» Проза » Рассказ

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


На краю Вселенной.(8 часть повести)
Степень критики: То же самое...
Короткое описание:

Мистика  и  фантастика. С  элементами  эротики  и  хоррора.



                                 На краю Вселенной


Сброшенная вся одежда двух неистовых в любовных страстях любовников валялась на полу жилого в полумраке кубрика, разбросанная по всей каюте.
Вик стонал, весь мокрый от текущего по его телу скользкого жаркого любовного пота. Герда скакала, как сумасшедшая на его торчащем детородном члене. Он смотрел на нее. На выгнувшееся, на нем голое, такое же мокрое, и скользкое от неистовой бесконтрольной любви девичье сотрясающееся в сексуальной агонии тело. Они оба сегодня, почему-то, доведя себя уже до предельного любовного состояния, все никак не могли кончить. Такого не было никогда. Словно, что-то с ними обоими произошло.
- «Может, это психический стресс» - думал Вик. Ведь они, одни уже остались на круизной этой яхте. И были в отчаянии, подавая сигналы в космос на спасение. Надеясь, что их спасут. И этот секс, был от отчаяния, скорее. Чем в радость им обоим. И от постоянного страха погибнуть здесь среди звездной пыли и астероидов. И этих планет, возле этого желтого яркого жаркого солнца.
Герда разбросав в стороны коленями красивые полные ноги, ерзала вверх и вниз, на вонзенном в ее промежность торчащем детородном члене. Она прыгала на лежащем Вике, и била его по груди сжатыми кулачками.
- Герда, милая, осторожней - простонал Вик, не понимая ее такую дикую сейчас практически сумасшедшую энергию в сексе между ними. Он ее не видел такой никогда. Герда была гораздо аккуратней и мягче в ласках. А сейчас, она искусала его до крови всего. И, скакала на его торчащем возбужденном члене, как безумная.
- Что, тебе не нравиться - услышал он из ее уст. Как то, жестко и не свойственно самой Герде.
 - Уймись немного, милая моя - сквозь стон произнес он, снова ей - Милая, пожалей меня, и мой член, любимая.

Та, только, усилила натиск и начала бить по лицу его.
- Герда! - прокричал Вик - Герда! Это уже слишком! Ты что, совсем, что ли! Остановись! Сейчас, же! - он стал закрывать лицо руками - Герда!
По каюте молодых двух любовников разлился дикий звериный рев, что Вика окончательно убедило, что это совершенно не Герда.
Он в ужасе прокричал - Ты не Герда! - прокричал от боли под страстным диким звериным натиском Вик - Так Герда, никогда не делает! Кто ты?!
- Это тебя надо спросить, любимый мой, Вик - проговорила другим уже женским голосом его, сверкнув огнем адского пламени в черных глазах Герда. Уставившись на него пристальным диким звериным взглядом. Взглядом готовым сожрать Вика всего и целиком. И в тот же момент, Герда и ее мертвое измученное страстным сексом мокрое от текущего горячего пота голое девичье двадцатилетнее тело. Отлетело от тела другой женщины, более старшего возраста с огромной скоростью, слетев с постели, и пролетев горизонтально. Ударилось о стену жилого корабельного кубрика. И с громким стуком и со сломанными практически всеми костями внутри. Упало как тряпичная игрушка, кукла на пол у стены их каюты.
И Вик увидел другое совершенно, женское лицо. Очень красивое, но, чужое, совершенно и ему не знакомое. Лицо в распущенных по плечам и спине вьющихся длинных, как змеи черных волосах. В ушах золотом сверкали большие сережки. И глаза. Черные и пронзительные. В которых Вик увидел всполохи и отблеск красного мерцающего огня.
- Что ты, так раскричался, словно девственник! - прорычал дикий сидящий на его торчащем детородном члене демон - Да, и подружка твоя, та еще шлюха!
- Кто ты, черт тебя бери! - напугавшись еще сильнее, заорал на всю каюту, уже пытаясь вырваться из рук демона, Вик - Убирайся с меня ты! Тварь!
- Раньше, ты так, не говорил, Вик - проговорил, верхом, продолжая, прыгать на нем. Раскинув ноги, на его торчащем члене Цербер - Раньше, ты был, более обаятелен. И приятен в общении, милый мой, Вик. Или точнее говоря, Виктор.

Она остановилась, также сидя на нем, и уставилась в его синие перепуганные двадцатилетнего мальчишки глаза. Уронив свои обе, сильные демона руки на его грудь. Придавливая Вика к постели. Сжигая его своим, тем, черным адским взглядом, взглядом жадным до секса и крови, мук и страданий.
- Ну, здравствуй, Виктор - прорычал сквозь зубы Цербер. И, мгновенно, схватил Вика своими женскими голыми руками за его голые, такие же руки и, растянул их по постели по сторонам.
- Кто такой, Виктор?! - прокричал прижатый и схваченный руками демона за свои раскинутые в стороны руки Вик.
- Это твой старый знакомый из иного мира, мой мальчик Вик - произнесла невероятно красивая голая, раскинув широко свои полные такие же, как у его погибшей Герды коленями в стороны ноги, сидящая своей промежностью на его торчащем члене женщина. Наклонившись к нему своим лицом, и целуя его своими сочными алыми губами. Сверкая красивыми из золота серьгами. И свесив свои черные вьющиеся, как змеи над ним длинные спускающиеся до его перепуганного в панике и ужасе молодого юношеского лица волосы. Раскачивая перед его лицом свою, как это делала его Герда, полной размера четвертого большую грудь с торчащими сосками, больше, чем у его молодой уже мертвой подружки Герды.
- Хорошо знакомый тебе, Вик - произнес демон.
- Не знаю я никакого Виктора - проорал ей Вик, еще раз дернувшись в руках пригвоздивших его к постели тридцатилетней женщины брюнетки с черными, как мрак космоса дикими и жаждущими его всего глазами.
- Напротив, ты его отлично знаешь, человек по имени Вик, или Виктор - произнес, глядя на него, оскалив свой жадный и безжалостный по-звериному рот, демон ада - Это ты, и есть Вик. Ты из прошлого. Это ты, продал, когда-то, себя мне. Ты продал свою грешную душу. И она теперь моя.
- Я тебя вообще, не знаю! - прокричал Вик - Ни знаю я, ни какого Виктора из прошлого. И это не я!
- Да, ну, мальчик, сладкий мой - произнес, демон женщина. Скрипя сжатыми зубами, продолжая ерзать на его члене - Ну, немудрено, ведь прошло столько времени. Запамятовал, значит, придется напомнить тебе. Когда ты заключил со мной договор, вокруг тебя только лилась кровь. Да стояла с косой сама смерть и в прошлом, и в настоящем, мой мальчик, Вик. Мой любимый и ненаглядный. И пора тебе увидеть то, что ты забыл совсем из всех своих прошлых жизней.

И она схватила его голову всей раскрытой в золоте перстней лицо и голову, сжав свои пальцы и царапая в кровь Вику его юношеское лицо. И Вик увидел, какую-то, неизвестную ночную деревню. Древнюю деревню, которую он никогда не видел вживую. Только в истории и книжках. Деревню, четырехсотлетней давности. И увидел перекресток, какой-то в убитом, потрескавшемся полуразрушенным в ямах бетоне. Увидел, свет горящих от какой-то древней колесной машины, которой вживую видел только в городском музее предков. Та машина пролетела его, насквозь перепугав того, кем он там был. Он был тем самым Виктором. И увидел ее. Эту, что прыгала снова на нем и стонала, закатывая в экстазе и оргии свои женские глаза. Эту, что убила его Герду. Ее, что теперь, сидела на его торчащем вверх длинном детородном юношеском члене. Эта, что назвалась ему Цербером. Также скакала, сношаясь с Виком, теперь уже Виктором на его торчащем возбужденном мужском детородном члене, там на том ночном перекрестке. Как и здесь в этом жилом кубрике яхты «Зенобии».
Вик увидел ее и увидел все. И как, он был там. И как заключил тот адский договор с этим демоном перекрестка у древней с колоколами церквушки, которой уже, наверное, не было на этом свете. И того древнего кладбища, тогда люди умирали пачками. Он, почему, то знал этот теперь.
В его мире, мире Вика людей никто не хоронил, их просто кремировали по всей земле. Да, и люди практически уже не умирали. Они могли сохранять свою молодость до самой смерти. Принудительной смерти, как защите от перенаселения земли. И то, что он теперь видел, представляло историческое прошлое земли.
Вик вспомнил, что когда-то был неким Виктором. Он был гораздо старше возрастом, даже старше, чем на том деревенском перекрестке, потому, что прошли еще года из его жизни. И вспомнил, снова эту женщину. Он там, в том очень далеком прошлом имел с ней отношения. Они встречались втайне от его жены и дочери. И она называла себя Цербером.
- Цербер! - прокричал сдавленным истеричным перепуганным голосом Вик.
- Он самый, милый мой, мальчик - прошипел, как змея, демон ночи - И ты давно в моем мире и в моих руках.
- Нет! - прокричал Вик, дергаясь из стороны в сторону. И не мог вырваться из цепких женских голых рук Цербера - Нет! Пусти меня!
- Ну, вспомнил, человек по имени, Виктор? - произнес демон, уставившись своими черными глазами на него. И остановившись сидя на нем, рыча как зверь.И из его женского голого гибкого красивого с полной торчащей сосками в его лицо грудью исходил огонь и дым. Дым распространялся по всей каюте. Руки демона ночи упали на грудь Вика, и вонзились в нее острыми уже торчащими кривыми когтями. И до локтей покрылись чешуей змеи.

Вик закричал еще сильнее от боли. И увидел перед собой громадную с красными глазами. У какого-то уже моста, через реку в каком-то, похоже, огромном подземелье трехглавую собаку. И собака, оскалившись острыми длинными окровавленными клыками на всех трех головах, заговорила с ним.
- Ну, что вспомнил, вспомнил все, человек по имени, Виктор? Ничего не упустил из своих воспоминаний. Это ты, виной всему, что случилось там, в далекие девяностые. Это ты, все натворил, человек по имени, Виктор. Это твое, желание все изменить. Все вокруг и свою жизнь, привели к этому.
И Вик, увидел себя в жизни пятидесятилетнего миллиардера. И, увидел, как он занимался бизнесом. И считал деньги. И увидел свои заводы и банки. И проворачиваемые сделки. С какими-то людьми, такого же, как и он сословия.
Он увидел свою семью. Жену Ирину, и дочь Ленку. Своих подельников по кровавому бизнесу девяностых в разрушенной стране под названием Советский Союз. Увидел себя в возрасте сорока лет. Увидел всех, кого, пришлось, когда-то, убить, из-за денег и передела сфер влияния. Увидел все, что творилось, когда-то давно, очень, давно. Увидел все в прошлом войны. И еще много чего. И самое главное. Он жил там. И в возрасте сорока лет, и в возрасте пятидесяти лет. И увидел свою охрану. И своего убийцу и предателя телохранителя Николая. И, всех, в огромном, загородном своем доме на Майами.
- Вспомнил! - прорычал диким ревом, сотрясая весь жилой яхты «Зенобия» кубрик, сидящий на Вике Адский зверь - Вспомнил!
- Цербер! - успел прокричать, Вик отключаясь от ужаса и боли, под колокольный несущийся, откуда-то из глубины веков из самой беспредельной безбрежной глубины космоса звон. Три раза, звонко, как погребальное эхо, и он потерял сознание.
- Значит, вспомнил - произнес зверь Ада - Все вспомнил.

          
                                                                            ***

Виктор попал под прицельный огонь сразу трех автоматчиков. Прямо в машине, съехавшей с дороги в кювет. На полпути к своей загородной вилле.
Фура, сбившая его с водителем Федором машину, полетела дальше. А эти трое с автоматами, стали поливать Виктора миллионный лимузин очередями из автоматов. И вскоре все было кончено.
Он. Виктор, уже израненный, открыв еще в последних конвульсиях своего издырявленного пулями тела дверь, вывалился из машины. Упав на землю. Глядя на своего убийцу, и над ним возник его подручный качек телохранитель и охранник Николай. Он, стоя над ним в черных солнцезащитных очках, забирал из его окровавленных рук его ценные на миллиарды долларов документы и, доставая, из-за пазухи и брюк свой амеровский любимый кольт.
- В этом деле нет друзей - он услышал от Николая свои же недавно сказанные ему слова. И тот, прицелившись, произвел еще несколько выстрелов в него и в его водителя Федора. И все было кончено.
И все это случилось в полукилометре от их загородной огромной двухэтажной виллы на Майами, и они с водителем Федором были уже мертвы еще до того, как успели, хоть что-то понять.
Виктор напоследок смог еще увидеть, только те черные как беспросветная мгла глаза Цербера. Все еще там стоя на перекресте той Овсянской дороги. Когда на поворот выехала на скорости легковая спешащая в наступившей ночи машина, свернувшая с главной дороги между Дивногорском и Красноярском.
В тот момент, когда пули от автоматных очередей вонзались в его тело, руки, и ноги богача миллиардера Виктора, он вдруг увидел себя там на той Овсянской дороге. Вновь, как тогда, лет десять назад. И снова вся его жизнь перемоталась в обратную сторону. Он увидел всех, кого замочил при строительстве своего многомиллиардного бизнеса. И он увидел те глаза. Глаза Цербера. Стоя на том деревенском перекрестке дорог.
Эти глаза, черные, как ночь ее глаза, просто пронзали его насквозь, как расстрельный приговор за преступления, и как те пули от автоматов.
И она голая совершенно, прыгала на нем, на его торчащем мужском детородном возбужденном члене. Раскинув в стороны ноги и распустив черные вьющиеся свои длинные женские волосы. Развесив их по голым плечам и спине. Сверкая золотыми бриллиантовыми в ушах сережками и перстнями на тонких женских на его груди растопыренных и вонзенных в живую мужскую плоть ногтями пальцах. Громко и страстно стонала в темноте той ночи.
- Лаура! Лаура! - он шептал ей страстно, снова ее, целуя, как тогда в том Нью-Йоркском отеле на двенадцатом этаже, и как там на том, одновременно перекрестке ночью. Там, возле той деревенской часовни, и того старого заброшенного кладбища.

 - Лаура! Любовь моя! - умирая, он произнес вслух, несколько раз это ее имя. Не имя своей жены и дочери, а имя Цербера.
Она тогда захотела его, именно его, именно той темной ночью. Когда дело было сделано. И, он продал ей свою в далеком будущем человеческую душу.
    Она ласкала его так нежно, как не может ласкать ни одна земная женщина. Говоря ему постоянно сквозь дикий звериный демона стон, как одиноко там всем им в Аду, сверкая огнем и всполохами красного мерцающего пламени в тех черных своих, как сама темнота демонических глазах. И это свечение было вокруг такое же, как в ее тех глазах, глазах Цербера и демона ночи.
Свечение, окутавшее его всего, переливающееся волнами и всеми цветами радуги среди звезд.
И ему казалось, что он висит там, среди тех горящих ярким огнем звезд. И в этом красном мерцающем пламени.
И свет фар, вырвавшийся из-за поворота дороги той легковой машины, проскочившей железнодорожный переезд возле заброшенного деревенского старого кладбища и Астафьевской церквушки.
Свет фар. Свет, проходящий сквозь него. Свет поглотивший ее и его. И этот как от тех автоматных пуль удар. И все, конец. Конец всему. И самому Виктору, погибающему под колесами ночной, той на скорости, пролетевшей по дороге машины, пролетевшей ночной перекресток. И эти последние три выстрела из амеровского кольта в руках предавшего его телохранителя Николая. У той прозвонившей в ночи в колокола по его убиенной душе Виктора, три раза церквушке. Те три последних выстрела. На перекрестке трех дорог.
И только, где-то, среди горящих ярким светом проносящихся мимо на световой скорости звезд, слышится лишь, одно - Цербер Лаура! Я твой навеки!
 

                                                                             ***

Он появился как-то внезапно, вырвавшись из пылевого черного поля. Поля, не отмеченного ни на каких звездных картах. Места еще не известного пока никому. Светящийся и бликующий, теперь среди звезд пошарпанным и посеченным космической мелкой пылью в горящем среди горящего всполохами красного мерцающего огня в этом искривленном пространстве и времени места. Места среди ярких горящих живым светом звезд, провожающих впереди себя покалеченный частицами мелкой пыли и блуждающими астероидами корабль. Звездную круизную туристическую пустую без всего экипажа, и самих туристов яхту «Зенобию». На борту, которой был всего один человек. Всего один. Летящий в криогенной морозильной анабиозной камере саркофага. В глубокой заморозке.
Вик единственный, кто выжил в этом межзвездном корабле, несущем его из иного захлопнувшегося за его спиной и избитым корпусом космическими мелкими частицами «Зенобии» мира. Мира, среди звезд, мира, иного пространственного измерения. Которое отпустило только его одного.
«Зенобия» вырвалась сама, запустив двигатели, каким-то непонятным образом, когда Вик уже находился в криогенной заморозке и том саркофаге. Она вырвалась из того мира, мира пленившего ее, Вика экипаж корабля и его товарищей. Из непроглядного черного, как ночь и глаза Цербера пылевого тумана, укутавшего все в нем. Все планеты и яркое желтое солнце. Все поглощенные в том тумане иные живые миры.
Вик единственный, кто спасся в этом полете и лежал теперь в криогенной камере. Единственный в этой круизной звездной яхте. И был пойман на границе газопылевого внешнего рукава галактики. Просто чудом спасенный бригадой мусорщиков собирателей астероидов и звездной пыли. Возле их на краю того рукава звездной большой космической базы. Чуть было, не проскочив ее на огромной световой скорости. Просто автоматика «Зенобии», опять же, каким-то необъяснимым образом, сбросила свою световую скорость. И начала экстренное аварийное торможение. И уже на подлете к базе, включив сигнал о помощи на всю округу, переполошила всю космическую земную базу мусорщиков дальнего космоса.
«Зенобия» была поймана в силовое гравитационное магнитное обширное и очень мощное поле базы и остановилась. Зависнув на одном месте среди звезд, когда подстыковался с базы прибывший спасательный с группой исследователей и экипажем транспортный модуль.
Они нашли там одного только Вика. И больше никого. Ни одной живой души.
Они нашли Вика, спящего и живого. Доставив его на базу мусорщиков и собирателей астероидов, приведя его в сознание и доставив ближайшим рейсом с очередной сменой рабочих и техников, отработавших свой положенный срок по контракту назад на Землю.
Вик до конца, так всего и не понял, что с ним случилось. Когда, пришел в себя, а многое, просто, забыл еще в криогене и самом полете, очнувшись от долгого многолетнего сна.
Вик не узнавал никого, кого знал. Даже своего родного отца и родную мать.
Он, ничего толком, так и не смог объяснить, что было с ним и с этой яхтой «Зенобией». И куда девались все члены ее экипажа и его товарищи по круизу. Кто бы его ни спрашивал, он всегда твердил Цербер. Это все Цербер. Даже на следственной судебной комиссии расследовавшей это крайне сложное дело, Вик только произносил это имя, в состоянии полной невменяемости и сумасшествия.
Вик был отправлен вопреки возражениям его родителей в психическую лечебницу для принудительного лечения и реабилитации на Европу, спутник Юпитера на несколько космических лет. Чтобы, хоть, как-то привести его в состояние вменяемости. И продолжить это расследование. Расследование по делу исчезновения яхты «Зенобия». И ее внезапного появления, на самом краю Галактики. Расследование по делу исчезновения всех, кто там был, и не выжил, кроме одного лишь его Вика.
  
                                                                           Конец
                                                                                                      Киселев А.А.
                                                                                           (15.05.2016.- 11.06.2016 г.)
                                                                                                         (57листов)
  

 


 


 


 



 


 

 


Свидетельство о публикации № 31547 | Дата публикации: 14:14 (10.12.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 9 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com