» Проза » Мистика

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Крестовая дама. 1. Храм власти
Степень критики: Любая
Короткое описание:

Одно из сооружений в деловом центре Лос-Анджелеса изобилует символизмом, отражающим тайные мистические учения.



 
БОЖЕСТВЕННАЯ ЖЕМЧУЖИНА. Часть II-1. КРЕСТОВАЯ ДАМА.
07.05.2018 — посл. правка содержания.
 
Глава 1. ХРАМ ВЛАСТИ
 
Знание — орудие, а не цель. Л. Толстой.
 
Одно из самых почитаемых сооружений в деловом центре Лос-Анджелеса — монументальное здание, построенное с учетом сакральных пропорций и геометрии, выглядит среди окружающих его небоскребов, по крайней мере, необычно, и человека склонного к осмыслению молчаливых посланий, обязательно привлечет обилием символизма, отражающего тайные мистические учения.
Сочетание архитектурных стилей средиземноморья эпохи Возрождения и древнего Египта, планировка, скульптурные композиции, живописные и мозаичные панно, внутреннее декоративное убранство. Все здесь подчинено единому идейному замыслу, который имеет несколько слоев: начиная с очевидного — для профанов, и заканчивая тайным, доступным лишь ограниченному кругу посвященных.
Экскурсоводу, ведущему группу по территории этой достопримечательности, уместно было бы, подняв указательный палец в небо, многозначительно изречь латинское слово: «MONEO», означающее «напоминаю», и перефразируя знаменитую надпись на вратах ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери, патетично призвать: «Открой глаза, всяк сюда входящий».[1]
Главной деталью этого ансамбля, воздвигнутого в 1926 году по проекту Бертрама Гудхью, является башня с пирамидой Солнца наверху, вершину которой, венчает золотая рука, держащая факел — оккультный символ возвышения человека через познание, или так называемая, «Рука Люцифера».
Перед главным фасадом здания, снаружи напоминающего зиккурат[2], расположен парк «Сад Магуайр»,[3] протянувшийся от 5-й Западной, и Цветочной[4] улиц.
Здесь, в солнечный весенний понедельник, 17 мая, 2010 года, минуя необычные скульптуры и фонтаны парка, не спеша прогуливались двое: немолодой, но подтянутый мужчина с бородкой а ля Ван-Дейк, и хрупкая светловолосая девушка. Голосок ее, звонкий и немного детский, создавал впечатление, что это говорит героиня из мультфильма: любопытная белочка, или маленькая шустрая птичка. Речь девушки, в зависимости от нюансов ее настроения, напоминала то щебетание с переливными трелями, то звуки ксилофона, извлекаемые с виртуозной скоростью.
На Марвина Перла, эти особенности голоса дочери, производили эффект чудесной музыки, то бодрящей ритмом, то умиляющей красотой мелодии.
— Почему мы говорим на русском? — поинтересовалась белочка. — Бабушка тебя просила?
— Да. Она считает, что тебе это пригодится. И потом, владеть несколькими языками полезно.
— А зачем мы сюда пришли?
— У меня тут назначена небольшая встреча.
— Ты говорил, что покажешь мне храм.
— А мы как раз и стоим перед его вратами.
— Это же LAPL,[5] просто библиотека, хотя и центральная, — она разочарованно наморщила носик.
— Публичная Библиотека Лос-Анджелеса это Храм Просвещения и цитадель божественной власти. Здесь содержится более 6 миллионов томов. Ты обратила внимание на внутреннюю потолочную мозаику ротонды, когда заходила туда раньше?
— Да, там висит большая люстра, в виде земного шара. Вокруг него кольцо из знаков зодиака, а на потолке солнечные лучи.
— В мозаике их ровно 72, по количеству филиалов в библиотечной системе города. Это аналог каббалистической гравюры с 72-мя именами бога, комбинациями букв иврита, изменяющими реальность, или 72-мя способами активировать сознание, преодолеть любые трудности, и стать подобным Богу. «Люстра Мира» весит тысячу килограмм, крепится к куполу здания точно под пирамидой солнца, и состоит из 48-ми светильников — по числу штатов, на момент открытия библиотеки. Вся эта композиция под куполом башни, является своего рода декларацией о намерении стать Богом на Земле, или попросту говоря, захватить мировое господство...
— Власть это очень скучно, — перебила отца Диана. — Мне больше нравится гулять тут.
— М-да, не будем отвлекаться на политику, — согласился Марвин. — Здесь хорошо. Этот парк сочетает эстетику средиземноморских садов и множество метафор, раскрывающих замысел архитектора. Его называют Spine — спинной хребет. Это лестница посвящения. Ты заметила, что на пути к главному зданию через парк, мы все время поднимаемся?
— Да, очень много ступенек.
— Они ведут к небесному Храму Истины — им и является в архитектурном замысле, библиотека.
Увлекшись, Марвин стал углубляться в таинства архитектурного символизма:
— Можно сказать, что сейчас мы с тобой как раз идем вдоль позвоночника к мозгу, минуя символичные степени посвящения. Как влага поднимается по стеблю, чтобы дать силу роста прекрасному цветку, так и человеческая воля стремится вверх, из темных недр бессознательности к завязи интеллекта, чтобы, соединившись с солнечной энергией Знания, напитать разум пробуждающей силой.
Завершив свое отступление, он вдруг заметил в глазах девушки легкую поволоку: дочь даже не старалась делать вид, что слушает. Обняв, и прижимая к своей груди локоть отца, она, как девочка, повисла на его руке, и умиротворенно молчала, находя более удовольствия в возможности побыть с ним наедине, и слушать его голос, нежели в смысле сказанных им слов.
— Диана, ты меня совсем не слушаешь.
— Нет, папочка, я слушаю и слышу больше, чем остальные.
— Что именно? — заинтересованно переспросил Марвин.
— Дыхание тайны... Ты как будто ходишь по кругу, и что-то ищешь.
— Это действительно так... — задумчиво подтвердил он. — А кто эти остальные?
— Например, мама, — тихо чирикнула птичка.
Спохватившись, и желая сменить скользкую тему, которую сама же и спровоцировала, она быстро защебетала:
— Эти подробности про позвоночник, мозг, тьму, наверно интересны, только они… пугают меня.
— Но почему?
— Они будят во мне что-то устрашающее. Я чувствую, что если попытаюсь заглянуть внутрь себя, то найду там жестокое пламя, и оно превратит меня в пепел.
Удивленный таким откровением, Марвин, в раздумье провел рукой по своей седеющей бородке.
— Мне сложно это понять, — наконец сказал он. — В твоем неприятии вещей, даже весьма слабо связанных с мистицизмом, есть, скрытая от тебя самой, причина.
— Я не хочу искать ее, и о страхе говорю только потому, что ты никогда не смеялся над моими странностями.
— Диана, это не странность, а уникальность! — уверенно возразил отец. — Ты обладаешь внутренней силой, недоступной другим, но вся беда в том, что ты не можешь ею управлять, а все мои попытки научить тебя этому разбиваются о твой страх. Я не виню, но очень хочу узнать его причину, чтобы помочь.
— Если бы эта сила дала мне красоту, — мечтательно сказала мультяшная белочка, — я бы не побоялась прыгнуть даже в адское пламя.
— Диана…
— Папа, лучше оставим эту тему, иначе я услышу ложь, — в голосе Дианы зазвучал звонкий тембр ксилофона. — Правду говорят твои глаза. Я вижу, как ты смотришь на маму, и как смотришь на меня. Не стоит тратить силы на утешения. Моя внешность непривлекательна, и я давно смирилась с этим.
— Я и не собираюсь тебя обманывать, — он остановился, и мягко развернул дочь к себе. — Нет ничего странного, что я смотрю на тебя иначе, чем на маму. Она взрослая женщина, и моя жена, а ты — дочь, моя юная принцесса. Я люблю вас обоих, но по-разному.
— Любовь как вино, бывает всевозможных марок и сортов? — грустно спросила девушка, и зачем-то посмотрела поверх отцовского плеча.
Ее взгляд, брошенный, как водится у женской интуиции, точно в цель, угодил на противоположную сторону небольшого прямоугольного бассейна со скульптурой сокола, взлетающего со скалы. На Диану пристально смотрел стройный, черноволосый мужчина лет тридцати, с утонченно-женственными чертами лица. Блеск его взора резанул по лямкам легкого платья Дианы, сорвал его, и восхищенно окинул ее от волос до пальцев ног. Белочка опустила глаза, и сделала полшага в сторону, спрятавшись от незнакомца за фигурой отца.
— Диана, — по-своему понял Марвин тонкую перемену на лице дочери. — В поисках выхода, твоя внутренняя сила блуждает по самым темным закоулкам, и начинает разрушать тебя изнутри. Нужно указать ей правильный путь.
— Я чувствую опасность…, — голос девушки слегка дрогнул.
Верно расценив эту дрожь как признак волнения, но неправильно истолковав его причину, Марвин подумал, что самое время дать дочери возможность успокоиться, и посмотрел на часы:
— Время встречи как раз подошло. Я отлучусь совсем ненадолго.
— Ну вот, ты уже хочешь от меня сбежать.
— Напротив, я очень сожалею, что мне придется уйти.
— Пап, скажи мне, этот сокол… — вдруг спросила девушка, не отваживаясь еще раз посмотреть на птицу. — Почему он здесь?
— О, это сокол-сапсан, самое быстрое существо в мире. В пикирующем полете, он может развить скорость до 322-х километров в час. В 1993-ем году сапсан находился под угрозой исчезновения, поэтому здесь, в скульптурном ансамбле, этот хищник является метафорой бдительного внимания к сохранности американской библиотечной системы. На содержание LAPL государство выделяет солидный годовой бюджет, более чем в 100 миллионов долларов. Довольно ревностное отношение к сохранению и преумножению знаний, не правда ли… М-да. А почему ты спросила?
— Не знаю, мне стало интересно. Лучше бы ты не уходил.
— Диана, тебе нужно немного побыть одной и справиться со своим беспокойством.
Заверив дочь, что отлучится не более чем на пятнадцать минут, мистер Перл направился в библиотеку. Поднявшись по лестнице, над которой в стенной нише установлена «Статуя Цивилизации» в виде женской фигуры с книгой и посохом, он еще раз взглянул на часы, и остановился около одного из двух, охраняющих статую сфинксов, выполненных в черном бельгийском мраморе. До назначенного времени встречи оставалось две минуты.
Продолжая размышлять о дочери, Марвин обратил внимание на этих, хорошо знакомых ему, зооморфных существ, которые в оккультизме традиционно защищают эзотерические тайны от глаз профанов. Каждый из сфинксов несет книгу с цитатой, первая из которых, повторяет надпись под изображением древнеегипетской богини Исиды из Саиса, и гласит:
 
«Я есть все бывшее, и будущее, и сущее, и никто из смертных не приподнял покрова моей тайны».
 
«Покров Исиды, под которым скрывается сама богиня, или Истина — одно из ее имен»
Мысль Марвина потекла в направлении аналогий с признанием дочери о страхе перед внутренним огнем:
«Возможно, подсознание Дианы включает некий защитный механизм? Истина, как и богиня, действительно может опалить разум тех, кто не готов ее возлюбить. Впрочем, как и всякая женщина»
«Девочка страдает от неприятия своей внешности. Диана должна возлюбить саму себя — божественную Истину, тогда огонь перестанет быть опасным. Но как помочь ей в этом?»
Марвин перевел взгляд на книгу в лапах второго сфинкса, с цитатой из морали Плутарха «Об Исиде и Осирисе»:
 
«Поэтому устремленность к истине, особенно касающейся богов, есть тяга к божественному».[6]
 
«Как это похоже на мой поиск… Имя Диана означает «божественная»
«Какие тайны подлинной истории цивилизации охраняют эти сфинксы? Одному из них следовало бы написать на лбу — «Религия и Тайные общества», а второму — «Академическая наука».
«Исида скрыла свою вселенскую мощь под вуалью, и предоставила мужчине искать путь к божественной Истине через женщину. Но кто и зачем скрывает этот путь? По чьей воле из религий исчезли богини, а сама женщина низведена до уровня сексуального объекта, алогичной и бездушной твари? Кто тысячелетиями закидывает вход в царство Истины камнями, обмазывает грязью и опечатывает проклятьями?»
Который раз, пытаясь найти в древней мудрости подсказки на свои вопросы, он постарался воспроизвести в памяти текст, следующий за этой цитатой:
«...ибо она [устремленность к истине] содержит изучение, исследование и восприятие вещей священных и является делом более святым, чем любое очищение и служение в храме. Не менее приятна она [устремленность к истине] и богине, которой ты служишь, небывало мудрой и расположенной к мудрости, само имя которой, говорит, что более всего ей присуща, способность познавать и знание».
«Богине, которой ты служишь... Диана — моя божественная Истина, сокрытая под вуалью от меня, и от себя самой...»
Марвин уже стал углубляться далее, но тут его сознанию пришлось немедленно покинуть мистический лабиринт, чтобы откликнуться на адресованное ему приветствие:
— Как поживаете, мистер Перл.
— Рад вас видеть, мистер Ньюмен.
— Вот то, что я обещал, — тихо сообщил пожилой мужчина, передавая запечатанный пакет, и особым образом, коснулся руки Марвина. — Мне бы очень хотелось обсудить с вами некоторые мои соображения, но боюсь, я вынужден немедленно уйти. Надеюсь, мы сможем поговорить перед собранием, если появимся здесь, хотя бы за тридцать минут до начала.
 
После ухода отца, Диана обратила внимание на небольшую скульптуру ртутно-металлической головы, торчащей из внешней стенки бассейна, и обращенной лицом в небо - загадочный реверанс скульптора в сторону фильма «Терминатор-2», премьера которого, состоялась во время строительства парка, в 1991 году. Под головой в камне выбита надпись: «CLEAR», в переводе с английского означающая — ясный, чистый.
Аномалия модерновой скульптуры не смогла отвлечь Диану от присутствия всепроникающего взгляда красивого мужчины. Ей захотелось покинуть это место. Не раздумывая более, она пошла к входу в библиотеку, но поняла, что этим сокращает расстояние между собой и незнакомцем. Глаза ее предательски скользнули в его сторону, и лишь подтвердили то, что она уже знала, ибо «знать» и «чувствовать» для женской души — это глаголы-синонимы: он следил за ней, и читал ее как книгу, но с конца, дерзко заглядывая на последние страницы. Его движение, весьма схожее с намерением преградить ей путь, заставило Диану остановиться.
«Боже мой, он заметил, что я на него посмотрела!»
Развернувшись, она сделала несколько шагов, и замешкалась, пытаясь решить в какой стороне более людно, но посетители парка, окружавшие их с отцом пару минут назад, странным образом, отдалились, будто намеренно предоставив мужчине удобную возможность подойти, и заговорить с ней. И тут, как преследуемая соколом голубица, она вдруг поняла, что свобода бескрайнего неба коварна, и скрыться ей негде.
— С какой планеты вы прилетели? — голос незнакомца, прозвучавший у нее за спиной, был приятным, английская речь и дикция выразительны, а тон заинтересованным, отчего ей показалось, что вопрос этот не был шуткой.
От неожиданности, Диана чуть заметно вздрогнула, и обернулась. Уловив ее смятение, мужчина остановился в паре метров от нее, будто не смея приближаться.
— Сожалею, если напугал вас, — взгляд его стал теплым, а тон мягким, как будто стелющим ей в ноги подушки безопасности.
— Я не испугалась, — она поправила волосы, и по его улыбке поняла, что он не поверил в ее смелость. — Просто я вас не знаю.
— Мое имя Дионис, а вас наверно зовут Ариадна?
— Диана, — тихо отозвалась она.
«О, боже, зачем я сказала ему свое имя!?»
— Мне следовало догадаться, что вы Принцесса. У вас особая поступь, Диана. Я шел за вами, и думал, что вы плывете, раскачиваясь на волнах, как лодочка. Вы очень красивы. Теперь я понимаю. Вы не простая инопланетянка, а особа королевской крови, — на лице его отразилось почтение.
— С чего вы взяли? — воскликнула Диана.
Ее догадка о том, что мужчина не шутит, превратилась в уверенность, но его слова о красоте, которую он в ней увидел, были так искренни, что открыто возражать она не захотела. Ее робкий интерес начал просить свою хозяйку о снисхождении к странным вопросам незнакомца.
— Посмотрите на эту птицу, — Дионис жестом указал на сокола.
Диана послушно повернула голову, и не заметила, как мужчина подошел ближе.
— Что в ней особенного?
— Вы приняли меня за хищника, и почувствовали себя жертвой, — он коснулся ее руки чуть ниже локтя.
Невольно сопроводив его касание взглядом, она заметила на руке мужчины, черное кольцо.
— Вы хотели преградить мне путь.
— О, Диана, я очень сожалею! Вы сочли мою настойчивость за преследование, и только я один виноват в этом! — убежденно заговорил Дионис. — Но у меня есть оправдание, — он слегка обнял пальцами ее запястье и сразу отпустил, исполнив жест восхищения: — Я очарован вашей необычной красотой.
Не зная как ей лучше реагировать, она сделала вид, что не заметила этого прикосновения, но и не одобрила его, возразив:
— Настойчивость и преследование это одно и то же.
— Вы правы Диана, но лишь отчасти. Настойчивость преодолевает кокетливое «нет», вращаясь вокруг очарования Загадки, и становится Преследованием лишь после прямого и недвусмысленного отказа. Вы не гоните меня — значит, моя настойчивость вам нравится.
— Я не собиралась с вами кокетничать! — возмутилась Диана. — И этот ваш странный вопрос… мне показалось, что вы не шутите.
— Вы решили, что я сумасшедший, — он сочувственно покачал головой. — Быть заподозренным в умопомешательстве, это участь того, кто видит истину: все женщины — пришелицы из иного мира, и более совершенны, чем мужчины. Как еще вы сможете объяснить, что ваш способ думать и чувствовать совсем иной? Почему ваше тело отличается от моего? Откуда в вас эта особая, плавная грация?
— Не знаю… это так естественно, — Диана с удивлением поняла, что не может возразить каким—нибудь простым доводом. — Я об этом не задумывалась.
— И не надо! — Дионис ласково тронул ее плечо. — Оставьте этот труд тем, кто вынужден карабкаться к истине, которую вы с рождения носите в себе, — голос его наполнился вдохновением. — Принцесса рождена, чтобы жить в празднике, и принимать дары, наслаждаясь гостеприимством того, кто видит в ней уникальное творение, и готов положить к ее ногам все мыслимые и немыслимые удовольствия, которых она достойна.
Смутившись, Диана опустила голову.
«Откуда он знает, что близкие зовут меня принцессой?»
— Вы не только прелестны, но и скромны, — следуя за ее взглядом, он посмотрел вниз. — А там где вы ступаете, распускаются цветы. Видите?
Заметив, что рядом с ее босоножкой, между плитами пробивается к солнцу маленький зеленый росток, не в силах строить версии, была ли эта травинка здесь ранее, или же Дионис прав, и она вышла из-под земли только что, Диана смутилась. Не искушенная в женском искусстве принимать комплименты как должное, и вообще непривычная к мужскому вниманию, она не нашлась, что ответить.
Слова и голос Диониса, его движения и прикосновения ручного, ластящегося к ногам леопарда, убаюкали мысле-стражей Дианы. На волю вырвались маленькие птички любопытства. Поддаваясь их беспорядочному, но требовательному щебетанию, белочка отважилась на некое подобие вопроса:
— У вас необычное имя…[7]
— Это имя земного бога, полюбившего неземную дочь. Взаимная любовь сделала их бессмертными. — Дионис медленно взял руку девушки, и приложил ее ладонь к своей.
Диана ощутила что-то прохладное и, одновременно обжигающее, как вкус ментоловой конфеты. Небольшой твердый предмет между их руками, завибрировал и выпустил в ее ладонь энергетическую волну, которая стремительно перетекла от руки к плечу, пронеслась по всему телу, и колыхнула сознание.
— Что это!? — Диана одернула руку, и увидела на ладони Диониса фиолетовую драгоценность.
Самоцвет переливался свечением с оттенками сирени, и очаровывал лиловым шармом бархатной загадки.
— Я повернул кольцо, камнем внутрь, — улыбнулся Дионис. — Это аметист. Вы коснулись моей руки, и мне показалось, что он начал пульсировать.
— Мне тоже…
У Дианы закружилась голова, она пошатнулась и теперь уже сама, порывисто схватила Диониса за руку. Вторая волна от аметиста, на этот раз, мягкая, ударила ей в ладонь, и вмиг прояснила сознание. Диана ощутила необычайную чуткость восприятия, и что самое удивительное — внутренний созерцательный покой — легкую пушинку, способную уравновесить многотонную глыбу, висящую над обрывом.
Дионис, наблюдая за переменами на ее лице с каким—то экзальтированным упоением, тихо сказал:
— Даже камень почувствовал вибрацию ваших энергий. Истинная любовь всегда внезапна…
Перед ее глазами мелькнула надпись под скульптурной головой:
«CLEAR»
Взгляд Дианы стал прохладным и чистым, как утренняя роса; спина, линия шеи и положение головы, соединились в прямую и величавую линию осанки. Рука девушки по-прежнему лежала на ладони Диониса, но не сжимала ее, а словно была дана для поцелуя. Сверкнув белками глаз, Диана вдруг тихо засмеялась издевательским, гортанным смехом колдуньи.
Дионису внезапно стало жарко. На лбу его выступила влага, сразу похолодевшая от майского ветерка, а во взгляде мелькнуло беспокойное непонимание. Он явно ожидал совсем другого результата.
Мир стал другим. Внезапная способность Дианы воспринимать все и сразу, будто видеть во тьме с помощью рассеянного света, изменила иллюзорную реальность: стоящий перед ней, загадочный и ласковый леопард, превратился в охотника, напрягшего мускулы перед прыжком. Но, странное дело: грациозный хищник вдруг замешкался, почуяв присутствие третьей, неведомой ему силы, и стал осторожно водить носом по воздуху:
— Что происходит?
— Пока ничего, — голос Дианы зазвучал спокойно и уверенно. — Красота, как и любая драгоценность, становится предметом алчных стремлений, поэтому всегда чувствует притяжение смертельной опасности. Если источник этой красоты не во внешнем блеске, а во внутреннем сиянии, то ей всегда достанет мудрости, чтобы не опираться на шаткие ступеньки, под которыми сокрыта пропасть.
Дионис почувствовал, что камень стал жечь ему ладонь. Опустив руку быстрее, чем ему хотелось, он спрятал ее в карман брюк, тайком избавился от кольца, и нервно переспросил:
— О какой пропасти вы говорите?
Диана, пристально вглядываясь в лицо мужчины, заметила в его глазах неприметные искорки страха:
— Что происходит с пылким исследователем истин? — голос ее стал загадочным, как лиловый бархат. — Разумеется, я говорила о той пропасти, в которой нет дна, или предела, способного остановить падение...
Справившись со своим смятением, Дионис оставил романтичный тон, и преобразился в напористый гейзер, обжигающий обаянием:
— Мужчина должен возбуждать чувство сопричастности с риском, а девушке нужно знать, что она играет с огнем!
— Играть с водой не менее опасно...
— Танец двух стихий прекрасен! — горячо возразил Дионис.
— Если они не ставят подножки друг другу. В противном случае, падения не избежать обоим.
— Любовь — это всегда падение в бездну!
— Прекрасно... Наконец-то вы догадались о смысле пропасти, которую я упомянула, — она слегка прищурила глаза. — Вам нравится сбрасывать невинных жертв в огненную пасть вулкана, или вы готовы падать туда сами?
В горле мужчины пересохло. От Дианы исходил гипнотический жар, расплавляющий разум. Дионису показалось, что задавая вопрос, она едва заметно улыбнулась, и эта призрачная усмешка таинственной девы, в которую так неожиданно превратилась девушка, показалась ему зловещей. Не помышляя отступать, но и не осознавая, что уже не нападает, а защищается, он воскликнул:
— Опасности меня не пугают.
— Надеть сердечную броню еще поздно... — таинственно намекнула колдунья.
— Стрела Амура мягка в оперении, но острием способна ранить. В этой игре с опасностью заключается великое наслаждение.
— Или великое безрассудство...
— Сжигать мосты, удел отчаянных и смелых.
— Они уже преданы огню, и путь назад отрезан... — она плавным движением коснулась пальцами его груди, приблизилась и прошептала: — Слышите?
— Что? — не понял Дионис, и тут же ощутил, как в голове его появился тихий, монотонный гул. — Что это?
— Душевная пустота уже начала заполняться...
— Чем?
— Безумием... Это очищающий дар красоты. Наслаждайтесь...
Сознание Диониса помутилось от нарастающего гула. Он поднес руку к виску, и невольно отступил на шаг от странной девушки.
— Да... — припомнила она, и посмотрела на жидкометаллическую голову терминатора T—800, торчащую из стены. — Вы говорили мне о настойчивости, мой огненный друг... Стрела для того и создана, что бы попасть в цель, но бывают мишени, обращенные не к стрелку, стоящему на земле, а к небу, поэтому поразить их способна лишь божественная молния.
— Тогда я стану для вас богом! — не раздумывая, выпалил Дионис.
— Я не нуждаюсь в богах, перстом указующих сверху, — холодно ответила она. — И постарайтесь уразуметь: богом вас может сделать только богиня... Если захочет.
Заметив отца, спускающегося по ступеням входа в библиотеку, Диана, неожиданно поставила точку:
— Теперь оставьте меня.
Изумленный, с помутневшим взглядом, он поспешно дал понять, что не считает нужным навязывать свое общество, а тем более, продолжать разговор против ее воли.
— Как пожелаете, Принцесса...
Опалив девушку взглядом непринятого, и этим оскорбленного дара, Дионис, развернувшись, пошел прочь, и лишь тогда почувствовал, как уязвлен и жалеет, что слишком торопливо ретировался, дав повод счесть свой уход побегом.
Диана, чувствуя, как вместе с ним уходит и могущественная сила, наделившая ее чудесными возможностями, отрешенно смотрела на приближающегося отца. Она была свободна от каких-либо эмоций, но свобода эта была похожа на опустошение.
Спустившись по лестнице, Марвин издалека заметил дочь, стоящую в одиночестве у бассейна с соколом. Что-то в ее фигуре навело его на мысль о стройной ели, растущей на пустынном плоскогорье. Подойдя ближе, он уловил на ее лице необычную уравновешенность.
— Диана, ты выглядишь спокойной. Очень рад, что мое отсутствие пошло тебе на пользу.
— Я… хотела пойти за тобой, но потом передумала.
— Решила осмотреть скульптуру?
— Опускалась в темноту недр…
Марвин с укоризной посмотрел на дочь, решив, что она подшучивает над его философским отступлением. Он уже хотел ее пожурить, но осекся, заметив, что она серьезна.
— И что же ты там увидела?
— Почувствовала... Огонь оказался холодным, — она посмотрела в сторону двух больших античных фигур, на фасаде библиотеки: — Фосфор и Геспер. Зачем они здесь?
— В древности утренний и вечерний восходы Венеры, считались сиянием разных звезд...
— Я знаю. Геспер — это имя вечерней звезды, а Фосфор — звезды утренней.[8]
— Правильно. Когда было открыто, что два явления имеют одну причину, эти мифологические образы были приравнены. Здесь, в контексте архитектурного ансамбля библиотеки, Фосфор или Эосфор, он же у римлян — Люцифер, символизирует мудрость Востока, Геспер олицетворяет познание Запада, а вместе они провозглашают тождество Венеры с Люцифером. В переводе с латыни, его имя означает: «Светоносный».
— Это библиотека Дьявола?
— Люцифер и Дьявол это не одно и то же, если ты об этом.
— Почему в Голливуде считают иначе?
— О, Голливуд — это фабрика грез. А точнее, хорошо оплачиваемых грез. Если ты посмотришь на пирамиду Солнца, — он указал на купол библиотеки, — то увидишь, что ее вершину венчает золотая рука, держащая факел. Это рука Люцифера, или Прометея, несущего людям огонь Знания. В отличие от них, Дьявол олицетворяет моральное разложение человека. Стремление к знанию и духовное падение это разные вещи.
— Одно не исключает другого.
— Знание возвышает...
— Или становится причиной падения, — тон Дианы был бесстрастным к тому, что она говорила. — Но в библии «Утренней Звездой» назван Иисус.
— Я удивлен. Ты читала Новый Завет?
— Бабушка мне сказала...
— Истоки отождествления Люцифера с «Утренней звездой» лежат в античности — в том периоде прошлого, когда христианство как мировая религия еще не зародилась. Синонимом же «падшего ангела», это имя стало намного позже, с подачи святых отцов.
— Какая невообразимая путаница… — Диана окинула взглядом пирамидальный фасад здания. — Как будто бесы дерутся за яркую Звезду, но в пыли от их драки самой Звезды не видно, а значит не видно и сияния истины. Мне больше нравится то, что рассказывала бабушка: Афродита, или римская Венера, это богиня любви и красоты.
— Венера — символ божественной Звезды, сияющей на рассвете, и лучом своим, разгоняющей темноту уходящей ночи. Тождество Венеры и Люцифера символизирует свет образования, рассеивающего тьму невежества.
— Люцифер это женщина?
— Принято считать, что божества не имеют пола…
— Чтобы еще больше запутать людей, — перебила его Диана. — Женщина — есть та Звезда, что побуждает мужчину к познанию. Она причина его стремлений и страстей. Ради нее он готов конструировать и разрушать, завоевывать и присоединять, накапливать и тратить. Ночь почти закончилась, и рассвет близок. Утренняя Звезда скоро взойдет, чтобы осветить мрак, в котором блуждают мужчины.
— Ты меня сильно удивляешь...
Не обратив внимания на восклицание родителя, она спросила:
— А что означают всадники между надписями PHOSPHOR и HESPER у подножия фигур?
Марвин, обрадованный тем, что дочь пожелала вникать в тайные смыслы архитектурного символизма, так интересующие его самого, постарался скрыть свое удивление, и методично прокомментировал.
— Один из всадников передает другому факел. Посмотри на верхнюю часть фасада: всю эту композицию венчает обрывок изречения Тита Лукреция Кара:[9] «ET QUASI CURSORES VITAL LAMPADA TRADUNT», с латыни это переводится так: «…в руки, из рук отдавая, как в беге, светильники жизни». Это метафора сакральных знаний, передающихся в тайных обществах от поколения к поколению, и с Востока на Запад.
— Тайные общества… от кого они прятались?
— От преследований церкви, которая тогда была очень сильна, и жестоко расправлялась с инакомыслием.
— Венера стала жертвой в войне за умы… — Диана заговорила, глядя перед собой в пустоту, видимую ей одной. — Чтобы влиять на умы людей, нужны величественные образы, такие как Звезда, сияющая на рассвете. Иные хотели навязать рабскую Веру, иные желали получить секреты Знаний, но и те, и другие стремились к безграничной власти через дурман людского разума.
Вера в таинство Высшей силы, и вера в извращенные догмы, разделены огромной пропастью, а между идеями всеобщего просвещения, и оккультной философией властителей — пролегает бездна. Как древнее жречество… они утаивают знание... — девушка вдруг опустила плечи, и с болью посмотрела в глаза отца. — Они ищут... — собрав остатки неведомой силы, которая внезапно иссякла, она выдохнула: — ту, что запутывает мужчин... — Диана закрыла глаза, и оперлась на руку отца.
Марвин спохватился, торопливо поддержал дочь, и помог ей присесть на невысокий парапет, разделяющий зеленые насаждения от пешеходной зоны. Разглядывая весеннее небо, Диана несколько раз глубоко вздохнула, и начала приходить в себя:
— Что со мной было?
— Ты была прекрасна, — Марвин восхищенно смотрел на побледневшую дочь.
— Я не помню что говорила…
— Очень жаль. Ты говорила о...
— Я не хочу этого знать, — торопливо перебила его Диана. — Когда ты ушел, я смотрела на голову... Там написано CLEAR, а потом думала о Венере, богине любви... Мне бы хотелось считать ее воплощением женственности и красоты.
— Пусть будет так, как ты пожелаешь, — мягко согласился Марвин.
— Только не говори маме, что у меня был провал в памяти! — она умоляющим взглядом посмотрела на отца. — Она будет тебя ругать, но ведь ты не виноват.
— Не волнуйся, она не узнает.
Марвин, глядя на то, как легкий ветерок колышет светлые волосы дочери, не мог оторвать взгляда от ее лица. Он ощущал приятную эмоцию сопричастности к мистической тайне, которая, по его убеждению, была сокрыта в дочери.
Диана опустила голову, и принялась разглядывать свои босоножки. Рядом, между плитами она вновь увидела маленькую травинку, пробивающуюся к солнцу. Чтобы прервать затянувшееся молчание, она пошутила:
— Пап, смотри. Там, где я ступаю, распускаются цветы.
— Это потому, что ты богиня, — улыбнулся Марвин. — Я тебя люблю.
— И я тебя… — тихо отозвалась белочка, и спросила: — А что у тебя в этом пакете?
— Древняя рукопись. В ней говорится о драгоценной жемчужине, заброшенной на чужбину, и принце, который отправляется в путь, чтобы вызволить ее из пасти Змея. Жемчужина символизирует свет в темноте, потому что сокрыта между створок раковины. Это метафора тайного знания, которое открывается человеку только после настойчивых стремлений и поисков.
— Дашь мне почитать?
— Ты легко можешь найти текст в интернете. Это короткая поэма. Она называется «Гимн жемчужине», и давно переведена, а здесь, — он повертел запечатанный пакет, — копия оригинала на греческом языке. Я подумал, что тут могут быть некие символы, которые остались за рамками перевода.
— Почему ты так интересуешься жемчужинами? Это связано с нашей фамилией?[10]
— Это связано с Вами, мисс Диана Перл, — в глазах Марвина заискрилась загадочная улыбка. — Вы моя Божественная Жемчужина.
 
Диана опустила ресницы, спрятав под ними удовольствие от слов отца. Немного помолчав, она, преодолев смущение и нерешительность, наконец сказала:
— Пап, ты так много знаешь... Скажи, что со мной происходит?
— Твоя внутренняя сила пробудилась и нашла выход.
 
Igor-Chio. Авторская страница http://for-writers.ru/index/8-12655
 
 

 

[1]Оригинальное выражение итал. — «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate», буквально переводится как: «Оставьте всякую надежду, вы, входящие».

[2]Зиккурат — (от вавилонского слова sigguratu — «вершина», в том числе «вершина горы») — культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе, имеющее вид многоступенчатой пирамиды. Типично для шумерской, ассирийской, вавилонской и эламской архитектуры.
[3]Maguire GardensСад Магуайр.
[4]West 5th Street — 5—я Западная улица. Flower StreetЦветочная улица.
[5]LAPL, Los Angeles Public Library — Публичная Библиотека ЛосАнджелеса.

[6]Плутарх, «Об Исиде и Осирисе». Перевод Н. Н. Трухиной.

[7]Дионис (Дионисий) — в Древней Греции бог виноградарства, виноделия, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза.
[8]Эосфор (у римлян Фосфор) и Геспер (Веспер) — в греческой мифологии прозвища планеты Венеры. Символически Эосфор обозначал собой Восток, Геспер — Запад.
[9]Тит Лукреций Кар — древнеримский поэт и философ, автор поэмы «О природе вещей».
[10]Pearl (англ.) жемчужина, перламутр.

Свидетельство о публикации № 32465 | Дата публикации: 12:08 (07.05.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 42 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com