» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


ТЕРМИНАЛ. Ремиссия. Часть 3. Глава 2.
Степень критики: определяется степенью бездарности критикуемого текста
Короткое описание:

А сколько раз умирали вы?



         

КОНСТАНТИН

 

 

 

20:08

 

Здание «Логики» казалось необитаемым, заброшенным. Коридоры школы утопали в вечерней дымке – свет погас, даже включенные фонари пожарной безопасности были не в силах рассеять полумрак, царивший вокруг. Бледные красноватые лампы, как очаги инфекции, стремительно вселяли тоску и беспомощность любому, кто встречался у них на пути. Константин был самым подходящим кандидатом на заражение – совершенно подавленный, он ковылял по коридору, не зная, что делать дальше.

 

Сознание путалось, терялось в мыслях. Но одно оставалось неизменным – острое чувство вины. Все происходящее – результат его действий. Паника и недоверие. Опасность и неизбежность. Костя всегда руководствовался логикой и обоснованными правилами, приступая к тому или иному делу, но теперь ничто не могло оправдать его. Он сомневался в рациональности своих действий, и эти сомнения подрывали всю уверенность в себе, которую Костя оттачивал годами.

 

Виновник.

 

Доверившись Переступаеву, влиятельному деятелю науки, наставнику и человеку, чей авторитет для Константина был неоспоримым, он подписал себе приговор на изгнание и всеобщую неприязнь.

 

Ему вспомнилось, как он, с сыном, в составе потрясающе подготовленного научного подразделения, отлавливал на склонах Кавказа легендарную Змею. Рептилию, представляющую глубочайший интерес для науки. Амбициозный, Константин доверился изысканиям Переступаева, посвящая всего себя на их реализацию. И все ради чего? Быть униженным и выставленным за дверь – не лучшая награда.

 

Изгнанник.

 

Костя остановился у окна, не в силах сопротивляться эмоциональной буре, разразившейся в душе. Бледно-красные лампы наводили на него уныние – хотелось раствориться в тусклой дымке и больше не существовать. За окном все еще шел дождь, его противный монотонный шелест гипнотизировал.

 

Отдаленный шум привел Константина в чувство – на какое-то мгновение он забыл, что стоит посреди пустынного коридора школы. Что это было? Гром? Пожарная сирена?

 

Крик?

 

Уткнувшись лбом в холодное стекло окна, он с облечением вздохнул – жар раскалывал голову, и живительная сила прохладной поверхности унесла недомогание прочь за считанные секунды. Но сознание до сих пор путалось в мыслях, которые перемешались и приняли абстрактные формы. Как на картинах авангардных художников, разные образы одновременно всплывали перед глазами. Костя испугался. Я схожу с ума, подумал с сожалением он.

 

Костя присмотрелся. Тучи уже не были такими тяжелыми. Где-то там, высоко в небе, виднелись звезды, настолько яркие, что пелена дождя не оказалась помехой для их сияния. Слегка размазанные огни образовывали удивительно ровный круг, который незнающий человек мог бы с легкостью принять за летающий над тучами инопланетный корабль. Но Костя знал, что объяснение было таким же незаурядным, но, тем не менее, иным – Сометеорие.

 

Парад блуждающих светил.

 

Это не было игрой спутанного сознания – астрономическое явление также реально, как и Солнце, Луна или созвездия. При виде потрясающего Парада светил, восторг сменялся разочарованием. Костя преклонялся перед загадкой, окутавшей легенду о Змее, но теперь он ненавидел ее куда больше.

 

Сометеорие приобрело терминальную форму. Согласно теории Вагнера, которую Костя разделял по многим причинам, Сометеорие предваряло нечто фатальное, неизбежное.

 

Куда идти и что делать дальше – Константин был в полной растерянно­сти. Пока он мешкал, пред глазами то и дело всплывали какие-то непонятные тени, смутные, блеклые отголоски памяти… Это воспоминания, осознал вскоре он. Константин видел хорошо знакомых ему учеников, будто идущих на занятия. Все они улыбались и улюлюкали, кивая в его сторону. Пустынный коридор словно наполнился жизнью, закипел разговорами и школьной суетой.

 

Натянуто улыбнувшись, Костя осознал, что это были лучшие моменты в его жизни. За сорок лет преподавания «Логика» стала частью Константина. И теперь эту часть словно вырезали из груди, раздавили, уничтожили. Словно материализованные воспоминания опечалили его еще больше.

 

Вдалеке показался новый образ, бесформенный, почти прозрачный. Костя старался вспомнить, которое из воспоминаний его посетило теперь. Тень приобретала все более резкие черты, и он встревожился. Что-то на самом деле было там, в конце коридора.

 

Бесформенная тень вышла в бледный свет ламп запасного генератора, и от увиденного Константин замер в потрясении. У выхода на винтовую лестницу стоял замдиректора Курачинов. Он держал на руках тело девушки.

 

Весь мир в одночасье перевернулся. Все загудело и взорвалось. Горло в спазмах отказалось пропускать воздух в легкие. Тошнота подбиралась все выше. Не веря глазам, Костя попятился назад. Сердце стучало как автоматная очередь, руки онемели. Не в силах пошевелиться, Костя взмолился, чтобы увиденное было плодом его сумасшествия. Он желал, чтобы все происходящее было всего лишь его безумием.

 

Но когда мужчина с телом на руках стал приближаться, он понял, что не был сумасшедшим. Реальность происходящего была неоспорима. Он собрал все силы, всю храбрость в кулак и бросился навстречу замдиректора и несчастной девушке.

 

– Это Змея? Отвечай!

 

Замдиректора Курачинов игнорировал Костю и продолжал семенить к методическому кабинету, откуда послышались суетливые голоса. Костя с ужасом уставился на тело.

 

Мертвенно белея, девушка, кажется, не дышала. Глаза были открыты. Стеклянные, они запечатлели агонию, с которой та мучилась перед смертью от нанесенных ей увечий. Из глубоких, синюшных ран на шее сочилась багровая кровь.

 

Нападение Змеи. В этом не осталось ни малейших сомнений.

 

Константин оробел. Молящим голосом он простонал:

 

– Она дышит? Ответь мне! ОНА ЖИВА?!

 

Двери методического кабинета распахнулись. В коридор выбежали преподаватели. Через секунду послышались крики и стоны. Что-то воскликнула директриса Литвиненко, но Костя не мог различить ее слов. Он схватился за голову, не веря в произошедшее. Им завладела истерика, вернулись нервные судороги. В горле пересохло. Костя чувствовал, что сердце в приступах паники может остановиться в любую минуту.

 

Преподаватели расступились, и замдиректора исчез в дверном проеме методического кабинета. Что-то снова крикнула Литвиненко. Послышался шум сброшенных со стола документов и звон разбитого стекла. Гремели стулья. Преподаватели поспешили внутрь. Голоса слились в гул, среди которого различимы были лишь паника и бессилие.

 

Константин остался в коридоре один. Ноги без команды направились в кабинет. Костя пытался сопротивляться. Он не желал видеть несчастное лицо девушки, перекошенное предсмертной агонией. Он боялся этого. Фатальность происходящего ускоряла течение действительности втрое. Словно при перемотке записи, Костя уже через секунду оказался в кабинете, в который больше и не надеялся вернуться.

 

Преподаватели окружили стол.

 

Костя осмелился приблизиться – за фигурами преподавателей виднелось тонкое тело девушки, лежавшей на голом столе. Она была неподвижна и пугающе бледна. Слезы смазывали картину – Костя подошел еще ближе, пока не поравнялся с преподавателями.

 

Насколько он мог судить, девушка не дышала. Разведенные руки и багровые пятна крови на одежде придавали несчастной вид мученицы из библейских историй. Двадцать два учителя во главе с директрисой напугано стояли над телом девушки. Они не знали, что делать. Мно­гие не сдерживали слез.  

 

Взгляды Константина и Вагнера встретились. Тот едва заметно кивнул и отвернулся.

 

Галина Анатольевна взяла девушку за руку. Сотрясаясь от рыданий, она что-то прошептала. Сев на стул, она коснулась лицом ладони несчастной. Продолжая что-то лепетать, Галина Анатольевна качала головой, не веря, похоже, что это могло случиться.

 

– Через несколько минут прибудет Скорая помощь, – нарушил тишину Курачинов. – Чтобы подобрать необходимый антидот, им нужно знать вид змеи. Я сообщил, что перезвоню.

 

– Австралийский тайпан, – сообщил коротко Костя.

 

Курачинов переглянулся с Литвиненко, после чего неохотно набрал номер скорой помощи, чтобы сообщить о услышанном.

 

– Что ж, – директриса Литвиненко поджала губы в свойственной ей манере. – Как зовут девушку? Нужно сообщить родителям.

 

– Настя, – отозвалась Галина Анатольевна сквозь слезы. – Настя Елагина. Это моя ученица. У меня есть номер.

 

Не отпуская ладонь Насти, она достала мобильный телефон.

 

– Вы видели змею? – тревожно спросила Мария у своего заместителя.

 

– Нет, – отозвался тот. – Когда я услышал крик, я побежал вниз и нашел девушку в вестибюле, у турникетов. Она уже была укушена и не подавала признаков жизни. Змеи рядом не было. Но я нашел вот это.

 

Курачинов протянул директрисе желтый конверт, испачканный кровью.

 

– Дежурного на посту охраны тоже не было, – продолжил он. – Надеюсь, он не стал жертвой еще одного нападения змеи.

 

Директриса раскрыла конверт и достала плотный бумажный прямоугольник. Несколько секунд преподаватели молча смотрели на Марию, изучавшую содержание листка. Вскоре она озвучила его всем присутствующим:

 

– Это билет. Авиарейс GVA 5663588.28.11.422-8. Дата сегодняшняя, 22.06.17. Время 20:16. Отправление – Терминал. Прибытие – Санкт-Петербург. Оформлен на имя Елагиной Анастасии Владимировны. Здесь указана дата рождения, стоит штриховой код. Есть еще несколько знаков, но я не знаю, что они означают. Название авиакомпании нет. Здесь вообще больше ничего нет. Я не уверена, что это настоящий билет.

 

– Это ее личные вещи, должно быть, – предположил он неуверенно. – Хотя, указанное время – 20:16. Это время укуса, или около того. Билет могли оставить похитители змеи, вам не кажется?

 

– Фанатики, или кто там еще, – подтвердила Мария, косясь на Константина. – Теперь это улика.

 

Литвиненко неспешно отложила конверт на край стола. В этот монет за окном раздался нарастающий вой сирены. Карета скорой помощи остановилась где-то у входа в школу. Курачинов тем временем позвонил в полицию.

 

– Телефон Елагиных не отвечает, – оповестила коллег Галина Анатольевна загробным голосом, не отрывая взгляда от тела ученицы. Она все еще выглядела потрясенной и оторванной от реальности. – Я попробую еще. У Насти сегодня день рождения – возможно, они не слышат звонка, встречают гостей.

 

Константин обменялся с Вагнером очередным осторожным взглядом. Они думают сейчас об одном и том же?

 

– Оперативная группа будет через несколько минут, – сообщил коллегам Курачинов, закончив разговор с полицией. – Если это было преднамеренная попытка убийства, нельзя медлить. Возможно, они смогут поймать негодяев по свежим следам. Следует оповестить попечителей.

 

– Я уже это сделала, – с упреком отчиталась Литвиненко.

 

Через минуту в коридоре послышалась приближающаяся бригада скорой помощи. Костя поспешил к двери и выбежал в коридор. Сообщив, что раненная девушка находится в кабинете, он пропустил врачей вперед, после чего и сам засеменил внутрь.

 

– Нападение аспиды, – констатировала женщина-фельдшер, изучая увечья на шее Насти. – Попадание нейротоксина в кровь во второй четверти яремной вены. Раны сочащиеся, ровные. Геморрагические пузыри слабо выражены. Некроза тканей не наблюдаю. Отек, на первый взгляд, отсутствует.

 

– Пульс стабилен, – констатировал другой врач.

 

– Зрачки реагируют на свет, – продолжила женщина. – Дыхание затрудненно, возможно потребуется искусственная вентиляция легких.

 

Несколько минут медперсонал осматривал девушку, фиксируя очередные показатели жизнедеятельности. Педсовет осторожно наблюдал за происходящим со стороны, никто из них не говорил ни слова.

 

– Специфический антидот не требуется – нервная система не поражена, – наконец подытожил врач, не скрывая удивления в голосе. – Змеиный яд был нетоксичен, как видимо. Ее отловили? Нужно вызвать герпертолога и взять образец секрета. Или змея уже отловлена?

 

Литвиненко озадаченно закачала головой.

 

– Так, ребята, давайте ее в екатерининскую, – скомандовала фельдшер, возглавлявшая медгруппу. – Нужно проследить, как протекает заражение и убедиться, что повреждений нервной системы нет. Отсутствие видимой недостаточности паренхиматозных органов бывает ложным. Еще есть время ввести сыворотку, если мы ошиблись.   

 

– Так, поднимем ее. На счет три.

 

Она жива?! – с надеждой воскликнула Галина Анатольевна.

 

Врачи подняли тело Насти и поспешили к двери. В коридоре – каталка и еще несколько врачей, готовящихся на случай необходимости в ИВЛ.

 

Она жива?!

 

Женщина-врач остановилась в пороге:

 

– У этой девушки сегодня счастливый день. Она непременно поправится.

 

Галина Анатольевна начала рыдать от умиления. Литвиненко прослезилась, радуясь хорошей новости. Курачинов не подавал вида, но наверняка также, как и два десятка коллег, испытал облегчение. Еще пять минут назад все казалось необратимым и фатальным.

 

– Я не знаю, что здесь произошло, – продолжила фельдшер, – и откуда у вас в школе аспида. Но не тяните со спецслужбами. Если змею не отловили, то этим нужно заняться незамедлительно. В отличие от этой девушки, кому-то удача может изменить.

 

Каталка зазвенела прочь. Через минуту бригада врачей исчезла за поворотом винтовой лестницы. Константин догадывался, что вечер только набирал обороты в своем развитии – впереди встреча с полицией и попечительским советом. Но известие, что ужаленная змеей девушка жива, скрашивало все.

 

Сквозь всеобщую суету Николай Петрович пробрался к Константину. Его настроение, очевидно, не было на подъеме, как у всех остальных. Низким голосом, едва различимым в шуме ликующих переговоров, Вагнер сказал:

 

– Жива, значит.

 

– Неужто простое везение? – подхватил Костя.

 

Вагнер коротко усмехнулся:

 

– Сометеорие. День рождения. Укус.

 

Константин догадывался, к чему клонит Николай, но новость о том, что бедная Настя жива, так вскружила голову, что он не нашел, что ответить.

 

– Вы же знаете, что капля яда тайпана способна убить африканского слона. А для Анастасии даже не потребовалось противоядие. Но среди всех совпадений, меня больше всего впечатляет авиабилет. Подозрительный, весьма странный билет, вы не находите? Место отправления – Терминал. Место прибытия – Санкт-Петербург.

 

– Да. Это очень странно. Санкт-Петербург.

 

– Не так странно, как это.

 

Вагнер ликовал. Видя в лице Константина преданного соратника, он явно намеревался поделиться с ним своими соображениям. Костя удивился, когда заметил протянутую руку Николая, сжимающую желтый конверт, найденный на месте нападения на Настю. Вагнер старался скрыть от посторонних глаз то, что конверт не был на отведенном ему месте. Костя подыграл коллеге и, не привлекая внимания, взял конверт в руку.

 

Не спеша пергаментное саше было открыто, и Костя достал плотный прямоугольник картонной бумаги.

 

Авиабилет был пуст. Девственно белоснежен с обеих сторон. Обычный прямоугольник из плотного картона, без цифр, надписей и штриховых кодов.

 

Мария Литвиненко по какой-то причине солгала о его содержимом.

 

Терминал – Санкт-Петербург, 20:16.

 

Такая нелепость. Спецслужбы все равно проверили бы билет как улику, и ложь директрисы стала бы неоспоримой. Константин затерялся в догадках. О чем еще могла солгать Мария?

 

И для чего ей это вообще потребовалось.

 

 

 

 

Предыдущая глава

Следующая глава

 


Свидетельство о публикации № 31885 | Дата публикации: 22:30 (26.01.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 136 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 3
0
3 NekoEkz   (24.02.2018 14:06)
"Бледные красноватые лампы, как очаги инфекции, стремительно вселяли тоску и беспомощность любому, кто встречался у них на пути" скорее кому они встречались на пути
"его противный монотонный шелест гипнотизировал." противное не гипнотизирует
в 8 вечера летом звёзды? не рановато ли?
"Костя преклонялся перед загадкой, окутавшей легенду о Змее, но теперь он ненавидел ее куда больше." как будто предложение не завершено
"отпуская ладонь Насти," руку
"он не стал жертвой еще одного нападения змеи." очередной жертвой
немного странно что тот унёс девушку с холла, где до неё быстрее скорая доберётся
"начала рыдать от умиления." умиление тут не уместно
они каталку по винтовой лестнице тащили?
"ужаленная " укушенная вроде

+1
2 Aslan   (02.02.2018 12:35)
Бледные красноватые лампы, как очаги инфекции, стремительно вселяли тоску и беспомощность любому, кто встречался у них на пути. - сравнение неудачное, картина в голове не возникает, не представляю, на что похожи очаги инфекции. "Стремительно" кажется лишним.

Галина Анатольевна начала рыдать от умиления. - точно не от умиления, не то слово. 

Не понравилось, что вы на обманули, сказали, что Настя умерла. В конце главы это смотрелось круто, заинтриговали, но таких трюков я бы избегал. Сказали умерла, значит умерла.

В начале немного сгустили краски с Константином. За что его уволили? Даже если есть за что, его переживаниям не веришь, наигранно.
 

Пишите неплохо, читается легко. Прилагательных и наречий много (может даже слишком много, на мой вкус), но все равно немного не хватает точности фраз, метких метафор, но это уже придирки, не так критично.  Главу закончили как всегда на самом интересном месте, есть желание узнать, что произошло дальше.

+1
1 Барсик   (28.01.2018 00:19)
Круть! Понравилось) У меня сложилось такое впечатление, что работа автора этого произведения связана с медициной... Очень красочно описывается состояние гг. Нужно будет прочитать с начала...

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com