» Проза » Рассказ

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Десятский.
Степень критики: Любая
Короткое описание:

Фэнтезийная повесть. Уже окончена. Следующая глава: Под Растенбургом.



Глава 2. Сотня Мариуса

10 августа 1311

Восточная Бартия, 4 версты от замка Растенбург (Тевтонский орден)

 

Утро в еловом лесу наступало красиво. Солнце вставало за деревьями, разгоняя утреннюю дымку. Капельки росы блестели на листьях редких неутоптанных кустиков. Пахло свежестью, елью, подсыревшей иглицей. Птицы наверху давно проснулись. А внизу на иглице уже быстро просыпались люди.

- Сотня, подъем! – раздавались раскатистые мужские голоса, - Подъем, зверье!

Ночевавшее в лесу войско копошилось как муравейник. Ни палаток, ни шатров не было. Мужчины спали на ковриках, не разводя костров.

Ульрих открыл глаза и оторвал спину от своего затертого овчинного коврика. Сидя на коврике, он оглядывался по сторонам. Войско спешно становилось на марш. Ульрих глянул на север, в сторону небольшой опушки, где спал Мариус фон Лонгет со своими слугами. Один из оруженосцев размахивал штандартом Мариуса, а двое других спешно застегивали доспех на спине своего господина.

«Точно, сегодня все случится» - подумал Ульрих.

Вокруг него сидели-лежали другие мужчины, и немного растерянно наблюдали общую суматоху.

- Десяток, подъем! – скомандовал Ульрих и мужчины стали вскакивать на ноги, - одна минута на сбор!

Ульрих поднялся, стряхнул коврик, быстро закрутил его в сверток и привязал к небольшой котомке своих вещей. Рядом с котомкой стопкой лежали круглый деревянный щит, на нем потрепанная кожаная броня с кольчужным капюшоном, широкий ремень с бляхой десятского и меч в ножнах на ремне. Встав на колени, Ульрих просунул голову через броню в кольчужный капюшон и влез в жилетку, повязал на поясе ремень с ножнами, взял в левую руку щит, а в правую котомку вещей.

Кто-то из его людей спал в броне, кто-то сейчас спешно в нее влезал. Через минуту восемь человек стояли, глядя на Ульриха.

- Дорхар! – позвал Ульрих.

Дорхар куда-то спеша, бежал недалеко, остановился и повернулся к Ульриху.

- Обозы едут? – спросил Ульрих

- А вот и нет, остаются!

«Сегодня все случится».

Ульрих кивнул своим людям и вместе с ними закинул вещи (свою котомку) в стоявший недалеко обоз, а затем повел их к штандарту, где собиралась вся сотня Мариуса фон Лонгета.

 

Ульрих получил должность десятского сразу по прибытию в войско три недели назад (20 июля). Так получилось, что этим летом 1311-го года Мариус остался без своих ветеранов. За пару лет после последнего похода его опытные воины оставили свои села и разбрелись по миру. Большинство ушли в наемники к другим господам, кто-то отправился торговать, кто-то успел умереть. Когда Мариусу пришел приказ от комтура Генриха фон Плоцке собрать сотню солдат, рыцарь понял, что ему придется набирать практически всю сотню из новобранцев. Он изучил списки служивших под его началом людей и приказал вызвать Ульриха и еще нескольких своих бывших воинов. Такие как Ульрих не были опытными солдатами. Однако они участвовали в одном или двух походах и имели представление о том, что такое настоящая боеспособная сотня.

В этом походе Дорхар, Ульрих и прочие служившие люди были назначены десятскими, и на них лежала ответственность за подготовку новобранцев.

Перед выступлением навстречу литовскому войску, войско Тевтонского ордена собиралось в лагере возле деревушки Фридланд, что лежала не доезжая шестидесяти верст до Кенигсберга.

- В этом походе вы – костяк моей сотни, - сказал Мариус новоиспечённым десятским, созвав их вечером в свой шатер, - Мои шелудивые псы разбежались и мне придется вести в бой толпу необученных крестьян. Мы выступаем через три дня. Сражение возможно будет уже через неделю. И перед тем как мы встретим литвинов, холопы должны знать хотя бы с какой стороны держать меч, а какой стороной рубить. Вы будете гонять их до седьмого пота, до того момента пока на горизонте не появятся ряды язычников. Вам понятно?

Как и обещал фон Лонгет, все три дня до выхода трехтысячной тевтонской армии, Мариус муштровал свою сотню строевой подготовкой. Обучал отряд маршировке в боевом порядке и в эшелоне. С утра до вечера крики Мариуса и десятских разносились в поле у сборного лагеря и сто человек маршировали и перестраивались снова и снова.

Когда армия под предводительством комтура ордена Генриха фон Плоцке выступила, времени для тренировок больше не было. Практически постоянно тевтонцы были на марше. Разведчики приносили противоречивые сведенья о литовских отрядах. Литовская армия под предводительством князя Витеня то разделялась, то собиралась вместе, двигаясь в разных направлениях и разоряя на своем пути села на принадлежащих ордену землях. Практически каждый день тевтонцам предстоял новый переход. Лишь однажды армия простояла в поле двое суток, ожидая возвращения разведчиков и новый приказ Генриха фон Плоцке.

Ульрих, воодушевленный строевой подготовкой, почувствовал себя молодым и сильным. В первый вечер после строевой подготовки он упражнялся со своим мечом, жонглируя им во все стороны. Отвыкшей руке было непривычно справляться с пляшущим тяжелым куском металла, но Ульрих получал удовольствие. Его руки стали слабыми, но, тем не менее, все помнили.

Пять лет назад во время похода на Городню сотня Мариуса состояла сплошь из закаленных ветеранов. Ульрих, оказавшись в войске новичком, получил отличную подготовку. Каждый день бойцы упражнялись в фехтовании, инсценировали поединки с участием всего десятка, утраивали бугурты всей сотней. Во время осады замка Мариус несколько раз на неделе муштровал свою сотню, отрабатывая маневры в поле и маневры с осадными машинами.

В ночь перед выступлением тевтонской армии Ульрих засыпал в шатре со своим новоиспеченным десятком и улыбался. Он предвкушал пот, крики, тяжелое дыхание, боль во всем теле и ощущение того, что в эту секунду ты настоящий мужчина, ты воин. За пять лет брака он напрочь забыл это чувство и отрастил живот. А оказавшись посреди сборного лагеря, Ульрих почувствовал свободу от страха перед Эльзой и солоноватый привкус силы и жизни в кругу сильных мужчин.

Ульрих приказал парням из своего десятка нарубить в лесу по толстой палке и обстрогать ее, чтобы получился черенок для лопаты. На следующее утро он начал тренировки, копируя во всем своего десятского в прошлом. Ульрих, Дорхар и еще один десятский за час до подъема, на самом рассвете выгнали своих людей в поле на пробежку. А затем до завтрака следовали одно за другим упражнения в фехтовании. Сначала на черенках, друг с другом, потом имитация ударов и жонглирование на настоящих мечах. Всем было тяжело, но все старались.

На следующее утро, в поле побежали только Ульрих и его десяток. Остальные десятские спали после перехода и не думали будить своих людей.

Тогда к Ульриху пришло тяжелое осознание, что в этом походе все будет по-другому. Нет тех закаленных, прожженных воинов, отважных десятских. Нет в сотне мастерства войны и нет той мужской силы, по которой он соскучился. Есть лишь ленивые десятские и толпа ничего не умеющей деревенщины.

Ульрих засыпал, чуть ли не всхлипывая от досады и разочарования.

И вернулся страх смерти, еще за день до этого заглушенный воспоминаниями о войсковой романтике. Ульрих отчетливо вспомнил, почему пять лет назад так отчаянно хотел вернуться домой. Он видел тогда, как страшно умирали матерые воины под стенами Городенского замка. Он просто хотел жить и не видеть боль и смерть.

А сейчас Ульрих понимал, как легко и страшно может погибнуть вся сотня Мариуса с ним, Ульрихом, тоже.

Ульрих почувствовал себя дураком. Страх перед женой, из-за которого он с такой радостью уехал из дома, теперь казался таким детским. Да будь Эльза хоть в десять раз злее, он все равно хотел бы сейчас вырваться из похода и вернуться домой к ней…

Глядя на черенки, лежащие с вещами бойцов, Ульрих решил, что выбора у него нет. Оставить все, подобно Дорхару и остальным десятским, будет хуже, чем продолжать выгонять свой десяток на тренировки. Он уже затеял их обучать. Если бросить дело, все увидят его безвольность. «Тяжело только поначалу. Я сам чуть не умер на первой пробежке. А ребята не такие изнеженные, как я. Но, если солдаты не привыкают слушаться своих командиров, это беда. Как и в походе, так и в сражении. А сражение… Даже ветераны иногда не могут представить, с чем им придется столкнуться, когда начнется битва…» - так думал Ульрих, засыпая. А с утра он погнал свой десяток на пробежку.

Десять человек Ульриха были в основном деревенскими парнями восемнадцати-двадцати лет. Они почти ничем не отличались от Ульриха в его первом походе. И было в десятке два его ровесника. Иоганн и Хельвиг. Поджарые двадцатипятилетние мужчины, держащиеся сами по себе и не старающиеся сдружиться с молодыми. Ульрих не знал, по каким причинам они пошли в поход, но на походную романтику и воинскую славу им явно было плевать. «Денег подзаработать надо, или просто жить скучно стало» - подумал десятский. В отличие от юнцов никакого благоговения перед авторитетом своего непосредственного младшего командира у двух мужчин тоже не было. Из-за них Ульрих и мучился, опасаясь, что оба, подобно Дорхару, не захотят истязать себя и откажутся участвовать в тренировках. Получилось наоборот.

Иоганн и Хельвиг молча тренировались. А молодежь, поначалу с радостью встретившая наставнический энтузиазм Ульриха, на четвертый день вконец раскисла и зароптала. Каждое утро Ульрих боролся с собой. Он решал. Поднимать ли ненавидящих его бойцов? Или лучше забросить тренировки, пока его еще хоть как-то слушаются. Но по-настоящему веские причины перестать мучать себя и десяток он не находил. «Раз уж затеял гонять их, то бросить нельзя. Придется продолжать это до самого сражения»

Здоровенный Лотар двадцати одного года от роду служил в десятке Ульриха вместе с младшим братом Ральфом. Лотар сразу не принял авторитет Ульриха.

«Вы посмотрите на него, он же слабак и трус. Просто выслужиться перед Мариусом хочет!» - сказал Лотар своему брату, когда они ужинали у костра на четвертый день похода. Ульрих с Дорхаром в тот вечер были у Мариуса, а десяток жарил кроликов в темноте и готовился ко сну. Все из десятка слышали слова Лотара. «Он ветеран» - сказал кто-то из юнцов. «И что? – ответил Лотар. – Мне кажется, он трус. Он даже мышь убить не сможет».

Сам Ульрих быстро понял, что Лотар - главная его проблема. Хуже всего было то, что Ульрих чувствовал себя бессильным перед ним. Лотар был огромным парнем с недюжинной силой. Если бы Ульрих бился с ним на мечах, он убил бы Лотара в три удара за три секунда. Правда Ульрих ни разу в жизни и не убивал человека, даже во время штурмов Городни. И даже не знал, способен ли на это в принципе. Он только знал, что владеет мечом намного лучше Лотара.

Еще Ульрих знал, что, если он решит избить Лотара кулаками или даже черенком, здоровяк его быстро одолеет. Палка не меч, она не может даже ранить. Ульрих понимал, что, если Лотар в один день просто откажется ему подчиняться, он ничего не сможет с этим поделать. А не подчинится один, и весь десяток перестанет видеть в Ульрихе своего командира.

Это и произошло после второй недели похода.

Наступил август. Армия уже перемещалась по восточным землям Бартии, подходила к Марзийским озерам и до сих пор не встретила врага. Мариус редко бывал в своей сотне. Большую часть времени он находился у командующего войском комтура Генриха фон Плоцке. Один раз он отправлялся на четыре дня вместе с разведчиками. Войску уже стали приедаться непрерывные переходы. Битва с литвинами все откладывалась и откладывалась.

Ульрих скомандовал двигаться бегом на опушку леса. Бойцы заканчивали облачаться в палатке. Лотар тоже оделся, но оставался лежать на своем коврике.

Ульрих понял, что это неспроста.

- Лотар, готов? Давай быстро на улицу, - застегивая ремень и не глядя на здоровяка, будто бы невзначай бросил Ульрих.

Лотар и ухом не повел.

Десятский посмотрел на Лотара:

- Ты слышал?

- Я не пойду, - ответил парень.

Его брат Ральф завязывающий тесемки на кожаной броне на секунду замер. Палатка как-то притихла и воздух за одно мгновение стал густым-густым.

- Давай быстрей, - сказал Ульрих.

Лотар отвернулся на другой бок.

- Я тебе не шут гороховый. Не буду я бегать с палкой и все войско смешить.

Ульрих понял, что здоровяк больше ему не подчинится, и что затея с тренировкой десятка бесславно закончилась.

- Ладно, все на улицу кроме Лотара.

Бойцы, оглядываясь друг на друга стали медленно выходить из палатки. Всем хотелось остаться и лечь поспать еще час, но пока никто не решался также возразить, как Лотар.

- Ральф! – послышался голос здоровяка.

Брат Лотара обернулся.

- Иди сюда.

Ральф поколебался секунду, вздохнул и пошел уверенными шагами обратно в палатку, не глядя на Ульриха.

Ульрих проводил утреннюю тренировку с необыкновенно вялым и не старающимся неполным десятком и закончил ее пораньше.

Он не знал, что делать следующим утром. Он знал, что половина его ребят просто не побежит с ним.

За две недели в войске у Ульриха почти сошло его небольшое брюшко. Она уже хорошо переносил пробежки и сам справлялся с нагрузкой, которую давал своим бойцам. Но чувствовал себя не молодым и сильным, а вконец измотанным и уставшим стариком. У Ульриха устала душа… Он был старательным, расторопным бойцом, но он не был десятским. А сейчас ему приходилось уже две недели жить в шкуре сурового сильного десятского. Выдержать это оказалось не под силу.

Последовали новые переходы.

На следующее утро Ульрих проснулся как обычно, но продолжал дремать, не открывая глаз. Те из бойцов кто проснулись по привычке, хитро переглянулись друг с другом и легли обратно спать.

Войско отправилось в новый переход. Ульрих шагал в длинной колонне воинов в мучительной апатии, желая поскорее оказаться в сражении. Погибнуть или выжить, но скорее закончить этот мучительный поход. И если позволит Господь, вернуться домой живым и невредимым. Он не представлял, как вести себя со своим десятком, и что случится в сражении.

Но как всегда бывает, случилось то, чего никто не предполагал.

К вечеру на горизонте появились черные столбы дыма. Войско не стало лагерем на закате как обычно. По колонне прошел приказ двигаться дальше. Ульрих оказался прав, подумав, что они шагают в недавно разоренное село. Уже в темноте дорога привела войско к коптящим догорающим избам. Стенания практически стихли, но возобновились, как только выжившие селяне увидели приближающееся войско тевтонцев.

«Правильный ход» - согласился в уме Ульрих, вдыхая запах дыма. Командующий тевтонским войском Генрих фон Плоцке решил использовать возможность перед сражением провести свою армию через сожженное врагом село. Чтобы пробудить в солдатах ярость и ненависть к врагу.

Колонна шла по дороге между тлеющих изб. Трупы селян попадались то там, то тут.

Небольшой конный отряд литовцев налетел на село. Они не брали пленных. Обчистили селянский амбар и перевернули все избы. Тех, кто попадался под горячую руку, или пытался сопротивляться, просто убивали. Поэтому на улицах в основном валялись трупы мужчин. Изнасиловав большую часть женщин и девушек, и унеся все ценное, что смогли навьючить на своих коней, литовцы подожгли деревню и ускакали.

Тевтонские маги, лекари, ксендзы и еще около сотни бойцов, оставались в селе, чтобы помочь раненым, запуганным селянам. Маги заживляли порезы, исцеляли даже глубокие раны, если внутренние органы не были повреждены. Убитых горем людей, среди которых большинством были женщины и старухи, они укладывали спать прямо в поле. Солдаты копали могилы и хоронили убитых. Ксендзы проводили службу по усопшим. Возле сожженной деревни появился небольшой палаточный лагерь, где первое время будут жить уцелевшие после набега селяне. Из войскового обоза в амбарную палатку разгрузили часть припасов, чтобы село не стало голодать. «Мы скоро их убьем…» - говорили солдаты перепуганным селянам.

Зрелище, к которому почти никто в десятке не был готов, Ульрих видел не первый раз. Это был скорый набег за добычей. Большая часть селян благополучно пережила его, просто лишилась домов и перепугалась. «Часто села сжигают по-другому…» - думал Ульрих.

Он помнил, что вытворяли тевтонцы под стенами Городни. После безуспешных штурмов замка, войско просто сходило с ума. Они вступали в ближайшие села. Находились в них по нескольку дней, насилуя всех девушек, женщин и детей. Они убивали мужчин, и просто замучивали селян до смерти с ничем не сдерживаемой злостью. Деревни не просто выгорали дотла. Все их жители неспешно погибали до последнего под пытками и издевательствами. Война и страх всегда заставляли людей сходить с ума…

Войско остановилось и устраивалось лагерем за сожженной деревней возле леса.

Пошел холодный дождь, прибивая к земле черный дым над избами. Вскоре до мельтешащих внизу людей докатились первые раскаты грома.

- Стефан, Хагот, в лес за дровами! – распорядился Ульрих, - Иоганн, давай с ними.

Трое парней вытащили из обоза топоры и заспешили в темноту леса. Остальные быстро, но умело раскрывали толстую ткань брезента, вбивали в землю колышки, сооружая шатер. Мелькали вспышки молний и освещали капли воды, падающие с мокрых бород тевтонцев. «Взяли?» - «Да!» - «Давайте!». Мужчины потянули за веревку и, устанавливая главный столбик вертикально, принялись вбивать его в землю. Шатер стал. Из-под накрытого полотном обоза мужики стали забирать свои котомки и нести в шатер. В лагере уже загорелись первые робкие костерки. Под дождем хороший ужин не приготовишь, но за день войско изголодалось. Да и рядом с огнем теплее…

Из леса сквозь шум дождя донесся истошный крик. Ульрих увидел, как между деревьев появился Стефан. Он был без топора, мокрый и в грязи, бежал со всех ног к лагерю. Миновав первую палатку, он сбавил скорость и закричал еще раз. Несколько человек схватили его и попытались удержать. Бедный Стефан ничего не мог сказать, только открывал рот как рыба. Его лицо было мокрое от дождя и слез...

 Ульрих и его десяток подбежали к образовавшейся толпе. Не было похоже на то, что Стефан был ранен. Просто что-то напугало его до потери разума.

Мужчины переглядывались, не зная, что сказать и что делать со Стефаном.

Ульрих знал.

Позже он вспоминал и сам себе удивлялся. Но в тот момент под проливным дождем он, почти не задумываясь, рявкнул:

- Десяток, ко мне! К оружию!

Десяток посмотрел на него.

- Достали мечи, сукины дети! – рявкнул Ульрих еще раз насколько хватило силы.

Кто-то достал свой меч из ножен, кто-то побежал за оружием в палатку. Ульрих, не теряя времени, схватил палку факела из обоза и сунул ее в разгорающийся костерок. Промасленная тряпка на конце палки вспыхнула.

- За мной, не отставать!

Не оборачиваясь, он побежал со всех ног в лес ровно в то место, откуда выбежал Стефан. Бойцы неуверенно, но интуитивно цепочкой побежали следом. Те, кто выбегал из палатки, бросались догонять своего командира с факелом.

Пять лет назад Ульрих оказался в такой же ситуации, будучи простым солдатом. И сейчас точь-в-точь повторял действия своего тогдашнего десятского.

 Он вбежал в лес, подсвечивая себе путь и подпрыгивая, пытаясь не споткнуться о корни. Еловый лес шумел от дождя, а звуки лагеря остались за спиной где-то у начала леса. Пригнувшись и почти не сбавляя скорость, Ульрих бежал с факелом в темноту. И через несколько секунд он уловил впереди движение. Факел осветил две человеческие руки, обнявшие дерево и их пальцы, сцепленные в замок. Из-за дерева высунулось Оно. У него была фигура сгорбленного, голого и жилистого человека. Свет отразился в огромных, блестящих глазах размером с яблоки. Осветил пасть с двумя рядами часто посаженных окровавленных зубов.

Ульрих успел остановиться, но не успел толком испугаться. С Криком: «На-а!!!», он запустил факел в зубастую морду и прыгнул следом, замахиваясь со всей силы мечом. Упырь закрылся от летящего факела лапой. Пять когтей, каждый длиною с человеческую пядь, растопырились перед звериной мордой, и вурдалак отскочил. Факел упал на землю. Ульрих опять атаковал черный силуэт впереди и краем глаза уловил слева движение еще одного существа. «Сколько же вас здесь…» - похолодело у него в груди. Вурдалак впереди с глухим рыком вновь отскочил. Из-за спины Ульриха раздался оглушительный рев двух глоток. Двое бойцов заорали от страха, возможно, этим же пытаясь приободрить себя. Ульрих бросился налево, туда, где сидел второй упырь. Замахнувшись в прыжке, он запустил в темноту дальний колющий удар и вновь пронзил темноту. Впереди глаза-яблоки чуть блеснули светом валявшегося на земле факела, и упырь поскакал на четырех лапах прочь от Ульриха в черную глубину леса. Вокруг Ульриха появились со всех сторон его орущие бойцы. Все поняли, что только что прогнали в лес двух упырей.

Это руки Иоганна обняли дерево. Хагота нигде не было, а Иоганн обхватил толстое дерево, намертво сцепив пальцы. Скорее всего, вурдалак так и не смог оторвать беднягу и стал есть его прямо возле дерева. У мертвого Иоганна отсутствовало тело ниже грудной клетки. Там, где начинались ребра, висели мясные лохмоны и торчал посередине блестящий позвоночник. Тем не менее, даже мертвого, его еле отцепили от дерева.

Хагота и нижнюю часть Иоганна вурдалаки утащили в лес…

У всех в десятке стучали зубы от потрясения.

Из лагеря через несколько минут поскакал отряд конных разведчиков вместе с двумя боевыми магами. Они скакали по лесу, пытаясь выследить упырей. Под утро они вернулись, волоча на привязанных к седлу веревках трупы трех вурдалаков. Остатки Хагота они тоже нашли, завернули в плащевину и привезли, чтобы похоронить по-христиански. Чтобы ксендз мог прочитать молитвы над могилой бедняги.

Десяток не спал, а ежился у костра.

- Я думал, это россказни все… Ну в жизни не думал, что когда-нибудь такое чудище увижу! – сказал Ральф всем и самому себе.

- Я думал, что обоссался. Оказалось, дождь просто. Твою ж мать… ужас какой.

Стефана напоили, усадили со всеми и баюкали как младенца. Он иногда пьяно мычал, иногда ненадолго засыпал. Потом опять вздрагивал. Но вино и заклинание одного из магов его почти успокоили.

- Вот нам и война. Где война, там и твари эти… - произнес Хельвиг, почесывая бороду.

Разговор не клеился. Все молча сидели у огня.

Ульрих тоже постелил свой коврик рядом с костром и дремал под редкие голоса своих бойцов. Он устал, но был спокоен. И на него навалилась сонливость. Ульриху не мерещились упыри, как всем его бойцам. Ульрих думал про то, что сегодня у него загрызли двоих его людей. Думал, что скоро будет сражение. Что литвины, может быть, загрызут из всех. В сражении будет страшнее. Все случится уже совсем скоро. И кто останется в живых после всего, знал только Господь Бог.

Но это будет не сегодня. А сегодня в этом проклятом лесу Ульрих сделал все правильно. Сам. Точно так, как должен был. Он понял это, когда они ввосьмером возвращались в лагерь. У него в тот момент уже не стучали зубы.

В одну минуту он перестал бояться своего десятка, Лотара. Перестал бояться вурдалаков. Все это было уже не важно и не опасно. И поэтому его одного сейчас у костра свалила сонливость.


Свидетельство о публикации № 30274 | Дата публикации: 00:15 (10.06.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 15 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com