» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


ТЕРМИНАЛ. Ремиссия. Часть 2. Глава 2
Степень критики: определяется степенью бездарности критикуемого текста
Короткое описание:

А сколько раз умирали вы?



      

ПСИХОЗ

 

 

 

16:04

 

 

Настя осмотрелась – небольшое, едва освещенное помещение, заполненное монохромной дымкой. Высокий потолок терялся в толще тяжелого, кисловатого воздуха. Случился неожиданный прилив клаустрофобии, которая затрудняла дыхание и мешала сосредоточиться.

 

Где я?

 

Хороший вопрос.

 

Нигде.

 

Настя не обрадовалась такой перспективе. Паника уже дышала ей в затылок, когда Настя не нашла выхода из комнаты. Только гладкие, бесконечно высокие стены.

 

Настя обнаружила себя в самом центре таинственного нигде. Тюремная камера? Колодец? Попытки вспомнить то, что было минуту назад, не увенчались успехом, и Настя запаниковала. Шея, едва ниже уха, покалывала. Настя провела ладонью по ноющей ране – там нечто теплое и липкое.

 

Кровь.

 

Глубокий порез сочился и саднил. Откуда он мог взяться, Настя не представляла. Она снова провела по ране ладонью, и что-то укололо ее. Пошатнувшись, Настя с ужасом осознала, что у нее в горле торчит кусок стекла.

 

Звук.

 

Он, будто сотни тысяч ножей, впился в спину. Металлический и обрывистый, буквально осязаемый. Отпрянув, Настя оглянулась – в углу виднелась неясная фигура. Пожилой мужчина без чувств, прикованный цепями к стене. Взволнованная, Настя окликнула старика, но с губ не сорвался даже шепот.

 

Безмолвие.

 

Постукивание металлических цепей о каменные стены дополнилось отдаленным, но нарастающим шумом. Через минуту в камере уже стоял грохот, будто проезжающего за стеной поезда. Вот раздался сигнальный гудок, все вокруг зазвенело, покачнулось и исчезло.

 

Яркое солнце ослепило глаза. Настя зажмурилась, подтянула одеяло к лицу и вытерла выступившие слезы. Настя успокоилась – это был всего лишь сон. Еще никогда осознание того факта, что ты спишь, не приносило столько облегчения. Настя отметила, что такое осознание ее посетило впервые. Колкие уголки фотографий, запавших между подушками, ночью вонзались в шею, отчего она саднила и чесалась. Настя провела по шее ладонью – неприятно покалывало. Она лениво встала с постели, прошла по устланному фотокарточками полу к комоду и взглянула в зеркало.

 

Вся шея покрыта глубокими царапинами. Некоторые из них были совсем свежими, сочившимися. Настя хотела позвать маму, но за секунду до этого вспомнила, что она в обиде на нее. К тому же, мама обещала оставить ее одну этим днем, чтобы у Насти была возможность позвать друзей на праздник и отвлечься.

 

Достав из комода платок с вышитой в углу буквой «Е», Настя приложила его к царапинам. Жгло.

 

Неужели фотографии могли оставить такие глубокие раны? Неудивительно, что во сне Насте привиделся осколок стекла, торчащий из горла. Она вышла из комнаты в надежде, что родители сдержали обещание. Когда Настя спустилась в гостиную, в этом сомнений у нее не осталось. В доме – ни души.

 

На часах было начало пятого. Из-за того, что Настя всю ночь провела в компании фотографий и паранойи, она проспала весь день и пропустила из-за этого последний школьный день. Оценки уже выставлены, сертификаты подписаны – успокаивала себя Настя. Обеденный стол покрывала праздничная скатерть, которую мама доставала только на дни рождения. Настя обвела взглядом гостиную – всюду висели воздушные шарики, на тумбе стояла акустика и видеокамера, которые принес отец, а вишневого цвета ленты обрамляли огромную надпись на стене.

 

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДОРОГАЯ НАСТЁНА!

 

На столе красовался праздничный торт с семнадцатью незажженными свечами, образующими круг. Бисквитный или все же морковный, пронеслось в голове. Настя подошла к нему и с удивлением обнаружила, что вместо сливочных розочек и шоколадных завитушек, в центре торта была ее фотография. Впервые она увидела такое оформление по телевизору в одной из утренних кулинарных программ, и всегда задавалась вопросом – съедобно ли это. Но сегодня подобная концепция торта показалась ей, мягко говоря, неуместной.

 

Несмотря на все попытки, Настя не могла заставить себя почувствовать праздник в сладковатом воздухе гостиной. Отмечать день рождения не было ни малейшего желания. Настя была подавлена, а шарики и завитушки вызывали неподдельную тоску. К тому же, в свете произошедших событий Настя так и не отправила ни одного пригласительного письма – никто не придет сегодня.

 

Она позвонила Лизе. Когда раздался голос автоответчика, Настя поспешно нажала кнопку «отмены». Должно быть, Лиза еще на уроке. Бросив на торт прощальный взгляд, Настя надела куртку и вышла на улицу, наплевав на запрет родителей покидать дом сегодняшним днем.

 

 

Солнце заливало Паркала лучами. Деревья, изумрудные и пышные, купались в свете. Настя стояла на веранде, наслаждаясь погодой. Июньский бриз обдувал лицо, унося недомогание прочь. Царапины почти не болели.

 

Если поспешить, то еще можно успеть на несколько уроков. Настя не хотела оставаться дома одна и возможность увидеться с подругой грела ей душу. Она испытывала острую необходимость увидеть Лизу и все ей рассказать, пожаловаться на несправедливый и иррациональный мир. Уж слишком много эмоций кипело внутри.

 

Дорога к школе пролегала через Озерки и заняла всего двадцать минут пешком: пользоваться транспортом не было необходимости.

 

Дворик «Логики» был пуст и безлюден. В обычный день здесь полным-полно учеников, но сегодня многие решили начать каникулы пораньше. Летнюю тишину нарушал звук метлы – поодаль дворник мел и без того чистые донельзя дорожки, уходящие в Заповедный Парк. Две пожилые женщины поливали клумбы агератума и мускари и изредка опрыскиваливодой выметенные дорожки, прибивая пыль к земле. На парковке пыхтели автомобили: родители ожидали учеников с уроков – скоро звонок.

 

Настя вошла в роскошный вестибюль. Ей никогда не нравилась напыщенность и чрезмерный лоск школы. Кроме влиятельного попечительского совета, потратившего на никому не нужный гобелен и лаковые деревянные скамеечки сотни тысяч рублей, и нескольких выдающихся преподавателей, в «Логики» не было ничего примечательного. Ходили слухи, что раньше школа была сиротским приютом, основанным дворянами по поручению Екатерины, но Настя относилась к таким байкам скептически, ведь подтверждений тому не было никаких, насколько она знала.

 

«Мы даже мячи покупаем за свой счет!» – свирепствовала постоянно Лиза. Будучи игроком сборной школы по волейболу, она всегда с пылом и неподдельным энтузиазмом комментировала выходки руководства, когда тот или иной попечитель присваивал заслуги сборной к своей «проделанной работе».

 

Настя приложила ладонь к считывающему устройству. Турникет пропустил ее в вестибюль. Настя направилась в галерею кафе на третьем этаже – обычно в это время, после уроков, они с Лизой пьют эспрессо с двойной порцией буше. В надежде, что Лиза не изменит традиции, Настя поднялась наверх по винтовой лестнице и вошла в галерею.

 

Вспышка.

 

Раздался гудок поезда.

 

Настя оглянулась. Вместо роскошных портретов и бра, массивных дубовых столов и стульев с обивкой, венецианских портьер и хрупкой продавщицы эспрессо, вокруг не было ничего. Только бесконечно высокие каменные стены. Омерзительный запрелый воздух вскружил голову, изнутри подкатывала тошнота. Настя не двигалась, тратя все силы на то, чтобы понять – что, черт возьми, происходит.

 

Версия, что это сон, отпала сама собой. Конечно, если Настя не уснула за одну секунду по дороге, поднимаясь по лестнице. Что тогда, галлюцинации? Игра света? Отравление? Все возможные причины казались безумными, ведь происходящее удивительным образом походило на реальность.

 

С углов гранитной камеры доносилось противное шипение. Настя предположила, что это змеи, и только от одной мысли о скользких тварях по телу пробежали мурашки. Синеватая дымка устилала холодный пол, и Настя никак не могла различить, ползают ли змеи у ног – на секунду незнание этого принесло облегчение.

 

Мерзкое шипение перебивал отчетливый звук металлических цепей, бьющихся о каменные стены. Такой знакомый, резкий и обрывистый. Темная фигура, прикованная к стене, не удивила Настю – сон, который она видела часом ранее, повторялся с поразительной точностью, но теперь уже наяву. Вероятно наяву.

 

Психоделическая картина дополнилась отдаленным шумом поезда. Рана на горле зажглась, и в ту же секунду засочилась теплая кровь.

 

Настя, в отчаянии прося освободить ее, била ладонями по высоким стенами, кричала в страхе и бессилии. Каменные плиты казались ледяными, грубыми, как лед, и не поддавались ее мольбам.

 

Темная фигура страдальца, закованного в цепи, издала хриплый стон. Настя не была до конца уверенна, но ей на секунду показалось, что некто смеялся над ней и ее жалкими попытками найти выход. Настя презрительно посмотрела на незнакомца и неожиданно для самой себя обнаружила, что там, за распятой на цепях фигурой, чернел проход.

 

Не раздумывая, Настя направилась к тоннелю, будто прорубленному в стене. Совершенно черный, непроглядный, он был единственным способом покинуть камеру заточения. Настя не сумела разглядеть лицо страдальца, пока огибала многочисленные цепи, добираясь до выхода.

 

Стоило ей вступить в непроглядный мрак, как страдалец загоготал в безумии. Острый смех пронзил мрак и наполнил его истошными вибрациями. Цепи заверещали. Не прошло и секунды, как гогот сменился криками агонии. Испуганная, Настя ускорила шаг, протискиваясь по сужающемуся коридору вперед. Гладкие, почти скользкие стены вызывали приступы клаустрофобии и неизбежности, они сужались все азартней, и Настя была уверенна, что вскоре они и вовсе соединятся в тупике.

 

Но этого не произошло. Настя очутилась в камере, идентичной той, что несколько минут назад покинула. Здесь не оказалось цепей и темной фигуры, но пол все еще устилала дымка, а шипение змей стало теперь почти осязаемым. Тем временем звуки приближающегося поезда нарастали, становясь невыносимыми. Будто гром, они доносились отовсюду, и Настя была уверенна, что если шум усилится, она этого не вытерпит. Крики страдальца смешались в вихре звуков и были уже едва различимы.

 

Настя осмотрелась, надеясь найти очередной проход. К ее удивлению, их в камере оказалось три. С такой перспективой в следующем помещении проходов может стать еще больше. Не надеясь найти выход с помощью логики, которой подобное место явно не поддавалось, Настя выбрала очередной коридор, доверившись интуиции, и направилась к нему.

 

Поезд за стеной издал пронизывающий гудок.

 

Вспышка.

 

Перед глазами материализовалась галерея кафе, такая привычная и заурядная. Никаких воплей, звуков поезда или змей вокруг не было – только шум кофемашины и звон моющейся посуды. Почти все столы были пусты. Настя спешно заняла ближайший и в смятении закрыла лицо руками. Страх не отпускал несколько минут.

 

Отлично, дорогая, ты сходишь с ума.

 

Кроме такой проницательной мысли за десять минут ничего нового в голову так и не пришло, и тогда Настя заставила себя подняться, заказала два эспрессо с пирожными и отправила Лизе сообщение: «Я и буше ждем тебя».

 

Настя опасалась, что во время галлюцинации она могла бегать по кафе, как сумасшедшая, но ни продавщица эспрессо, ни ученики за столиками не смотрели на Настю, все занимались своими делами и выглядели совершенно беспечными. Скорее всего, никто ничего не заметил.

 

– Заманчивая идея, приходить в школу только для того, чтобы выпить кофе, – подтрунивала Лиза.

 

Настя выдавила из себя улыбку и нервно отвела взгляд. Буше потеряло всякую притягательность, звук кофемашины сделался назойливым, а из-за неожиданно наплывшей в галерею толпы учеников, попытки Насти признаться, что она спятила, почти сошли на «нет». Заметив на себе недоумевающий взгляд подруги, Настя не смогла ответить на него ни единым звуком.

 

Тревога читалась на лице Лизы. Выдержав паузу, она спросила:

 

– Давай на чистоту. В чем дело?

 

Настя была бы рада и сама узнать ответ на этот вопрос. Выбрав первую попавшуюся из миллиона других нерациональных мыслей, забивших голову, Настя неохотно протянула:

 

– Я практически уверена, что мой дедушка ушел из семьи, когда мне было около восьми.

 

Лиза, естественно, уже знала о случившемся. У Насти закрались подозрения, что эта тема наскучила Лизе, хоть та и не подавала вида.

 

– Все указывает на это. Любые напоминания о тех годах и его существовании родители уничтожили, и мне кажется, здесь есть связь. Фотографий и других документальных материалов в доме нет, я всё проверила.

 

Лиза сморщила лоб. Насте показалось, что подруга не верит, будто история о пропавшем дедушке так тревожит ее.

 

– Но дело не в этом, Насть?

 

– В письме было написано, что я болела. Будто мне было настолько плохо, что дедушка хотел как-то мне помочь, но родители ему запретили. Мама отрицает его благие намерения, говорит, что все это ложь. Но самое странное, что я не помню ни его, ни какой бы то ни было болезни.

 

– Может, потеря памяти как раз вызвана заболеванием, о котором написал твой дедушка?

 

– Я устала требовать от родителей объяснений, но не могу прекратить думать об этом. Это сводит меня с ума.

 

Настя запнулась. Она не могла решиться сказать главное.

 

Лиза терпеливо ждала, с участием смотря на Настю.

 

– Я имею в виду – буквально. На этом фоне у меня, кажется, поехала крыша.

 

– Да брось ты, – засмеялась подруга неожиданно. – Ни один сумасшедший не признается в том, что он спятил.

 

Лиза взяла Настю за руку. На ее лице появились следы облегчения. Вероятно, она ожидала услышать нечто ужаснее.

 

– У меня нервный срыв или что-то такое, наверно, – продолжила Настя неохотно, озираясь по сторонам. – Но все серьезно, у меня были галлюцинации. Дважды.

 

Лиза смутилась и нахмурилась, но отреагировала на удивление спокойно.

 

– Ты конечно чувствительная, но не настолько, чтобы переживания проявились подобным образом. Знаешь, у меня давно есть некоторые соображения, – призналась Лиза, – проверь свою медицинскую карту. Во-первых, возможно ты найдешь причины такой странной амнезии, ведь даже я помню хоть какие-то обрывки из своего детства. А во-вторых, галлюцинации. Что, если это тоже имеет отношение к болезни и проявилось только сейчас? А в-третьих, на случай, если ты в медкарте ничего подозрительного не найдешь, можно уверенно поверить маме, что письмо – это сплошная ложь человека, с которым не стоит искать встречи.

 

Настя воодушевилась.

 

Гадание на кофейной гуще способно усугубить ситуацию, и Настя знала, что без соответствующих доказательств дальнейшая рефлексия может причинить лишь вред. Медицинская карта конечно же ответит на некоторые вопросы… Трепет от одной только мысли, что все тайны могут раскрыться благодаря блестящей идее подруги, приободрял Настю. Укусив буше, она продолжила:

 

– Я видела чудовищные вещи.

 

На секунду Настя пожалела, что эта фраза сорвалась с ее губ так легко. Она испугалась, и не хотела развивать эту тему. К сожалению, подруга поняла ее без разъяснений.

 

– Ты хочешь сказать, что всё было так же, как у инфицированных?

 

Разъяснения действительно не требовались. Три, может четыре года назад городская газета «Дневники Л.О.» выпустила весьма странную статью, ставшую в последствии манифестом конспирологических организаций по всей западной России.

 

Говорилось в ней о вспышках инфекции. Северного вируса, как тогда шептали по углам. Сотни, а может и тысячи горожан пострадали от заразы, воздействующей на мозг и вызывающей ужасающие галлюцинации на фоне острого психоза. Врачи пытались помочь бедным людям, но кажется, ничего не смогли сделать. Ходили слухи о самоубийствах, но реальных фактов никто не знал. Во всяком случае, последующих дополнительных публикаций в газете и на телевидении не было. Либо никто не хотел сеять панику из-за отсутствия помощи, либо СМИ вообще было запрещено упоминание об этом.

 

Говорили, что психозы произошли от воздействия, якобы, экспериментального препарата, разработанного доктором Переступаевым, в народе прозванным «Химик». Личность Александра Игоревича была известна далеко за пределами школы «Логика», главой попечительского совета которой он являлся. Светоч науки, Переступаев возглавлял крупнейший в Европе исследовательский центр «Зеркало» и проводил фундаментальные эксперименты в области молекулярной химии и генетики. Реальных подтверждений проведения опытов, конечно же, не было, но горожане подозревали, что доктор Переступаев выпускал модифицированные химикаты в систему городского водоснабжения, наблюдая после за побочными эффектами. В научных целях, разумеется.

 

Владелец большинства частных медицинских клиник в городе и округе, Переступаев, конечно же, мог иметь возможность тайно проводить опыты над людьми. Будучи безумным и помешанным на науке, он вполне мог быть тем злым гением, от которого обычно спасают мир в американских блокбастерах.

 

В реальности, это казалось полным бредом.

 

Но с другой стороны, кто тогда повинен в череде необъяснимых заболеваний, лекарства от которого так и не было найдено? Как бы скептически Настя не относилась к городским бредням, категорически отрицать такую возможность она не могла, ведь сегодня на себе испытала нечто подобное. И не только она. Нет дыма без огня, как говорится, и уж где-где, а в этом городе бывало и не такое.

 

– Всё было так же, как с ними? – повторила Лаза с опаской. Она верила байкам о зараженной водопроводной воде Северным вирусом, ведь знала о болезни не из печатных новостей.

 

– Никто толком не знает, как было на самом деле, – отмахнулась Настя, пытаясь убедить в этом в первую очередь себя. О том, что одним из заразившихся в тот роковой день был отец Лизы, она старалась не думать. Во всяком случае, сейчас он здоров, значит, паника вокруг всей этой истории чересчур раздута.

 

Думы в голове утроились. Накатила волна мигрени, и настроение у Насти резко упало.

 

– Ты пойдешь на химию? Раз уж ты здесь, – спросила Лиза, переведя тему.

 

– Да, нужно немного отвлечься, – отозвалась Настя, натянуто оглядывая галерею кафе.

 

Убрав грязную посуду, подруги направились на урок, который вела руководитель класса, Галина Анатольевна.

 

Настя все это время всеми силами старалась не замечать темную фигуру, прикованную к стене у барной стойки, которую Лиза или кто-либо другой в кафе просто не видели. Приглушенный шум поезда и отдаленный лай собак сводили Настю с ума. Неторопливо звенели холодные цепи. Отовсюду доносилось шипение змей.

 

Реальность и сумасшествие слились воедино. В вихре звуков, никому больше не слышимых, Настя пыталась прикрыть платком рану на шее, которая снова кровоточила.

 

 

 

 

Предыдущая глава

Следующая глава


Свидетельство о публикации № 31879 | Дата публикации: 23:56 (25.01.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 142 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 2
0
2 NekoEkz   (24.02.2018 13:58)
Не очень нравится определение "нигде"
"Случился неожиданный прилив клаустрофобии" не прилив а приступ
"порез сочился и саднил. " сочился?
"Шея, едва ниже уха, покалывала" с куском стекла она должна была как минимум ныть
"виднелась неясная фигура." она же вроде осматривала комнату
"Настя окликнула старика, но с губ не сорвался даже шепот." тогда уж хотела окликнуть
"постукивание металических цепей" почему они стучат если он без чувств и описка?
"Настя провела по шее ладонью – неприятно покалывало" лишнее предложение
"образующими круг." лишняя фраза это про свечи на торте
"Солнце заливало Паркала лучами" лучше перестроить предложение
"Она испытывала острую необходимость увидеть Лизу и все ей рассказать, пожаловаться на несправедливый и иррациональный мир" стоит написать что снова обсудить эту тему
"Две пожилые женщины поливали клумбы агератума и мускари и изредка опрыскиваливодой выметенные дорожки, прибивая пыль к земле. "   пропущен пробел, и не совсем понятно чем они опрыскивают
"Настя никак не могла различить, ползают ли змеи у ног – на секунду незнание этого принесло облегчение." незнание и облегчение странное сочетание
"Тёмная фигура страдальца, закованного в цепи, издала хриплый стон" фигура издаёт стон?
"они сужались все азартней," азартней здесь не к месту
"Заметив на себе недоумевающий взгляд подруги, Настя не смогла ответить на него ни единым звуком." странная концовка
"натянуто оглядывая галерею кафе." натянуто тут ни к месту

+1
1 BlackPanther   (26.01.2018 10:23)
Бред - бредом, но это у героини. У автора должно быть чёткое понятие к чему этот бред ведёт и почему он именно такой. Каким бы специфическим бред ни был, он идёт из подсознания или искажённой памяти человека.  У меня же, создалось впечатление, из-за часто повторяемых фраз и образов, что пытаясь нагнать жути в читательское воображение, автор сам ещё не решил для чего всё пишется.  По моему мнению в этой главе - это самое неубедительное место. Потому, что как только героиня попадает в реальность, и ритм и стилистика всё приходит в норму. 
"монохромной дымкой" - монохромность предполагает оттенки одного цвета. Вы не конкретизируете. И картинка сразу же расплывается. Если героиня видит кровь на руке, то монохромности уже нет. Или у вас этюд в багровых тонах?
Настя - это слово повторяется буквально в каждом предложении. Так тоже не должно быть без необходимости. В конце концов, она девушка, девочка, школьница, дочь для родителей, в какой-то ситуации она жертва, в другой героиня. Если сложно подобрать синоним пользуйтесь отвлечёнными понятиями, старайтесь преобразовать предложение так, чтобы избежать повторения. Ваше повествование идёт не от первого лица, а, значит, важен взгляд со стороны.
"Шея, едва ниже уха, покалывала."- шея не может быть ниже уха, а тем более колоть. Будем думать, что это всего лишь досадная опечатка. Далее, из шеи торчит кусок стекла. Она его так и оставила? Не выдернула? Даже не попыталась? И в бреду должна быть определённая природой последовательность действий. Если нам что-то мешает - мы стараемся это устранить. Или объяснить почему не делаем: страх, боль, или что-то иное.
"наплевав на запрет родителей покидать дом сегодняшним днем." - наплевав на на запрет родителей покидать дом сегодня. Для усиления эффекта можно было бы поставить слово "сегодня" перед  действием "покидать". Родители знали о её состоянии? Если был запрет, то почему ГГ, первый раз очнувшись, сожалеет о том, что пропустила последний школьный день?
"Каменные плиты казались ледяными, грубыми, как лед, и не поддавались ее мольбам." - перепутаны слова в предложении. "Каменные плиты казались грубыми и холодными, как лёд".
 Над текстом надо ещё много, долго и упорно работать. Успехов вам и трудолюбия! Не спешите и больше работайте со словарями.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com