» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


ТЕРМИНАЛ. Ремиссия. Часть 3. Глава 6.
Степень критики: определяется степенью бездарности критикуемого текста
Короткое описание:

А сколько раз умирали вы?



ПЕРЕСТУПАЕВ

 

 

Коридоры лечебного корпуса №4 утопали в свете. Они нагоняли мигрень назойливым жужжанием люминесцентных ламп, а кисловатый запах медикаментов вызывал тошноту. То и дело на пути встречались стилизованные под виноград бра, нередки – кушетки, камины и гипсовые скульптуры, совершенно не свойственные медучреждениям. Все отлично сочеталось с образом клиники, который сложился у Насти по пути сюда – привыкать к убранству и роскоши уже не приходилось.

 

Что нельзя сказать о Виолетте – она восторгалась каждой лампочкой, каждым креслом и ковром – всем, что попадалось на глаза. Она вела себя непринужденно, казалось, еще минута, и она запоет оды.

 

Безымянный же по сторонам даже не смотрел. Напротив, он старался прикрыть лицо капюшоном, а тонкое тело – многочисленными накидками. Он испускал паранойю всем своим существом, каждым жестом, каждым шагом. Настя понимала его беспокойство: она не могла не заметить камеры видеонаблюдения, развешанные на каждом углу белоснежных коридоров. Красные лампочки у объективов могли бы свести с ума даже мертвого.

 

Ребята следовали за женщиной в белом халате несколько минут, пока не достигли стеклянного холла, который был виден еще со двора.

 

– Поднимайтесь на четвертый этаж, – указала врач, проходя к стойке рецепции и отдавая список пациентов на регистрацию.

 

Настя с трепетом наблюдала за толщей воды, бегущей под стеклянным полом. Она оглянулась: Виолетта с изумлением рассматривала гигантскую модель ДНК, тянущуюся к самому потолку. Она была подсвечена разноцветными светодиодами и медленно вращалась. Настя взглянула наверх – Сометеорие парило на небосводе, отчетливо проглядываясь через стеклянный потолок. Безымянный тем временем беспечно заковылял к лифту.

 

– Ты встревожена? – спросил тихо Даниил, остановившись около Насти.

 

– О чем ты говоришь?

 

– Ты изменилась в лице, когда наш новый друг говорил о запрете на смерть.

 

Настя перевела взгляд с Виолетты, которая теперь восторгалась лифтовыми кабинками, и вопросительно посмотрела на Даниила.

 

– Александр Переступаев – руководитель «Зеркало-16», думаю, ты знаешь, он яркая фигура в городе, – объяснил Даниил, – в Зеркале занимаются не только врачеванием, надо сказать. Большинство стран, в которых я побывал с отцом, сотрудничает с Химиком и проводит совместные исследования в самых разных областях науки.

 

– Я не могу восхититься этим. Я знаю одно – Переступаева обвиняли в отравлении горожан экспериментальными химикатами, – напомнила Настя. – Отец моей хорошей подруги пострадал в тех событиях.

 

Даниил поджал губы. Были ли это знак сожаления или попытка заставить себя не вступать в спорт, Настя не знала. Ей хотелось верить, что Переступаев не был тем чудовищем, каким его представляли все вокруг, но сейчас утруждаться в этом Насте хотелось меньше всего.

 

Когда лифт открылся, ребята поспешили внутрь и уже через несколько секунд были на четвертом этаже, оказавшись в блоке корпуса, который располагался уже по ту сторону Медвежьей реки. На лифтовой площадке была только одна дверь. Серебристая табличка у входа гласила:

 

 

«ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ»

 

 

– Кто первый? – поинтересовалась Виолетта.

 

Двери Диагностического отдела открылись сами собой. Никто не вышел в коридор, и через мгновение холодный женский голос оповестил по громкой связи то, что Настя хотела услышать меньше всего: «Елагина Анастасия Владимировна».

 

– Чудесно, – скривилась она. – Даниил, как я узнаю твоего отца?

 

– Он в президиуме. Его зовут Константин Снеговской, – отозвался Даниил за секунду до того, как двери Диагностического отдела закрылись за Настей сами собой, скрыв ее и приемную комиссию от посторонних глаз. И почему я не удивлена, повторяла Настя про себя.

 

 

* * *

– Рассматривается дело № 422-8.

 

Секретарь холодно предложила Насте занять место за кафедрой. Устроившись за лакированной рострой по левую руку от президиума, Настя обвела взглядом Диагностический отдел. Он был просторным, ярко освещенным конференц-залом, непропорционально разделенным надвое дубовой трибуной. За ней – не менее полусотни человек в белых халатах. Некоторые из присутствующих листали разноцветные папки, которые секретарь раздала несколько минут назад, другие – перешептывались, но большинство не спускало с Насти пристального взгляда. Они выжидающе глазели, как будто надеялись, что она вот-вот расскажет некий секрет, известный только ей.

 

Справа от кафедры располагался президиум, высокий и неприступный. Настя старалась не смотреть на людей, возглавлявших комиссию, но благодаря периферическому зрению было очевидно, что там их не менее дюжины. Еще по пути к ростре она обратила внимание, что центральная фигура находилась выше остальных на специальном постаменте – место для истинного судьи. Не пришлось всматриваться, чтобы узнать, кем был этот человек.

 

Химик неподражаем. На фоне его величественной фигуры все казалось микроскопическим и несущественным. Он выглядел безупречно. Держался в манере, свойственной всем великим, и заполнял пространство вокруг себя особой, мистической энергетикой. Статный, в черном, почти траурном костюме, он едва откинулся на спинку кресла и лениво моргал, ожидая начала заседания. Он был подобен акуле, замершей в толще мутной воды. Рыскал в поисках жертвы, алчно сверкая искорками в глазах.

 

Жертва притаилась неподалеку. Конечно же Переступаев знал, что Насте он был известен. Он даже не пытался это скрыть и словно исподтишка бросал на нее уже такой знакомый сканирующий взгляд. Он будто пытался заглянуть ей под кожу.

 

Настя хорошо запомнила ту встречу в больнице Екатерины Великой, когда следователь допрашивал ее после инцидента в школе. Но что Химик делал там? Он не проронил ни слова, просто наблюдал. Боялся за авторитет главы совета попечителей? Или выяснял, подходит ли Настя для опытов, о которых в городе уже сложены легенды? Возможно ли такое, что параноидальные домыслы азиата справедливы, и Химик действительно хотел заполучить Настю любым способом?

 

Рядом с акулой, по правую руку, сидел не кто иной, как Константин Снеговской. Человек, по мнению Лизы, повинный в нападении на Настю смертоносной змеи. Конечно, фактически, он не был виноват, но змея принадлежала этому человеку, и он нес ответственность за угрозу, которую она представляла. А еще – он отец Даниила. Насте на мгновение показалось, что в мире существует какой-то вселенский план, коварный умысел судьбы. Такие совпадения бывают крайне редко, если бывают вообще, но Настя надеялась, что знакомство с Даниилом – это всего лишь стечение обстоятельств.

 

Константин не смел поднимать глаз и старательно делал вид, что изучает содержимое папки с данными по делу № 422-8. «Тем лучше», – подумала Настя с необъяснимым отвращением.

 

– Назовите ваше имя, – коротко потребовала секретарь, – для протокола.

 

– Елагина Анастасия Владимировна.

 

Секретарь будто проверила информацию в папке, а затем продолжила, не дав Насте возможность сказать что-либо еще:

 

– Родилась 22 июня 2000 года в городе Паркала Ленинградской области. Верно?

 

– Совершенно.

 

– 17 лет, белая, травм головы и ЦНС нет, операций не было. Подозрение на синдром Бурневилля-Томсена.

 

Настя не поняла, был ли это вопрос. Не дожидаясь реакции подсудимой (иначе она себя не ощущала), секретарь продолжила:

 

– Прошу вас поднести ладонь к дактилоскопическому устройству, чтобы мы могли удостовериться, что вы – это вы.

 

В верхнем правом углу кафедры моргнула зеленая лампочка. Настя заметила очертания гладкой поверхности устройства, встроенного в дубовую поверхность. Просьба секретаря показалась Насте странной, но она все равно осторожно поднесла ладонь к черному квадрату сканера. Подобный жест в западном кинематографе обычно осуществляют свидетели над Библией, давая показания. Интересно, заставят ли присяжные произнести клятву – говорить правду, только правду и ничего кроме правды? И кто заставит их говорить правду?

 

Считыватель тоскливо моргнул, издав несколько щелчков. Послышались звуки зуммера, которые тут же сменились сканирующим шелестом. Когда сканер снова моргнул зеленым, секретарь сухо продолжила:

 

– Елагина Анастасия Владимировна, господа наблюдатели, члены медицинской комиссии, многоуважаемый Эшелон и господин Переступаев, для объективности диагностического процесса зачитаю выдержки из постановления экспертной комиссии и заседания суда от 28 и 29 июня текущего года, соответственно, чтобы освежить в памяти присутствующих важные детали.

 

Секретарь ожидающе посмотрела на президиум. Настя невольно проследила траекторию ее взгляда и встретилась с черными глазами акулы. Переступаев невозмутимо кивнул. Нервно поджав губы и набрав в легкие воздух, секретарь монотонно зачитала приговор:

 

29 июня 2017 года Верховный Суд Тойфель-Хольма и Управление судебного департамента по Ленинградской области в составе председательствующего судьи Полунина А.П., при секретаре Неволиной А.И., с очно-заочным участием: прокурора Арванитаки А.Р., адвоката Щёлковой Т.С., Елагиной А.В., лица, в отношении которого применена принудительная мера медицинского характера, законного представителя Елагиной В.А., представителя СЗГМУ "Клиника имени Екатерины Великой» (г. Дача Пискарева) Завражнова А.Б.; рассмотрел в закрытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Щёлковой Т.С. в интересах Елагиной А.В. на постановление Ленинградского районного суда от 28 июня 2017 года, которым удовлетворено ходатайство главного врача СЗГМУ "Клиника имени Екатерины Великой» (г. Дача Пискарева) об изменении меры медицинского характера в виде амбулаторного лечения в медицинской организации, оказывающей всестороннюю медицинскую помощь в условиях общего типа, на принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую и иную медицинскую помощь в стационарных условиях, специализированного типа СЗГМУ «Смена Декораций», с интенсивным наблюдением.

 

Заслушав доклад председательствующего о содержании постановления и существа апелляционной жалобы, возражений прокурора, выступления адвоката Щёлковой Т.С. о противозаконности судебного решения, суд апелляционной инстанции устанавливает: адвокат Щёлкова Т.С. выражает несогласие с постановлением, считает его необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием изложенных в нём выводов фактическим обстоятельствам дела. Адвокат указывает, что Елагина А.В заочно и ее законный представитель Елагина В.А. очно в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленного ходатайства, так как Елагина А.В. уже достаточно длительный срок проходит лечение в соответствии с заключением главного врача ФГБУН «Институт мозга человека им. Н.П. Бехтеревой» от 4 апреля 2004 г.

 

Прокурор полагает, что в настоящее время нет необходимости в изменении Елагиной А.В. принудительной меры медицинского характера, назначенной судом. Считает решение справедливым, гуманным и принятым в сохранение прав Елагиной А.В. на срочную и гарантированную Верховным Законом врачебную помощь. В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Арванитаки А.Р. указывает о несостоятельности приведённых в ней доводов и просит жалобу оставить без удовлетворения.

 

Проверив материалы дела и обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе и в возражениях на неё, а также приведённые участниками судебного разбирательства в судебном заседании, суд апелляционной инстанции находит постановление законным и обоснованным.

 

По смыслу указанных норм уголовного и уголовно-процессуального закона, разрешая вопрос об изменении ранее назначенной меры медицинского характера суд должен убедиться в том, что характер психического или иного расстройства лица требует таких условий лечения, ухода, содержания и наблюдения, которые могут быть осуществлены только в специализированном стационаре. Именно такие обстоятельства в отношении Елагиной А.В. установлены судом первой инстанции при рассмотрении ходатайства главного врача СЗГМУ "Клиника имени Екатерины Великой» (г. Дача Пискарева).

 

Согласно медицинскому заключению от 4 апреля 2004 года Елагина А.В. страдает хроническим психическим расстройством неизвестного патогенеза с непрерывным типом течения на фоне смешанного дефекта личности и социальной дезадаптации, вследствие мутации неизученной этимологии, возникающей в ДНК и стимулирующей ускоренный рост клеток и их активное деление в коре больших полушарий головного мозга, латеральной борозде головного мозга, теменной и лобной долей головного мозга, а также локально в затылочной доли головного мозга. С учётом неустойчивого психического состояния, определяющегося выраженными терминальными припадками, аффективной неустойчивостью, явными дизскенетическими тенденциями, необходимостью постоянного наблюдения, а также полным отсутствием критики к болезни, обусловленной нетипично локализованной амнезией, что провоцирует повышение общественной и личной опасности, медицинская комиссия пришла к выводу, что Елагина А.В. нуждается в принудительном лечении в медицинской организации, оказывающей всестороннюю помощь в стационарных условиях, специализированного типа, с интенсивным наблюдением.

 

Суд апелляционной инстанции находит заключение комиссии врачей-психиатров, онкологов, реаниматологов, врачей узкой практики, мотивированным, оснований не доверять выводам комиссии не имеется. Приведённые защитником в апелляционной жалобе доводы не опровергают выводы суда первой инстанции о наличии оснований для применения строгой меры медицинского характера. Все вопросы, указанные в ст.445 УПК РФ, исследованы и разрешены судом первой инстанции в полном объёме. Суд обоснованно принял во внимание медицинское заключение комиссии врачей и привёл этому мотивы в постановлении.

 

Принятое судом решение является мотивированным, соответствует фактически установленным обстоятельствам дела и требованиям УПК РФ. Нарушений требований закона, влекущих отмену либо изменение постановления, при рассмотрении ходатайства не установлено. В связи с этим суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

 

Верховный Суд Тойфель-Хольма и Управление судебного департамента по Ленинградской области в составе председательствующего судьи Полунина А.П. постановил приступить к исполнению обязательств в соответствии с заключением медицинской комиссии с 1 июля 2017 года.

 

– Довольно, – Переступаев поднял ладонь в знак тишины. Секретарь покорно притихла. Он обернулся к Насте и, наградив ее испепеляющим взглядом, протянул:

 

– Вы понимаете, что это означает?

 

Настя долго не могла подобрать слова. Не все из сказанного было ей понятно, но некоторые моменты – очевидно, самые важные, – до сих пор эхом звучали в голове. Она растерялась, смятение граничило с паникой. Настя озвучила первое, что пришло на ум:

 

– Почему меня не позвали на судебное разбирательство?

 

– Нет, Елагина, вы не понимаете.

 

– Я не понимаю, как вы смогли в такие короткие сроки заполучить меня. Не прошло и недели с момента нашей первой встречи.

 

– Вы должны были быть здесь 17 лет назад! – Переступаев ударил кулаком о лакированный подлокотник кресла. – Если бы не ваши безумные родственники, мы бы приступили к лечению, как только вы родились.

 

– Если я не умерла за это время, с чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь? Я прекрасно себя чувствую.

 

– Неужели? Сколько еще приступов должно произойти, прежде чем это случится?

 

– Сколько еще змей должно меня укусить, чтобы это случилось?

 

Настя была вне себя от гнева. Переступаев лишь усмехнулся в ответ на ее аргумент, он вновь откинулся на кресло – видимо, ему было нечем парировать. Снеговской тем временем спрятался за папкой с данными по делу – торчала только макушка. В разговор вмешался другой врач из президиума, с зализанной, чудовищной чёлкой:

 

– Анастасия Владимировна, каково ваше состояние на сегодняшний день?

 

– Я не понимаю, о чем вы. Я повторяю в сотый раз, что со мной все в порядке.

 

– Мы так не считаем, – возразил он. – После укуса змеи болезнь, которую ваши родители отказывались лечить, опираясь на заблуждения, которые им внушили представители Института мозга человека в 2004 году, могла вернуться. Мы были вынуждены прибегнуть к судебным разбирательствам, чтобы помочь вам. Чтобы спасти вас. Понимаю, что вы можете не осознавать всех деталей ситуации, но ваше состояние крайне тяжелое. Вы можете чувствовать себя абсолютно прекрасно, но болезнь, что внутри вас, скорее всего, протекает бессимптомно.

 

– Довольно.

 

Знакомый жест ладонью. Казалось, Химику наскучила данная ситуация. Он сделал над собой явное усилие и продолжил томным голосом:

 

– Я повторяю, Елагина, вы понимаете, что это означает?

 

Последние попытки не слушать в голове громоподобное эхо сходили на «нет». Настя стояла в полной растерянности на виду полусотни посторонних людей и чувствовала, как беспомощность и отрицание заполняет ее воспалённый мозг.

 

– Я попрошу вас пояснить, – единственное, что смогла сказать Настя.

 

– Анастасия Владимировна, – продолжила за Переступаева суровая на вид женщина, занявшая место по его левую руку, – вам известен диагноз, поставленный вам доктором Логвиновым 4 апреля 2004 года?

 

– Мне было четыре года на тот момент, естественно я ничего об этом не знаю.

 

– Профессор Переступаев, здесь может быть этическая дилемма. Мы не вправе делать заявления в присутствии посторонних лиц.

 

– Это Диагностический отдел, – возразил врач с уродливой чёлкой. Александр тем временем не повел и бровью. – Мы здесь и собрались для того, чтобы пациент узнал правду. Никакого конфликта интересов нам здесь не видится.

 

Женщина нахохлилась, но не отступала:

 

– Нет! Так нельзя! Такую информацию нельзя преподносить на заседании. Это должна быть приватная беседа в присутствии законного представителя пациента. Да, мы имеем постановление из Тойфель-Хольма, но мы все-таки должны оставаться людьми.

 

Женщина вскочила на ноги, озираясь по сторонам – она искала одобрения среди коллег, но присутствующие смотрели только на Переступаева, ожидая, что он решит.

 

– Хватит.

 

Жест. Женщина покорно заняла свое место. На секунду показалось, что она была единственным человеком, способным защитить Настю, но и эта иллюзия растворилась, как дым.

 

– Анастасия Владимировна, согласно исследованиям, которые проводились, когда вам было четыре, у вас обнаружен синдром Бурневилля-Томсена. Это рак мозга, – бездушно констатировал зализанный.

 

Смысл сказанного не сразу дошел до Насти. Ей потребовалось несколько минут, пока понимание добралось до мозга, в котором, как оказалось, находилась опухоль. Эхо в голове стихло, и ужас пронзил тело. Настя не могла до конца поверить в то, что она только что услышала. Нечто инородное заполнило ее изнутри. Она чувствовала это почти физически. Страх был ошеломляющим, безграничным. Но Настя не плакала. По необъяснимой причине, слезы забыли, как литься. Уставившись на лениво мигающий огонек дактилоскопического сканера, Настя коротко спросила:

 

– Это лечится?

 

– Как вы наверно поняли из выдержек постановления суда, мы исходим из того, что в 2004 году проводились комплексные исследования вашего организма: обширные участки височных долей головного мозга поражены раковыми клетками. Насколько мы можем судить, опухоль невозможно удалить традиционными средствами, и нам на сегодняшний день неизвестно в какой стадии находятся очаги заболевания. Вы здесь именно для того, чтобы мы смогли обследовать вас снова, более тщательно, и найти решение, которое бы вам помогло.

 

Настя чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Рак мозга – как такое может быть? Зачем родителям потребовалось скрывать это столько лет? Почему они не хотели, чтобы Настю лечили от ужасной болезни на самых ранних этапах? Неудивительно, что они отказывались говорить правду. Правда для них была слишком постыдной. Но зачем? Настя никак не могла собрать пазлы головоломки воедино.

 

Женщина-врач с сожалением посмотрела на Настю. Тихим голосом она продолжила:

 

– Анастасия, синдром Бурневилля-Томсена – это комплексное заболевание. В отчетах доктора Логвинова, который первым заметил признаки болезни и провел фундаментальные исследования, есть сведения о том, что раковые клетки обнаружены во всех жизненно важных органах вашего организма. Пока подтверждений у нас нет, только записи наблюдений и устаревшие образцы ткани, взятые при анализах, и поверьте, нам сложно это говорить, но Анастасия Владимировна, все ваше тело пронизано раковыми клетками. И мы полагаем, что стресс, который вы пережили в связи с укусом змеи, может вызвать цепную реакцию, и тогда все раковые клетки начнут разом разрушать ваш организм. Мы называем это Терминалом, кризисной фазой заболевания. Если это произойдет, то это будет несовместимо с жизнью.

 

– Почему я до сих пор жива? – недоумевала Настя, чувствуя нехватку кислорода.

 

Женщина в белом покинула президиум и поднесла Насте стакан воды. Дождавшись, пока подсудимая сделает несколько глотков, врач продолжила:

 

– По нашим сведениям, синдром находится в стадии Ремиссии, он как будто в спячке. С одной стороны, вы неизлечимо больны, но с другой – на данный момент нет никаких сведений, что рак прогрессирует. Чтобы это выяснить, нужно провести ряд клинических тестов и в случае, если опасения оправдаются, мы начнем радикальное лечение.

 

– Но родители не хотели меня лечить.

 

– Следует отметить, что ваши родители были против лечения в связи с тем, что Логвинов убедил их, что болезнь безопасна до тех пор, пока врачи не будут вмешиваться в ее течение. Нам неизвестны аргументы и доводы этого человека, только записи, которые он вел, но обоснований прекращения лечения мы в них не обнаружили. Это дико для врача и профессионала, но боюсь, что, скорее всего, он был в какой-то степени прав. Это специфическое заболевания и не известно, как бы оно реагировало на традиционные методы лечения.

 

– В свете недавних событий, есть опасения, что болезнь рецидивирует, – дополнил зализанный, – другими словами, вернется, поэтому обследование сейчас крайне необходимо. Иначе ваше чудесное возвращение с того света может обернуться очередной трагедией. Вам нужна наша помощь.

 

Чудовищные известия повергли Настю в шок, и сейчас все казалось обреченным. Такого бессилия и одиночества она никогда не испытывала в своей жизни. Мир, как песочный замок, рассыпался на глазах пятидесяти незнакомых людей. Рядом не было никого: ни мамы, ни папы, ни подруги. Только женщина в белом. Если бы не она, Настя не могла даже представить, как бы ей удалось воспринять услышанное.

 

Теперь для Насти стало ясно, почему мама вела себя странно этим вечером. Она, видимо, понимала, что Настя узнает правду, приехав в клинику. Скрыть истину теперь было невозможно. Мама злилась, не находила себе места от одной только мысли, что теперь ничего не изменить. Столько лет они с отцом жадно утаивали чудовищные подробности детства своей дочери, и допустили слишком много ошибок. Попытки противостоять надуманным угрозам обернулись трагедией. Теперь всем приходится расплачиваться за бесконечную ложь и гордыню.

 

Вопросы больше не волновали Настю. Все в мире перестало существовать в ту минуту, когда она пересекла порог Диагностического отдела. Теперь понятно, почему родители упорно прятали от дочери любые упоминания о ранних годах жизни. Они уничтожили все: фотографии, видео, ликвидировали все знакомства и контакты. Они запрещали говорить об этом. Зачем? Теперь все становилось на свои места. Даже инцидент в «Логике» приобретал сакральный смысл. Тогда, в ночь нападения змеи, старик хотел избавить Настю от страданий. Если это был Федор Елагин, для Насти становились очевидными мотивы его изгнания из семьи.

 

Все сошлось. И в момент, когда все должно было наладиться – все рухнуло. Только недавно Настя едва избежала смерти, и теперь она снова чувствует ее дыхание у затылка. Ледяное, пронзающее и полное отчаяния. Единственный вопрос, который не давал Насте покоя – сколько еще раз ей необходимо умереть, чтобы все окончилось? Будет ли этот раз – последним?

 

Переступаев не сводил с Насти глаз. Кто знает, но может быть, в эту самую минуту он задавал себе те же самые вопросы. Настя не сомневалась – теперь у Химика будет достаточно времени, чтобы это выяснить.

 

 

Предыдущая глава

Следующая глава - скоро.


Свидетельство о публикации № 32340 | Дата публикации: 15:53 (12.04.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 41 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 2
0
2 Ivannicoff   (13.04.2018 19:45)
1. «Что Чего нельзя сказать о Виолетте...», и про первое тире ты уверен?
2. «... пока не достигли стеклянного холла, который был виден еще со двора» — мне не нравится.
3. «Были ли это знак сожаления или попытка заставить себя не вступать в спорт, Настя не знала» — блоха.
4. «“И почему я не удивлена”, — повторяла Настя про себя» — сделал как америкос, кавычки где?
5. «... Настя обвела взглядом Диагностический отдел» — фу-фу-фу...
6. «Некоторые из присутствующих листали разноцветные папки, которые секретарь раздала несколько минут назад, другие – перешептывались, но большинство не спускало с Насти пристального взгляда. Они выжидающе глазели (?), как будто надеялись, что она вот-вот расскажет некий секрет, известный только ей» — выкидываем все лишние слова. Надо это место качественное перестроить.
Дальше — будет больше.

0
1 Эльза   (13.04.2018 13:37)
шрифт просто ужасен. Я не топлю за тайм нью роман - но даже он лучше чем эта... антиква, нет?

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com