» Проза » Фантастика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


ТЕРМИНАЛ. Ремиссия. Часть 3. Глава 7.
Степень критики: определяется степенью бездарности критикуемого текста
Короткое описание:

А сколько раз умирали вы?



 
V
 
 
Щелчок замка прозвучал глухо, будто в дали. Он угасал медленно, но оставался непрерывным, превращаясь в едва различимый звон.
Гранитный пол дрогнул, сделался мягким, зыбким, будто покрылся толстым слоем песка. Поверхность в качке накренилась. Пространство потемнело и отдалилось, а руки, если и пытались отыскать хоть какую-то опору, все же не смогли уберечь Настю от падения в божественную пустоту.
Когда звон наконец затих, в черноту хлынул поток размазанных голосов, тугих криков и монотонного шума. То тут, то там были слышны гогот, дерганный, самодовольный, и в свойственной манере короткое, но частое «Хм».
Все оказалось мимолетным и закончилось мгновенно – свысока, ниоткуда, снизошел ангел, и ангелом была Виолетта. Она витала над Настей в черной дымке и пела псалмы.
Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии.
Сияющие кресты из люминесцентных ламп издевательски моргнули. Чернота бездны не рассеялась, но стала блеклой, почти серой.
Аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий.
От резкого запаха аммиака легкие судорожно сжались, но в ту же секунду спазм сменился глубоким рефлекторным вдохом.
Всуе вам есть утреневати, востанете по седении, ядущии хлеб болезни, егда даст возлюбленным Своим сон.
Онемевшее лицо приняло на себя несколько осторожных пощечин. Настя отмахнулась, но попытка была скорее всего выдуманной, ведь руки все так же лежали на полу, к которому теперь возвращалась прежняя твердость и прохлада.
Даниил парил где-то неподалеку.
– Помогите поднять ее.
Непослушное тело сменило положение в пространстве – вестибулярный аппарат успешно отреагировал на левитацию, от чего серые очертания вокруг исказились и завертелись как дым.
Спазмы в легких коротко повторились, и последняя доза паров нашатырного спирта окончательно вернула легким способность дышать. Зрение подоспело следом, вернув себе фокус и остроту. Настя очутилась на кожаном диване у лифтовых кабинок и не могла пошевелить ни единым мускулом – тело будто налилось свинцом.
Даниил торопливо присел рядом, внимательно осматривая Настю.
– Я думаю, все в порядке.
Женщина в белом одобрительно кивнула. Когда сухой голос секретаря пригласил по громкой связи «Черникова Рафаэля Евгеньевича» пройти на комиссию, двери Диагностического отдела по привычке открылись сами собой.
Врач поставила коричневый пузырёк с нашатырём на придиванный столик, вероятно, на случай, если обморок повторится, и направилась на заседание.
– Ну что? Все еще остались сомнения? – хихикнул азиат, глядя на Настю исподлобья.
Врач остановилась у дверного проема и, нахмурившись, попросила Рафаэля поторопиться. Подолы накидок зашелестели, и он просочился в зал судебных заседаний будто приведение. Замок с нетерпением щелкнул.
Даниил снова сочувствующе осмотрел Настю, и с тревогой спросил:
– Что там произошло?
Она не нашла, что ответить. Потеряв сознание на выходе из Диагностического отдела, Настя потеряла и остатки сил, надежды и веры – все то, что поддерживало в последние дни и не давало окончательно сойти с ума.
В руках все еще сжата цветастая папочка, выданная секретарем по итогам заседания. Настя нехотя передала ее Даниилу. Стараясь избегать его обеспокоенного взгляда, Настя отвернулась – сознание все еще расплывалось, а обида только начинала разгораться.
Даниил бегло прочитал дело №422-8. Уголки его губ тут же дрогнули. Виолетта осторожно присела рядом и поглядывала на папку лишь время от времени.
Что там? Результаты анализов, предполагающие смертельный диагноз? Постановление суда о принудительном лечении? Подтверждение всему, о чем говорил азиат часом ранее? Или документы о школьном инциденте, в которых фигурировал Снеговской?
– Ты знал об этом? До того, как мы встретились? – спросила Настя в воздух, не находя в себе мужества посмотреть Даниилу в глаза.
– Знал ли я о чем? – не понимал он. – Настёна, я не знаю, что там произошло, но ты все преодолеешь. Ты здесь именно для этого.
К удивлению Насти и к изумлению Виолетты, Даниил попытался обнять ее, но Настя лишь отмахнулась, потратив на это последние капли сил. Но плевать. Она была уверена, что Даниил не имеет отношения к нападению змеи, но сама мысль о том, что он сын человека, из-за которого это произошло, делала его опасным.
– Твой отец виноват в том, что я вообще оказалась здесь. Скажи, ты знал об этом?
Настя не знала, оскорбил его вопрос или нет, но Даниил ничего не ответил. Он оставил папку на столике рядом с пузырьком нашатырного спирта и отошел в сторону.
Когда по щекам потекли слезы, Настя стыдливо вытерла их ладонью. Остаток времени трое провели в тишине.
 
 
* * *
«Белова Виолетта Григорьевна», – оповестил громкоговоритель.
– Прошу, – Безымянный услужливо пропустил Виолетту в Диагностический отдел, изогнувшись в зигзагообразном поклоне.
– Как все прошло? – без энтузиазма спросила Настя.
– Они несколько раз назвали меня идиотом, – признался Рафаэль, манерно крутя пальцем у виска. – А в общем, все прошло хорошо. Я думал о худшем. Даже немного рассчитывал на обморок.
– Очень смешно, – заметил Даниил.
Азиат сделал вид, что ничего не услышал, хотя, должно быть, именно такой реакции он как раз и ждал.
– Я думал о худшем для них, – пояснил Рафаэль. – Когда я сказал, что знаю про закупку метрономов под гособоронзаказ, я ждал, что члены приемной комиссии потеряют сознание от ужаса, но ничего не случилось. Естественно, я не мог предъявить доказательства во время заседания, это было бы ошибкой. Но реакция меня позабавила. Они знают, что я знаю. Они знают, что я прав. Любопытно посмотреть, что они теперь сделают. Каковы будут их следующие шаги.
– Ты теряешь время.
– В какой-то момент мне тоже так показалось, ведь я знаю все детали своего диагноза, и эта распределительная шляпа мне была совсем не нужна. Зато я понял одно – они как заговорщики. Все до единого. После моего вопроса об испытаниях химикатов на горожанах и побочных эффектах лечения меня попросили удалиться. Никто не был заинтересован в том, чтобы выслушать меня, чтобы вести дискуссию.
Настя понимала, о чем он говорит. Она никак не могла забыть слушание, повергшее ее в шок.
– Наверняка это Переступаев затыкал всем рот? – ухмыльнулась она.
– Его там не было. Не думаю, что он занимается такими мелкими делами, как распределение пациентов по лечебным корпусам. Мы на пороге войны, и не смею надеяться, что мы будем его часто видеть. Ему достанутся самые лакомые кусочки, а точнее то, что от нас останется после всего, что нам здесь приготовили.
– Ты бредишь, – буркнул Даниил.
Настя смутилась.
– Он был на моем слушании.
Безымянный задумчиво посмотрел на нее, но ничего не ответил, издав лишь многозначительное «Хм».
Даниил вернулся на диван и присел около Насти, но второй попытки обнять ее не последовало, чему Настя на этот раз огорчилась. Ей не свойственны угрызения совести, но сейчас что-то подсказывало, что она поступила неправильно, обвинив его в предательстве.
Через несколько минут из Диагностического Отдела вышла радостная Виолетта.
– Лечение не назначили, – ответила она, когда ребята поинтересовались, почему она вернулась так быстро. – Просто стационарное наблюдение. Так что им не завербовать меня, малыш.
– Хм.
– Переступаев был там? – спросила Настя со странным чувством надежды.
– Нет, нет, конечно же, нет, – отмахнулась Виолетта, будто отрекаясь от сатаны.
 
 
* * *
– У вас разные фамилии и отчества, – подметила Настя, когда они выходили из лечебного корпуса № 4, направляясь в Огладву, где были расположены спальные комнаты, столовая и остальные места проведения досуга.
– Так и есть, – подтвердила Виолетта.
– То есть вы не брат и сестра? – продолжала расспрос Настя.
– Нет, – удивилась Виолетта. – А почему мы должны быть ими?
– Вы похожи, – ответил Даниил за Настю. Видимо, до последней минуты он тоже думал что они – родственники.
Безымянный фыркнул.
– Все так думают, – буркнул он. – Но это не так.
– Мы сводные.
– Невероятно, – осторожно хихикнул Даниил, – ваши родители точно нашли друг друга.
– Хм. Нашли, не то слово.
Этот разговор не стоило продолжать, и они вновь затихли.
Настя чувствовала себя гораздо лучше – свежий июльский ветерок и влага реки и фонтанов действовали бодряще. Мысль о Терминале вертелась в голове, но Настя до последнего отказывалась верить в это. Отрицание становилось новой опорой для нее, когда все остальное переставало давать хоть какой-то эффект облегчения.
Ночь опустилась на «Смену декораций». Клумбы и статуи были подсвечены голубоватыми прожекторами, все вокруг цвело и искрилось. Софоновская Огладва переливалась сразу несколькими цветами, которые медленно сменяли друг друга. Ночью она казалась еще более величественной и неприступной. Купол утопал в мириадах огней и оттенков, нескончаемые бойницы и сотни вытянутых оконцев блистали то алым, то огненно-желтым.
Парадный вход в крепость начинался с вычурной лестницы из сероватого мрамора, изрезанного черными жилами кальцита. Она плавно изгибалась и, сужаясь, соединялась с красной гранитной верандой. Под пирамидальным сводом шумел фонтан со статуями херувимов из гипса и отполированного до блеска селенита.
Даниил помог ребятам поднять чемоданы наверх. Вчетвером они прошли к парадной двери – звуки шагов отражались от каменных стен приподнятым эхо.
У тяжелой кованной двери восседала на постаменте скульптура ангела, держащего в одной руке модель ДНК, традиционно подсвеченную разноцветными светодиодами, а в другой – аккуратную серебристую табличку. Каллиграфическим почерком было написано:
 
«СОФОНОВСКАЯ ОГЛАДВА.
РОДОВОЕ ПОМЕСТЬЕ РЕПНИНЫХ.
ОСНОВАНО В 1458 ГОДУ Н.Э.
 
АРХИТЕКТОР: ФЛУРА ДЕ КОЛЕ.
 
ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
БРАТЬЕВ ПЕРЕСТУПАЕВЫХ».
 
– Ей свыше пятисот лет, – изумилась Виолетта. – Говорят, здесь были только руины, прежде чем крепость стала обитанием Репниных.
Настя почти не слушала. Сейчас ее внимание приковала хорошо узнаваемая листовка с черно-белой фотографией пропавшей девушки, которая висела неподалеку от статуи ангела на доске объявлений.
Вы видели эту девушку?
Когда-то подобные листовки увешивали весь город. И спустя столько лет… они все еще ищут.
Вот где таилась непоколебимая сила. Это был пример торжества веры над унынием. Но как найти силы для борьбы? Для такой стойкости, храбрости, абсолютного отрицания, которое хоть и не исцеляет, но хотя бы приглушает адскую боль и горе.
– Ты знала ее? – спросила Виолетта.
– Нет. Но я помню тот день, когда это произошло. Совсем недалеко от того места, где мы живем с родителями.
Даниил и Рафаэль скрылись по ту сторону двери, напомнив девушкам о необходимости поторопиться. Только Настя решила поспешить внутрь, как Виолетта тихо призналась:
– Мы молились о ней.
Настя вопросительно посмотрела на подругу, и та продолжила:
– Я семинаристка при Храме Святого Великомученика Димитрия Солунского.
– Никогда бы не подумала, – сказала Настя удивленно, отпустив ручку двери и вернувшись к постаменту с ангелом, где все еще стояла Виолетта. – Точнее, это неожиданно.
– Понимаю, все в порядке, – она провела ладонью по черно-белой фотографии ладонью. – До поступления в семинарию я училась в гимназии «Теорема», там мы и познакомились с ней. Не скажу, что мы дружили, но я просила ректора о Сорокоусте во здравие, когда она пропала. Мы молились о ней и ее родных сорок дней. Это не помогло найти девушку, но семья все еще не сдается. Мне отрадно думать, что это придало им сил.
Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии.
– Да, я и о тебе молилась, – кивнула Виолетта, очищая листовку от пыли и разглаживая заломленные уголки. – Когда ты только вышла из Диагностического отдела, я сразу поняла, что произошло что-то ужасное. Что-то непоправимое. Ты упала в обморок, но случилось это только в холле, а значит, ты стойко выдержала все, что было до этого.
– Виолетта, они сказали, что я умираю.
– Мне жаль это слышать, – Виолетта тепло обняла Настю. – Я верю, что это место не так страшно, как мы его представляем. Здесь может быть наш шанс на исцеление, или хотя бы на отсрочку неизбежного. Но помни, любые действия, любые попытки – ничто не будет иметь смысла, если Бог не поможет.
– Уже столько всего произошло! Я боюсь, что господь никогда не был на моей стороне. А если и был, то мне кажется, что он отвернулся от меня.
– В тебе сейчас говорит грусть. Бог не слепой.
– Но почему он позволил этому произойти?
– Наверное, легче умирать за высокую идею, может быть, проще умирать во имя любви, можно спокойно пойти на смерть, если ты преступник и понимаешь, что достоин наказания. Но когда мы столкнемся с несправедливостью, со смертью, мы можем обратиться к Богу с молитвой, вспомнить Его страдание за нас, и помощь придет, хотя, может быть, и не сразу. Конечно же, страдание мгновенно не кончится. Оно попущено Богом, чтобы очистить нас от греха. Наша душа, оскверненная грехом, иначе очиститься не может.
– Я не помню ничего такого, за что мне посланы испытания. Я заслужила это? Каждый раз, когда кажется, что все вот-вот наладится, становится только хуже.
– Те мои слова, что ты повторила, это Псалом 126, Кафисма 18. Я просила Бога о помощи, ведь все усилия людей тщетны, если Господь не помогает им. Псалом говорит также о том, что люди не дрогнут, столкнувшись с врагом, недугом или горем.
– Виолетта, мне не хватает сил, я так устала, мне так больно. Где мне найти волю и стремление бороться?
– Нам правда стоит поторопиться, поэтому я закончу рассказом об одной книге. Надеюсь, это даст тебе ответы. А книга эта – Иова: в ней рассказывается о том, как жил на земле один праведник, он был богат и имел много детей – его звали Иов. И дьявол сказал Богу: «Иов Тебя любит, потому что у него все есть, отними у него богатство, посмотрим, как он будет Тебя любить». И вот у Иова все рушится, гибнут дети. Жена говорит ему: «Похули Бога!» А Иов отвечает ей: «Бог дал, Бог взял». Потом он заболел тяжелой болезнью. Жена ему говорит: «Похули Бога и умри». А он говорит: «Надо все принимать от Бога, хорошее и плохое». Пришли к Иову его друзья и говорят: «Это тебе все за грехи, ты покайся, и все пройдет». Но Иов не знал за собой греха. Он принял свою судьбу, свое страдание, и в конце Бог явил ему Себя и открыл некую тайну. Тайна примирения с Богом открывается человеку непостижимым образом.
Толстые створки дверей едва приоткрылись – оранжевый, подрагивающий тенями свет залил веранду. В образовавшуюся щель выглянула голова инопланетного существа с узкими глазами, пирсингом и татуировкой в форме латинской V.
– Может, уже пора? – буркнула голова Рафаэля. – Скоро ужин.
– Идем, идем, – пообещала Виолетта.
 
 
* * *
Огонь в четырех громоздких каминах был единственным источником света в вестибюле.
Над очагами ветвились тонкие лестницы, по которым с широкого изогнутого балкона спускалась молодежь. Среди них то и дело мелькали лилейные пятна халатов медперсонала. Они концентрировались в тесные группы, равномерно рассредоточившись по всему вестибюлю. Пятна шептались, переглядывались и вызывали необъяснимое подозрение.
Все стекались к вычурным двустворчатым дверям из стекла, искусно подсвеченным скрытыми в пилястрах прожекторами. По ту сторону в ожидании замерли многочисленные вечерние столики с горящими свечами и алыми розами в высоких, тонких вазонах. Столовое серебро игриво блестело в тусклом свете, мгновенно воскресив аппетит, о котором Настя не могла и подумать все пару минут назад.
К Даниилу подошел пожилой мужчина в фирменном костюме багровых тонов. Они обменялись парой фраз, и мужчина, взяв у Даниила чемодан, заковылял к лестнице.
– Хм, – только Рафаэль хотел возмутиться, что его чемодан остался при нем, как к ребятам подошел другой служащий. Извинившись за предоставленные неудобства, тот взял оставшийся багаж и исчез в толпе.
 
«БОЛЬШАЯ КОЛОННАДА РЕПНИНЫХ»
 
Так гласила небольшая табличка, висевшая у стеклянных дверей, за которыми ожидали гостей вечерние столики. Какое-то движение привлекло внимание. Настя заметила, что в самом конце Колоннады Репниных виднелась занавешенная красным сатином сцена – фалды переливались и подрагивали.
– Опять мы чего-то ждем? – пропыхтел азиат и дернул за ручку двери, и она поддалась.
– Нас должны пригласить, – пояснил Даниил, но Настя, Виолетта и ворчун уже вошли. Воодушевленная толпа хлынула следом. Ребята заняли изысканно сервированный на четверых столик у портала сцены и с нетерпением ждали, что произойдет дальше.
– Думаю, тут вкусно кормят, – пропела Виолетта.
Прежде чем Безымянный успел вставить ремарку, к Ви подбежал парень с огромными наушниками на голове. Склонившись, он что-то спросил у нее, на что та одобрительно кивнула, и парень скрылся за сценой.
– Эй, это что еще было?
Виолетта улыбнулась, но не ответила.
– Чудесный зал, – заметила Настя, обращаясь к Даниилу, который как бы невзначай подвинулся к ней поближе. Его улыбка наконец-то вернулась и искрилась подобно прожекторам, освещающим нескончаемые гардины и карнизы.
Большая Колоннада Репниных выглядела не просто большой, она была гигантской. Необъятный, словно небосвод, купол из стекла и металла был водружен на восемь рельефных колонн. Живые плети виноградника оплетали каждую из них; тяжелые, наливные гроздья переливались в подсветке, как сапфиры. Мягкий свет софитов, который медленно менял свой угол и силу освещения, делал Колоннаду еще более просторной и высокой.
– Я был уверен, что тебе понравится, – отозвался Даниил. Настя заметила, что он оказался еще на несколько сантиметров ближе.
Все столики были заняты уже через несколько минут после того, как двери Колоннады были открыты Рафаэлем. Зал наполнился оживленными голосами, и вскоре приятная подсветка заискрилась радужными цветами, все замерцало, словно в ювелирном павильоне. Двери распахнулись, и в Колоннаду вбежала вереница официантов с серебряными подносами, переполненными деликатесами и напитками. Не прошло и минуты, как отовсюду аппетитно зазвенели столовые приборы и посуда.
– Черт, я начинаю любить это место, – исповедался ворчун в несвойственной ему манере, когда официантка подала на стол запеченную под сыром свинину, салат из ананасов и кальмаров, темно-синий коктейль и пообещала вскоре подать порцию шоколадного мороженого с арахисом.
– Не ты ли говорил час назад, что над нами ставят опыты? – издевался Даниил. – Не думал, что в еду подмешали что-нибудь?
Рафаэль в ответ состроил гримасу, но продолжил уплетать за обе щеки. Виолетта ухмыльнулась, а Настя к своей порции решила не притрагиваться.
Когда мигающие подсветки медленно угасли, окунув всех присутствующих в приятный полумрак, Виолетта неожиданно встала из-за стола и направилась к сцене, ничего не объяснив ребятам.
– Ви? – воскликнул озадаченный азиат, но заметив на себе негодующие взгляды, он тут же притих. Безымянный хотел последовать за ней, но, видимо, не решился. По обыкновению скрестив руки на груди, парень уткнулся взглядом в тарелку и больше не говорил ни слова, за что Настя была ему признательна.
Все в ожидании затихли. Виолетты не было видно – она скрылась по ту сторону алого занавеса.
Послышалась спокойная, мелодичная игра флейты. Источника звука не было видно, мелодия доносилась со всех сторон, окуная ребят в завораживающую пелену эмбиента. Настя затаила дыхание – неужели это правда?
Занавес без единого звука разбежался в стороны, фалды едва шелохнулась. Сцена будто ожила: клубы дыма сползали вниз, обволакивая вечерние столики. В свете тусклой синеватой подсветки стали различимы какие-то фигуры. Трогательная игра флейты нарастала, и неожиданно неподвижные фигуры пришли в движение. Будто птицы, они передвигались по сцене так пластично и грациозно, что некоторые из зрителей не могли сдержать вздохов умиления.
– ИНГЛАТЕРРА… РАПСОДИЯ… – прозвучал отдаленный голос ведущего, доносящийся словно сверху, с купола.
Фигуры снова замерли.
Несколько томительных секунд ничего не происходило, как вдруг прогремели звуки грома, заглушив умиротворяющую игру флейты.
Настя, как завороженная, глядела на происходящее с упоением и слезами. В эту секунду она думала только об одном – о хитросплетениях судьбы, приведших ее в «Смену Декораций». Кто бы мог подумать, что сегодня она познакомится с Виолеттой, которая оказалась членом знаменитой труппы Инглатерра, так любимой Настей и Лизой. Вспомнилось, как всего несколько недель назад Настя планировала устроить вечеринку в честь дня своего семнадцатилетия. Папа должен был принести акустику, а Лиза – диски с рапсодиями. Мама приготовила тогда торт, который никому не было суждено попробовать.
Подсветка зажглась. Залпы грома перерастали в упругую, заряженную электронику, под звуки которой оцепеневшие фигуры ожили. Многие из зрителей вставали из-за столиков, подходя ближе к сцене. Некоторые не сдерживали эмоций и начинали подтанцовывать. Через несколько минут снова прогремел гром, музыка затихла, подсветка потускнела, а фигуры танцоров снова замерли.
Вернулись ноты флейты. Дымный свет прожектора осветил авансцену, где за роялем Настя увидела ангела – Виолетту в искрящемся платье. Она запела. Были ли это псалмы, или стихи, или куплеты, Настя не знала. Был ли это существующий язык – загадка.
Настя даже представить не могла, что когда-либо в своей жизни услышит нечто подобное. Голос звучал насыщено и полно, с какой-то мягкой, объемной подвижностью и светом. Переходя в сопрано, Виолетта словно впадала в экстаз. Слова все так же были неразличимы, но у них, должно быть, был свой, никому, кроме нее, не понятный смысл.
Стоило Виолетте взять третью октаву, как мгновенно музыка изменилась. Прозвучали барабаны. Виолетта продолжала играть на рояле – смесь музыкальных стилей в сочетании с невероятным акробатическим представлением фигур-птиц выглядела со сцены инопланетно, даже божественно.
Инглатерра откланялась. Зал взорвался от аплодисментов.
– Браво! – махал Даниил Виолетте, которая расплылась в улыбке, увидев его.
Когда один из парней-официантов подарил ей букет цветов, Безымянный засвистел.
– Рафаэль, – одернула его Настя, – свистом ты показываешь свое неуважение.
– Не нужно называть меня по имени. Я думал, мы договорились. И вообще – он подарил ей цветы! – возмущался гуманоид.
– Она заслужила их.
Еще несколько минут ребята не отпускали Инглатерру со сцены. Двое парней из группы показали на бис несколько головокружительных сальто, после чего Инглатерра снова поклонилась, и занавес бесшумно закрылся. Виолетта вернулась за столик минутой позже. Взволнованная, она спросила:
– Ну как?
– Я слышу неуверенность в твоем голосе, – заметил Даниил. – Все было потрясающе!
– Почему ты не сказала, что выступаешь сегодня? – поинтересовалась Настя.
– Хотела сделать сюрприз. И вот – сюрприз!
Ребята засмеялись. Азиат не повел и бровью, на что Виолетта, кажется, устала обращать внимание. Любуясь букетом, она казалась счастливой и полной энергии.
– Моя подруга Лиза в полном восторге от вашего коллектива, – призналась Настя. – Никогда бы не подумала, что мир настолько тесен.
– Хм.
Перерыв был недолгим: подсветка снова потускнела. Занавес повторно разбежался, и тихий, отдаленный голос ведущего объявил:
– ДОКТОР МЕДИЦИНСКИХ НАУК, ДИМИТРИЙ ИГОРЕВИЧ ПЕРЕСТУПАЕВ.
Все в ожидании замерли. Послышались приглушенные шаги. Через минуту по ковровой дорожке на сцену вышел он.
 
 
Следующая глава - скоро.
 

Свидетельство о публикации № 32487 | Дата публикации: 12:14 (12.05.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 33 | Добавлено в рейтинг: 0


Поделиться с друзьями в:

Всего комментариев: 1
0
1 Vbondarew   (12.05.2018 16:56)
Харошую работу критиковать всегда приятно, вдвойне. С первого слова пошла художественная картинка и фантазия дорисовала надостающие элементы, обидно когда приходится спотыкаться, через, как -нибудь, возможно, итд. Это заставляет напрягать мои и без того скудные извилины мозга. Пишите до конца, даже если это будет вульгарно, пошло, но досказано. Небольшие перегибы с описаниями, их можно снести как к плюсам, так и к минусам. Вернусь к первой главе Терминала, прочитаю и оставлю коментарии или замечания. Удачи.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com