, он приблизил цель, мысленно протянул правую руку, и подобно хироманту погрузил её в плоть каннибала.  Толстяк хлопнул себя по тому месту куда вошли призрачные пальцы, словно комара отгонял. Глеб двумя пальцами, аккуратно взялся за вздувшийся, готовый лопнуть участок артерии. Удивительно, но пальцы связанной и онемевшей правой руки, действительно ощутили бугристый узелок. Фиксация. Мысленно сжав узелок покрепче, Глеб всеми фибрами души, напрягая каждый нерв потянул этот узелок на себя. Ничего. Узелок не сдвинулся ни на миллиметр. Воображаемые пальцы просто проходили сквозь препятствие как свет сквозь стекла. Глеб чувствуя, что от напряжения он опять вот-вот потеряет сознание толкнул истонченную стенку сосуда от себя. Ничего.

Замедленное время донесло протяжный скрип ручки пустого ведра. Ведра в которое скоро польется его, Глеба, кровь.

Ещё одно усилие, ещё одно, ещё, ещё. Глеб мысленно сминал артерию, тянул её, толкал. Ничего не происходило. В реальном мире толстяк словно издеваясь засвистел весёлый мотивчик. Скудные силы Глеба исчерпались. Аневризма не только даже не пошевелилась. Все бесполезно. Пришло время умирать.

Силы кончились, контроль на трансом ослаб и в его голову стало просачиваться, нет не отчаяние, но слепая, холодная ярость. Глеб никогда не испытывал подобного чувства, даже когда его забивали до смерти на рынке в Новом Лондоне, даже когда его пытались кастрировать бродячие компрачекосы. Ярость разгоралась как лесной пожар. Его скитания и беды были напрасны. Все уроки, все мучения - были напрасны. Теперь Глеб уже никогда не узнает кем были его родители, никогда не узнает своё предназначение. Знания за которыми он шел, никогда не откроются. Уже никогда. Последняя мысль просто ввела его в исступление.

Тощий оборванец уже шёл к нему, что-то насвистывая и поскрипывая ведерной ручкой.
Вопреки ворвавшимся в процесс транса эмоциям, Глеб не утратил обостренного восприятия. Напротив, словно ядерное топливо, душившая его ярость воспламенила все психические процессы. Это было против всех правил, эмоции всегда срывали наведенный транс, но сейчас почему-то все работало иначе. Глеб всё ещё мысленно держа артерию толстяка, внутренне вопя от разрывающей его ярости рванул артерию на себя. Пальцы ощущая сопротивление потянули вздувшуюся аневризму, и... Сосуд лопнул! Глеб почувствовал теплое на пальцах и услышал как кровь могучим толчком выплеснулась в ткани мозга, зашумела как вода прорвавшая плотину. Кровоизлияние! Или, как сказал бы древний врачебный фолиант - геморрагический инсульт. Глеб отметил, как толстяк тихо охнул, и осел держась руками за голову. Он уже покойник хоть ещё и не осознал этого.

Экзамен по кинезису сдан с отличием.
Но праздновать некогда. Тощий оборванец уже рядом, скрип ведра и суставов раздавался в считанных метрах. Быстрее. Что-то надо делать! Глеб стал аккумулировать всю колотившую его сейчас ярость скручивая её мысленно в маленький огненный шарик.

"Бац" - с пустым звяканьем ведро брякнулось о землю и послышался шелест клинка вынимаемого из ножен. Нужно больше времени, хотя бы ещё немного времени. Наведенный транс ушёл. Просто не осталось сил. Последний их остаток уходил на то, чтобы удерживать бесполезную сейчас ярость в узде.

Глеб открыл рот, в горле пересохло, язык распух и шевелился непослушным бревном. Проталкивая через силу непослушные слова Глеб прошептал: 

- я зак.. закопал.. лу..лу-у-учевой импульсник... лучевик... закопал...

Глеб понимал, что слова не должны  быть похожи на ложь. Потому, не стоит говорить о золотых сиклях или драконьем хрустале. Ни о чем  ценном, чего у пацана-одиночки путешествующего по пустошам просто не может быть. А вот импульсник хоть и не особо дорогое оружие, но для разбойников интересное. Могут и поверить. Тем более, что пустая кобура от импульсника при Глебе была, он в ней хранил документы.

- Ух, ты. Смотри-ка, братка, малец то ещё трепыхается.

Костлявая рука цепко схватила Глеба за волосы сзади, и вывернула ему голову вверх.

- А-а, я же го-о-оворил  что он жилистый - голос толстяка стал неразборчивым, словно он держал за щекой табачную жвачку - Ре-е.. Режь уже его-о-о...
 

Толстяк тянул слова как пьяный.

Глеб с трудом приоткрыл глаза и увидел над собой лицо оборванца. Неопределенного возраста, бугристое, морщинистое, покрытое кратерами оспин как луна после ядерной бомбардировки. Оборванец насмешливо щерился.

- Дык чо ты говоришь там закопал, небось горы драконьих слёз?
- Импуль.. Импу-у-ульсник. - Глеб тянул слова и время, глядя на толстяка.
Тот сидел у костра слегка покачиваясь, и пытаясь поднять вдруг занемевшую руку. 
- Мила-а-ай, врёшь, помирать не хочешь. Небось таскал пустую кобуру заради понту.

Оборванец одним движением вспорол рубашку Глеба обнажая спину.

- Вот отседова и срежем на бульончик то...

Затем приставил клинок к горлу пленника и подняв глаза к небу совершил своеобразную молитву:

- Не мы таки, жизня така.

Когда он опустил глаза, Глеб увидел в них свой приговор. Совершенно пустые, равнодушные глаза живодёра на скотобойне. Глеб быстро затараторил.

- Я закопал импульсник. От деда достался. "Динама" ещё хорошая. Сто качков до полного заряда. Место где спрятал приметное. Дай минуту помолиться Создателю, потом  расскажу где закопал и режь меня.

Рука оборванца уже вдавливающая нож в кожу шеи остановилась.
- А-а, раз так... Помолиться... Ну тады даю тебе полминуты. Помолиться хватит. Сделка, так сделка малец. Токма смор-р-ри, ежели место неверное укажешь, я твоим черепом потом буду нужник чистить. А ежели и взаправду найду импульсник, я твои косточки схороню честь по чести, не сумневайся.

Полминуты! Целая вечность! Не тратя времени на ответ Глеб обратился к так долго сдерживаемой ярости. Холодное, бешеное чувство было спрессовано в ослепительную белую звезду, ещё немного и она взорвётся как сверхновая выжигая из Глеба разум. Не хотелось бы умирать безумной истеричкой - подумалось вскользь. Закрыть глаза.
 

Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. 

Паузы приходилось делать короткими, сил не хватало, и Глеб просто сосредоточился на себе. Он послал сигнал деревянным мышцам. Никакого отклика. Вновь и вновь с тающей надеждой Глеб посылал импульсы в затекшие, непослушные, скрученные судорогой мышцы, стараясь добиться хоть какой-то реакции. Онемевшее тело не подчинялось, отвечая слабой дрожью в спине.

- А-а - Глеб буквально остервенел. Проклятое тело! Слабая проклятая плоть! Дрожишь? Мало тебя истязали тренировками, мало тебя били, резали, унижали! Дрожишь, ну так подожди, я заставлю тебя дрожать больше!
Он мысленно сжал пламенеющую в душе точку ярости, и от неё по всему телу стало распространяться тепло. Тепло проникало во все ткани прогревая мышцы и сухожилия подобно тому, как прогреваются ракетные дюзы перед стартом звездолёта.

- Твоё время вышло малец. - Оборванцу надоело ждать -  Ну чё малец, где закопал то импульсник?
- Закопал... под.. там ещё.. эта.. росла...
- Чаво? Чаво росло?
Голос Глеба был еле слышным, и оборванец удерживая его за волосы наклонился чуть ниже.
- Где говоришь закопал?
"Ниже, склонись ещё ниже" - думал Глеб и совсем уж тихо проговорил:
- Там ещё ос.. ос.. ос..
- Чаво "ос"?

Оборванец нагнулся к Глебу ещё ниже, всё ещё удерживая его за волосы. Зловонное дыхание и голос были всего лишь в полуметре от лица Глеба. Даже в слабом режиме транса Глеб отчетливо представил его место положение. Взглянул в последний раз на горящую в его мысленной проекции звезду ярости, Глеб отпустил контроль. Звезда взорвалась. И время остановилось.

Глеб ослеп в первое же мгновение, он уже ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Бешеное пламя бушевало в его голове и он лишь старался перенаправить эту безумную энергию к нужным ему мышцам. Это был контролируемый приступ эпилепсии. А когда у эпилептика, даже слабого ребенка, случается припадок, его порой с трудом могут удержать даже здоровые мужчины. Неимоверная, безумная сила! 

Импульс ярости преобразовавшейся в потенциал действия устремился по нервам к нужным группам мышц. Глеб выгнулся дугой прогибаясь в спине столь стремительно, что за этим не уследил человеческий глаз. И сразу же, сокращением брюшной мускулатуры он рванулся к тому месту где как представлялось находилась голова оборванца. Зубы рванули встреченное на пути препятствие, смыкаясь как гидрокусачки и без малейшего усилия выгрызая что-то теплое и податливое. Зубы щелкали ещё и ещё, рвали чужую плоть как ветхую ткань. В приступе безумия Глеб чуть не откусил собственный язык. Тощий людоед с булькающим воплем отшатнулся. Глеб открыл глаза. Сплюнул чужое мясо.

- На-а, мразь. 

Тощий каннибал стоял в трех шагах от Глеба. В его глазах горел панический ужас. Сквозь пальцы правой руки прижатой к ране на шее, толчками хлестала кровь. В другой руке был зажат клок волос с головы Глеба. Нож валялся метрах в двух справа. Зажимая рану и пятясь назад, булькая и свистя разорванной трахеей оборванец тыкал в Глеба пальцем силясь что-то сказать толстяку. Но толстяк и сам всё видел, только вряд ли уже что-то понимал. Давление крови в его голове повышалось с каждой секундой мешая мозгу правильно функционировать. Его левый глаз вращался в глазнице, правый же налитый кровью, застыл вместе с опущенной, как будто неживой правой частью лица. На губах уже выступала пена. Толстяк всё-же попытался потянуться к разряднику, но завалился вбок, прямо в костёр опрокидывая закипевшее варево. Запахло жареной кожей и горелыми тряпками, тучное тело стало сотрясаться в конвульсиях.

Пятящийся от Глеба оборванец, осел на непослушных уже ногах. Насколько секунд он  пытался удержать хлещущую из него кровь двумя руками. Со сверхъестественным страхом в стекленеющих глазах, он смотрел на Глеба, а Глеб с хищной усмешкой смотрел на умирающего.

- Ну как, тебе достаточно смачно? Я тебя не разочаровал?

Меньше десяти секунд ушло на то, что бы исходящее от тощего бульканье и сип утихли, а руки безвольно опали. Тишину нарушал лишь хрип впавшего в кому и поджаривавшегося на углях толстяка. Глебу подумалось: судьба все-таки та ещё ироничная штучка, они хотели меня сожрать, а в итоге я сам откусил от одного кусок, а другого зажарил заживо. 

Но времени философствовать не было. Он всё ещё болтался в петле и если не снять себя с веревки, то скоро Глеб повторит судьбу толстяка. Сосуды в голове долго не выдержат.

В пылу ментального боя Глеб забыл о боли, но сейчас она  вернулась с прежним остервенением. Да ещё и усилилась так, что хотелось разбить голову о камни. Тело обмякшее после эпилептического припадка было обессилено. Все запасы энергии, все внутренние резервы Глеб исчерпал. Даже переполненный силами, цирковой акробат будь он сейчас подвешен вместо Глеба - не смог бы освободиться. Тут не было никаких вариантов. Глеб закрыл глаза.

Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. 

Время не хотело останавливаться. Тьма не хотела приходить.

Вдох. Пауза. Выдох. Пауза.

Долгую минуту Глеб пытался войти в гипертранс, но обессиленный мозг отказывался обрести полное сосредоточение. В конце концов, поток времени немного сгустился, но совершенного погружения не вышло. Луч синергии включился чудом, Глеб соединил что получилось, но получилось плохо. Зрение не пропало, пришлось закрыть глаза, что бы хоть как-то обострить слух. И всё же надо пробовать. 

Глеб сразу же перевёл луч внимания на дерево, на котором был подвешен. Дерево было древним, в три охвата толщиной и очень высоким. Глеб попробовал переместить сканер в глубь ствола. Туда, откуда шел кислый мускусный запах, туда откуда слышался шелест миллионов полирующих дерево щетинок. Глеб уже догадался что являлось источником звука и запаха. Термиты.

 

⦁    Когда то на рынке в Нью-Лондоне Глеб слышал рассуждения одного хранителя из библиотерриума, о том что после Всепланетарной Последней Войны почти все животные хоть в чем-то мутировали и лишь насекомые практически не изменились. Хранитель был конечно же не прав. Глеб не знал жили ли в старом мире к примеру мотыльки-кровососы, но тот же  вопле-жук размером с собаку, могущий своими жвалами легко перекусить ногу взрослому человеку, уж точно тогда не жил. Иначе, на картинках из прошлого, вокруг городов были бы барьеры, как и сейчас.

⦁    Вот и термиты наверняка изменились. Были ли они и раньше плотоядными, и выгрызали ли место для своей колонии в деревьях, Глеб не знал. И и не важно это сейчас. Лишь один вопрос был важен. Смогу ли я заставить, этих мелких пожирателей падали перегрызть веревки связывающие меня? Глеб попытался провести луч обостренного внимания вглубь ствола дерева.

А-арх! Внимание все время рассеивается.

Транс слишком слаб.

Если ты не сможешь этого сделать, то сдохнешь - сказал себе Глеб - сдохнешь, и все было напрасно.

Странно, но это помогло. Концентрация чуть повысилась, и Глеб повторил попытку.
Наконец что-то стало получаться. Слух уловил звуки идущие из ствола дерева, тело передало сигналы о вибрации идущие от веревки и мозг выдал Глебу видение дерева в разрезе. Наверное дятел выстукивая пустоты в древесине так же "видит" прячущихся  жирных личинок. Глеб  погружая сканер восприятия вглубь высохшего дерева, смутно видел лабиринты ходов и тысячи бегающих по ним насекомых. Некоторые из них достигали длины в мизинец Глеба, иные были не больше ногтя.

Могло показаться, что термиты снующие туда-сюда не имели цели. На самом же деле, каждое их движение было целенаправленным. Каждый рабочий, каждый солдат этой маленькой коммуны выполнял четко поставленную задачу. Термиты-фуражиры, тянули лапу песчаной ящерицы куда-то вниз, в основания дерева, где глубоко среди корней была обустроена прохладная кладовая. Термиты-солдаты бегали по тесным, выходящим к поверхности ходам,  патрулируя и нагнетая своими телами свежий воздух в глубь колонии. Термиты-воспитатели тянули белесые, продолговатые яйца в инкубатор.

Глеб проследил откуда начинался путь воспитателей. В глубь ствола, выше, ещё вглубь. Да. Нашёл. Вот оно - святая святых колонии. В самой сердцевине толстого ствола термиты выгрызли пещеру, размером с Глеба. Здесь, в центре, лежала дарующая жизнь и управляющая колонией -  Матка. Огромная особь, размером с человеческую руку, давно утратившая способность передвигаться. Матка ежеминутно откладывая яйца, она же и управляла своими детьми. По развитию, разум матки был сравним с разумом пятилетнего ребенка. А по умению одновременно управлять каждым из своих подданных и всеми сразу, матку можно было сравнить лишь с древними, умными машинами. 

Не знаю как организовывались термиты до изменения мира, но сейчас Матка управляла своими подданными с помощью телепатии. Телепатию, раздел запрещенной для мирян псионики, Глеб тоже изучал. И увы, преуспел в этом ещё меньше чем в дисциплине телекинеза. Беда в том, что старый учитель и сам мало что знал, ведь сам он никогда не учился в академии. Потому, установить связь со сверхсложным человеческим мозгом Глебу никогда не удавалось, хотя наставник и истязал его как мог стараясь разбудить дар.

Все напрасно. Глеб мог до посинения посылать сигналы и образы, но даже дети не воспринимали его. Взять под контроль протоцеребрум  (примитивный "мозг") паука-ловца и внушить ему что он видит перед собой мошку, Глеб умел. Паук раз за разом кидался на несуществующую добычу, но все это, увы, уровень ярмарочных фокусников. Подчинить себе хоть малую группу термитов Глеб не сможет. Тем более он не сможет подчинить себе мозг разумной матки - весьма сложный и чуждый человеческому. Оставалось одно - договориться. Глеб сконцентрировался и попытался связать свои органы чувств, с органами чувств матки, и сразу же столкнулся с сильнейшим ментальным барьером. Матка обеспокоенно пошевелилась почувствовав чужую волю, и весь термитник пришел в движение.

Глеб повторил попытку - и снова неудача.
- Ну давай же, давай!

Глеб мысленно представил дерево в котором находился термитник, и себя висящего на этом дереве, приложил к этому образу чувство беспомощности и абсолютного миролюбия, и отправил спрессованным сообщением матке. 
Какое-то время ничего не происходило, матка явно была озадачена. Затем вдруг особь нанесла ментальный удар стараясь подчинить себе Глеба. Удар был подобен...
 

Попаданию песчинки в щеку. Все же мозг человека, это тебе не "ганглий" (мозг) термита с усмешкой подумал Глеб. Матка затаилась в своём темном логове, а через пару секунд Глеб "запеленговал" небольшую группу термитов-солдат бегущих к одному из выходов на поверхность. Этот выход, один из многих, находился чуть повыше ветки на которой подвесили Глеба. Ещё несколько секунд и термиты бегали по веревке и по самому Глебу. Большие, размером с палец на руке. Разведчики. Матка "видит" их глазами. Один из термитов, своими жвалами выкусил из ноги Глеба кусочек кожи и убежал с трофеем вглубь дерева. 
- Что, пробу снимаешь? - Глеб не особо надеялся на ответ.
И вдруг случилось чудо. Матка ответила Глебу. Ответ пришел в виде вопроса. Это конечно же не были слова или звуки, просто Глеб почувствовал пришедшую от матки эманацию озадаченности.

- Ага, значит ты хочешь знать почему я тебя побеспокоил?

Глеб тут же представил в ответ как куча термитов своими жвалами мочалят веревки на руках и ногах Глеба. И освобожденный Глеб уходит от дерева. 
Некоторое время ничего не происходило, а затем пришел ответ. Гротескная картинка поразила Глеба, в ней мир выглядел как-бы через фасеточные глаза насекомого и был окрашен причудливыми шлейфами запахов. И всё-же Глеб понял видимое вполне ясно. Матка прислала ему картинку в которой термиты мочалят своими жвалами самого Глеба, и тащат его по кусочкам в просторную кладовую в корнях дерева.

Да что же вы меня все сожрать-то хотите?!

Глеб быстро представил как термиты пытаются измочалить Глеба, но не успевают, так как приходят люди живущие в лагере, враги, и Глеб рассказывает этим людям о опасном для них соседстве, и люди находят тщательно замаскированную колонию термитов и сжигают дерево. Когда Глеб прогнал эту картинку сквозь воображение, подкрепив соответствующими эмоциями, воцарилась тишина. Термиты бегающие по Глебу замерли. Поняла ли матка? 
О да! Она поняла! Ответом была ярость, дерево аж загудело от тысяч маленьких жвал щелкающих в унисон с жвалом Матки. У Глеба поневоле волосы встали дыбом.
Затем всё мгновенно затихло и пришел ответ - Ярость. Озадаченность. Готовность слушать. 

- Я могу кое-что предложить. - Глеб решился попробовать поторговаться.

Глеб вновь быстро представил себе термитов разгрызающих веревки, затем людей которые пришли в пустой лагерь, затем (секунду подумав) Глеб представил себе как он убивает этих людей и стаскивает их всех к стволу дерева. И термиты, перемалывая жвалами трупы набивают свою просторную кладовую пищей.

- У твоей колонии больше не будет угрозы от лагеря людей, у твоей колонии будет много, очень много пищи. Поняла ли ты?
Долгих десять секунд ничего не происходило. "Давай" - думал про себя Глеб: "давай же! Вариантов ведь только два. Вдруг дерево опять загудело и Глеб ощутил вибрацию. Ему уже не нужен был луч синергии, чтобы понять, что  все солдаты термитника бегут к нему.

Если матка достаточно тупа, то они сейчас накинуться на Глеба и он пожалеет что его не прирезал каннибал. Утешало одно, каннибалы которые скоро придут в лагерь с рейда, (то что они придут скоро, Глеб не сомневался), увидят что на дереве болтается изглоданный труп и сожгут дерево вместе с маткой, потому как соседство с термитником и вправду довольно опасно.
Термиты уже вовсю бегали по Глебу и пока ничего не происходило, Матка словно раздумывала. Уже тысячи насекомых сплошным ковром покрывали тело Глеба, но пока не один жвал не коснулся его кожи.
Нервы были натянуты до предела.

- Ну же. Ну. Решайся! - проорал Глеб.

И вдруг, послушные пришедшему приказу, термиты разделились на две волны. Одна волна переместилась на руки Глеба, вторая на ноги и веревку сверху. Ещё пять секунд ожидания, и веревка сверху пошла мелкой вибрацией. Термиты принялись жевать жвалами пеньковые волокна!
Когда до Глеба дошло, что задумала Матка, он одновременно и поразился и разъярился. Поразился он хитроумности этой твари выбравшей из двух вариантов третий. Термиты не станут обгладывать его, термиты просто перемелют веревку на которой он висел, не освобождая при этом его руки. И Глеб не имея возможности сгруппироваться при падении, или выставить руки что бы смягчить удар просто свернет себе шею или разобьёт голову. Каннибалы найдут труп и подумают что веревка просто перетёрлась. В итоге, колония так и останется нераскрытой.

- Ах ты ж хитрая тварь!

Глеб быстро отправил Матке череду образов: веревка лопается, Глеб наклоняет голову к груди и падает на плечи. Остается жив. Приходят люди. Дерево с маткой горит. 

- Вот так и будет! Поняла?

Затем быстро, Глеб послал ещё череду образов: термиты освобождают руки Глеба, освобождают ноги, он убивает ничего не подозревающих каннибалов и подтаскивает их ближе к дереву.

- Выбирай - Проговорил про себя Глеб.

Термиты мочалившие веревку сверху остановились. Еще десять секунд нервного ожидания. 

- Эй, долго думаешь!

Но матка уже приняла решение. Глеб почувствовал как жвалы термитов, способные прогрызать ходы в твердой древесине дружно начали трепать веревки на руках.

-Ву-у-ух - выдохнул Глеб с облегчением прерывая истощающий транс и открывая глаза. Вокруг уже сгустились сумерки. До того безмолвный мир ожил звуками. И...

- Эй, Нуфан! Штырь, Нуфан где вас черти носят?! - крик раздался из-за груды камней метрах в пятидесяти от костра. Занятый общением с Маткой, Глеб не почувствовал и не услышал приближения людей. Вот один из недостатков узконаправленного внимания!

Быстрее, быстрее! Глеб мысленно подогнал работающих термитов. Создатель, неужели все зря?

- Да где эти бездельники забери их пекло? Штырь, твою мать почему я не чувствую запаха съестного? Почему никого нет на вышке? Я вас на ноль помножу!

Быстрее же, быстрее!

Поздно. Они уже выходили из-за камней, такие же грязные и оборванные как и убитые людоеды над которым уже кружились мухи. Глеба они не заметили лишь потому, что их взгляды пока были обращены в другую сторону, к возвышающейся над карьером смотровой вышке. В подступающей панике Глеб слабо дернулся, (откуда даже на это силы взялись?), раз, другой, третий. Треньк! Веревка на руках лопнула, а за этим сразу же пришло ощущение полёта. Термиты сделали своё дело.

Та-дах!

Глеб успел всё же выставить до половины бесчувственные руки, и даже успел сгруппироваться, но удар все равно был очень силён. Из носа валом хлынула долго стекавшая в голову кровь. Уже ничего не понимая, он сел и упираясь бесчувственными ногами, стал пятиться назад. Голоса приближались. Глеба пока не заметили из-за  небольшой, скрывавшей его  насыпи, но это дело нескольких секунд. 

- Что-то тут не так. Осторожно. Рассыпались все. Обыскать лагерь.

Глеб, сидя на заднице пятился назад, отталкиваясь непослушными ногами и руками и превозмогая дурноту. Кровь текла по подбородку впитываясь в рубаху. Только бы не потерять сознание. Только бы не потерять сознание.

Бум.

Спина наткнулась на преграду. Глеб повернулся. Это был корпус огромного карьерного крана, именно отсюда шёл звук натянутых тросов, когда Глеб сканировал лагерь. Перевернувшись на живот, Глеб быстро протиснулся между гигантскими гусеницами под ржавое днище. За десятилетия, что кран простоял без движения, гусеницы до половины осели в каменистую почву, и Глеб распластавшись не мог и головы поднять.

- Какого... Адское пекло! Эй, Велижан, они здесь оба мертвые валяются.

Разбойники были уже у костра.

Глеб полз и полз, пока не уперся головой в земляной вал. Дальше не протиснешься. Здесь было прохладно и совершенно темно, лишь от входа в импровизированную пещеру пробивался слабый свет.
Откинувшись на спину и стараясь удержать хриплое дыхание Глеб балансировал на краю сознания. А вот и хрен тебе, а не блаженное забвение.

В затекшие, онемевшие конечности пришла  ожидаемая боль. Миллионами острых иголок она накатывалась все более сильными волнами. Словно стая крыс острыми зубами терзала те места, где кровь не могла раньше циркулировать. Чтобы не закричать, Глеб уткнулся лицом в землю и стал грызть её извиваясь и суча ногами.
Иногда, сквозь целиком поглотившую его боль доносились голоса каннибалов.

- Да чаго тут произошло то?
- Смотри штырю пол лица сгрызли.
- Нафан зажарился как боров.
- Ищите, ищите.
- Так нет никого.

Глебу было всё равно сейчас, найдут его или нет, весь мир уменьшился до размеров терзающей его боли. И когда совсем рядом послышались голоса и шаги, Глеб просто зарылся лицом в рыхлую землю ещё глубже.

- Эй, Корбус, ну ка полезай под кран посмотри есть ли там кто?
- Да ты что, Велижан, а вдруг эта штука сейчас осядет ещё глубже и раздавит меня как жабу.
- Ты споришь со мной, Корбан?
- Нет, нет. Я уже лезу.
 


Свидетельство о публикации № 34309 | Дата публикации: 12:16 (28.02.2020) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 65 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 14
0
13 Lubovs   (19.03.2020 22:58) [Материал]
"Вначале пришла боль" - такое начало я видел в паре-тройке десятков произведений, как минимум. Текст прочитал не весь. Подобное садомазо не в моём вкусе.

0
14 zorin   (21.03.2020 00:38) [Материал]
Спасибо. Корректное замечание.

0
11 Ingeborga   (07.03.2020 12:19) [Материал]
Это не любопытная, унт пафосная, избитая на идеях двадцатого века хрень. Читать было тяжело и скучно. Вы, автор, должны мне за зря потраченное время.

0
12 zorin   (08.03.2020 13:22) [Материал]
Отлично. Спасибо. Ценю Ваше мнение.

+1
9 Patrizia   (05.03.2020 18:45) [Материал]
Приветики. Я как-то подавилась от удивления, что более-менее хорошо сбитые тексты прельщают игнор от сайтовчан. А ведь в том, в моем, далеком и идеальном мире smile должно же быть иначе... Хороший текст испытывают на баланс, гармонию...
Трудозатраты автора в человекочасах чувствуют во вкусе взращенного плода. Я хочу отметить, что автор работал над текстом, а это, как минимум похвально. А то, что продолжает работать - похвальнее вдвойне.
Дальше покажу мнение от читательницы.
Пафос. С первых строк чувствую передозировку от пафоса, даже не так. Я стена, я без чувств. Меня создали, чтобы стоять (нормальная логика у стены). Им (пафосом) заляпали стену происходящего. Да, заляпали. Думаю, поэтому сегодня пафос имеет резкое негативное значение. А именно, он не воодушевляет, раз (один). А во вторых он якорь, так как его составляющие не взаимодействуют, не дают движения кораблю смысла по глади идеи. Ветер при этом раскладе - вдохновение. А там есть ещё звезды, солнце и ещё атрибуты....
Сквозь багряную мглу беспамятства, она взрывалась яркими всполохами белого пламени.
Это же пафос? Не такой явный, как, например, воззвание к войскам перед битвой. Багряную (думаю подразумеваются веки, судя дальше по рассказу) - она взрывалась яркими всполохами Не кажется ли, что все эти три слова по отдельности создают образ "вспышки". Ну, лично у меня - создают. И та боль статична, как по мне. И безобразна (от слова образ, а не безобразие). Она передает картину механики в стагнации, но не действие, не переживание, не образность. С другой стороны, когда пафос или например, витиеватый стиль передают элементы во взаимодействии, в движении - это высший пилотаж... Взаимосвязь. Взаимозависимость. Но это в том, в моем, далеком идеальном мире smile 
И тутошний пафос (он, кстати, не везде) очень перегружает стагнацией. Я не хочу погружаться в аргументацию своего мнения, потому что начнется дьявольская мелочность. Она ни к чему. Я только лишь хочу обозначить. О-да! Я крутая. Я прям тащусь от себя smile Обозначила smile Но, когда автор пишет, просто пишет, видимо в своей стилистике. Без пафоса, без прочих натяжек - получается и весьма-весьма. Даже вот предложение Глеб попытался прокрутить в памяти последниее воспоминанияе: заходящее на горизонте солнце, пыльная дорога пустоши, усталость от двенадцати часового перехода, в правый ботинок попадает мелкий камушек, он наклоняется чтобы вытрясти его. Тьма.
Тьма - блять коротко и ясно! Про камушек - прям знакомо, очень. Эти камушки...
Диалогос.
Я закалки, что диалог - это действие. Здесь (а я прочла не все) диалоги для натяжки на атмосферность, от чего они кажутся неестественными. Мне опять же.
И величина главного героя. Напоследок.
Мне такой герой не интересен. Он уже очень отличатся от обычного человека и даже от меня. Представляешь, когда он только приходил в сознание - я думала идея рассказа в том будет, что сейчас фокал опишет свои впечатления от его же поедания в связи с неудачным ожогом нейронов от оружия, "выжигатель" что ли. Подумала, вот, это да. Я даже пафос простила из-за такого поворота сюжета. Думаю, вот это да. До этого, я думала, фокала спасет, как раз Глеб-супер-герой. Я думала, что фокал обычный человек, такой же как и я; беззащитный, слабый попал в ловушку двух "лангольеров". Отзвуки полуверы, и тут меня спасают... Я бы сопереживала. А здесь.
- Я супермен.
И кому? И Чему мне здесь сопереживать?
Я не супермен.
Я арбайтен, что бы либен smile
Глеба раньше не Игнатом звали?
Если бы входить с героем вместе в этот мир... Или если фокал другой, были бы немного другие впечатления. Что, мол, тебя сейчас зажарят. А ты читаешь, думаешь. Угу, ща Глеба, Ща он там встанет... smile Вы ребята ниочем для Глебушки из Лирии. :)))
Честно, я бы прочитала этот текст второй раз. Начала, теже впечатления - не смогла. Поэтому львиную долю моего впечатления я передаю через время от первого прочтения. Два-три дня что ли прошло...
Надо закончить пафосом... Обязательно Пафосом. Цитатой, особенно, Наполеона. На французском. Но, нет.

"...Восходит чудное светило
В душе проснувшейся едва;
На мысли, дышащие силой,
Как жемчуг нижутся слова…"

Старайтесь, не опускайте руки, работайте, думайте, опровергайте себя! И час вдохновенного труда я пламенно желаю Вам, автор.

0
10 zorin   (06.03.2020 18:02) [Материал]
Приветствую. Спасибо, Вам, за отзыв. Прочитал с интересом и улыбкой. А потом ещё перечитал. И ещё раз. Вкусный комментарий. И нужный. И да, я всё понял. И да, есть грех блуда с пафосом. И герой не преподнесен как должно. Слишком "не родной" получился. И ведь сам думал о том же. Просто взгляд на свой текст со временем "замыливается".   Теперь есть над чем работать. Спасибо.

1)"Глеба раньше не Игнатом звали?" - да.
2) "работайте, думайте, опровергайте себя!" - о, непременно!

+1
4 StGeminius   (04.03.2020 10:25) [Материал]
И нет, я не говорю, что такой герой не имеет права на существование - пусть будет Рэмбо, Роланд, Конан и прочая. Пусть. Но становление не
должно быть где-то там, в прошлом, в флэшбеках. Он, как я понял, в шаге
от своей цели. Он почти прошел весь отведенный путь - расслабился и тут
же за это поплатился. Покажите этот переломный для его момент. В таких
ситуациях закаляется характер настоящего героя, преодолевшего не только
невозможные, но ожидаемые трудности, а еще и невероятные подлянки самой
судьбы. Преодоление главного врага для каждого супергероя - самого себя.
Иначе тут у нас не фантастика о постапокалипсисе, а, извиняюсь, комикс.
Декор и противники на месте, спасение в распоследний момент, которое
приводит лишь к новой опасности - в наличии. А борьбы за жизнь нет. Она
как бы походя, ради галочки. И все правильно с сюжетной точки зрения,
такие себе качели из огня да в полымя. Но есть куда дожимать. Это не
фильм, не комикс, в рассказе можно описать еще много всего, кроме
декораций и действий. Этим, в первую очередь, ценна литература. Да, есть
боль. Есть овладение собой. Опять же повторюсь, акценты на вроде бы
нужных деталях делаются Вами, но как-то однообразно. Ведь был намек на
хорошую передачу эмоций, когда ГГ думает, что у него больше нет ни рук,
ни ног. А потом эйфория радости - показалось, он еще цел! И снова
разочарование - цел пока что, ибо до смерти всего пять минут. Где-то
здесь должен быть страх, адреналин, который и надо преодолеть, чтобы
выжить. Не находите?
А ГГ просто "выключает" эмоции. Но у меня не сложилось впечатление, что было что отключать. По моему он вполне
контролировал все с момента пробуждения и так. Ну ярость пришла.
Какие-то секундные сваливания в пучину отчаяния. Но все как-то робко, не
серьезно.
Все вышесказанное нисколько н упрек, как я уже сказал. Когда читаешь что-то достаточно цельное и правильное, когда видишь, что в
рассказ вложены старания и ни один час работы, настоящие мысли и
желание действительно заинтересовать читателя, а не похвастать умением
складывать буквы в слова, а слова в предложения - тогда и требования к
сюжету возрастают. Я, как читатель, захотел большего от Вас, как автора,
потому что увидел, что Вы сможете мне это дать. Так что надеюсь на
продолжение этой истории, которое я действительно прочитаю с
удовольствием.
Надо ли после всего сказанного что-то менять в этом отрезке? Не знаю. Может и нет. Всем не угодить, а мне (совершенно
постороннему для Вас человеку) тем более незачем. Надеюсь только, что в
продолжении Вы сможете не свалиться со столько высокой планки, которую
установили сами для себя.
Успехов в творчестве!

0
7 zorin   (04.03.2020 16:11) [Материал]
Доброго времени суток, дорогой друг.  Спасибо за столь подробный комментарий. Я только ради подобных комментариев, с подробной критикой,  текст и выкладываю. И да, все справедливо. Текст нуждается в доработке и шлифовке. И это отлично, что Вы заметили даже небольшие нюансы. Роман существует пока только частью из нескольких глав, да схемой (общим каркасом сюжета) в голове. Выложил текст, в надежде узнать будет ли интересен читателю такой формат. Не отягощен ли текст тяжеловесностью при описании технических моментов. Ну вроде бы, по этому особой критики нет. А по остальным справедливым замечаниям - согласен, буду шлифовать.

+1
3 StGeminius   (04.03.2020 10:25) [Материал]
Хочется прочитать чем все закончилось. Думаю, это главная и единственно важная оценка для автора.
Если подробнее: конечно, есть к чему придираться. Зачастую авторы очень торопятся выложить свою историю на справедливый и не очень суд местных критиков и забывают сделать элементарную вычитку. Отсюда и обилие орфографических и синтаксических ошибок. Этот рассказ не стал исключением, но вполне компенсирует этот недостаток интересным содержанием. Поэтому разбирать какие-то шероховатости и неровности грамматики я не стану. Тем более, что до меня Барсик это уже сделал, за что ему отдельное спасибо.
У меня другие мысли возникли. Сейчас пойдет сугубо вкусовщина, поэтому это даже не советы, а просто дружеские предложения, если позволите, уважаемый автор. С самого начала рассказ бомбардирует читателя закостеневшими штампами. Какие-то работают, несмотря на песок, что из них сыплется. К ним я отнесу толстого и тонкого, засаду в которую попался ГГ и долгие задушевные разговоры об убийстве жертвы вместо, собственно говоря, самого убийства. Какие-то штампы совсем уже мумифицированы и просто не работают. Я говорю о первом предложении. Оно хорошее. Оно правильоне, задает нужный тон, настраивает читателя, задает настроение и вызывает известные ожидания. Но оно банально, как моя жизнь. "Вначале пришла боль" - супер! Емко, эмоционально, понятно. Без мыслей по древу и ненужных предисловий - сразу удар по яйцам, если позволите. И все это было столь круто в первые двадцать семь раз, когда я читал подобные вступительные предложения. Понимаете о чем я? Начало полностью соответствует продолжению, нисколько не обманывает (как бывает с другими) читателя в его ожиданиях. НО если Вы, автор, каким-то чудом сможете усилить этот эффект изменив вступительные слова - я сниму шляпу. Если же ничего иного ну вот совсем не представляется вместо этого предложения... ну что ж, ладно. Пусть останется этот штамп. Но есть ощущение, что именно Вам бы удалось найти иную наживку для интереса читателя.
Далее сам ГГ. Вот тут уже весомая придирка будет. Мне понравился его образ в основном. Отдельными моментами я даже насладился. Хорошо получились его яростные порицания самого себя за слабость и неумения (что-то там про то, что мало его палками били - прям зашло), а так же любопытно Вы обыграли уговоры матки термитов. Ментальный диалог прям на пять баллов. А вот предыдущая сцена, как мне показалось, провисла. Вот герой приходит в себя, слышит диалог двух каннибалов (диалог, кстати, довольно содержательный, фактурный, с характерами злодеев и прочими красивостями - тут без особых вопросов), и... и что? Висит вниз головой и старается найти выход из ситуации? Этот голос учителя и заученные фразы в ответ. Слабое, как по мне, место. Я понял, что мальчик в свои пятнадцать прошел огонь и воду. Понял. Но не верю. Нет в этом изюминки. Очередной Рэмбо, только еще маленький и не все умеющий, но с задатками горы сворачивать одной силой мысли. Зевок и слипающиеся глаза.

0
8 zorin   (04.03.2020 17:46) [Материал]
Отлично. Спасибо. Именно то, что мне нужно было понять. Теперь, потерпите мое занудство, постараюсь ответить на все вопросы поставленные в ваших комментариях 1) "пусть будет Рэмбо, Роланд, Конан и прочая. Пусть. Но становление не должно быть где-то там, в прошлом, в флэшбеках" - да, я Вас понимаю. Просто, тут было желание немного "словчить". Хочется изначально "забагрить" внимание читателя "полусформировавшимся" героем, (уже способным на действие), и в то же время пробудить интерес к его прошлому. И дозировано, излишне не разбавляя, (чтобы не терялась нить повествования), возвращаться в прошлое на целую главу, через 3-4 главы описания в настоящем времени. То есть будет показано и становление героя и его постепенное формирование в ключевых моментах его прошлого. Сам сомневаюсь в таком формате, но есть желание попробывать.
2) "Вот герой приходит в себя, слышит диалог двух каннибалов... и что? Висит вниз головой и старается найти выход из ситуации? Этот голос учителя и заученные фразы в ответ. Слабое, как по мне, место." - верно, есть слабое место. И да,  кажется ненужным.  Увы, выкинуть из текста не могу, это одна из сюжетных "опор". Но переписать придется. Тут ведь  в чем дело... Есть желание оформить роман в стилистике техно-фэнтези, то есть магию заменить на сверхвозможности человека. Причем обосновать эти возможности с научной точки зрения, (конечно насколько наука позволит).  Тем самым сплести нашу современную реальность с реальностью вымышленного мира. Указать некоторые, реально существующие, прикладные психологические приемы. Чтобы читатель мог и себе на вооружение кое-что взять (естественно с условием, что они реально применимы). К примеру, та же утренняя мантра, задающая день Глебу - это реально существующая практика. Своего рода самогипноз. "Вставайте, граф, вас ждут великие дела" — этой фразой ещё юного графа Сен-Симон будили. И из графа действительно вырос великий человек. И в психиатрии этот используется. И в зомбировании шахидов. Тема интересная. А дальше речь и о биолокации (которую не признает наука, но на практике успешно применяют геологи и МЧС), и о психокоррекции личности, и о гипнозе, и о многих ещё возможных и невозможных вещах. Вот только вставить полное техническое описания какого-либо феномена, да еще и обосновать его "нужность" для ГГ, при том не нарушив динамики сюжета - очень сложно, увы. Спасибо ещё раз за бесценные советы. Буду думать.

+1
2 Барсик   (02.03.2020 22:58) [Материал]
Немножко исправим опечатки и ошибки:
+ Слова были смяты и доходили, словно, сквозь толстый слой ваты. - СЛОВНО выделять запятыми не нужно.
+ в правый ботинок попадает мелкий камушек, он наклоняется чтобы вытрясти его. - перед ЧТОБЫ ставится запятая.
+ но я наклонился и заряд пришёлся вскользь. - перед И запятая.
+ А я те говорю, шо ступни запеченный в углях самое-то! - САМОЕ-ТО здесь точно нужен дефис?
+ Отрезая небольшие куски от плоти и прижигая или стягивая жгутами обрубки, ЧТО-БЫ он не изошёл кровью и не умер раньше времени. - а вот здесь дефис точно не надо.
+ Худой он как и все подростки и жилистый прямо на удивление - КАК И ВСЕ ПОДРОСТКИ выделяется запятыми.
+ Глеб попытался покрутить шеей чтобы посмотреть вокруг. - и снова перед ЧТОБЫ запятая.
+ На службе у светлейшего корфюрста, мне доводилось лакомился объедками с его стола. - КУРФЮРСТА, ЛАКОМИТЬСЯ.
+ И я тебе говорю, что тушеный рулет из ливера этого отрока будет лучшим, что ты можешь отведать на этой планете. - слишком перезагружена местоимениями. Будет лучше построить предложение так - Уверяю тебя: тушеный рулет из ливера этого отрока лучшее, что ты сможешь отведать на этой планете.
+ Глеб хотел повернуть шею чтобы осмотреться дальше, но толстяк поднял голову всматриваясь в пленника и пришлось затаиться. - и снова запятая перед ЧТОБЫ.
+ Он слышал, видел, обонял, лишь то, на чём фокусировался луч сканера. Только нужное. Все остальные сигналы из мира отсекались. - вам не кажется, что ТОЛЬКО НУЖНОЕ тут уже лишнее?

0
5 zorin   (04.03.2020 15:31) [Материал]
Спасибо большое. Все справедливо. Обязательно подредактирую. )

+1
1 Барсик   (02.03.2020 08:09) [Материал]
Было очень интересно следить за главным героем. Это явно что-то новое. По описаниям кажется, будто вы работаете в медицинской сфере . Я в этом ничего не понимаю (ведь занимаюсь музыкой), но описания были довольно яркие. И ещё ... кажется я нашла своего учителя) Буду учиться по вашим текстам, если вы не против, конечно.

0
6 zorin   (04.03.2020 15:45) [Материал]
Спасибо на добром слове. Ваша похвала воодушевляет. Я и сам пока учусь (и чувствую, что до "учительства" мне ещё очень далеко), но за оценку большое спасибо.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com