» Проза » Роман

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Мрачное Рождество
Степень критики: Любая от исторических и религиозных неточностей до пунктуации и орфографии
Короткое описание:

 



​​​​​

 

Глава 1. Чахоточное дитя

Рождество – второй по значимости праздник для всего католического мира после Пасхи, который отмечается с большим размахом, как в моей церкви, так и во всём христианском мире. Я считаю это праздник ничем иным, как кощунством над памятью такого великого человека как Иисус Христос. Конечно же в сане наместного епископа мне не стоило бы высказывать столь еретические мысли по данной теме, но всё же меня раздражает человеческая абсурдность. Заключается же она в том, что люди распяли спасителя на столбе, не веря в его происхождения от Бога, а считая его неверным что заводит людей в блуд. Да и то, что сын бога появился в вертепе, а не в доме благородных господ было слишком тяжёлым для их понимания. Что же теперь? А вот что, они прославляют проповеди его и в особенности рождение, хотя когда-то жаждали его смерти. Вот что я называю истинным идиотизмом в настоящем мире.

Вспомнил Господа нашего я не только потому что сейчас идёт сочельник и меня раздражает всё это показное счастье людей, а, чтобы снова рассказать историю. В ней люди ничем не изменились и так же живут с затуманенным рассудком по вине ли церкви или по собственной глупости я не знаю, но то, что мы не изменились, это есть что называется de facto. Осуждая других людей, не стоит забывать, что грехи мои во много раз хуже. Рука, делающая данные записи, до сих пор смердит этим ужасным металлическим запахом свойственным только крови, и к моему величайшему сожалению, принадлежащему в большинстве своём невинным. Возможно, я обезумел и теперь меня преследуют мои же грехи, но меня радует, что скоро наступит конец.Всё равно кто найдёт данную рукопись, ибо уже к этому времени меня не станет.

Начало данная история берёт в 1481 году, в век процветания Священной Испанской Инквизиции, в которую я до последнего верил, как и в великий праздник Рождества Христова.

Будучи в праздничном обличии епископа церкви, я провёл утреннюю службу в честь наступающего праздника. Она была трудна для меня ввиду преклонного возраста. Из-за этого хотелось немного отдохнуть и подкрепить силы до следующей вечерней службы. Но этим планам не суждено было сбыться, так как на пороге моей церкви в изодранном и чёрном от грязи платьице появилась девушка лет 13-14. Она о чём-то разговаривала с аббатом, которого я терпеть не мог из-за его лживой доброты, казавшейся таковой. Решив разобраться с этим и не упустить момента похулить нерадивого, я вмешался в разговор:- Что тут происходит? – сказал я злобным и раздражённым голосом.

– Что здесь делает эта чернь, Пантелеймон? Разве я тебе не говорил не пускать их на священную землю для попрошайничества? Я и так им разрешаю у храма собирать подать.

- Да, ваше превосходительство, но послушайте её, бедняге с маленьким братишкой некуда податься, а на улице ужасный мор… - не успев договорить, яростным голосом и с выпученными глазами я заорал на аббата. – Здесь не богадельня! Это храм, а ты, что ж? Хочешь пустить их сюда чтобы они украли что ни будь?! Ты погляди на неё, воровка. – я бросил на неё взгляд и увидел щупленькую девчушку с грязным лицом и ужасными на вид руками, повидавшими множество трудностей. Вглядевшись в подол её платья, я увидел прячущегося за ним ребёнка лет четырёх с большими и красивыми голубыми глазами испуганно глядевшими на меня. Девочка дабы отвести мой пугающий мальчика взгляд решила, что рассказать мне их историю представляется хорошей мыслью. Это и привело меня в бешенство.

- Сеньор, простите нас, но нам с братиком больше некуда обратится, кроме вас, ибо в богадельнях и приютах места не нашлось, а мать почила на днях от чахотки. После её похорон нас и выгнали из жилища на улицу. – Она опустила свой взгляд на пол и промолвила - Прошу не оставьте нас, хотя бы приютите маленького братишку, он не сможет выдержать этого мороза.

- Не надо меня жалобить, чернавка, в приютах всегда есть места так и отправляйся со своим отпрыском туда. Или же ты хочешь сказать, что я Фердинанд, епископ церкви святого Иоанна и председатель трибунала Священной Инквизиции плохо забочусь о бедняках? Пошла вон отсюда, неблагодарная! – я стал выпихивать их в сторону выхода. Тут вдруг девушка, прикрыв рот обмороженными от холода руками начала сухо кашлять как будто сейчас её лёгкие выскочат из груди. По изрезанным пальцам стекала красная жидкость бывшей по всей видимости кровью бедолаги. Увидев это, я разбушевался пуще прежнего.

- Да ты ещё и чахоточная, как и твоя мать!!! Уведите её отсюда с глаз моих, а то не хватало ещё здесь эпидемии!!! – услышав мои слова аббат стал нежно выталкивать их к выходу боясь, как бы я не ударил бедолагу. У самого входа он что-то сунул в руки девушки перекрестил бедолаг, закрыл дверь. Снова подойдя, он с опущенным взглядом встал подле меня, тут я и распустился на брань в адрес нерадивого:

- Слушай меня внимательно, жалкая ты пародия аббата, ещё один раз совершишь нечто такое, отправишься в след за ними. Ты меня понял, покровитель попрошаек? А за то, что ты им сунул я вычту из твоего довольствия и весь сочельник ты не получишь больше краюшка хлеба. Понял! Ты меня понял, Пантелеймон?

– Да, ваше первосвященство. – сказал он, не поднимая головы смиренно, но не раскаиваясь.Он ушёл, я же остался в зале посреди стоящих в ряд скамеек. Подойдя к алтарю, я перекрестился и поцеловал крест после чего отправился в свои покои.

Глава 2. Гнусный еретик

Как раньше упоминалось мной, отдых мне не был предоставлен. Подойдя к своей комнате, я долго возился с замочной скважиной, так как руки от усталости не слушались, да и в придачу голова раскалывалась от долгой и тяжёлой мессы. В висках, словно по барабанам, стучала кровь, а глаза слипались от усталости, словно дьявол овладел мной и пытался отвратить от предстоящей вечером службы. Всё также, не попадая в скважину, я стал отчаиваться это сделать, как вдруг за спиной послышался ехидный старческий голос. Это был голос священника отвратнее этого человека бог создать не мог, а его голос был просто пыткой для моей головы.

- Сэр! – закряхтел он – Там привели новую ведьму, показания против неё весомы, да и в её доме куча непонятных трав…

Он вдруг замолчал, я же, в свою очередь, не сдерживая негодования, сказал:

-Ну, а ко мне зачем пришёл? Пытайте её пока не признается, да потом в трибунал дело отправляйте. Как будто не знаете порядка, лишь бы меня тревожить. – наконец попав ключом в злополучную замочную скважину и отперев дверь, я прошёл в свои покои. В комнату также прошмыгнул старик и тем же ехидным голосом продолжил

- Так дело конечно же завели, только никто не хочет выносить решения. Вас бы необходимо, ибо только с вами пожелала говорить.

- Ах! Она пожелала?! Так ступай же, предупреди её, что я воспользуюсь предоставленной честью и снесу своими же руками её ведьмовскую башку, как и твою, если не прекратишь меня тревожить по пустякам. Если ты забыл со своим старческим мозгом, что делать так напомню. Дыба - её так разговорит, что и враг станет другом. А теперь пошёл вон старый идиот от тебя у меня начинается мигрень. – Он же наоборот не собираясь уходить, сказал

– Так была она уже на дыбе. Все суставы мы ей выкрутили, а она молчит и твердит, мол, без епископа говорить не станет. Точно говорю вам сэр, ведьма она. Ни один человек не выдержит этого, а она душу дьяволу то продала теперь всё ей не почём. Чертовка!!! Тьфу!! – он сплюнул через плечо и стал ждать ответа изредка поглядывая на меня. Стоя у таза с водой, я смывал с себя, как мне казалась, грязь той мелкой чахоточной чернавки и не как не мог отделаться от мысли, что она меня заразила.

- Вот же суеверный дурень, - снова заговорил я, вытирая руки - разве дьявол стал бы с ней заключать сделку? У него, как и у всевышнего, дел и без этого много. Ладно, старик, веди меня к этой твоей ведьме, небось безумная, как и ты коль решили меня тревожить.

Изнемогая от головного напряжения, я поплёлся за этим юрким старикашкой. На миг мне становилось неловко от того, что он более подвижен чем я, хотя и старше меня вдвое.

Еле спустившись с казавшейся бесконечной винтовой лестницы в подвальное помещение до моего изнеженного носа дошёл ужасный запах смерти и экскрементов заключённых. Прикрыв нос рукавом своей парадной одежды, продолжил путь по извилистым коридорам тюремных камер. Здесь, проходя мимо камер были слышны крики пытаемых и жалобные кряхтения, уже прошедших ад пыток, в ожидании блаженной смерти. Изредка из-за дверных решёток вылезали худощавые руки заключённых, просивших еды и воды, но старый священник обжигал этих бедолаг своим факелом те в исступлении крича падали по ту сторону камер. Раньше, это приводило меня в восторг и заставляло делать ещё более жёсткие и изощрённые пытки. Сейчас же вспоминая это по моему телу невольно пробегает дрожь омерзения.

Наконец пройдя несколько метров этого ужасного лабиринта, освещаемого только одним тусклым факелом в дрожащей руке старика, мы дошли до пункта назначения. Это оказалась комната пыток источник всего смрада. У самого входа старик остановил меня и сказал:

- Вот здесь эта гнусная ведьма. Будьте осторожны Фердинанд у неё язык как у дьявола. Заговорит вас до такой степени, что вы сами наложите на себя руки. - он отошёл в сторону от двери давая мне возможность пройти в камеру. Посмотрев с презрением на старикашку, я вошёл в светлую комнату, где располагались множество пыточных агрегатов и старая каменная печь, разожжённая до адской жары. В дальней части комнаты располагалась та самая дыба, а на ней лежала девушка похожая больше на маленькую пташку побывавшей в руках у беспризорного мальчишки. Глядя на её синее лицо почему-то становилось её жалко и так хотелось снять с этой адской махины. Словно она была ангелом, попавшимся в сети зла и сердце моё словно, обожгла эта картина. Мне невольно вспоминались слова старика, которые теперь казались сущей правдой даже сейчас её чары действуют и на меня. Я постоял так с минут десять вглядываясь в черты её измученного лица. Наконец она заговорила:

- Как долго я тебя ждала. – проговорила она, улыбнувшись сухими губами. На что я ответил:

– Если мне не изменяет память я не разрешал тебе говорить со мной, ведьма! Ты в курсе - как должна со мной разговаривать, дьявольское отродье? Протокол прост, отвечаешь лишь когда спросят, тебе ясно? Итак, напомни для чего я здесь?

Она подняла на меня измученные зеленоватые глаза и ласковым голосом сказала:

- Потому что ты должен быть здесь.

- Что ты сказала? Как самонадеянно говорить со мной в такой манере, лёжа прикованной к дыбе. Тебе видно мужества не занимать. Итак, гнусная лгунья, я здесь только потому, что многие говорят ты ведьма. Эти же люди сейчас просят твоей смерти и, если я начну читать твои обвинения мне придётся поселится в этом отвратительном месте, а мне не очень-то хотелось бы. Так что давай закончим этот разговор быстрее и не стоит испытывать моё терпение. Ты признаёшь все свои грехи передо мной, представителем господа на земле?

- Как же ты изменился, - с сожалением и некой долей печали сказала она - вот что делает с человеком власть, превращает его в монстра. Кто же ожесточил твоё сердце настолько что ты двух бедняг выгнал на улицу?

- Что!?! Ты смеешь меня осуждать богопротивная!? Кажется, ты забываешь кто я такой? Я, епископ Фердинанд III возглавляющий трибунал, который тебя, отрепье, осудит на ужасную смерть в пламени огня. Я тебе это обещаю. Будь я проклят, если этого не произойдёт и поверь твоё признание не нужно. И знаешь мне всё равно откуда ты меня знаешь и спрашивать я не собираюсь, но мой тебе совет лучше со мной не пререкаться ведь именно от моего желания зависит какова будет твоя смерть.

- Поверь, Фердинанд, я не пламени огня боюсь, я боюсь черноты твоего сердца. Если я и умру, то не ты будешь в этом повинен. Ты наивно полагаешь что всё зависит от твоего желания. Но, а если ты поймёшь, что весь мир построенный вокруг тебя это лишь иллюзия, которую сделали специально для твоего удобства. Что тогда?

- Ты толкуешь о том, чего не знаешь, чернавка!!! Я, и есть слово этого мира, и некто не ослушается моего приказания. Ты меня поняла? Я велю чтобы тебя высекли, и никто, слышишь, никто не ослушается меня. Этот город благодаря мне держится в узде. Я почти искоренил попрошайничество, и ты смеешь меня упрекать, что я выставил эту чернь? Пора бы тебе замолчать, глупая блудница, и признать, что единственное зло здесь это ты и твой поганый язык.

- Я замолчу Фердинанд, только прежде чем это сделать прошу тебя, выйди на улицу и пройдись как обычный бродяга не по главной улице, а по трущобам и после этого я признаю всё что ты говорил правдой и признаюсь во всём что скажешь. А сейчас мне более нечего тебе сказать. – она замолчала, а я вскипевший от ярости, крикнул на неё. – Мне не нужно глупое признание еретика.

Развернувшись, я отправился к выходу и со всей силы хлопнул дверью. У входа, я встретил подслушивающего старика и сказал:

- Высеките эту юродивую, чтобы в следующий раз, если он конечно же наступит, знала, как обращаться к епископу.

Я отправился к себе в комнату и решил отдохнуть, хотя до мессы осталось совсем немного времени.

Глава 3. Ожившее сердце

Моей злости не было придела после разговора с этой чертовкой, а мне ещё надо было проводить вечернюю мессу. Греховно было бы с моей стороны делать это в таком состоянии, но, когда я поднялся в церковный зал мною овладело умиротворение, которое сопровождало всю службу. Пользуясь таким расположением духа, после службы, мною было принято решение пройтись по улице ночного города.

Одевшись как ни странно очень просто, я вышел за массивную церковную дверь и направился по главной улице, выложенной камнем. Это была волшебная ночь так как при свете фонарей медленно и нежно падали маленькие снежинки, мимолётно тая на моём распаренном лице. В окнах домов были видны счастливые лица благородных людей, украшавших ели, а по улице бегали их озорные отпрыски с красными щёчками и радовались первому снежку. Дойдя до главной площади, я увидел большую и красивую ель у которой толпилось множество зевак. От сосущей мои глаза красоты и радости я с ухмылкой невольно подумал: «А ведь ведьма была не права. Все счастливы и нет ни одного попрошайки и всё это сделал я и больше никто» это было для меня как бальзам на душу. Моя уверенность была сильна что, и другие улицы города не отличаются от той что была описана. Для большей достоверности я свернул за угол и оказался в совсем другом мире, как будто я по волшебству перенёсся в полную противоположность. Это была грязная, узкая улочка, где толпилось множество попрошаек и блудниц, стоявших вокруг импровизированного костерка и пившие из одной бутылки какую-то бормотуху. Окна домов были разбиты и заштопаны какими-то деревянными балками, а под ними спали то ли пьяные, то ли больные люди прямо на холодном мощёном камнем полу. Из далека доносились крики, брань, хохот, плачь, кашель и прочие сливающиеся в какофонию звуки, что для меня привыкшего слышать лишь органную музыку моей церкви, стало пыткой.

Прямо на меня шла измученная женщина, тащившая своего пьяного мужа, который скорее всего пропил все деньги в каком-то прокуренном пабе. Но это не столь ужасно как-то что в сзади этих двоих еле передвигая ножками шли маленькие, исхудавшие детки. Они донимали мать говоря, что хотят кушать. Мать невольно проронила горькую слезу из подбитого мужем глаза. Я отшатнулся в сторону дабы дать пройти этой свите. Внезапно в моей груди что-то ёкнуло, что прежде молчало и это что-то было совсем не приятное. В моём сердце не было больше той радости как в начале прогулки. Теперь в нём было странное чувство похожее на боль.

Я шёл всё дальше и дальше по этим улочкам и все они были похожи друг на друга всё те же окна, алкоголики, жена с пьяным мужем, дети с босыми ножками, просящие милостыню у прохожих, хотя знающие что у этих людей также нет денег, как и у них. Эти улицы были похоже на подземелье моей церкви здесь только одно отличие, нету пыток.Я шёл всё дальше и дальше словно попал в ад, описанный Данте. Моё, казавшееся не живое, сердце вдруг снова смогло почувствовать, но то что оно чувствовало мне не нравилось, но я продолжал идти. Вскоре вдалеке заметил сборище каких-то людей, окруживших конец переулка. Подойдя ближе, я услышал возгласы зевак:

- Вот бедняжка, померла девка, а он то думает, что живая ещё. - говорили они с горечью в голосе хотя было видно, что это для них обычное дело. Я стал протискивается всё глубже сквозь плотное кольцо зевак пока передо мной не предстала чудовищная картина. В углу сидели двое, те двое которых я выгнал из церкви, но теперь девушка была бела как снег, а глаза закрыты и с ней рядом сидел тот самый голубоглазый мальчик, смотревший на неё, не отрываясь и причитая со слезами:

- Не холодей сестренка, пожалуйста не холодей. Прошу открой глаза. – он безуспешно пытался поднять веки хладному трупу своими маленькими обмёрзшими пальчиками. Не веря, что его сестра, как и мать почила. Он продолжал твердить:

- Не холодей сестренка, - продолжал он - на вот возьми мою курточку согрейся только не оставляй меня. – он снял со своего и без того худенького и голого тельца курточку и накрыл её хотя сам дрожал от сильного мороза.

Люди, толпившиеся вокруг него, только жалостливо роптали на бога и разворачиваясь уходили прочь, продолжая говорить:

- Ну ничего ему тоже немного осталось на улице такая холодина повезёт околеет и встретится с сестрой и матерью.

Более моё сердце выдержать этого зрелища не могло. Я выскочил из этого, уже не такого плотного кольца, к мальчонке и набросил на него свой плащ. Далее схватил это лёгонькое и еле тёплое существо и развернулся в сторону людей, которые тут же расступились. Миновав их, я побежал в сторону церкви. Ребёнок не хотя, отдаляясь от мертвого тела сестры стал ещё сильнее плакать и тянуть ели двигающиеся ручки к тому месту. Наконец выйдя из этого кромешного ада, я побежал по знакомой и чистой брусчатой улице, которая теперь тоже стала мне ненавистна, до церкви. Забежав во внутрь, я быстро распорядился чтобы мальчишку отогрели и накормили. Мною также были поданы распоряжения принести труп его сестрёнки в церковь на ритуал отпевания и погребения. Когда все разошлись исполнять поручения я сел на скамью в зале и не отводя взгляда смотрел на мозаику в стене. На ней был лик Спасителя, который с горечью и разочарованием смотрел на меня.


Свидетельство о публикации № 32919 | Дата публикации: 02:10 (13.09.2018) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 69 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 2
0
1 Kesha   (13.09.2018 12:38)

Цитата
Рождество – второй по значимости праздник для всего католического мира после Пасхи
Откуда информация?

0
2 AlbertSyberia   (13.09.2018 17:56)
Уважаемый Kesha, я ценю, что вы решили прочитать моё произведение. Если взять христианские праздники то на первом месте всегда стояло Воскресение Христово или же Пасха, являющееся, цитирую «центром всей библейской истории и основой всего христианского учения». Я не беру факты просто так с потолка, а пытаюсь найти хотя бы крупицу истины. И это я обнаружил на небезызвестном сайте – Википедия.  Если я был не прав, то прошу знатоков истории и верующих подтвердить это. И тогда я исправлю ошибку.  Не стесняйтесь оставлять комментарии. Мне важно мнение каждого. Спасибо.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com