» Проза » Психоделическая

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Крематорий в садах Эдема
Степень критики: как пончо
Короткое описание:

18+!!!



Дисклеймер!
Разве ж вы обратите внимание, что текст для взрослого поколения? Однако. Текст действительно очень агрессивный, поэтому подумайте хорошо прежде чем его читать и задавать свои тупиковые вопросы:
Автор, зачем написал?
Автор, ты больной?
Автор, ты пидарас?
Автор, тебя надо сгноить с планеты, потому что ты позоришь весь род людской.
Моралфаги, дорогие, идите лесом.
А те, кто все-таки хочет побывать в раю, милости прошу.

Посвящается Суселу (Иисуселу Христоселу)

Описание: Две переплетающиеся истории. Отец, пытающийся наладить отношения со своим сыном, после трагической смерти любимой жены и мальчик аутист (и так далее) в пансионе по продаже людей, где-то в Карпатах

пролог
Удары пальцев по клавишам органа…
Новые взятые октавы блаженного хора мальчиков…
«Аминь» эхом разносится по залам…
Пылинки света витают в разноцветных лучах старинного витража…
Распятия украшают древние стены...
Глаза спасителя смотрят вверх...
Его рот открыт в экстазе, в смерти…
Их голоса наполняют уши, заставляют задержать дыхание…
… хлопок крышки…
… молчание…
Тишина, от которой лопаются перепонки. Непривычно.
Маленькая исповедальня…
Открытая дверца приглашает войти…
Внутри темно, неуютно…
Внутри еще тише, чем снаружи…
Я хочу исповедаться в грехе.

1.
Это Пончо. Мой лучший друг. Я очень его люблю. Он клоун. Он у меня всегда улыбается и его пластиковые глаза приклеены к морде. У него обшарпанный красный нос…
Запах горелых волос, аж тошнит. Я смотрю в зеркало. Это мое зеркало.
В руках держу моего Пончо. Я его очень люблю. Это мой Пончо.
Мать кричит:
- Иди есть! Садись быстро есть. Раду… Садись есть. Ты еще не вышел, ты не идешь. Иди есть, садись. Садись есть. Ты еще не вышел.
Ее голос не мелодичен, он никакой. Потому что у демона не может быть приятного голоса. Зато у нее есть рога. Они царапают лица греховных мыслей на потолке.
Я открываю дверь, пахнет сыростью. Длинный коридор не имеет ни начала, ни конца, по нему ходит призрак криков тысячи ангелов и эльфов, и фей.
Стон из соседней комнаты, вой, что сердце стучится. Я хочу пройти быстрее, но вопль усиливается, также как и вонь. Дверь туда… приоткрыта.
Я подношу глаз к щели. В руках мой Пончо. От волнения я сдавливаю немного сильно. Он… пищит…
Извини… Пончо.
Этот вопль издает девушка-ангел. По ее голому юному телу струится голубая кровь. По ногам стекает коричневая жидкость, под ногами копошатся черви и умирающий голубь, с отрезанными крыльями. Во рту у нее перья. Два высоких демона в белых халатах палят ее редкие… седые… волосы. Она стареет на глазах.
С каждой новой обожженной прядью на ее теле прибавляется больше морщин, кожа изнашивается, становится дряблой.
От красоты ангелицы не остается никакого намека.
Ее девственное тело уродуют бесконечные дорожки и вкрапления морщин.
От того крик старухи становится невыносим. Я закрываю глаза, отпрянув от двери.
- Пончо… мы должны… идти….
Слышатся крики…
Я иду дальше.
Я заглядываю в другую полуоткрытую дверь.
Пончо, тихо, не бойся… тут всего лишь труп. Молодой эльфийки.
Страшный паук сует свой член в развороченную глазницу.
Он улыбается тридцатью тремя парами зубов.
К соскам эльфийки прикреплены щипцы…
Она больше не дышит…
Но мы дышим Пончо.
И то, что у меня встал, говорит о том, что эльфийка красивая. Очень красивая. Я бы сам с удовольствием потыкал членом ей в развороченную глазницу.
А ты Пончо? Ты бы засунул ей туда член?
Пончо! Давай больше не будем заглядывать в комнаты? А Пончо? Давай?
Я знаю, что там делают.
Там пытают и убивают ангелов.
Смотри Пончо, злая суккуб подвесила несчастного ангела за крылья и когтями разорвала его живот. Она устроила себе ванну из кишок.
Там пытают и убивают эльфов.
Смотри Пончо….
Там пытают и убивают фей.
Смотри…
Пошли быстрее Пончо.
Я вхожу в гостиную. Под столом лежит зеркало…
В нем полыхает огонь…
Оттуда постоянно лезут черви…
- Ты пришел, пришел! – радуется сестра, ковыряясь вилкой в глазах, которые с удивлением смотрели на нее из тарелки. Ее язык достает до стола, по нему стекает слюна.
- Он пришел? Накорми его! Дай ему еды, положи ему его еду, - говорит мать.
Я сажусь за стол.
Пончо, тихо.
- И не трогай его… не трогай, блядина такая. Не трогай его ебучего клоуна. За ним скоро приедут. Уже пора. Пусть еще поест. Уже приедут скоро. И новых подвезут. Скоро.
Я слышу крик.
Молитва. Крик к воле моего отца. Я молюсь тоже.
Люстра над головами трясется, обсыпая штукатурку в такт рыданиям старухи. Свечи дергаются, заставляя тени подтанцовывать. Хлопок… и тишина.
- Ты…, - радостно шипит сестра. – Заткнись.
Она тянется с места языком к моему лицу. Страх закрадывается в сердце, по спине торопливо маршируют мурашки. Мои острые уши поджаты как у кошки.
- Пончо, все будет хорошо, не бойся, - шепчу я.
Мать сжимает в руках костыль с наконечником в форме осьминога, одну ногу изъела гангрена почти до кости.
Запах гнили стал привычным.
На тарелку опускается несколько листьев салата и черствый хлеб.
- Жри, - брезгливо бросает мать и с треском опускает задницу в кресло. – Жри свое сено, жри свою траву, агнец божий, х*й вонючий, зад е*учий…
Мать и сестра дружно смеются. Их смех переходит на хрип, хрип на кашель, кашель, на смех.
- Я не голоден.
- Иди-иди, бессмертное дитя света, бл*дина на глазу, собачий х*й, сука грязная, пи*ды выродок…
- Пончо… только не бойся… мы вернемся в комнату… и там я покажу тебе… зеркало.
Дверь в комнату ангелицы настежь открыта…
Тех двоих демонов не было.
Я стою напротив…
Я не решаюсь войти…
Пончо… нам нужно войти.
В ее рту отрубленные крылья…
Пунцовый цвет обескровленной груди, стянутой кожаными ремнями.
Ее руки прибиты гвоздями к изголовью кровати…
С пальцев падают капли крови…
Пара зубов обезображенными клыками лежат рядом на тарелке.
Глаза же наоборот застланы черной пеленой. Ее ноги… широко расставлены.
Я обхожу вокруг…
Пончо…
Нам надо посмотреть…
Я заглядываю в промежность…
Там…
Из пи*ды торчит дохлый голубь…
Его лапки скрючены…
Пончо, нам надо вытащить бедную птичку…
Я закрываю глаза и тяну на себя за хвост…
Некоторые перья… выдергиваются…
Я тяну… сильнее…
Растянутая вульва по-своему красива и у нее свой дурманящий запах.
- Во мне есть сила… возьми ее, - говорит старуха.
- Хорошо, милый ангел, - отвечаю я и тянусь, шмыгая носом, как какой зверек, прислушиваясь к жажде своих желаний.
Старуха издает слабое мычание.
Резким движением я впиваюсь зубами в органы старого ангела, давясь в порыве блевануть от нескольких курчавых рыжих волос, залетевших мне в глотку.
- Пончо… нам нужна сила, этого доброго ангела.
Я сосу ее жизнь и плачу, смотря как она бьется в агонии.
От некогда прекрасных крыльев остались две торчащие в разные стороны кости, на которых кое-где гнило мясо, издавая отвратительный запах.

2.
Гарри постоял у двери. Некоторое время колебался, но все-таки со скрипом открыл ее.
Кабинет с выцветшими обоями. Люстра мрачными корнями тянулась с потолка, еле-еле освещая темное помещение. Некогда богатое убранство еще довоенных времен, потрескивание огня в камине. Как о таком шедевре брынковянского зодчества не ведают туристы. В темном углу на кресле развалилась наставница.
- Скажите, а о вашем приюте, кто-нибудь… э, знает? - Гарри переступил с ноги на ногу, пытаясь подыскать нужное слово.
- В сердце Карпат? – улыбнулась неприятного вида тучная женщина, с перевязанной ногой. Она будто старая свеча, разжирела от количества расплавленного воска, закоптела чернотой-грязью в тех местах, до которых трудно добраться, но все еще горит, светит копной огненно-рыжих волос и макияжем. – Вам не о чем беспокоиться. Заверяю Вас, у нас очень сильные покровители. Вы, садитесь-садитесь, - она махнула рукой на маленькое кресло напротив.
- Знаете, - сказала толстуха, взгромождая на свои жирные ляхи магнитофон. – Я так люблю эту песню, хранит нас Господь, Отче наш.
Заиграла музыка, привнося резкий резонанс в атмосферу, царившую в залах этого проклятого особняка.

Dominique, nique, nique
S'en allait tout simplement,
Routier, pauvre et chantant
En tous chemins, en tous lieux,
Il ne parle que du Bon Dieu,
Il ne parle que du Bon Dieu
- Доминика ника ника, Сан але ту симплемо. Ротьер повре шанто, - завыла она. – Правда же бля*ский язык? Все проститутки, прости Господи, знают французский.
- Кхм, - улыбнулся Гарри, пытаясь скрыть свое раздражение. – Моя бабка во время войны уехала из Франции.
Толстуха замолчала, потом рассмеявшись, добавила:
- Значит у меня для вас плохие новости. Так, вы хотели бы ознакомиться с подопечными?
- Да, пожалуй, - Гарри подтянул галстук, который купила любимая Люси. С женой они прожили вот уже лет двадцать пять вместе. Но потом та авария. Невероятная, нежная женщина.
Перед его глазами предстал альбом с фотографиями. Люди, лица которых не выдавали никаких эмоций, смотрели на него выцветшими глазами.
- А откуда у вас так много…
- Слишком много вопросов, - напомнила женщина с явным румынским акцентом, расплываясь в улыбке, обнажая гнилые зубы. – Все что вам надо знать: сколько будет стоить опека.
Легкая тошнота подступила к горлу Гарри от одного только ее вида.
- Но я имею право задавать вопросы, - нагло гаркнула женщина. – Зачем вы тут?
Гарри проглотил слюну. Он дотронулся дрожащей рукой до усов и мрачно произнес:
- М-м-моя жена умерла… А сын, он, понимаете? Он тогда не справился с управлением… э-э… Это сложно…
- Все ясно, - ответила женщина. – Ищите любви отпрыска, но не находится? Хотите понимания.
- Э, не совсем.
- Наоборот? Ненавидите щенка? – она снова перебила его и залилась свистящим смехом.
Гарри кивнул, чувствуя, что еще немного и даст волю чувствам снова опустил глаза к фотографиям, стараясь больше не смотреть в сторону толстухи.
За окном тем временем собирался дождь, из-за ветра забились ставни старого здания, гром заставил содрогнуться массивные колонны, и эхо хлопками заходило по залу. Гарри постарался не обращать на это внимания.
Карпаты не обманули его ожиданий. Что-то, сошедшее со страниц романа Брема Стокера, виделось в этих массивах, с одной стороны пугающее своей языческой древностью, с другой сердцу милое.
Надоедливая песня началась заново.
- Если не можете определиться, - встряла женщина, закуривая сигарету, по ее лицу была видна нетерпеливость, вероятно, перевязанная нога давала о себе знать. – Я вам помогу с выбором.
Она с безразличием выдернула альбом из рук клиента и начала листать, ища нужного кандидата.
- Вот, - сказала она и ткнула покрасневшим от воспаления пальцем в фотографию. – Подойдет.
Гарри с интересом взглянул на снимок и сам того не замечая, облизнул губы, что не утаилось от собеседницы.
- А! Я же вижу, я же знаю, что вам нужно, - горделиво произнесла она.
- Раду Йонеску, шатен, семнадцать лет, карие глаза, рост сто семьдесят пять сантиметров, вес шестьдесят килограмм, размер полового члена пятнадцать сантиметров, размер стоп сорок два, талия… онейроидный синдром, эскапизм, легкая форма шизофрении, - Гарри торопливо прочитал вслух и поднял глаза на женщину.
- Ну как? – усмехнулась женщина, выдувая желтые, в свете тусклых ламп, клубы дыма.
- А он не буйный?
- Мы его даже не вяжем! – встрепенулась толстуха, будто ее в чем-то обвиняют. – Милый, добрый паренек, он думает, что сам эльф, а все остальные создания ада, богородицей клянусь, - рассмеялась она. - Милый малыш. Его мать была еще той бл*дью небось, насосалась х*ев, да издохла как последняя скотина. Сколько шлюхиных детей сюда приводят, знали бы вы. У вас нет таких? А он хороший мальчик, меня мамкой своей зовет, а повариху, эту проститутку, сестрицей.
- Я вас не понимаю, - признался Гарри, протирая платком капли пота, которые залоснились на лбу. Ее английский был минимален. – Тогда почему он? Если он называет… - Гарри резко замолчал, поймав на себе ненавистный и очень подозрительный взгляд толстухи, которая сощурила один глаз. Струйки дыма от сигареты никотиновой лозой проникали сквозь рыжие кудри. По крыше забарабанил дождь.
«Горгона», - подумалось Гарри, от чего он даже рассмеялся про себя.
- А, - произнес он, понимая, к чему она клонит.
- Так вы будете оформлять опеку?
Мужчина смотрел на лицо юноши, пытаясь его полюбить как своего сына.
- Да.
Толстуха, не поднимаясь, небрежно бросила на стол папку с документами и подкинула ручку, потом откинулась на спинку своего кресла, тяжело вздыхая.
- Единственное. Только, не отнимайте у него игрушку. Клоуна, - сказала она, подмигнув.

3.
Тогда была снежная зима.
В руках Гарри бутылка водки. Он ненавидел русских и водку тоже, но сейчас был повод забыть обо всех стереотипах и напиться до посинения.
Гостиную наполняли звуки. Та самая колыбельная, которую ему пели в детстве.

L'était une p'tite poule grise
Qu'allait pondre dans l'église
Pondait un p'tit coco
Que l'enfant mangeait tout chaud
Огонь в камине изводился треском от той папки фотографий, которую он сжег в порыве отчаяния.
Мысли дурманило спиртное. Он запутался до слез, от которых щипали глаза.
Сэм, спал в своей комнате.
Наверное, отцу нужно быть ближе к сыну, особенно, в такие моменты. Но как можно быть ближе к осквернителю их счастья?
На камине ее фотография, рядом свеча. Лицо сильной и красивой женщины, ее голливудская улыбка и эта воля к жизни заставляли Гарри отвернуться, не смотреть в глаза жены. Она его осуждала бы, за проявленную слабость.
- Но мне можно, - сказал Гарри вслух. – Можно!
Он сделал глоток и сморщился.
- И нечего меня осуждать, - крикнул он, оправдываясь. – Это была твоя идея с машиной и правами. А я считал, что рано еще.
Еще один глоток. Гарри икнул.
Сплюнул на пол. Шмыгнул носом.
На обрюзгшем лице неровно росла полуседая щетина, придавая ему вид безумца, немытые волосы торчали в разные стороны. Зеленый драповый халат. Вместе с Люси они купили сет, у него зеленый, у нее красный. В комплект еще входили тапочки, и набор ароматического мыла.
- А знаешь, что? – сказал он уже спокойнее. – Я вот сейчас с ним поговорю. Я с ним поговорю. Уж поговорю.
Мужчина, хватаясь за подлокотник кресла, покачиваясь как на борту корабля, поднялся и сомнамбулой двинулся вглубь по коридору, уводящему в темноту с различными комнатами их большого дома.
- Сэм, - завопил он, стуча кулаком в дверь. – Сэмми, открой дверь.
Тишина.
- Открой Сэмюэл! Открой или я выломаю эту е*аную дверь. – Закричал он.
Дверь не поддавалась.
- Пошел ты, алкаш, – раздалось из комнаты. Голос хоть и дрожал, но уже по интонации можно было понять, что парень требует к себе уважения.
- Сэмми, - протянул Гарри. – Сынок, пожалуйста, открой.
- Иди, проспись…
- Мне надо поговорить.
- От тебя пасет как от дерьма, - ответил сын.
Гарри подергал дверную ручку.
- Вали.
Мужчина рассмеялся, удерживая в руке бутылку. Он опустился на пол и облокотился спиной к двери.
- Когда ты был маленьким. Мы поехали на море. Там были большие волны. Мы думали, что будем учить тебя плавать, Сэм. Но волны были нереально большими. Мы разместились на берегу, было тепло, я постелил настил, мы достали корзинку с едой и напитками, а ты играл на берегу вместе с псом. Я как мог, смотрел за тобой, но твоя мать была очень сексуальной. Ты этого не поймешь, - сказал Гарри. – Ты не знаешь, что такое женская красота и сексуальность, Сэм. Потому что ты грязный педик. Но слушай, волны были большими, и тебя накрыло, я отвлекся буквально на минутку. Тебя спасли те ребята с вышки. Наверное, поэтому ты стал х*есосом, а сын? Крутые парни вытащили мелкого пи*дюка на берег и делали ему искусственное дыхание, рот в рот, прям как ты любишь?
Гарри залился смехом.
- Знаешь Сэм, лучше бы ты утонул тогда. Лучше бы тебя не спасли. Я бы тебе такие похороны бы устроил. Все друзья бы пришли.
Он зарыдал.
- Как же я тебя ненавижу… - завыл мужчина. – Ты отнял у меня Люси, сукин ты сын.
За дверью было тихо.
Сэм не отвечал…
Окно в его комнате было открыто настежь.
Комната пустовала, вещи на скорую руку были собраны еще три дня назад. Оставалось только дождаться повода.

4.
Я открываю глаза.
Болит голова.
Крысиный писк. Запах говна, впивается в ноздри.
- Пончо?
Смрад разложения трупов грызунов.
По стенам грязного помещения тянутся струйки крови, свечи сонмом толпятся на подставках, издавая характерный треск.
- Где ты, Пончо? Мой добрый друг.
Глаза, законсервированные в банках с формалином, постоянно моргают
Я сижу на стуле связанный тугими веревками. Руки сильно натирает, плечи затекли от ноющей боли. Мое сердце точно выпрыгнет от страха и холода, который тут гуляет.
Дрожь, неумным табуном пробегает по всему телу. Я озираюсь по сторонам.
- Где мой Пончо? Где мой друг?
Железная дверь, на прутьях которых умело держатся многочисленные отрубленные головы ангелов и демонов, у них высунуты языки. По ним ползают улитки.
- Пончо, - кричу я. – Пончо!
Железная дверь с лязганьем отворилась. Повеяло холодом. Огоньки свечей вздернулись, некоторые погасли и точно души, остатки дыма вознеслись к верху. Шаркающей походкой в тусклом свете появился он. Мой лучший друг.
Мой любимый клоун сжимал в руках ржавую клетку с напуганной крысой внутри, ее три хвоста извивались как змеи.
- Какая музыка тебе нравится, Сэм? – что-то говорит Пончо.
- Я не понимаю тебя, но я так рад, что с тобой ничего не случилось, мой любимый друг. Ты мой самый лучший друг.
Он упаскает клетку мне на колени. Крыса чувствует беду и беснуется в разны стороны, расцарапывая мне ноги маленькими коготками.
- Ох, Пончо! Если бы я мог дать тебе свободу. Ты бы спасся. И рассказал бы моему отцу, королю эльфов, что здесь происходит. Пончо, постарайся, у тебя все получится, - сказал я, чувствуя, что к горлу подступает комок, мне очень хочется плакать, я не хочу отпускать его.
- Я спрашиваю! Какая. Музыка. Тебе. Нравится?
- Ты бы рассказал отцу обо всем, что с нами делали. Обо всех ангелах и феях. Отец бы нам помог. Тáтал ностру карéшче ин чéру, сфинцеáска-се ну́меле Тóу, виа импараци́а Та….
Я закрываю глаза.
Я читаю молитву.
От нее всегда трясутся стены, и в трещины проникает свет витражей, ангелы начинают петь. Веревка на руках слабеет.
- Тихо!
Пончо тяжело вздыхает.
- Сэмми, мой любимый сынок. Мне эту колыбельную пела мама, а ей ее мама. Ты же знаешь, что твоя бабка была француженкой, настоящей. Я ни разу не был в Париже, мы бы с тобой обязательно съездили бы в Париж. Погуляли бы по Лувру.
Пончо достает с полки магнитофон, такой же какой был у мамы-демона. Он, наверное, его украл. Ой-ой-ой Пончо, воровать очень плохо. Нельзя.
Я люблю его наряд. Он яркий. У него разноцветный комбинезон, красно-синий. Рыжий парик с таким количеством кудряшек, что можно позавидовать. Хитрые глаза. Красная улыбка в пол-лица. Вот мой друг, мой любимый Пончо.
Заиграла музыка. И пончо запел:
L'était une p'tite poule grise
Qu'allait pondre dans l'église
Pondait un p'tit coco
Que l'enfant mangeait tout chaud

- Ну же, Пончо, - кричу я. – Беги.
Клоун подходит к одной из полок….
Выбирает одну из банок…
Достает один из вырезанных глаз, который скользким шариком катается по его ладони.
Он с отвращением поднес его ближе ко мне.
Я открываю рот, понимая, что он хочет, и покорно смотрю на него.
Ладонь дрожит.
Пончо, силится, что-то сделать.
- Пончо, - сказал я. – Давай быстрее, иначе демоны придут, - я вытягиваю язык, не заставляя моего друга ждать.
Мой любимый Пончо подносит глаз ближе к языку, так, что мне удается его лизнуть.
- Фу, блядь! – что-то кричит Клоун и бросает глаз в сторону. Отбрасывает клетку с крысой, так что так ломается и ей удается убежать. – Посмотри на себя! Урод, ты готов это делать?
Любимый Пончо садится на пол и прикрывает лицо руками.
- Сэм, Сэм… как же ты не понимаешь, что нашей мамы больше нет. Как же ты не поймешь Сэм? Я постараюсь больше не пить. Прости меня сын! Я больше не буду… Ты не виноват Сэм. Смотри, сын. Я клоун! Это наш праздник.
Пончо смотрит на меня.
Он улыбается.
- Бедный мой Пончо! – говорю я, начиная всхлипывать. – Я знаю, что ты меня любишь. Но, только выпив мою жизнь, ты сможешь отсюда убежать и рассказать отцу, королю эльфов, она даст тебе сил, но я слишком слаб. Мои молитвы, больше нас не оберегают. Больше никто нас не оберегает, мой милый Пончо, сделай это. Я готов.
- Заткнись! Заткнись, ублюдок! Сукин сын…. Я не понимаю ни единого твоего слова.
- Пончо! Сделай это.
Я ерзаю на стуле и кричу, надрывая голос, чтобы мой милый друг клоун меня услышал. Это заклятие матери, она наложила на него проклятие, чтобы он не понимал меня.
- Твою мать! – кричит клоун и срывает с себя парик, отбросив его в сторону.
Он предстает передо мной. Это не Почно.
Демон, с длинными ругами, упирающимися в потолок. На его багровом лице выпячивают лица, замученных им грешников, некоторые из них до сих пор издают какие-то звуки и стоны. Он срывает с себя клоунский наряд. Его борода дотягивается до самого пупка, козлиные ноги царапают дощатый пол копытом. С горбатой спины торчит уродливым наростом маленькая рука, что-то сжимающая. Два члена, уродливыми щупальцами елозят под его копытами, ловя занозы старой доски. - Я тебя ненавижу. Смрадное дыхание вылетело изо рта рогатого демона.
Я слышу писк моего Пончо.
Он в той руке.
Всякий раз, когда маленькая рука с горба его сдавливает.
Мое сердце сжимается.
Я описался.
- Ты обоссался… е*аный урод! Посмотри на себя, ничтожество, – рычит демон.
- Пончо, - скулю я.
- Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя и весь этот е*аный свет.
- Пожалуйста, не убивай Пончо, - продолжаю рыдать и дергаться, пытаясь освободиться от пут. – Пончо!
- Что ты орешь, как девчонка! Как баба. Как трус! Как говно. Будь мужиком! Будь же ты уже мужиком. Грязный педик.
Демон ходит в разные стороны, крича на меня и всякий раз трогая себя за голову. Мученики на его морде исходят проклятиями. С его уродливого рта торчат огромные бивни, по которым тянуться волосы, точно…- Пончо, - не унимаюсь я… длинные прутья линии электропередачи. Из-за спины демона проступает крыло, порванное в разных местах, с головы вместо волос тянутся седые… - Оставь моего Пончо… ленточные черви. - ПОНЧО! ПОНЧО! Это мой друг! Мой лучший друг.
Демон останавливается, неожиданно понимая, что я пытаюсь сказать. Он хитро улыбается, посмотрев на резиновую игрушку. Маленькая уродливая рука перекладывает клоуна в его массивные лапы.
- Пончо! Отдай мне моего друга!
- Это ты любишь больше матери? Скотина! Это… Демон рывком появляется напротив меня и, схватив за ухо, - а-а-а-ай. – плюет мне на лицо, в рот. Его слюна обжигает кислотой, я чувствую, как разъедается моя кожа на щеке, как оголяется челюсть. Я пытаясь вырваться, но в образовавшуюся чернеющую и ноющую дыру, демон резким движением вставил клоуна. - Так тебе нравится? Так? - Пончо, - рыдаю я. - Только не обижай моего лучшего друга. – Это тебе нравится да? Я тебя ненавижу! Ты ее убил… ты, сучий ты потрах – он хватает меня за скулы так сильно, что я открываю рот и чувствую как резина пробивается к глотке, царапая небо пластиковыми глазкам, – ебаная скотина. Запах мочи становится едким, сопли льются из моего носа наперегонки со слезами. Я пытаюсь смотреть наверх, пытаюсь читать молитвы, чтобы спугнуть демона. Но я очень слаб. Он рвет на мне одежду в клочья… - только не Пончо… разбрасывая кусочки чистой рубашки над моей головой. Кусает за соски, впивается в них клыками с такой силой, что выступает кровь. Его х*и-щупальца елозят по моему телу, проникая в ноздри, в уши, в рот, в зад, в уретру. С каждым прикосновением осыпая новыми струпьями... ножки стула ломаются так, что я падаю и ударяюсь носом о деревянный пол… а так тебе нравится… моча ржавого цвета стекает по моему телу... попадая в глаза… так что я начинаю давиться… его щупальца раздвигают анальное отверстие в сторону… со свистящим писком мой любимый друг Пончо проникает все глубже и глубже, раздирая меня изнутри… разрывая… его когти расцарапывают мое тело в кровь… но вместо нее тянется длинная струйка святой воды… - Пончо… его рука сжимается на шее, ломая глотку… мешая дышать… мешая кричать… отец, за что ты меня оставил?... по моим ног-г.. по… моим ногам понос… он мажет…. мо… м. лицо… вставляя… в. Рот… Перехватывает дыхание…Из меня вырываются последние частицы души… когда его кровавая сперма орошает мои внутренности… он смазывает ей мое лицо, размазывает с кровью…
- Пончо… шепчу я…
Сталь ножа… вспарывает живот… вываливая наружу кишки… грязное существо рыщущее в моей смерти свое счастье… горячие органы возле рта…
Демон смеется…. Пончо…

эпилог
Тишина исповедальни…
Рассеянный взгляд на распятие…
Крик души спасителя, взывающий к отцу…
Я хочу исповедаться во грехе…
Да, сын мой…
Я…
Я…
Я слушаю тебя, ты можешь не бояться…
Я…

Я люблю своего сына…


Свидетельство о публикации № 31955 | Дата публикации: 22:19 (06.02.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 368 | Добавлено в рейтинг: 6

Всего комментариев: 15
0 Спам
15 book_lover_nino   (12.11.2018 10:03)
Сложное произведение, если невникнутся в текст при чтении то скорее всего не поймешь смысл. Но мне понравилось. Спасибо.

+1
14 Moro   (12.09.2018 02:56)
Привет) Хорош , сразу захотелось перечитать о тюльпанах. Игра эмоциями на высоте,это крищендо в конце приятно порадовало ритмикой затухания обрывками фраз. Любой текст это посыл, чего... или куда ты хотел послать мое воображение? Наверное всех ж посыл больше и ближе к ощущениям,эдакий хейт мимимишных эмоций не объезженного читателя. Мне было мало текста. Да ,маловато будет. Так как текст на эмоции от персонажа к читателю ,мое воображение не всегда успевало или наоборот,преуспевало? Вероятно,скорее всего ,смущали некоторые моменты,из самых запоминающихся это паук с членом в глазу эльфийки (герой в основном обращал внимание на довольно крупные объекты,а тут такое. Было неожиданно и даже рассмешило габаритами), и к примеру ещё знаешь зеркало под столом с червями и огнем (эмоции гуляют рядом с прообразами и поэзией, черви -земля,влага,гниль на крайний случай,зеркало вообще широта неописуемая образов ,потом огонь..) Ну, думаю,мысль ты понял .

0
13 merowingen   (02.06.2018 14:12)
Сильное произведение.Сильное и стильное.Необычное. Как смогу ставить рейтинг-так поставлю.

0
11 Момые   (22.02.2018 12:21)
такая хуита

0
12 Горностай   (22.02.2018 12:22)
Реально.

0 Спам
10 NekoEkz   (17.02.2018 16:37)
Читается не сказать что легко, несомненно жестко, но даже в жестокости и мерзости есть свой шарм, ведь она постоянно вокруг нас не важно замечаем мы её или нет, здесь это конечно утрированно, но в том и прелесть))))

+1
9 Лин   (08.02.2018 23:37)
А не! Поставился теперь) что-то глюкануло) biggrin

+1
5 Лин   (07.02.2018 19:42)
Блин. Хотела рейт поставить, но я его уже ставила оказывается))))

+1
4 DeathShot   (07.02.2018 18:55)
Чем-то напоминает "Коровы" М. Стоккоу. Отчасти похож персонаж (мне кажется, в контркультурных текстах все персонажи так или иначе похожи), та же агрессия и грязь. Читать такой текст - это всё равно, что глядеть в полную выгребную яму с живым месивом опарышей, или на куски мяса, оставшиеся от человека после аварии... В этом есть своя поэзия. Исполнение заслуживает рейтинга.
Кстати, если автор не читал "Коров" - настоятельно рекомендую. Затягивающая книга.

0
7 Горностай   (07.02.2018 19:55)
Спасибо, я именно эту цель и преследовал. Так хотелось взять ведро с помоями и опрокинуть на читателя.

Хотя вдохновлялся я произведениями Джеймса Хэвока. 
Стоккоу не читал.

+1 Спам
3 Gen4ik24   (07.02.2018 15:57)
Задумка описать восприятие окружающего мира глазами аутиста - неплохая, но это можно было сделать и менее жестко.

0
6 Горностай   (07.02.2018 19:54)
Спасибо, но в данном случае - нет, нельзя было. 
Этот текст был к массовой дуэли, тема которой - 18+ извращения.
Я даже кажется победил с ним, не помню  smile

0
1 Gotima   (07.02.2018 09:29)
Я прочла началко и поняла... Не для меня (для других извращенцев)...
Кто-то добавил в рейтинг. Дважды. Но не отписался... Странно это. Что вообще стало с сайтом?...

0
2 Горностай   (07.02.2018 10:35)
Это как раз не странно.
Я текст в порыве страсти и депресси с сайта удалял, а он был в рейтинге. Теперь вот решил восстановить, ну и походу народ отплачивает мне добром. smile

0
8 Суселлл   (08.02.2018 04:03)
Я поставила рейтинг, но не отписалась. По ниже указанным Горни причинам. )
Читала работу дважды. Ну вот хороша она, хоть и злая очень. )

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com