» Проза » Рассказ

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Задрот
Степень критики: любая
Короткое описание:

скажите нет наркотикам!



Полную версию для читалки
можно скачать на http://turbobit.net/yzr0gxfg5ron.html


Сознание стало испуганно выдираться из окружающего зыбкого тумана. Затылок исходил болью, легко перебивая тягучую ломоту в затылке и висках. Даже закрытые глаза не помогали избавиться от ярких линий и пятен, лениво сползающих сверху вниз и нагло прогрызающих мои измученные глазные яблоки. Попытка сжать веки привела к появлению новых злобных пятен и резко усилило давление на виски.

Я невнятно помычал, с трудом различая издаваемые звуки. Помотал головой. Стало только хуже, добавилась тошнота, толчком подтолкнув кислотный комок к горлу. 
«Сейчас наблюю и чью-то ценную вещь испохаблю», — проявилась первая связанная мысль, но тут же внутренний голос желчно потребовал логичного объяснения происходящего, — «Второй раз в жизни выпил вне дома. И куда занесло? На улицу Строителей»?

Не раскрывая глаз определил, что вроде лежу на спине и, не делая резких движений, я поочерёдно, кончиками пальцев постарался ощупать окружающую обстановку. Левая рука сразу глубоко застряла в сухих и ломких стебельках с похрустывающими листочками. 
«Сено»! — радостно возопил голос в голове от узнавания, но тут же внутренний инквизитор мрачно уточнил, — «На сеновал занесло. Что, невинность потерял»? 
Неуверенно начала движение правая рука и пальцы, после некоторой пустоты, почти сразу уткнулись в плотную бархатистую ткань. Начав совершать круговое движение, они зацепили подозрительную шнуровку и сноровисто поползли вверх. 
«Ну просто паучок ищет шесток. И что там у нас?», — с нарастающим нетерпением зашептал внутренний голос и подбадривающе подстегнул, —  «Даже если застукают, то лунатизм наше всё»! 
Пальцы проворно обежали приличную горку и нырнули в выемку. Рука тут же приятно наполнилась, а в ложбинку между средним и безымянным пальцами уперся трепещущийся бугорок. Рука мягко сжалась, и я испытал невероятно приятное возбуждение от упругости бурно вздымающейся груди.

— Сэр Галлахер, вы уже очнулись? — нервный шёпот заставил меня испуганно пискнуть, резко отдёрнуть руку и тут же ойкнуть от особо зверского прострела в голове: — Глаз не открыв, не отойдя от боли, галантным кавалером себя решили внове показать? Благодарю и всей душой я оценить любезный ваш порыв мечтаю. Если досуг и крепость ваши возвернутся, то да, я вечером окно оставлю отворённым и свечку с воском свежим запалю. Но ноне силы надо вам беречь. А то, простите грешную меня, к благому делу приступить сейчас решитесь, то ведаю - явится Араун и вашу душу неокрепшую такую, утянет прямо в омуты Аннуна.    

— Что? Остановитесь на секунду, ну пожалуйста, — жалобно попросил я, пытаясь разобраться в мешанине мыслей, назойливо закопошившихся в голове. Я что, дикторшу по стадиону подцепил в пьяном безобразии? На сеновал заволок? Или кто кого? А голосок ничего такой, с заманчивой хрипотцой. Правда, очень громкий. Но надо уточнить, а то не верится:  

—  Можно с самого начала. Где я?

— В темнице Гвейра - мне больше негде было спрятать вас!

— За что? — я понял, что сейчас окончательно запутаюсь. Спрятать меня в темнице, чтобы только вечером к ней мог приставать? Бред какой-то. Хотя кто их поймёт, эти натуры творческие. А может она мазохистка? Кандалы и плётки? Вот тогда я точно попал.

— Так вы, Сэр Галлахер, не ведаете дел, свершённых вами накануне? А уж гишпанский писарь всё подробно истолмачив, занёс в анналы для последущих потомков, ночь полную в раздумьях проведя. Там так звучит: 

«Мордред, 
бастард победного загула дней,
благочестивую Гавейну своим 
скабрёзным непотребством 
извести замыслил…»

— Стоп! — у меня, от вновь зазвучавшего с середины фразы зычного голоса, стала резко накатывать новая волна тошноты: 

— Медленно и по порядку! Это что за морда такая?

— Мордред - племянник сводный Сэра Артура, почти единокровный. Греховодник и клятвопреступник, но все боятся за язык его поганый, но более страшит происхожденье – смертельный гнев семьей. Он кажный званый пир, залив глаза, под юбки девам юным, своим челом вторгаясь, вздрязгнутить сикели безгрешные дерзался…

— А можно поближе к делу? — сил и так нет, а этот словесный фонтан по оголённым нервам кувалдой бьёт. Может меня нетрезвого затащили на костюмированный бал? Ролевые игры? Косплей? А потом именно меня смеха ради в подвал забросили? Типа всем прикольно. А не переборщили? Или эти наёмные лицедеи уже в свои роли намертво вжились по Станиславскому? Я повысил голос: 

— В чём проблемы? Что там натворил, ну этот, с рыжей мордой? Птичка «перепил» в печень клюнула? Остроты ниже пояса? И кто там весь говённый? Обхезался?

— Да, с головой у вас совсем неладно стало! Леди Гавейна с весны уж сводная сестра Сэра Артура, а тут… — её голос опять стал тревожно набирать силу, — Гишпанец лучше это про Мордреда расписал: 

«… он громогласно, беспричинно, 
стал перси её смеху предавать, 
ужотко, в пику, лоно пальцем мелким  
он осквернить в миру грозился 
и ажно…»

— Но а я-то каким боком? — моя робкая попытка перевести разговор в предметное русло была пресечена в зародыше вновь набирающим мощь голосом дикторши. 

— О! Там о вас отдельно:

«Сей рыцарь славный, благородство 
всему застолью выявить изволил!
Своим кинжалом, так небрежно,
он, распорол шнуровку платья.
Завистникам предстали перси,
среди чудес таких не виданной красы!

И грозно он изрёк, мечом своим играя:
«Кто пальцами двух рук сомкнёт 
кольцо вокруг сего прелестного плода,
с тем выпью чарку добрую до дна!»

  Она перевела дух и обычным голосом добавила:

— Наш бард от зависти так в яме выгребной грозился утопиться, так это проняло его. А дальше… — и её опять понесло в высокий слог: 

«И все тут стали подходить к Гавейне -
замерить истинный размер её персей.
Веселье шумное всё больше нарастало.

Немногие счастливцы лишь смогли
с Сэр Галлахером вознести победны чарки.
А неудачники вновь в длинный ряд вставали,
и всё пытались досвести в перстах кольцо 
вокруг персей столь несравненных…»

— Да понял, понял. Я тост произнёс, а мужики, типа алаверды, тут же побежали свежую халяву отмять. Так что, вы уже и балладу сочинили по горячим следам? Или это домашняя заготовка? Декламация отличная. Громкая. А если перевод, то кривой. Зато теперь ясно от чего меня так зверски мутит. И затылок раскалывается.

— Так это подлый Сэр Гахерис, которого подговорил Сэр Агравейн! 

— Что, этих к телу не допустили?

— А им зачем? Гахерис – младший брат Гавейны, а Агравейн – еейный старший брат. В персях сестры они трудили шуйцы с детства.

— Послушай, я теперь вообще ничего не понимаю. Шуйцы, говоришь? Поверь, я не тупой, просто вот голова пока плохо работает и память слегка отшибло. Да, кстати, а вы кто?

— А я Эйгир, родная дочь Анода.

«Мамаша залетела от Катода?» — чуть не ляпнул я, но быстро прикусил язык. С юмором напряг, особо при девушках. А вслух очень осторожно произнёс: 

— Простите, сразу не признал.

— Вестимо это, благородный рыцарь. Глаза раскрой, герой, и облик мой узри. Не лишь упругостью персей готова ублажать тебя по зову.

А вот это уже весьма интересно. Что-то точно я ночью замутил. Может стишок прочитал? С трудом приподнялся, вызвав новый шторм боли и целую череду похоронных звонов в голове. Разлепил слезящиеся глаза. Проморгался, разгоняя пятнистый туман в зрении. И сразу чуть не вывернуло наизнанку. Во рту и так безумно похабно, а стало уж совсем невыносимо кисло, да ещё с каким-то тухлым оттенком. Кадык несколько раз судорожно дёрнулся, но пока удалось сдержаться. Шумно вдохнув и предупредительно выдохнув в сторону, я присмотрелся к сидящей напротив особе. 
«Да, в тебя немало влезло водки», — с издёвкой произнёс внутренний голос, — «На рекорд рванул. Эк тебя одиночество достало. Снимаю шляпу». 
Мысленно застонав, перевёл глаза на окружающую обстановку. Моё грязное расхлюстанное тело полулежало на грубо сколоченной широкой деревянной скамье, посреди разворошённой кипы свежей соломы. 
«А может сена, наш знатный ботаник по сену-соломе? Ишь, как конь развалился. Вау! А костюмчик себе знатный сумел и оторвать, и изгадить», —не унимался внутренний голос и даже блеснул творческой жилкой: — «Да ладно, трава-мурава, распутник ты этакий, ведь рядом с вожделеньем ждёт очарованный тобой цветок душистых прерий»! 
Меня изогнуло в конвульсиях и, как я не пытался заткнуть рот обеими руками, рвотные массы моментально пробили дорогу сквозь пальцы.
Эйгир легко вскочила, метнулась в угол и сунула мне в лицо деревянную бадью. Вот тут меня стало выворачивать по-настоящему. Бадья явно использовалась не для питья и подлые людишки совсем недавно гадили в неё много, долго и с явным удовольствием. Отражённые от днища брызги попадали на лицо, вызывая всё новые затяжные спазмы. Зато Эйгир весело хихикала, что-то нежно бормотала и изредка осторожно поглаживала меня по плечу.
Иссяк я не скоро. Бездумно вытер лицо о приподнятый Эйгир подол платья, а потом уже начисто чем-то вроде серой ночнушки. Там ещё несколько слоев проглядывало, но в таком состоянии даже из любопытства не дотянуться. 
Порадовался, что сегодня слабо различаю запахи. Верный признак - завтра сопли потекут рекой. А судя по разнообразным пятнам на одежде, там цветник должен благоухать будь здоров. Видно славно вчера погуляли. Судорожно вздохнув, я снова вытянулся на скамье.

— Извини, любезная Эйгир или Эйгира? — я слегка напрягся, пытаясь улыбнуться, глядя ей в лицо. В принципе, может и ничего себе такая дама «бальзаковского возраста», вон сиськи какие здоровенные, только вот к остальному даже у меня есть большие претензии. Дантист ей нужен срочно, пару передних зубов новых вставить, а остальные подвергнуть тотальной санации. Да и косметолог не помешает. И как вообще я сумел её подцепить? Пришлось спросить: 

— Что-то с памятью моей совсем неважно. Расскажите о себе.

— Я польщена, мой рыцарь, что твоё сердце интерес ко мне волнует. И даже боевая рана препятствием не стала зову продолженья рода…

— Какого зова? Какая рана? — прервал я этот горячечный бред, судорожно ощупывая затылок, и взвыл, наткнувшись на здоровенную шишку, явно в моей же собственной запёкшейся крови. — Какая сука… — я захлопнул рот, со свистом втянул воздух и медленно выдохнул через плотно сжатые зубы: 

— Кто это сделал?

— Сэр Гахерис, с подначек гнусных, учинённых Сэром Агравейном!

— За что?

— Тут надо вспять историю пустить:

«Мордред, на кураже зелейном, 
воззвал к публичному осмотру лона!
Леди Гавейна гордо статуей застыла,
ждала с надеждою от вас защиты чести.
Стыдливостью готова поступиться,
но выполнить любую вашу волю,
способную Мордреда опозорить
и повод дать насмешкам отмстить 
все подлые дела его былые…»

— А я? — если не обращать внимание на громкую подачу материала, сильно раздражающий разноразмерный белый стих, и странную смену ударений в словах, история становилась всё более интересной. Им бы Гоблина пригласить для правильного перевода. От любопытства даже тошнить почти перестало. Надеюсь, что это костюмированное представление полностью кем-то проплачено и надо только соответствовать, чтобы на штраф какой не нарваться. Нравы тут чрезвычайно свободные, да и я, вроде как, по сценарию числюсь не последним из пантеона местных героев.

— О! Сэр Галлахер, тогда… — Эйгир снова понесло в патетику:

«Величием своим и благородством духа 
смогли унизить вновь злословного Мордреда.
От детородных членов состязанья
трусливо уклонился он, и даже со стыдом сорвал 
с себя клинок наследный.
Короткий, не прославленный в боях»

— Круто, — похвалил я сам себя негромко, всё более внимательно вслушиваясь в панегирик себе. И девицу какую-то раздел, впервые сразу не получив по морде, и даже письками пригрозил померяться. Вот бы в обычной жизни так. Интересно, а за что потом меня по тыкве отоварили? Пришлось приподнять руку, чтобы остановить увлёкшуюся Эйгир: 

— Я так понял, девичья честь Гавейны была спасена. Тогда почему меня стукнули по затылку? Как я понял, сделал это какой-то там похерис, но хоть за что? Да, а почему вы все время обращаетесь ко мне на «вы»?

— О! Сэр Галлахер, вы великий рыцарь, а я лишь женщина, хоть мать Сэра Артура! 

— Что? — я чуть не скатился со скамьи, — Значит я вчера раздел и тискал сестру здешнего короля, а сегодня уже пристаю к его почтенной маме? 

— Да все вам рады послужить в почётном деле продолженья рода. Большая честь, открыв ларец, наполнить лоно семенем героя! Заветы предков исполнять достойно, нисколько не взирая на года. Деяния сего воспеты будут с восхваленьем!

— Секундочку! — снова встрял я. Мысли никак не хотели собираться вместе и воссоздать понятную картину происходящего. Ясно, что сексуальная жизнь тут вчера была чрезвычайно разнообразной. Жаль, ничего не помню. Как они потом, не дай бог, с наследниками разбираться будут? Меня, случаем, не приплетут? Но надо докопаться до сути этой туманной истории: 

— Эйгир, послушайте, так за что меня ударили и в этот подвал оттащили?

— Тут снова надо отсупленье…

«Сэр Агравейн, весь в чёрной зависти,
недоброе задумал прегрешенье.
Позора прошлых дней стерпеть не мог,
когда Сэр Галлахер двенадцать дев 
подряд возвысил, а он - лишь только трёх!»

— Любопытные тут были турниры, — я с уважением покосился на свои замызганные кожаные штаны. Не ожидал от себя такого, если честно. Даже в самых разухабистых школьных мечтах. Прямо гордость берёт. Но тут опять некстати влез внутренний  голос: «Это тебе не в унитазе монстров разводить, тут публике реальный класс показывают»! Пришлось легонько встряхнуть головой, чтобы вернуться в тему: 

— Любезная Эйгир, с агрономом ясно, но давайте уточним, тот похерис с чего так на меня обозлился?

«Сэр Гахерис - всем добрый малый, 
рубака славный и достойный муж! 

Он младшую - любимую жену вам 
с поручением отправил, а вы,
 веселием охоты увлеченный, всё 
своё семя вместо лона направили 
в её раскрытые от изумления уста!»

— Хорошо, что не в глаз, — нервно хихикнул я, — Обидел парня, да?

«Сэр Гахерис, он выше пересудов,
но Агравейн затем наплёл ему, что вы 
коварно, ещё трижды, всуе, 
всё семя извели поместо лона -
в срамной темнице девы молодой!

Тем отказавшись от скрещенья рода,
попутно умалив все ратные его дела»

— Ай да похерис, ай да сукин сын! Сам товарищу помочь не смог, но за другими глаз положил. Просто Берия какой-то. — я уже не знал, зарыдать тут надо по местному сценарию или восславить своё знание Камасутры, так неожиданно перешедшее из теории в реальную практику. Интересно, сколько времени уже длится этот праздник? Чёрт, ну почему я ничего этого не помню? Ладно, обдумаем потом, а сейчас надо продолжать допрос единственного доступного источника:

— Итак, я тут нужен всем, но по навету коварного завистника, гм, хотя вроде и по делу, получил удар по голове. Но зачем меня в темницу засунули?

— О! Сэр Галлахер,  позволите ли мне свершить повествованье, которое надысь в пергамент внесено?

— А можно сразу перейти к финальной части? Чем там закончилось? У меня голова колоколом гудит.

— Как вам угодно, рыцарь благородный! Итак, — тут её голос опять опасно возвысился:

«Сэр Галлахер 
решил  тогда вовек попрать Мордреда
и объявил, доселе рыцарям незнанный,
кунштюк заморский: «Гавейна, свет
в ночи моих мечтаний, сними одежды
 и явись нам вся»! Толпа затихла, 
прекратился гомон и тесный круг 
собрался в тот же раз.

Сэр Галлахер, 
вниманьем упоённый, на обозренье 
вздыбил между ног могучего коня. 
Все девы ахнули и ближе подобрались.
Великий миг настал! Сестра названная 
для короля Артура и грёз девичьих 
образ недоступный, как смерч слились 
в объятьях страстных, но затем…

Тут Эйгир натурально зарыдала и, сквозь всхлипывания, продолжила уже в трагических тонах:
 
… случилось страшное. Не удержавшись 
в лоне, конь Галлахера вымахнул на волю
и начал демоном гонять между холмов 
прелестных! Все девы в голос причитали,
наперебой перстами указуя коню на верный 
путь вернуться. Но Сэр Галлахер, не вняв 
увещеваньям, бесценным семем весь
затрапезный пол густою пеленой покрыл.

Все потеряли гласа дар и замерли в оцепененье.

Вот тут и Сэр Гахерис, наветов ядом 
напитавшись, весь добрый пир сочившийся
из уст коварных Агравейна, схватил скамью 
и в гневе опустил её на голову уставшего героя!
Потом хотел казнить за мерзость расточенья,
но мудрый Мерлин прекратил расправу,
пообещав назавтра верный поединок чести.

Мать короля 
(блаженна будь в веках, о вдовая Эйгира!),
созвала слуг и тело бездыханного героя
в покоях потаённых скрыть успела,
завистников коварства избежав!»

— Так, теперь мне всё ясно. Злые вы. Человек для вас старался, какую-никакую хотел новинку показать, а его чуть скамейкой насмерть не зашибли. Нехорошо это. Прогресс на корню давите, — хотелось высказать что-нибудь особо обидное, но я вдруг спохватился: 

— А что за поединок? А то у меня о Мерлине не очень хорошие воспоминания.

— Великий Мерлин – повелитель леса, волшебник знатный и советник короля! Сражаться, Сэр Галлахер, вы будете за честь свою мужскую, да и коварство вам примерно надо наказать!

— Это я уже понял. А можно как-то поконкретнее о поединке?

— Волшебным будет бой и победит достойный, хоть Сэр Гахерис очень знатен в этом деле!

— Послушайте, мамаша, этот ваш похерис, что, тоже волшебник? — мне стало не до местного политесу, — Только давайте без этих громких завываний. Чётко, с толком, с расстановкой.

—  Сэр Гахерис - любимый ученик Мерлина.

— Понятно. Подсуропил, значит, старый пердун. А как у меня с этим, с волшебным делом?

— Сие неведомо, ученье сразу прекратилось, поелику Гвендид была вам не мила.

— Это ещё кто такая?

— Дочь Мерлина, что безутешна в горе, не получив заветного от вас. 

— Отыгрался, значит, вредный старикашка за непорочность дочки.

— Мужей достойных стало мало, у нас герои все наперечёт.

— Вот и вы, мамаша, туда же. Не королевство, а племенной питомник какой-то тут развели. Лучше подскажите, как мне на поединке надо будет выступать.

— Могучей силой духа сконцентрируете ману и смерч смертельный поразит врага!

— И как вы себе это представляете? У меня могучим только... э-э-э... нежданчик получается, и то редко. Показать-то сами сможете?

Эйгир с хрустом размяла пальцы, потом как заправский грузчик поплевала на ладони, глубоко вдохнула, сжала кулачки, дико завизжала и шарахнула молнией в стену! Я сжался в комок, с ужасом таращась на самую настоящую, вполне себе реальную пробоину в камне метровой толщины.

— Интересно девки пляшут, — ошарашенно протянул я, уже совершенно точно представляя свои шансы в поединке. Это же не женщина, а цельный бронебойный снаряд. А тот похерис явно покруче будет. И что-то на весёлое представление всё происходящее уже как-то мало тянет.
Кряхтя и стеная, я привёл свое тело в сидячее положение и стал внимательно рассматривать свои руки. Попытался напрячь пресс, что позорно закончилось судорожным втягивание живота, благо пока пустой желудок это позволяет. Непроизвольно рыгнул. Но никакого свечения или там мелких молний что-то никак и нигде не заметно. Руки грязные, это да, но никаким волшебством от них точно не пахнет – только блевотиной. Может Мерлин, гадёныш подлый, на меня успел вредное заклятие наложить, пока я был в отключке? Или я по жизни и в магии слабак?

— Сэр Галлахер, вы пребываете в печали? — тихо спросила Эйгир, — Не вижу я следов волшебных эманаций. Энергии кокон покинул вас надолго? — она выдержала паузу и, не дождавшись моего ответа, просто проорала мне в ухо, заставив дёрнуться: 

— Ужель беда нас ждёт на поединке?

— … нас ждёт! — раздражённо вырвалось у меня и, переждав вновь накатившую боль, рассудительно добавил — Тут без броника и подствольника не разобраться. 

Эйгир заозиралась, вскочила и вся как-то потянулась вверх, закрыла глаза и закаменела. Я машинально отметил, что бюст у неё за третий размер точно зашкаливает, талия достаточно узкая, бёдра широкие, а вот ноги реально коротковаты. Ей бы туфли на высокой шпильке. В целом на троечку, если косметикой злоупотребит, а рот будет раскрывать только по делу.

— Враги или друзья? Сомнения всё больше гложут сердце мне, — завела она опять свой речитатив, — Сэр Галлахер, готовьтесь к бою, защищая свою даму! 

— Тамбовский волк… — я сморщился от неприятных предвкушений, — Ну, и где тут спрятано моё волшебное ружжо? Тьфу ты! Эйгир, мой меч подайте мне скорее! — и тут же поперхнулся своими выспренними словами, чтобы нормально спросить, — Мамаша, а по тихому никак смыться нельзя? А то у меня ни меча, ни щита, ни даже вилки. 

Послышался быстро нарастающий топот множества ног, спускающихся сверху по винтовой лестнице, и сквозь кованную решетку, заменяющую дверь, на стену стали всё сильнее проникать отблески приближающихся факелов.

— Слишком поздно, мой благородный Сэр Галлахер. Могучий лев, израненный, но грозный, последний бой готовится принять, но защитить с ним замурованную деву!

— Типун вам на язык, мамаша. Надо либо срочно валить, либо эту решётку как-то закрыть. Блин, да она же снаружи закрывается. Капец!

Всё пространство вокруг решётки стали обступать всё пребывающие люди, теснясь, они вставали в полукруг, выставляя в нашу сторону чадящие факелы. Потом строй заволновался и вперёд протиснулся колоритный кудлатый коротышка с огромным пузом и здоровенным мечом без ножен, рукоять которого покоилась где-то подмышкой, а острый конец с противным скрипом царапал каменный пол. «Сейчас и этот свою шарманку заведёт», — отстранённо подумал я и не ошибся.

— Злочинный Сэр Галлахер, ты отринул волю предков, — утробно заголосил коротышка, — Могучий дуб, потомства не дающий, только собой в гордыне упоённый, ты подло обманул надежды тех мятущих дев, и этим к смерти сам себя приговорил!  Скажи богам последнее прости и смерть прими, как подобает мужу!

— Слышь, дядя, достали вы меня, — отвернувшись, я лихорадочно оглядывал достаточно обширную камеру, но кроме полностью заблёванной бадьи, скамейки, на которой сидела Эйгир, и моего лежбища тут ничего приличного не было. 
«Предложи ему последний бой», — опять прорезался ехидный внутренний голос, — «Перед смертью будешь точно знать, колющий или режущий твой знаменитый уд». 

— Сэр Агравейн, бесполое отродье, посмели челяди и черни спор решать, людей достойный самых благородных? — Эйгир явно попыталась оставить последнее слово за собой, — Все в омуты Аннуна попадёте, не как герои, а как корм свиней… 
Тут в спину мне полыхнуло, накатил нестерпимый жар, поглотивший так и не законченное проклятье Эйгир. И наступила тьма.


— Слышь, алхимик, а что это за чмо тут нагло развалилось? — как сквозь вату до меня донёсся брюзгливый голос, — Ты чё, в натуре, здесь ночлежку замутил? Рамсы попутал? Масть сменить решил?

— Не кипишуйте, Моня. Тут такое на поржать, что излагать надо долго и обстоятельно. Сижу я себе тихо, готовлю порцайку на второй замес. Ба, смотрю, а весь наш эфир вроде был, да весь выветрился. А мне после восстановухи феницилки  осадочек надо подсушить. А, забей, тебе не догнать. Ну, типа перерывчик у меня образовался. Я метнулся в прикормленную аптеку, затоварился. Выхожу, а там наши, ещё с химфака, тесной компашкой к кормушке ползут. Сам знаешь, пивасик делу не помеха. Я им на хвост упал и мы так душевно засели, умные слова гоняем, всё как надо. Так вот, ты помнишь Людку?  Она нам бензальдегид и нитроэтан всегда без мазы выкатывала. 

— Это та обезьянка крашенная? Плоская как рояль, но с широкой кормой? Контрабас, а не девка.

— Она-она. Зато нормальная пацанка. И тут представляешь мы пивасик особо культурно себе цедим, халдей только раков притаранил, а из угла тенью Гамлета вдруг выплывает этот задрот, бухой в хлам – видно отбился от стада таких же абстинентов, и упорно так старается держать курс прямо на Людку! Бух на колени и начинает ей что-то лепетать о том, какую хрень он вырезал на школьной парте и о самой первой любви аж в третьем классе. Людка в отпаде – мужичок явно ничейный, не окольцован, да вроде как запал на неё с детства, а потом с концами потерялся. Мы угораем, а она кулаками размахалась, а мне пообещала нас совсем без ингредиентов оставить. Ну я такой, типа раз тебе пруха попёрла, давай красавица, волочи своего школьного обожэ к неземному счастью, пока он не очухался. Людка по сторонам грозно позыркала, конкуренток вроде не видно, и давай меня прессовать за старый должок. Ну я что, бабки на хате есть, а Людка - она чел правильный и нужный. Дык, ей прямо сейчас надо затовариться, раз фарт, такой карасик сам в её загребущие лапки заплыл. Коньячок-шампусик, креветок-устриц там накупить для потенции. Ну, ясен пень. У девки намечается праздник в жизни. Надо с размахом, чтоб до климакса икалось. Быстро бабки подбили, взяли тачку, закинули туда её слюнявого и метнулись сюда.

— Мог бы им бабки на улицу вынести, не светить хату.

— Да брось ты! Людка глаз с него не спускает, как бы не испарился, а мне в лом вверх-вниз бегать.

— А чего он здесь остался?

— В том и прикол. Притопали мы на кухню, я стал Людке должок хабаровскими шинковать, как вдруг этот задрот вскакивает, ну прям Железный Феликс, так сурово мне изрекает: «Нужен аспирин» и прямиком в комнату! Я, как бабки досчитал, рванул за ним. А там картина Репина: стоит он над плошкой под второй замес и качается. Только я его хотел выпихнуть, как он этак серьёзно: «Зачем таблетку размочили?», бух на четыре кости и раз, языком, как собака, слизнул чуток. Попытался выпрямиться, и как подкошенный, на спину брык! Аж гул пошёл, чуть стёкла не треснули. Людка влетает и так его и сяк, а он в полной отключке. Глаза закатил, но вроде дышит ровно. А потом начался цирк и я Людку шуганул. С телефона задрота ей позвонил, типа номерок закинул и пообещал сдать на руки, когда оклемается. 

— А чего с ней не отправил?

— А оно нам надо? Его Кондратий хватит, а вдруг в крови дурь найдут? И пойдёт писать губерния. А нам за такое реальный срок светит.

— Врубил, трави дальше.

— Во-во, задрот тут типа стихами заговорил, что я застолбенел. Не, сначала он харч метнул, я еле тазик успел ему подставить. А потом он, этак с баронским достоинством, мизинчик оттопырил и вытерся нашей половой тряпкой. И понеслось! Типа он разных баб штырит по всяко-разному, а в стихах ва-аще прикольно. Шекспир до такой порнухи бы не допёр. И самое главное - у него крутой стояк сухостоем уже третий час! А до этого не член - сущее недоразумение. Сам видишь. Уловил?

— Мельче разжуй, мудрый ты наш.

— Легко. Мы можем продукт покруче Виагры лепить! Хватит уже с левой дурью корячиться. И бабла будет больше и респект с уважухой вокруг полнейший. Весь Питер захватим. Лишь бы задрот коней не двинул.

— Может сам эту дурь попробуешь, Склифосовский?

— Лысым стану – точно подсяду, а пока надеемся, что задрот к утру у нас не станет жмуром.

Я слегка приоткрыл глаза и тоже сконцентрировался на  своей оттопыренной ширинке. Вот это да! Голова здорово побаливает, но настроение уже боевое. Эти два фрика, косящие под блатных, вроде действительно что-то стоящее создали. Значит, будем делиться. 
Старая жизнь закончилась. Пора вставать и проверять - реальны ли те рыцарские подвиги Сэра Галлахера или привиделось? И я знаю с кого начать, благо телефон у меня уже есть и там меня с нетерпением ждут. 
Но вот только с сегодняшнего дня я буду ценить в ней исключительно аморальные качества!


Свидетельство о публикации № 28051 | Дата публикации: 20:55 (16.09.2016) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 69 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 

svjatobor@gmail.com