» Проза » Рассказ

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Братский урок
Степень критики: Любая
Короткое описание:

Рассказ повествует о двух братьях, выживающих в медленно умирающем от голода мире. 



Шесть человек брели по испещренной рытвинами дороге. Они аккуратно обходили брошенные автомобили, мусор и то, что осталось от военных ограждений и баррикад, установленных в первые дни общественных беспорядков. Люди двигались в сторону города, серой массой лежащего на том конце трассы. Шесть фигур плавно плыли на границе бесцветной земли и пасмурного вечернего неба. Четверо из группы явно говорили о чем-то, переглядывались, но Паша не мог расслышать их речь. Ускоряющееся дождевое стаккато маскировало любые звуки: голоса, шаги и те немногие шумы, что еще могла выдавить из себя умирающая природа.
Паша нервно пригнулся, нырнул за облупленный цоколь разбитой аптечной витрины. Ему показалось, что один из незнакомцев смотрит на него. Переждав несколько секунд, Паша поднял голову. Кажется, не заметили.
На таком расстоянии, уходящих в сторону города людей, еще можно было разглядеть. Четверо из них были одеты в черные плотные плащи. В руках они несли, толи ружья, толи длинные черные дубины. Оставшаяся пара, мужчина и женщина, абсолютно голые, без обуви, шли в середине группы, исхудавшие, грязные и израненные. Даже отсюда, из старой, полуразрушенной аптеки, Паша видел, как натягивается веревка, связывающая им руки. Эти люди были пленниками, а остальная четверка – людоедами.
Когда бандиты удалились достаточно далеко, Паша встал и пошел вдоль многочисленных аптечных стеллажей. Он старательно переступал разбросанный по полу мусор: старые коробки, газеты, какую-то ветошь, упаковки от медикаментов. Хотя дождь на улице совсем разошелся и громко барабанил по металлу крыши, Паша старался вести себя как можно тише, словно опасаясь, что людоеды могут услышать любой изданный им звук, даже сейчас, даже на таком расстоянии.
Он взобрался на какой-то попавшийся под ноги табурет, чтобы рассмотреть верхние полки ближайших стеллажей. Для своих одиннадцати лет он был довольно высок, но несмотря на это увидеть, что там, на самом верху, не получалось.
– Ничего, – прошептал Паша.
Он ловко спрыгнул с табурета, и оказался у большого аптечного шкафа. Огромный, во всю стену, шкаф содержал в себе множество выдвижных ящиков, предназначенных для хранения лекарственных препаратов. Мальчик принялся энергично и беспорядочно открывать их, пытаясь разыскать хоть какие-нибудь медикаменты.
Большинство ящиков оказывались пусты, другие и вовсе не поддавались слабосильному ребенку. В некоторых Паша находил старые упаковки, пакеты и бумагу. Он принимался отчаянно рыться в мусоре, но и это не давало результатов. Аптека была разграблена уже давно.
Внезапно Паша почувствовал, как к постоянному и такому привычному ощущению голода добавились другие чувства: досады, горечи и страха. О них он почти позабыл, увлекшись поиском лекарства. Но сейчас эти чувства, словно шершавый камень, поднимались из самой глубины его души прямиком к горлу. Паша всхлипнул, и слабые слезинки истощённого ребенка побежали по его бледным, впалым щекам.
В тщетной надежде найти хоть что-то полезное, он еще раз обошёл все стеллажи, но впустую. Разруха и пустота, царящие в старом аптечном здании, поселились теперь и в душе маленького мальчика.
– Паш! Паша… – раздался слабый мужской голос из подсобного помещения, – где ты?
Паша вошел в маленькую комнатку, которая, судя по небольшому газовому котлу у дальней стены, была котельной. Здесь, на расстеленных прямо на полу куртках, опершись спиной о стену полулежал Стас, Пашин брат. Такой же светловолосый, как и Паша, Стас был на двенадцать лет старше. Он укутался в серый плед, найденный ими пару дней назад. Плед, судя по всему, был почти новым и мало использовался в прошлом. Но теперь большое темное пятно крови расползлось по его поверхности, окрасив ткань светло-бурым цветом.
– Тебе хуже? – Тихо спросил Паша. – Сильно нога болит?
Стас открыл глаза, но тут же поморщился от боли. Он был очень бледен.
- Болит, ужасно болит, не могу пошевелиться, – он сдвинулся, кратко застонал. – Да и ремень… Я устал его держать, а как ослаблю – кровь хлещет.
Паша потупился, утер предплечьем мокрые глаза, – Ничего… – всхлипнул он, – тут нет ничего, даже йода. Только мусор... Я пытался… честно, пытался, но…
– Не плачь, брат. – натянуто улыбнулся Стас, – Иди лучше сюда, подай мне рюкзак и подержи этот проклятый ремень. Попробуем зафиксировать его как-нибудь. Та-а-а-к, давай… аккуратно, он…. А-а-а-гх!.. Скользкий… от крови!..
- Прости!
Когда они пытались закрепить ремень вокруг худого бедра Стаса, Паша всеми силами старался не смотреть на перелом, но у него не получалось. Левая нога старшего брата выглядела ужасно. Опухшая, налитая кровью, она казалась короче правой и лежала в неестественном для человеческого тела положении. На месте перелома зияла страшная рана. Кость торчала наверх с внутренней части бедра, отчего Стас не мог сдвинуть ноги. А когда братья ослабляли ремень-жгут, темно-красная кровь толчками вырывалась из-под белого костяного обломка, забрызгивая плед, одежду и напольную плитку.
Стаса колотило и трясло. От активных действий он быстро покрылся потом, стонал и вскрикивал. А когда с помощью ножа, куска веревки и Пашиной майки им все же удалось зафиксировать жгут и перевязать рану, Стас совсем ослаб
– Я видел их, – сказал Паша, вытирая окровавленные руки о свой свитер. – Они пошли в город, – он осекся, а потом добавил, – пленников повели.
– Сволочи, – Стас болезненно оскалился, тихо скрипнули сжатые зубы, – если б ни они, мы б не попали в передрягу.
– Эти, - Паша проглотил очередной всхлип, - эти люди, они… Они ведь людоеды, да?
– Никакие они больше не люди! А-а-гх… С-с-с-с… Каннибалы, хуже зверей.
– Значит, если бы они нас поймали, съели бы?
Некоторое время Стас молчал. Его лицо напряглось, глаза крепко зажмурились. Непонятно было: борется ли старший брат с особо сильным приступом боли, или же ищет наиболее подходящий для детских ушей ответ.
– Нет. – Наконец ответил он, - Я не дал бы им этого сделать.
После этого они больше не говорили. Паша лег рядом с братом, положив под голову свой рюкзачок. Он слышал, как Стас тяжело дышит, как трясется и стучит зубами. Чувствовал, что несмотря на все их усилия, рана продолжает кровоточить. Он ощущал, что теплая и липкая кровь брата ползет по его коже, пропитывая собой ткань джинсов.
Пашу разбудил слабый, словно потускневший голос, старшего брата. Когда мальчик проснулся, дождь уже кончился. Тускло-серый сумеречный свет, пробивавшийся через крохотное окошко котельной, исчез. Его место заняла тьма. Тягучая, и холодная, она заполняла все вокруг, казалось, даже подменила собой воздух. С каждым вздохом тьма вливалась в легкие, распространялась по телу, окутывала собой слабый детский разум.
– Паша, проснись, – полушепотом сказал Стас, – достань фонарь, надо поговорить.
Походный электрический светильник быстро изгнал темень из крохотного помещения. Резкие тени проступили на стенах и потолке. Мусор, старые тряпки, и коробки – все это в одно мгновение материализовалось, окончательно прогоняя сонливость, и напоминая Паше о суровой реальности.
– Как ты себя чувствуешь? – торопливо пискнул Паша. – Тебе не лучше?
Но Стас не ответил. Он смотрел на брата из-под полуприкрытых век и молчал. В свете электролампы его глаза казались не синими, как обычно, а тускло золотыми. И грустными.
– Может голодный? – не унимался Паша, - давай откроем банку ананасов? Помнишь? Ты хотел съесть их, когда мы придем в город.
– Нет, Паш, не надо ананасов, – медленно проговорил Стас. – Где мой рюкзак?
Паша пододвинул сумку так, чтобы Стас мог нащупать ее. Кривясь от боли, старший брат с трудом открыл самый большой отдел и извлек оттуда черный металлический предмет.
– Папин пистолет? – Удивился Паша, – Зачем он тебе?
Мальчик смотрел на оружие, запустившее в его голове калейдоскоп образов, воспоминаний, лиц и мест. Всего того, что стало медленно стираться из гибкого детского разума суровой реальностью умирающего мира. Он вновь почувствовал тот острый, до слез дерущий горло ком.
Стас медленно осмотрел оружие, достал магазин, бросил взгляд на единственную пулю.
– Помнишь, я обещал научить тебя им пользоваться? – сказал Стас, возвращая магазин на место, – думаю, уже пора.
– Ну, – замялся Паша, – сейчас же не до этого. Научишь меня стрелять, когда выздоровеешь. Так ведь? – улыбнулся было он.
В маленькой комнате воцарилась тишина. Старший брат не сводил с Паши глаз, и молчал.
– Так ведь? – тихо повторил мальчик.
­– Видишь, – медленно начал Стас, ­– сейчас пуля находится в магазине. Нужно дернуть затвор, - брат медленно сдвинул верхнюю часть пистолета, от чего оружие приятно щелкнуло, – вот теперь она в патроннике. Пистолет заряжен.
– Стасик, может потом попробуем? Сейчас я не хочу…
– Давай научу пользоваться предохранителем. Мы же не хотим случайно бахнуть последнюю пулю, да? – продолжил он, будто не замечая мальчика, – вот эта штучка видишь? – Голос брата стал тихим и хриплым, – щелк, белый кружочек, стрелять нельзя. Щелк – теперь красный, значит можно. Понял?
Говоря это, Стас одновременно проделал все действия по порядку и положил заряженное оружие на колени. Он медленно, с трудом повернул голову, и взглянул на Пашу померкшими глазами. Старший брат стал еще бледнее. Недавно мокрая от пота кожа высохла, и словно бы истончилась, демонстрируя обилие синих венок и капилляров. И без того резкие черты лица обострились еще сильнее. Стас напоминал обтянутого кожей скелета.
- Сегодня ночью я, скорее всего, умру, - сказал Стас, отвернувшись.
После этих слов, тишина вернулась в маленькую котельную комнату. Она будто бы стянулась со всего этого нового мертвого мира, и сконцентрировалась между братьями. Паша боялся. Нет, не тишины, звонкой и загустевшей, а того, что старший брат окажется прав.
Глаза сильно защипало, и мальчик почувствовал слезы на своем лице. Он не верил, отказывался верить словам брата. Словам последнего, оставшегося в живых родного человека. Человека, который за все время их совместного выживания стал таким взрослым, таким сильным. Человека, который, на удивление, так редко ошибался. Это понимание вылилось в бурю эмоций, с которыми мальчик справится не мог.
- Ты... Ты не можешь этого знать, – процедил Паша, – откуда тебе знать? – Он медленно встал, возвысившись над братом. – Зачем ты так?
С каждым словом Паша говорил все громче и громче, и вот, он сорвался на крик.
- Ты обещал, что будешь со мной, когда мама с папой умерли! Обещал защищать! Теперь ты не можешь вот так бросить меня!
Внезапно, Паша сел на корточки и зарыдал в захлеб. Он не слышал, как Стас тихо зовет его, пытается что-то сказать. Сотрясаемый все новыми спазмами, он просто плакал, чтобы забыться и на время оградить себя от внешнего, враждебного мира, который стремиться забрать у него последнего члена семьи.
***
Стас чувствовал, что умирает. Он ощущал, как трутся друг о друга сломанные кости, как загустевшая кровь медленно течет из раны, как уходят силы. Силы на борьбу за жизнь и на то, чтобы поддерживать в себе желание жить.
Он уже почти смирился со смертью. Его удивляло, как быстро сменилось его настроение. Ведь несколько часов назад он страшно боялся, паниковал, и непрерывно боролся со страхом смерти. Теперь в его душе посилилась апатия ко всему, кроме маленького, рыдающего человечка.
Стас снова взглянул на пистолет, который безмятежно покоился на светло-бурой ткани пледа, укрывающего Стасовы обессилившие ноги. Заряженный и готовый действовать, он отвращал от себя, и вместе с тем, казался невероятно притягательным. Ужасное, но верное решение любых человеческих проблем в этом новом мире.
Его маленький брат, маленький Пашка, был прав. Как Стас может уйти, оставив его совсем одного? Ведь теперь, когда все живое на планете умирает, людям ничего не остается, кроме как пожрать друг друга и, в конце концов закончить свое существование. Стас не хотел такой судьбы для своего брата. Не хотел обречь его на голодную смерть или, и того хуже, на жуткие пытки в лапах каннибалов.
Стас с трудом оторвал взгляд от пистолета, уставился на младшего брата. Мальчик сидел на корточках, обхватив светловолосую опущенную голову хрупкими руками. Его узкие детские плечи содрогались в такт отчаянным рыданиям.
Стас медленно потянулся к оружию. Когда кожа соприкоснулась с гладким металлом пистолета, он показался Стасу теплым, словно бы живым. Молодой человек медленно поднял руку, направил ствол в голову своему маленькому брату. Пистолет был тяжелым. Ослабшая рука задрожала, когда палец надавил на спусковой крючок. Стас почувствовал, что по его измученному телу побежала дрожь от осознания того, что он пытается сделать. Выстрела не произошло. Он не нажал спуск. Не нажал, потому что увидел большие, красные от слез глаза, смотревшие прямиком на заряженное оружие.
- Я… Я не могу этого сделать, - прошептал Стас.
-Ты хотел меня убить?
- Я…
- Ты хотел меня убить.
- Паш…
- Убей.
- Послушай…
- Убей!
- Я не могу! – Крикнул Стас что было сил, - Я не могу! Извини меня! У меня не хватит сил! Слышишь?! Я слишком слаб! Слаб и бесполезен. Я не могу защитить тебя…
Стас опустил пистолет, и вслед за ним поникла голова обессилившего парня. На бурый от крови плед беззвучно упала единственная слеза. Он заплакал тихим болезненным и сухим плачем.
- Не хочу, – прошептал Паша, – не хочу так жить. Мне все надоело. И что у нас больше нет дома, и что холодно, и что есть нечего! – шепот медленно перерастал в крик, – и бандиты эти! И что постоянно страшно! И что мама с папой умерли! И вот теперь ты! Ты тоже умираешь! Но ты не можешь, не должен оставлять меня одного! Не имеешь права!
Вдруг Стас резко дернулся. Быстрое движение пронзило ногу сотнями тысяч острейших игл. Стас хрипло рыкнул сквозь стиснутые зубы. В следующее мгновенье, он упер ствол пистолета в лоб младшему брату. Стас видел, как срез ствола вонзился в кожу на лбу мальчика, как повредил ее. Вокруг черного металла проявилась скупая гематома.
Паша вскрикнул от неожиданности и зажмурился. На секунду все звуки в мире прекратили свое существование. Все, кроме биения двух сердец. Стас крикнул, дернул затворную раму, патрон со щелчком выскочил из патронника, зазвенел по напольной плитке. Стас отбросил оружие в дальний угол комнатки и, задыхаясь от адреналина и боли в ноге, оперся о стену, ударившись затылком.
- Я не могу, не могу, я не могу, - шептал он, - прости, прости меня.
Он ощупал сухой лоб и продолжил дрожащим голосом, - Я слабак, я не способен на поступок, Паш, будь сильнее меня, - он попытался сглотнуть вязкую слюну. - Завтра, когда я умру, сделай это сам. Найди пулю, вставь в магазин, а потом…
Стас взглянул в Пашины глаза, большие, широко раскрытые и апатичные.
Мальчик медленно встал. Он направился сначала в один угол и поднял с кафельного пола маленький смертоносный патрон, в другом – пистолет. Стаса удивило, как спокойно, и неожиданно умело Паша извлек магазин и поместил туда пулю. Со звонким металлическим звуком лязгнул оружейный затвор.
- Завтра, - сказал Паша, - мы все встретимся. Мама, папа, я и ты. Но, что бы это случилось, ты должен позаботиться обо мне, – мальчик протянул брату заряженный пистолет, – ты обещал заботится, когда они умерли.
Дрожащей рукой Стас принял оружие. Сейчас, оно показалось ему еще более тяжелым. Создалось ощущение, будто валяясь там, в углу, ствол увеличил свою массу в сотню раз.
Стас попытался сглотнуть вязкую слюну. Дрожь, колотившая его уже несколько часов, усилилась.
– Прости братик, – прошептал он, не отводя взгляд от вороненой стали оружия, – ты прав. О чем я только думал?
– Ничего, Стасик, я не обижаюсь, – всхлипнул мальчик.
– Конечно же я позабочусь о тебе, – губы Стаса дрожали. Слова с трудом слетали с них, доставляя боль, не только душевную, но и физическую.
– Я люблю тебя, – хрипло произнес старший брат.
– Я тоже, я тоже тебя…
Звук внезапного выстрела прокатился по старым стенам аптеки. За ним последовал дикий, душераздирающий вопль Стаса. Глядя на мертвое тело Паши, он раз за разом щелкал спусковым крючком, пытаясь пустить себе пулу в лоб. Он молился, что бы высшие силы, если они есть, поместили в патронник еще один, последний заряд.
Стас умирал долго. После убийства брата, несколько часов он выл словно пёс, сотрясаемый сухим плачем. К рассвету молодой мужчина выбился из сил и начал бредить. Разум Стаса помутился, перед глазами постоянно стоял один и тот же образ. Три силуэта объятые ярким светом. Мама, Папа и младший брат. Умер Стас только к вечеру того же дня. Перед смертью молодой мужчина беспрестанно бормотал одну и ту же фразу.
– Мам, Пап… Я позаботился о нем… Позаботился…

Свидетельство о публикации № 34243 | Дата публикации: 13:18 (09.01.2020) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 26 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 1
0
1 JanHarper   (11.01.2020 09:40)
Вполне неплохо

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com