» Проза » Фэнтези

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Десятский.
Степень критики: Любая
Короткое описание:

Фэнтезийная повесть. Уже окончена. Следующая глава: Храбрый воин.



Пролог. Трактир

Июнь 1311

Западная Литва (Великое княжество Литовское),

Старик Монивид держал постоялый двор на дороге в пяти верстах от города. Он ухаживал за этим заведением с двадцати лет. Сейчас Монивид уже подбирался к своим пятидесяти годам. Но за бессменную жизнь трактирщика, он еще не помнил таких темных и хмурых лет. Особенно несчастливым шел последний год.

Раньше Монивида и его семейство сытно кормили шедшие с запада купцы и странники. Те, кто не успевал вечером дойти до лежащего в пяти верстах городка Желудок, с удовольствием ужинали и ночевали у него. Шедшие в тот же городишко селяне, не желавшие ночевать в поле, также составляли основную часть клиентов и денежного дохода старика. Монивид жил не тужил, ругался с женой, растил сынка балагура и хорошеющую с каждым днем дочурку, копил денежку на черный день. До западной границы княжества было больше пятидесяти верст. Набеги соседнего ордена крестоносцев никогда и близко не подбирались к Желудку или Монивиду с его трактиром. Зато трактирщик был всегда в курсе событий на рубеже княжества и ордена. Люди с тех мест постоянно шли на Новогрудок или обратно со столицы княжества.

Три последних года выдались неурожайными. Этой весной сильные дожди также попортили урожай наступающего лета. А кормиться после очередной голодной зимы в княжестве было и так уже нечем. Монивид за полвека своей жизни ни разу не помнил настолько сильного голода, который сейчас напал на княжество. А беспощаднее всего на его западную часть.

Этим поздним вечером в трактире сидело всего три посетителя. Два немолодых селянина ужинали и болтали за столиком. Третьим был бродяга, который сидел на скамейке в углу и уже третий час потягивал клюквенный компот.

 Как случается какая напасть в княжестве, люди всегда сильно меняются. Наступают тревожные времена. Еще три весны назад, путник, повстречав на дороге ватагу молодцев с полевых работ, мог рассчитывать на веселую компанию и тучу озорных небылиц про походы на девок из соседней деревни. Сейчас та же ватага могла караулить путника в лесу у дороги, обобрать, раздеть, а то и зашибить расторопного насмерть. Да и в трактире люди стали хуже платить, больше драться и ругаться. Раньше, когда Монивид не справлялся с посетителями, ему подсобляла дочурка. И если кто из подвыпивших мужиков начинал распускать язык или руки в ее сторону, обычно нахала затыкали мужики, кушающие за соседними столиками. Каждому хотелось вступиться за дочку трактирщика. Сейчас нет. Мужики чаще стали носить с собой оружие. И никто не спрашивал у них, чем они живут и с чего кормятся, и откуда у них свежие шрамы. Никто не хотел с ними связываться. Простой люд старался не задерживаться в трактире, когда рядом галдела компания подобных бродяг. И Монивид все чаще садил свою Руту в комнату на целые дни. Она вышивала, вязала, стирала белье, пока отец не разрешал дочери вновь выйти погулять, либо сходить в город с его давними знакомыми. И посетителей было намного меньше, чем в сытые годы. Монивид сам с работой управлялся… без помощницы.

Как назло, два селянина затеяли на ночь глядя неправильную беседу:

- Ты, Петрик, в Мохово теперь ночью ходишь?

- Неа, по что мне такие подвиги? – открестился Петрик, - Я уже и поссать на двор ночью не хожу.

- А куда? В окошко, что ль, справляешься?

- В сенях мы семьей ходим, утром выносим, - серьезно ответил Петрик, - А вообще, как темнеет, я своих шалопаев-троглодитов на двор гоню, в яму. Мол, давайте засранцы сейчас, чтоб ночью не просились.

- А Аленка твоя, что ли терпит такое?

Петрик засмеялся:

- Да она сама под топор ляжет, чем кого из сосунков за порог-то в темноте пустит. Меня правда выгоняет иногда, когда дров в печку донести нужно.

- Вы что, все там в Осиновке такие пуганые? У нас дык тоже по дорогам ночью не шляются, но объедки свиньям выкинуть, до сарая дойти никто не боится.

- То у вас еще тихо, в Мохово-то! А у нас люди мрут… Вдова у нас на краю-то у речки с малюткой жила. Что-то, наверное, хворь какая привязалась с голодухи-то. На улицу почти не выходила. А к ней тоже никто не захаживал, своих проблем у всех хватает. И загнулась она там, наверное, бедная душа, с младенцем-то. И на третью ночь просыпается вся деревня. Вдова эта мертвая уже, в соседнюю избу в окно влезла и всех там с детьми перегрызла. Всем селом с вилами и факелами ее травили. Еле закололи, а так бы в лес еще убежала…

- Да ну, Петрик, брешешь ты! – стукнул по столу напуганный селянин.

- Я брешу?! Да пусть мне Аленка индюка родит, коли брешу! Сам вдову эту заколотую видел. Сам семью ту загрызенную видел!

- Страшно, Петрик!

- А то… Так то, знаешь, упырица, душа неупокоенная была. А как с голодухи народ мрет… Скоро, говорю тебе, сами своих соседей будут на улицах хватать, а дома на огне жарить. Вот когда в этом трактире еда-то кончится. У нас так уже ничего в селе нет. За пятнадцать верст ходил, выменивал деньги на траву.

- Не дай Бог, Петрик.

Петрик озабоченно посмотрел по сторонам:

- Много нечисти в лесах развелось… Ну то понятно. Много горя, много душ погибших вокруг, много и тварей бесовских будет. То волки выли, то уже не воют почти. Зарычит иногда чудище какое у леса да убежит обратно в темноту. Бабы утром за грибами-ягодами ходят, иногда пятерками не возвращаются. Моя Аленка на болотах, как бруснику собирала, утопца видела. Еле ноги унесла, потом две ночи заснуть не могла. Прижималась только ко мне и плакала, перепуганная. Рассказывала: «склизкий такой, сгорбленный, вместо головы пасть блестит непонятная, как у сома. Только зубы длиннющие торчат. И пальцы на лапах тоже длиннющие в когти переходят…»

- А ведьмаков звали, Петрик, когда столько нечисти?..

- А то как же? Но и ведьмаки сейчас пошли, разбойники сплошь одни, колдуны, а не ведьмаки… Один деньги вперед возьмет, да потом поминай как звали. Другой с леса волка принесет или утопца мертвого, заместо оборотня и денег да еды требует. А ты попробуй не дай, себе еще хуже сделаешь. Одному не дали, так он только зло посмотрел и ушел, а ночью изба в селе до тла выгорела… И малютку свою родители вытащить не успели. А бывает ведьмак в лес уйдет, а его кишки потом по веткам ягодницы наши утром и находят.

- А у нас, Петрик, бабы Марене молятся. Как соберутся селом, так и давай до утра песни-заклятья тянуть, только детей в избах своим воем пугать.

- И у нас бабы колдуют, да толку… Как гибли люди, так и все равно мрут. Я в Желудке в церковь сходил. Там их этот, служитель, как они их… батюшками кличут. Сказал, что нечисть - это бесы, да души те, которые бесы мучают. Говорит водой святой избу окропите да молитесь утром и вечером, и никакая нечисть не тронет…

- Какой водой?

- Святой водой. Налил мне пузырек.

- А правда, что она в темноте светится?

- Не правда, обычная вода-то вроде… А молитвы я слово в слово не запомнил. Как-нибудь дома попробую вспомнить.

- Да ну их этих попов, батюшек, ксендзев и прочих… Только и знают, что рясы, кресты носить, да людям голову дурить. Перуну еще мои пра-прадеды молились, а эти пришли с земель, которых я вообще не видел никогда. Ну скажи, Петрик! А ведь еще и креститься целыми селами где-то принуждают…

Монивид сидел за стойкой, и пытался не слушать этих двоих. Третий бродяга молча пил компот спиной к старику. То, что мужчина был бродягой, выдавал доносящийся до стойки запах костра, а также лежащая рядом с мужиком котомка вещей, меховой коврик и черный заношенный плащ. Было видно, что тот привык спать под открытым небом.

Монивид узнал бродягу. Имя его вроде бы было Бутина, но люди называли его просто Погорелый. Непонятно, откуда к нему прицепилась эта кличка. Может из-за очень черных волос и бороды. Монивид слышал, что сам Бутина был охотником с Городенщины. Когда крестоносцы пять лет назад осаждали замок Городни, то за несколько месяцев выжгли и разграбили всю округу. В тот год от рук крестоносцев якобы погибла вся семья Погорелого, и он сам скоро подался в ведьмаки, а потом с колдунами какими-то не местными якшаться стал.

В ножнах на спине этого хмурого черного мужика висел меч. Монивид очень редко встречал в жизни ведьмаков и боялся их еще больше чем обычных разбойников. Потому что, по слухам, ведьмаки без хорошей награды за головы чудищ сами часто не гнушались случайным разбоем. Только уж лучше на дороге обычным татям попасться. Те хоть если и прибьют, то уж наверняка по-людски. А ведьмаки, (эти полулюди-полуколдуны) народ говорит, могут из мертвяка еще для своей мутной алхимии органы вырезать… А леший их знает этих ведьмаков. Лучше с ними не связываться. Не угодишь чем-нибудь, потом горестей не оберешься.

Погорелый к тому же третий час сидит, ни слова не произнеся. И не заплатил еще. Монивид пока напоминать о плате не собирался, но все равно ведь придется, если бродяга так и будет сидеть. А вдруг еще уходить встанет, не расплатившись…

Ох, тревожно держать трактир в голодное время! Раньше Монивиду было спокойнее. Сыну-то Ямонту зимой восемнадцать годков исполнилось. Уже мужал паренек… Хоть и дите совсем, все о подвигах и чудищах мечтал, но уже лентяйству его конец приходил. Поддержкой серьезной стал отцу. Да и чувствовать начинал Монивид, что коли с ним что случится, то Ямонт и за сестрой своей и за матушкой присмотрит. Уже не маленький, а как ответственность на плечи ляжет, так и совсем повзрослеет. Трактир держать сможет. С пеленок же рос на кухне, да между столиками под ногами у мужичков бегал.

Только нет Ямонта. Как увидал великий князь, что загнется пол его княжества от голода к зиме, так собрал войско и двинул походом на земли соседствующего на западе тевтонского ордена. Немцы-то что-год набеги делают. Теперь вот литовцы тоже за добычей в тевтонские земли подались. И Ямонт с ними удрал. Пошел к Витеню, великому князю, в войско и теперь где-то на западе по тевтонским землям шляется со всеми. А вернется ли… Дай-то Бог, Перун, триклятая Марена и все, кого люди так боятся и почитают, чтоб вернулся живой и здоровый…

Дверь трактира распахнулась, и Монивид забыл про ведьмака и про Ямонта. Вошли четверо вооруженных мужиков. Тридцать-сорок лет всем и толстая щетина у каждого. Небось, пару недель бритву в руки не брали. Обычно вооруженными группами ходят стражники в городах. Эти же с мечами на поясах без сомнения были отъявленными лиходеями с большой дороги. Одетые в крепкую добротную одежду, кожаные сапоги, куртки из кожи или качественного сукна. Толстые пояса и ремни, ухоженные мечи… А главное - эти взгляды: господские, чуть распущенные, излучающие силу и безнаказанность. У Монивида от этих взглядов забегали по спине мурашки.

- Накорми, старый, путников, - распорядился главный в четверке.

«Это что сейчас будет…» - подумал старик. «Объедят, заплатить - хренушки они заплатят, душу всю вымотают и еще хорошо отделаюсь…»

Трое разбойников уселись за столик, а главный подошел к стойке:

- Что у тебя пожрать-то есть? Сейчас пожрать хорошо редкость такая! Приготовь-ка нам мяса с капустой… Только нормального мяса! А не костей этих обваренных, - кивнул он на двух ужинающих селян, - Чтоб на костях мясо было, понимаешь, пивная башка? Пива нам побольше… ну и там хлеба, лучка, колбаски поищи и сам чего-нибудь придумай, понял?

- Понял, отчего ж не понять, - тихо сорвалось с губ у Монивида, вот же чертов вечер будет, - мяса, капусту, пиво…

- Все неси, что я сказал! Не рассусоливай там, а то знаю я вас елупней пузатых… А мы с дороги и голодные очень.

Два селянина уже быстро облизали по последнему разу косточки и засобирались спать в снятую на ночь комнату наверху, от греха подальше.

- Ставр, помнишь я про девку здесь рассказывал? – окликнул главного один из мужиков за столом.

- А… – хлопнул в ладоши главный и, прищурившись, уставился на Монивида, - Забыл! Марусю свою зови. Харусю, Дурусю, как там твою засранку зовут? Пусть она нас сегодня обслуживает. На что нам твоя старая жопа здесь, когда молодуха есть?

Старик побледнел. Он как раз уже начал наливать пиво, как после слов главного разбойника Ставра у него задрожали руки.

- Так это… Хворает она, третий день как слегла, - выдавил он.

- Что, старый? – воскликнул Ставр. – Так мы вылечим!

Разбойник хлопнул себя пониже живота. Трое за столом одобрительно загалдели следом: «Вылечим-вылечим».

«Куда ж вы гады лезете, что ж вы за нелюди?!» - отчаянно запаниковал Монивид.

Он корил себя последним дураком за то, что не соврал, мол его Рута в городе у мамки-тетки-бабки. Он столкнулся лицом к лицу с тем, что не сможет сейчас защитить свою пятнадцатилетнюю дочь от своры похотливых распущенных жлобов. Кто его дернул за язык вякнуть, что Рута вообще здесь?! Как теперь успокоить этих разбойников…

- Ну так что, старый? Маруся изволит спуститься к нам, или мы сами навестим ее покои?

Ставр двинулся за стойку к двери, за которой была лестница на второй этаж.

- Погоди, мил человек! – преградил ему дорогу Монивид и залепетал срывающимся голосом - садись за стол, сейчас я вас всех накормлю. Хорошо накормлю! А доченька моя болеет, три дня не встает…

Ставр несколько секунд послушал, как старик его умолял, а потом замахнулся и ударил трактирщика рукой по голове. Монивид свалился вниз. «Только не троньте Руту!» - стучала у него в висках беспощадная мысль.

- Эй, человек! – раздался голос из темного угла трактира.

Ставр обернулся. Это Бутина его позвал.

- Сказали же тебе - девочка болеет. И за еду вперед платить надо, - сказал Погорелый.

- А ты вообще кто? – всмотрелся главный разбойник, возвращаясь к стойке, - Мужики, тут какой-то хер волосатый в углу спрятался!

Бутина встал из-за стола и приблизился к стойке.

- Да ты, небось говна своего давно не кушал? – не спуская хищных глаз с Погорелого произнес Ставр.

Но потом на его глазах Погорелый мягко, но очень быстро вытащил из-за спины меч. Он был уже близко от разбойника и лезвие его меча зависло в одном локте от разбойничьей шеи.

- Э, ножик спрячь… – опешил Ставр, - обалдел что ли, говноед?

Главный разбойник не успел вытащить свой меч и сейчас маленькими шажочками пятился назад, к своим. «Вот же угораздило нарваться на дурачка с мечом. Что он, всех нас четверых зарубить собрался? Знает же, что не выйдет у него ничего…» - думал разбойник.

- Не будешь ты здесь беспредельничать, – сказал спокойно Погорелый.

Троица что сидела за столом уже вскочила на ноги и повытаскивала свои мечи.

- Вы чего, мужички?! – закудахтал за стойкой Монивид.

Он, опершись на стойку, только что встал на ноги и приложил ладонь к кровоточащему лбу. Но его никто не заметил.

- Ну и что делать будешь, рубака сраный… Зачем меч достал? – все пытался увидеть неуверенность на лице у Погорелого Ставр.

Но Погорелый смотрел на главаря своими черными холодными глазами. И разбойник понимал, что перед ним не пьяница с хмельной бравадой, а бывалый тертый мужик. И мужик этот, понимая игру не хуже Ставра, все равно решил выйти один против четверых. Было в его глазах что-то темное, чего нельзя понять сразу. А с такими людьми Ставр никогда не связывался. Он и сам дожил до тридцати четырех лет только благодаря тому, что умел уступать дорогу, когда это было необходимо. Четверых этот мужик с мечом точно не зарубит. Но его Ставра рубануть успеет наверняка и первым.

- Ты выбрал не тот трактир. Проваливайте отсюда, если вас маленькими головой не роняли…

Ставр пожал плечами:

- Да ты меч свой убери, пока сам не поранился, - сказал он.

Бутина не шелохнулся.

- Ладно, пошли, мужики, - обернулся главарь к своей тройке.

- Ты чего, Ставр? Да мы же этого говнюка порвем! – возмутился один из разбойников.

- Пошли я сказал! – рявкнул на него главарь. – Слышь, пузатый, не трактир у тебя, а клоповник сраный! А ты, хер бородатый, - обратился он к Погорелому, - осторожнее ножиком своим махай.

Ножиком Ставр называл острый, хорошо сбалансированный меч ведьмака, который не раз бывал в поединках.

- Хер свой в штанах держи, - негромко сказал тому в след Погорелый, - отрежут быстро…

- Доброй ночки… - Ставр вышел и хлопнул дверью, оказавшись на крыльце.

- Я не понял, Ставр? – опять возмутился один из разбойников, - что это было? Пойдем вернемся и порежем его!

Ставр сгоряча залепил тому в зубы.

- Еще одно слово, и я тебе пасть до жопы растяну! – сорвался он на разбойника.

После стычки с этим черноволосым ведьмаком у него по всему телу сновала неуловимая дрожь. Не проходило ощущения пронесшейся мимо беды.

Напуганный Монивид успокаивался. Страх уступал место брызнувшим слезам:

- Спасибо, милый человек! Дай Бог тебе здоровья! Я уж не знал, что с ними делать…

- Что делать, что делать… - засунул Бутина меч обратно в ножны за спину, и устало произнес, - дочуру надо тебе в город отдать кому-нибудь. Опасно здесь ей жить.

- Знаю-знаю, отдам. У меня кроме Руты родненькой и нет никого больше. Тетке в город отдам. И жена как вылечится, пускай все равно в городе остается. Страху-то за сегодня натерпелся...

Погорелый бросил на стойку серебряную монету:

- Это за питье, хозяин, - ведьмак сел обратно за свой столик в углу. Я у тебя еще полчаса сидеть буду. А потом уйду. Храни Бог твой трактир.

- Так ночуй у меня, мил человек, - всплеснул руками Степан, - Комнат свободных много. В любой постелю. Не возьму ничего. Хорошему человеку совсем не жалко. А то ночь темная, опасно на дороге!

- Нет, хозяин, сегодня еще дела есть…


Свидетельство о публикации № 30271 | Дата публикации: 23:34 (09.06.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 39 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com