Для писателей
» Проза » Роман

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Почти Б. Цикл 1. Глава 1.
Степень критики: любая
Короткое описание:

Роман, истории трех персонажей. Разное время, разные события. Каждый персонаж проходит 5 циклов. 



Глава 1. "Смена"

Эта смена вроде как без напрягов должна бы быть. Никаких терок, никаких выездов по адресам. У хозяина сходка была. В доме его, так что все свои, не опасная.

Ну мы и стояли на взлетке, у гаража, ждали его хомяков. Ребята шутили, смеялись, вспоминали военные годы. Как воевали, как фишку делали, как иногда гужбанили, чего уж там.

Ботинки, пиджаки нафибринные. Нас всех так одели. Это ж сходка. Прогары зачетные, на мягких резиновых подошвах, но цепкие, заразы.

Мысок гнулся, и пружинил. Пока разговаривали, я все проверял, как это он пружинит хорошо, с-ка. Хорошо, зараза. Может, нервяк? Или, предчувствие шухера, все может быть.

Надавил, согнул… мысок упругий, гибкий, надежный. Вот бы такие ботинки были бы тогда в тюльпане. Но, нет, нет, обещал, обещал… а базар все одно как-то сам собой зачинался.

- Ребят, а помните свой первый тюльпан? А? Колюш, ты, помнишь?

- Помню, брат… ну, и что…кто еще помнит.

Колюша явно чего-то хотел другое сказануть. Ну, че, стреножили Колюшу-то, все экивоками базарит.

- Да, бля! Кто не помнит, тому напомним! А то, бля, понастроили. Су-ки…

 

Ну и со злостью, на все это, ворота хозяина. Хотя, епт-ть... какой он хозяин мне. Ели вокруг с-ка, постриженные, блин, так чтобы вровень с козырьками забора. Вот, пидоры. 

У меня такое бывает. Халаты говорят, что последствия контузии. Уже не пройдут, говорят.

Со всех сторон, конечно, сразу: Тишшшь… тишшшишь… нуланотебе… постой…. Ну, а как иначе!? Ребята многие работают недавно. Для них хозяин не просто контрабас. Для многих это первая работа за бабос. А не за паек. Поэтому, они ей все отдать готовы. Это понятно.

 

Вжжжижжж… Крямммммс… Бахххх… - и, затихло. В голове пронеслось: Сергуша с того света подоспел на своем братишке. А, потому, что одно крыло с пропеллером были вырваны, то так и проехал с музыкой по бетону. Но, как, без половины машины прилетел-то!? Как будто он ваще мог прилететь? Вот так вот, козырнуться из песков Баграма, и прилететь… нет, нет.

 

Машинально за волыну, и раз, на одно колено. Е-мое… в самую середину распаха ворот этих ебаных, в самую дубовую панель, которую с ребятами я помню еле-еле дотащили. Кто-то, сука, туда въебал на мерине, номер не видно, стопы горят. Нога была на тормозе, у этого пидора. Жив еще сука. Но, от морды рубльсорок не осталось ни хрена. Сверху капуста из металла, внизу лужа какой-то жижи. Не бенз, походу масло.

- Б-о-огднан... Богда-а-нн-ы… Бог… - звал меня кто-то. - Так… касепор походу намечался конкретный. 

 

Голос-то, Егоркин… значит, значит… бля! Елы-палы… Егорка, твою-то… бля…

Побежал к раскареженному крылу, рванул дверь… петли никак, заело, потом сломал кое-как, дверь сорвал, бросил.

Куртка белая разорвана, измазана кровью. Так, кровь светло-красная, значит не артерии… рванул с сиденья, легкий он был, как дух-недовесок, пригнулся, отбежал на полусогнутых… положил его в траву, так-то помягче будет. Спалил какое-как, что ребята уже заливают горящее подкапотное. Быстро… пшшш… пшшш и все, погасили… Эх, были бы у них такие огнетушители, когда горел заживо Сергуша. Нуланоте, нуданотебе, - прошуршал кто-то в ушах.  

 

- Бог..дан, Бог… хрипело в траве. - Бог… Я прислушался. Дыхание есть, скоро восстановится. От куртки разило какой-то автомобильной жидкостью, наверное, разбитый бачок антифриза или омывайки стрельнул в салон. Но даже через него, пробивался конкретный духан шмары. Запах резкий, сладковатый, сильный, значит какая-то селедка, опять подцепил шпили-вили, бля.

- Чего Егорка? Что случилось-то?

- Богдан, - четко так говорит мое имя, как будто встретил утром у бассейна, со стаканом апельсинового в руках. - Богдан,.. давай свалим на хер…я, я…. я все ненавижу здесь.

Прижал его к себе, неплотно, боялся переломов. Не дай Бог конечно, но вдруг есть!?

Где-то на заднем фоне, опять был шум, какой-то шорох… а, понятно, это бежал к нам Вениамин.

- Богдан! Мудак! Что, блядь, тут происходит? – кричал он, руками размахивал, шухерился падла.

- Вениамин Аркадьевич, все под контролем. Неудачно припарковались.

- Какой, блядь, под контролем…

Он размахнулся, и дал мне пряник. Рука холеная, как рыхлое тесто, кое-как скользнула по щеке, успел подумать, что вдруг палец сломает-то, епт-ть.

 

-  Егор! Егор!.. - припал на колени, схватился за шиворот. – Егор, сын!

Пытался, чтоб не загнался, говорил, что кровь светлая, что все в поряде, что дыхание восстановилось, легкие не задеты, переломанных ребер нет. Когда ребра сломаны, идет такое дыхание, как будто ниппель пропускает… вш-ии-ть… вш-ии-ть…

 

Потом, само собой, халат пришел, Миша-янкель. Меня усадили на диван в гостиной, сказали, как потерпевшего. Знали бы они, что такое потерпевший… когда у тебя одна половина тела обгорела, а внутрянку твою держит какой-то дух, которого ты в первый раз вообще видишь, и думаешь, что ему надоест! И, когда надоест, то что!? И думаешь, как бы так сделать, чтобы кровь вперемежку с сукровицей, меньше хлестали, чтобы его терпения подольше хватило, или уж, поменьше.

 

Елизавета Викторовна без палева налила мне виски. Она и раньше мне наливала, добрая она, такая хорошая, как бы я хотел, чтобы…

Но, раньше я не пил, отказывался. Даже после работы. Квасить для меня это что-то свое.  Не люблю, чтобы рядом кто-то находился. Это время мое повялиться, только мое, и Сергуши, за которого я пью. Иногда, с которым я пью.

На этот раз выпил. Вроде небольшой глоток, но почти ничего не осталось. По малу шакалы наливают, что сказать. Обожгло, внутри был какой-то приятный след. Как будто, сама Елизавета коснулась рукой.

Я сидел в гостиной. Ждал, что халат скажет. Остальные ребята, кто не охранял по периметру, поехали искать «Лидочку из Сикспиэм». Именно эта «Лидочка», как уверял нас Егорка, пока его допрашивал Венниамин, его и поюзала.

Хотя, никакой Лидочки, наверное, и не было…точнее была, но за этот вечер было еще столько Лидочек, что уже не важно, какая «Лидочка» окончательно намарафетила пацана, уже не важно.

Но, мне это был сеанс, что сейчас позвали сюда. Как будто, я был членом семьи. Что-то типа гордости что ли. Ну дал слабину короче. Что бы на это сказал Сергуша, да и весь последний тюльпана. Из него никто никогда не вернется.

 

Миша-янкель вышел из спальни, я как-то сам собой приподнялся со шконки.

- Ну, что там!?

Миша, с-ка оглядел меня подозрительно, как фармазонщика какого. Но, рядом стояла Елизавета Викторовна. Ну он и начал свою ахинею хуесосить.

- Ну что-ж… шок, безусловно, есть. Даже и ушибы… но ничего серьезного. Мальчик, на этот раз, отделался, легким испугом…

- На этот раз!?, - она внимательно посмотрела на него, а ее тонкие ноздри запрыгали. - На этот раз? Что вы имеете ввиду, Михаил Симонович??

- Э-кхе, - изобразил Миша. - В анализах слюны и мочи, существенная доза… как бы это... опиаты и мелатонин… Э-кхе… то есть, простите, Елизавета Викторовна, это кокаин и амфитамин... не говоря уже… э-кхе… о большом количестве этанола… эк-ккхе, то есть алкоголя. То есть, это дорога в один конец…

Но тут, болтун Миша, уже понял, что сказал лишнего, еще раз сказанул свое «э-кхе», но уже поздно было. 

- Это мой cыы-ннн! – прохрипела Елизавета Викторовна. - Это мой… это мой… сын. Что вы говорите…

Ну, я понятно, рванул за волыну, но, остановился, так можно и пригномить халата.

.

- Да, да, да… - закозырял Миша. - Да, и еще раз да! Упаси Господи! Надо лечиться, есть специальные программы. Наркотики, наркотики… они никого до добра не доводят. Вы поймите, достопочтенная Елизавета Викторовна… - халат любил сказануть как в книжках, перед тем, как получить на лапу. - Вы поймите, есть, есть способы… если нужно, мы поедем, мы организуем лучшие программы в Швейцарии.

- Богдан, расплатись! – отрезала она.

 

Я даже не ожидал от нее такого. Похоже, она любила Егорку, еще больше, чем я думал, сильно волновалась. Я вытащи пару листов, всегда были у меня, для гайцов, или для барыг… швырнул на столик ему, не давать же ему в руки, этому хомяку. Он посюсюкал что-то, потом еще и еще, и когда Елизавета Викторовна резко махнула еще раз, типа «иди», быстро подхватил бабосик, и поклонился. С начала, мне су-ка, по ошибке, потом Елизавете. И так, какой-то сгорбленный, как крыса, и на ходу что-то сюсюкая, пошаркал к двери. 

- До свиданья, до свиданья… скорейшего выздоровления. Если все-таки на счет программ…

Елизавета Викторовна, еще раз махнула, и дверь закрылась.

- Фу, какой мерзавец… - она бессильно, села на диван. - Богдан, налей мне тоже, пожалуйста.

- Вам, виски? – у меня сорвался голос. Блин, как у салаги. 

- Все равно…

 

 

 

Город-герой, блин. Жахнуть бы здесь все, чтоб как в Джелалабаде, засветилось вокруг, вот тогда бы это был герой.  

Я стоял среди этих мертвых витрин, смена как зачиналась хреново, так хреново и закончилась. Ну, а как иначе, одно к одному.

Хотелось скорей зашариться куда, да напиться конкретно, чтобы без тормозов. Виски еще стоял в горле, приятно так, не хотелось его какой дешевой ханкой заливать. Культурного чего-то хотелось.

Мы с Сергушей обычно бухали спокойно и без излишеств. Просто выпивали, просто вспоминали. На моей кухне простенькой, сигаретный дым, водка, закуска, все как положено. Я тогда еще часто видел «колодцы» Кандагара, и пески Баграма. Они всегда горели от падавших вертушек, а тюльпаны потом подбирали все, что там осталось.

И, перевалы, перевалы, без конца и края, сколько их там вообще было? Меня всегда там напрягали эти огромные камни. Гораздо больше напрягали, чем шахиды. Эти камни уже много тысяч лет смотрели за нами, как мы тут подыхаем. Ну, в смысле не именно мы, а вообще все. То в форме, то в халатах, какая разница.

Вот я и кумекал, то ли купить пельменей и водки, и спокойно посидеть. То ли зашариться куда, пойти, просадить немного. Елизавета Викторовна предлагала мне стодолларовые за «спасение Егорки», но, я не взял. Она сама засунула мне их в карман, типа «ладно тебе, Богдан, ты же тоже, человек, проведи как-то время».

Бабосы я не вытащил, не вернул. Они так до сих пор и торчали у меня в кармане. Нет, не потому, что деньги не хотел возвращать. Просто подумал: то, что положила Елизавета Викторовна, не могу я взять в руки, вот так просто. Короче, как олень я кумекал.  

Поэтому, думаю, бабосы эти надо как-то потратить по тупому.

Сегодня и решил не пельмени, а культурно повялиться где-то. Тем более, давно, таски у меня нормальной не было, ребята в том месяце приглашали, но не пошел, без Сергуши нельзя было, косепор это.  

 

Зашел в какое-то «японское». Заказал водки, что-то на закусь. В зале никого не было, а полы пахли химией какой-то. Но не такой едреной, как у нас в центряке, жить можно. В углу салага-официант тер глаза. Видимо, приехал из какого-то своего города еще на ранней собаке.

Этот косепор с Егоркой все крутился в башке у меня. Когда мы в юности барагозили, было всякое. Но, никто не страховал, никто не заботился. Как-то по-другому все было устроено, сделал – сам разбирайся. И все. Халаты так же латали, предки так же опекали, но не пытались порешать. Просто, что было, то было, сам порешаешь типа.

Это приучало относится к жизни как-то по-другому, не быть якорями. По-взрослому, как мы думали. И, куда нас привело это «по-взрослому»? Туда и привело, что половина моих теперь лежало где-то в песках, и караваны топчатся по их костям. И, что, караваны виноваты? Или те, кто приехал туда с валынами, и стали по этим караванам шмалять. А караваны там уже тысячи лет, значит мы не правы? А мы, что!?

Сказали: надо отслужить! - Пошел. Не спросил ни у кого. Такая же логика: сам разберусь. Как будто, самый умный что ли… и как можно быть самым умным в восемнадцать?!

Потом сказали: Афган, пойдешь? – Ну, пойду. А че? И, пошел. Опять, с-ка, не спросил. Откуда это взялось? Может от того, что должен кому-то? Но, кому?

 

Я заказал еще сто пятьдесят. Салага перетрухнул, понятно, девять утра. Да и рожа у меня была, понятно, что потрепанная после ночной смены. Наверное, подумал, что сейчас балаганить дядя будет. Но, сто пятьдесят быстро принес. Ну, и хрен бы с ним, пусть думает, что хочет.

От вторых сто пятьдесят, разболелась башка. Ну, вот, а хотел погулять по-взрослому. Но у меня такое бывало. Все-таки, голова уже не та. Одному Богу известно, сколько по ней бедовой били, резали, да и просто плевали. А еще контузия, понятно.

Рядом за стол сели какие-то звери. Кто еще ходит по чипкам в девять утра, проститутки, телохранители, и чурки.

Чурками я их без наезда считал. Олень из Рязани был бы рязанцем. Это разве обидно!? А, это чурки, и есть чурки. После войны по-другому относишься к чухой жизни. Без злобы, без обид, но и без ожиданий каких-то. Ты знаешь, как ее можно быстро отнять. И, знаешь, как быстро ее могут отнять у тебя. Как какая-нибудь коробка на полке в лабазе. Если таких коробок много в ряд стоит? Кто из-за них будет брыкаться?

 

Эти персонажи были конкретными чертями, хамства я не любил, или просто уже нажраться до злобы успел, хрен кто поймет. Они все время чего-то кому-то втирали по мобасам … братан, как дела, как семья, ну, все давай. Кому вообще нужен такой левый базар?

Они че, в натуре думают, что чем больше они по мобасам базарят, тем больше на цивильных похожи. С этими их «ээээ», «вах-вах-вах» и «алла»… че за типы такие вольтанутые, вроде взрослые мужики.

Потом начали играть в свои эти… как их, нарды. Еще откуда взяли эти нарды, у салаги что ли попросили. И еще так все время: шлеп… щелк… вах-вах-вах… потом опять щелк, шлеп… вах-вах-вах… а у меня и так башню сносит.

Короче, не выдержал, подошел. Сбывались похоже опасения салаги. К тому же, их было двое, а я был уставший, поэтому, как бы в их пользу базар зачинался.

 

- Друзья, потише нельзя, а?

- Ээээ.. мужчина, ва-хх… ты кто такой? Пойди, опохмелись.

-Да, кто я такой, кто я такой…

И у меня тут всплыла сцена из старого фильма какого-то. Как кого-то отхватили доской для шахмат по башне. Смешно было, еще все фигуры в сторону рассыпались. 

Ну, и я не удержался… рванул их эту доску с нардами, фишки сразу полетели по полу в разные стороны, покатились, шум знамо дело на весь чипок. Хорошо, не было никого кроме нас. Огрел этого «вах-вах-вах». Какой-то скрежет, как будто зубами кто-то сильно за что-то задел. Че, кость!? Не рассчитал что ли? Вот е-мое…

Я даже представил, как придется что-то мусорам втирать. Блин, вот касепор какой.  Надо будет вызванивать Николаевича, который страховал нас перед залетными силовиками. Потом глупо сверлить пол глазами, как дух последний, бакланить перед Вениамином.

 

Что-то слева блеснуло. Ведь забыл же про второго «вах-вах»… Перо!? Не, не перо. Вилка. Второй чурбан хотел в меня вилкой засандалить. Блин, че за гон босяцкий!?

Поймал его руку, нажал на болевую точку в районе локтя. Рука повисла сразу.

Я убрал доску с хнычущего «вах-вах»… нет, слава Богу, черепушку не раскроил, немного порвал хрящ в районе уха. Но, это ничего, эти хрящи очень быстро зарастают.

- Ребята, извиняйте, мальца перебрал.

Глупо конечно. Метнул на стол сколько-то стодолларовых. Один, который вилкой меня мастернуть хотел, так чуть ли не лыбу натянул, а второй все еще трясся как зеленый, рукой держался за ухо. Ничего, пройдет.

Хилять было пора, засунул салаге, который дрожал весь как хворый, еще одну стодолларовую. Парень, наверное, доволен. Купит себе плейер какой или еще какой-то хрени.

 

На улице больше кислорода не стало. А может даже меньше. Захотелось рвануть отсюда подальше, из города, надоел он мне.

Хорошо, что рядом с баном был. План в голове созрел, сесть на собаку какую придется, уехать за сто километров от города, пожить у кого в простой хате деревенской, может в баню сходить.  В общем, хотелось чего-то чистого что ли, чтобы все вокруг было чистое. Чтобы грязь тоже была настоящей. Не блевотина какая вперемешку с золой, а земля, песок, уголь. 

 

Завезла меня собака черти куда, вышел на полустанке. Хорошо, есть чего-то настоящее что ли. Бан этот сельский, лес, рельсы в две стороны. Прям как в Федосеево было, куда мамка возила на съемную хату, пока ей это не надоело, как и я сам. Давно это было. Наверное, и хаты-то уже той нет.

Соскочил с платформы, даже лестницы не было. Вот это я понимаю, сеанс, сразу в высокую траву, почти с мой рост. Запах блин, какой здесь запах. Я вроде не девка, мне до звезды, но этот запах. Пахло листьями и шпалами. Дурман, охренительный такой запах.

В траве и тропинка была. Узкая совсем, так и не пройдешь, грабли над собой не подняв. Ну я и пошел, руки вытянув, как заарканенный какой. 

Всем нам не хватало травы там, среди этих поганых песков. Если бы тогда нам сказали, что похоронят прямо сейчас в высокой, зеленой, настоящей траве, и хер бы со всем остальным, мы бы согласились. Уж лучше так, чем дрочево в этих песках. Один хрен, все умерли.

Сколько раз я карабкался к блатным, чтобы перевезти Сергушу и похоронить его как человека. Родственников-то у него почти не было. Никого не было, кроме меня.

А он так и остался лежать в этих поганых песках. А я даже толком уже не скумекаю где.

Печально, блин.

 

Потом тропа в лес уперлась. И еще там поляна была.  Не сразу, но на поляне этой я разглядел какие-то туловища, то ли туристы, то ли алкаши. Черт их разберет. Вместо рюкзаков тюки какие-то. Значит не туристы. Вид потрепанный, но не синюшники вроде. Бороды у двоих, у третьего только поросль. Но, длинный хвост как у девки. Волосы спутанные, но не грязные, блин странные какие-то. Кто их поймет, кто это такие.

 

- Здорово, мужики! 

Посмотрели на меня так, как будто не видели, что я приближаюсь. Тот, кто был самый старый. Или, так казалось из-за его большой бороды, говорит:

- Здоровым будешь! Откуда путь держишь?

- Из Москвы, откуда еще…

- А… Москва, третий Рим. Или, третий Иерусалим. Ну и как там в Москве?

Я не понял, чего он там бакланит, какой еще Иерусалим. Или они давно в Москве не были. Чего спрашивать-то!?

- Да, как… лады. Вы чего, давно там не были?

- Не, не были. – протянул «конский хвост».

- Да, ну? И откуда идете?

- Да, в общем-то отовсюду, - говорит «большая борода». Но, в Москву не пойдем. – за каким-то хреном добавил он.

Ну, не пойдете, так не пойдете, кому какое что. Там и без вас полно народа. Издеваются, короче. Или вообще придурки. Тут я вспомнил про бутылку водки во внутреннем кармане, зацепил еще в городе. Вот сейчас и пригодиться. Сейчас мы посмотрим, чего эти ухари стоят.

- Ладно, мужики. Чего мы, как неродные, порожняком стоим. Давайте выпьем лучше.

Достал пузырь. Ну, сейчас у них зенки-то загорятся, думаю. Вот тогда и расскажут, кто они и откуда. Но, вместо этого, все трое как-то зашарились. Зашитые что ли? – Чего, не хотите?

- Да, мы не пьем. Извини. Спасибо конечно. Вот если у тебя чай есть. А если нет, то и не беда, мы тебя своим угостим. Тут лес богат травками-то…

- Это как? Зашитые, что ли? – покумекал я.

- Зашитые?! – забакланил третий с бородой поменьше.

- Ну, да. Зашитые, закодированные? Не знаю, как это еще называется.

- Не… - смеется «большая борода», как будто я че смешное сказал. - Просто не пьем.

- Ну, как хотите…

Я даже расстроился, хотя какая мне то разница была. Мне только лучше, нехвата какого не образуется, вон еще весь день впереди. Но, обидно было, что одному придется пить. Я отвинтил пробку и запрокинул. Протянул ее в сторону лесников этих долбаных – Точно не хотите?

- Спасибо, милый человек, мы не будем.

- Ну, дело ваше.

- А вот чай, пойдем попьем, ежели желаешь.

- Чай, так чай, пошли…

- Пошли, милый человек. – «большая борода» нацепил на плечо свой чудной мешок и помог «хвосту». А «среднебородый» уже стоял с кульком.

- Айда, хули тут делать. – сказал я. – Только я не милый человек. Не надо меня так называть.

«Большая борода» ухмыльнулся. А «безбородый» почему-то подмигнул ему.

Чего они? Попами что ли себя возомнили.

 – А вы откуда, отцы?

- Да, вот… - сказал «большая борода», он видимо был за главного. Он кивнул на «среднебородого». - Виталик работал в НИИ, в Магнитогорске. Я из места, рядом с Чебоксарами. Меня, кстати Борисом зовут. – сказал он так, как будто знал, что я ему погоняло «большая борода» зря придумал. - А Федор из Ставрополя, кажется. Да, Федь? Ставрополь?

- Невинномысск. – угрюмо буркнул Федор. Федор похоже тут был самый молчун. Может стеснялся, что у него борода не растет.

Борис посмотрел на меня как-то, хрен его поймет как, как будто у него в глазах свечки горели.

- А тебя как зовут?

- Богдан…

- А… Богдан. Рады приветствовать. Бог-г-г- дан. – растянул Борис-большая борода. – У вас интересное имя, Богдан. 

- Харе выкать, это раз. И, мне уже кто-то гнал какой-то порожняк про имя.  - говорю я. - И чем интересное?

- Ну как, – удивился Борис. – Я думаю, любая мать знает, что ребенка ей дал Бог. Но, не каждая захочет сказать об этом другим. Значит, ваша мать хотела, чтобы все знали, что тебя ей дал Бог.

- Хотела…

Если хотел, на кой тогда кинула в приют, а потом забрала, и отдала в военнку. Еще хуже, чем приют. Я это про себя само собой скумекал, но «большая борода», почему-то сказал:

- А, это уже не ей было решать. – говорит «большая борода»

- Чего, решать? – удивился я. Что я уже нагужевался что ли, начал в слух тарабарить.

- Именно то, что она решила.

Хотя, это он про имя походу бакланит. Не… раньше двух бутылок меня редко ведет.

 

Шли недолго. Хотя я уже пожалел, что связался с этими бакланами. Водку они не пьют, явно мало что про жизнь кумекают, один вообще в НИИ работал, были у нас такие в учебке, картонные, порешали их всех при первой зачистке. У них как голова от тела отрублена, они головой мотают, а не чуют ничего. Ну и знамо дело, под черкаш кто попался, кто в стрельбуху влетел.

О чем вообще с этими ухарями можно базарить. Я вообще не очень это любил. Говорить с кем-нибудь, кроме Сергуши. Но, сейчас хотелось с кем-то погутарить по-взрослому.

А еще, как это сказать-то…  положить голову на колени Елизаветы Викторовны, и тереться щекой об ее нежную-нежную прозрачную кожу, и чтобы она просто гладила меня по голове, и говорила что-то такое простое, без излишеств. Не важно что, лишь бы звучал ее голос, такой тонкий, но блин, такой уверенный. Только у нее такой голос. Я даже встряхнул башкой, чтобы отогнать эти мысли. Зачем я ей нужен? Чем я вообще отличаюсь от этих бомжей? – Только тем, что у меня есть где жить. А они вон, водку даже не пьют.

- Влюбился, значит люби. – просопел молчаливый Федор-конский хвост.

- Чего, чего? – я опять встряхнул башкой. Ну, про Лизу я точно не мог говорить вслух.  

- Ну вот, остановимся здесь. – сказал Федор.

- А, до этого чего ты сказал?

- Ничего… значит, остановимся здесь.

- Что значит, это «значит»?

Федя уже скинул свой тюк и начал что-то раскладывать. Говорить он дальше похоже не собирался.

Мне вообще этот Федор больше всего не понравился. Хрен ли он молчит? Я че ему, какой-то не такой, чтобы со мной разговаривать. Или, у них там в Магнитогорске все такие тормознутые?

Ну, здесь, так здесь. Лес закончился, началась просека. Просеки постоянно прерывают подмосковные леса. Но, почему надо останавливаться именно на просеке. Я думал, мы на какую поляну пойдем, чтобы посидеть спокойно. Но, чудики упрямо уже достали какие-то свои тряпки и котелки. Видимо, собирались разложить костер и что-то готовить.

- В лесу нельзя разводить костер. – сказал «большая борода» Борис.

- И чего? А я спрашивал тебя что ли? – мне уже начинало это не нравится. Я всегда все помнил, даже по синьке, работа у меня такая. А тут…

- Нет, просто я подумал, что ты пожалел, что мы остановились не на поляне в лесу, коих здесь много, а здесь, на просеке…

- Да, ничего я… слушай, Борис, вы вообще откуда? Че вы здесь забыли?

- Где, здесь? – спокойно спросил он.

- Ты мне не юли. Я человек простой. Сразу скажи, чем промышляете. Сбежали откуда, или чего вообще?

Борис «большая борода» долго не отвечал, как будто думал, что тут ответить. Зато ответил «среднебородый» Виталик.

- Мы ищем себя. Как и ты.

Блин, ну все понятно. Наверное, какие-то хреновы попы. Ходят, попрошайничают. Водку не пьют… блин, слабаки.

- Ладно, понятно. Ну, как хотите.

Пока они занимались своей стряпней, я спокойно смотрел, лакал водку. Все равно хорошо. Хоть так, хоть иначе. На этой свежей траве, даже не нужно чем-то закусывать. Выпил, понюхал, опять выпил, вот это сеанс.

Обе «бороды» и «конский хвост» пока сложили костер. Не понятно, откуда они взяли дрова, с собой что ли принесли, черт их дери… но, костер у них получился знатный, небольшой, но крепкий, высокий. Как на картинке.

Наверное, они так каждый день тренируются. Понятно, как еще эти нищеброды могут себе готовить, ни в чипок же ходят. Откуда они вообще что берут, интересно.

Потом «конский хвост» ладно сделал рога для котелка, и поставил его на огонь. Котелок был весь обугленный, даже с какими-то налипшими углями, но внутри блестел, это сразу бросилось в глаза.

- Ну что, Богдан, допил? – поинтересовался «большая борода».

- Допил. – почему-то со стыдом ответил я ему.

- Тогда, давай, иди пить чай.

- Да, ладно, какой там чай.

Не хватало еще пить их эту бурду. Но, покумекав чуток, я все ж таки поднялся, и подсел к ним. Ну и ладно, что бы они там не заварили, хуже мне все рано не будет. Почти две бутылки водки, а из еды только эти дерьмовая полу гнилая рыба с рисом.

Виталик протянул мне закопченную чашку, но чистую внутри. В чашке плескалась еле зеленоватый кипяток. Ладно, я и похуже чай видел, когда в Афгане мы по несколько недель сидели под землей в блиндаже.

Чай не был похож на чай. Какая-то терпкая хрень. Чагу они заварили, что ли? Я помнил, как мы заваривали чагу в походах, когда ходили в детдоме. Но, тогда понятно, не было ничего… а сейчас? Каждый бомжара может себе пачку сигарет купить, и чая какого подешевле. А эти? Ну, понятно, попы.

Все равно выпил всю кружку. Во рту уже был хреновый  сушняк. А еще хуже был привкус перегара, который уже пошел от первой ханки. Ладно, чага, так чага.

Чудики что-то еще делали вокруг костра. Потом «большая борода» подошел и протянул мне миску с какой-то кашей. То ли пшенка, то ли еще какая-то дрянь, болты в общем. А я кашу вообще никак. Болтами меня сначала в детдоме мучали, потом в армии.

- Слышь, отцы? А может, шашлычок забацаем? А? Здесь до какой деревни наверняка недалеко! А? Нормально?

- Не… Богдан. Мы мясо не едим. – сказал «большая борода», а Федя-конский хвост еще и головой помотал сука.

- Ты ешь, ешь. – поддакнул «средняя борода».

Ну, вот, что тут скажешь. Блин, мясо они не едят, водку не пьют. Кто они вообще такие? И правда попы? Но, на православных не похожи. Православные один раз, помню, приезжали к нам в часть. С начала, поп один кадилом своим нас обмахивал, как будто мы уже лыжи протянули, но мы стояли молчали, духи кто еще даже крестились. А потом, эти черти почти весь спирт наш выжрали. Да еще из РПГ просили жахнуть. Не, эти не такие. 

Но захомячить чего хотелось. Да и в животе как-то резало. А каша была наваристой походу, ничего не скажешь, и дымилась аппетитно. В общем, кашу тоже съел. С ней получилось, как с чаем, с виду полная ботва, а на вкус, так, ничего, есть можно. Не та блевотина, которую в армии по началу давали. Ну, а про детдом и говорить нечего. Еще они в кашу какой-то изюм положили, что ли. Сладковатый вкус такой, фруктовый получился. В общем, готовить бакланы умели, ничего не скажешь. Правда, после еды меня как-то быстро развезло. А может, бессонная ночь наконец навалилась!? Да, наверное.

- Эээ… отцы! Вы чего, это… - протянул я почти заплетающимся языком, - В кашу изюм, что ли, добавили… а?

- Ну, можно и так сказать. – усмехнулся Борис. – Добавлял, ты изюм, Федя? А?

- Ну, можно сказать, что и добавлял.

- А еще чего добавлял? – разозлился я.

- Тебе-то какая разница? Раз каша понравилась, то чего и спрашивать? – огрызнулся Федя.

- И-и-и… - неудачно икнул я. – А ты, че сказать не можешь? – уже совсем заплетающимся языком проговорил я. – И-и-и…

- Ладно… ладно. Я устроился на земле, так чтобы можно было хватануть побыстрому волыну, ежели че, и сразу уснул.

 

Правда, очухался быстро. Наверное, и пяти минут не прошло. Башня перестала гудеть, и во рту как-то стало нормально. Даже живот не подводило.

Костер горел все так же. Как на картинке. Только… теперь перед костром сидел Сергуша. Он не изменился. Все в той же березе и адиках. Нормально, допился я до белой горячки. Война мне снилась часто. Но Сергуша никогда. Да и потом не сон это был. А, может сон?

Я схватился за рукоятку «глока», она была холодной и шершавой на щечках. Не, значит не сон.

- Чего за волыну хватаешься, Бэдэ? – говорит таким веселым голосом Сергуша.

- Сергуш, ты?

- Ну, а кого ты хотел видеть?

- Блин, где мы? Чего происходит? Ты, ты…

- Где, где. Все там же Бэдэ.

- Там же… как, там же? В Афгане? Не, -  я огляделся. Это никакой не Афган. Это поляна в Подмосковье. – В Подмосковье!? А ты откуда?

- Афган, Подмосковье… Бэдэ, ты чего? А где все это время мы были, как думаешь?

- Ну, где… на войне. Где же еще…

- Вот, уже ближе. А еще?

- Ну… - я не знал, что даже и сказать тебе, братан. Но, почему-то чувствовал, что ответить надо. – Да, где… в точке что ли?

- Ну, в точке, в точке. Но, не в той точке, которую пиджаки на карте рисуют. А в Точке.

- Это че?

- Ладно. – Сергуша махнул мне рукой. – Иди сюда Бэдэ. Освежись.

 

Я встал, и пошел к нему. До костра было шагов десять, но даже за эти шаги я почувствовал, как легко мне идти. Как будто не бил меня никто никогда по суставам, как будто не выворачивали мне «даги» в учебке спину, как будто не износился мой хребет, пока таскал РПГ с «цинком» патронов.

Я присел напротив Сергуши, и сразу такое сильное тепло костра. Не, не сон это. Да и запах тлеющих дров. Береза, кажется.

- Водку будешь? – спросил Сергуша, протягивая мне полную «манерку».

- Не, Сергуш. – с начала отмахнулся я. Но, потом сразу передумал. Сколько я пил с Сергушей, когда его на самом деле не было рядом. А теперь вот он, настоящий. Почему бы не выпить. – Ладно, давай за встречу. – и протянул руку.

Выпил. Водка обожгла. Но, плохо не стало. Даже не пришлось чем-то занюхивать.  Я передал ему обратно ополовиненную манерку, только сейчас смекнув, что выпил грамм триста к разу… Во блин…

- Да, ладно. – махнул рукой Сергуша. – У меня еще есть. – И он одним залпом влил в себя остальное, тряхнув капли в костер, от чего появилось несколько вспышек от быстро сгоревшего спиртного. – Это огню. – спокойно сказал он.

- Сергуш, я не понял. В какой «точке» мы, блин, а? Это ж Подмосковье. Здесь что? Тоже война?

- Тоже война. Война вообще везде, Бэдэ.

- Это как?

- А, вот так. – с этими словами он достал откуда-то здоровенную походную флягу, и наполнил «манерку» опять до краев. – Понимаешь, Бэдэ, - продолжил он. - Ты когда сегодня Егорку из горящего рупьсорок спасал, ты себя на войне чувствовал? Или, когда с Лизой любезничал, не чувствовал, что ты как на войне? А?

- А, откуда ты знаешь-то? – совсем ничего не понимая, сказал я.

- Знаю. Что ты знаешь, то и я знаю. Во как! Ну… - он выдохнул, и запрокинул «манерку», - Давай, дорогой, за тебя!

- Во как…

- А, ты с войны и не возвращался никогда. Ты как попал в нее, так там и есть. Разве не так?

Пришла моя очередь пить. Я осторожно глотнул, вроде бы слегка. Но, когда посмотрел в манерку, там уже ничего не было. Хрень какая-то…

- Ну, может и так. – согласился я. Но, все лучше, чем это… это… - я думал, как бы это лучше сказать. Ведь не скажешь: лучше, чем в «тюльпане» до угольков сгореть, как ты. Но, что тогда сказать?

- Ну, что!? Сказать что ли хочешь, что это лучше чем когда я в «тюльпане» сгорел. – как будто он тоже умел мысли читать, как и «троица». Блин, они че, сговорились что ли все?

– Я не сгорел. У меня была война, и я из нее вышел. А ты нет. Вот и все.

- Блин, Сергуш… я вот че только не понимаю. Понятно, что сон это… понятно, что последствия контузии… знаю, мне врачи говорили. Я вот только чего не понимая. Мы зачем вообще туда поперлись, а? Блин, ну зачем? Было же много вариантов вообще, как отказаться, убежать. Ну, ты понимаешь.

- Ин локо парентис.

- Чего?

- Ин локо парентис. – спокойно повторил он. У тебя родителей никогда не было. Ты с самого начала родился на растерзание. Вот чего. – он налил еще в манерку. – И у меня тоже не было.

- Блин, да я знаю, Сергуш. Ну и че, а причем тут родители, а?

- А при том Бэдэ. Волки мы. А ты! – и он спокойно и жестко показал на меня, - До сих пор, волк.

Я разозлился даже.

- Ну а кем быть, Сергуша. Овцой что ли? А? Овцой. – Я рванул у него полную манерку, и выпил почти все разом. Потом привычно утер рот. – Овцой, да? Чтобы «тюрбаны» резали, чтобы всякая шваль бросалась, и все отнимала. А?

- Почему, овцой.

- А, кем тогда?

- Животным не будь, Бэдэ, - спокойно сказал он и тоже отпил из манерки. Хотя я до него уже оттуда все выпил. – Животным не будь. – опять спокойно повторил он.

- Ну, епт… как с тобой разговаривать. Ты у нас умный. – я чуть не сказал «был». – Ты у нас умный, книжки всякие всегда читал. – Это как? А? Мы все животные, Сергуш.

- Ну, пока ты так думаешь, то да.

Он вытянулся у костра. Как будто приготовился что-то долго рассказывать. Вот так он нам рассказывал всякое и тогда. С начала, когда стояли перед распределением под Кабулом, а потом уже на долгом замесе в Джелалабаде. Я замолчал. Мне был не важно, что он сейчас скажет и как меня назовет, хоть волком, хоть овцой. Да пусть хоть кроликом назовет. Хотелось только слушать его, и слушать.

 

- В общем, - спокойно, как обычно, начал Сергуша, - Ты про Вавилонскую башню что-то слышал? А? – и не дожидаясь моего ответа, опять в своей привычной манере, покачал головой, будто был уверен, что ни черта я не слышал. А я ведь и правда ни черта не слышал. Ну, была какая там башня…

- Та вот, есть такое предание про Вавилонскую башню. Люди в этом предании очень верили в своего Бога. Они очень хотели ему понравиться. И поэтому, строили башню. Высокую. Чтобы поближе к Богу быть. Ну, ты понимаешь, тогда люди точно думали, что Бог на небе сидит. Вот они и хотели поближе к нему подобраться. Так вот… раньше башню было непросто построить. Это не какие-то два или три года. На это много времени уходило. Реально много, Бэдэ. Все ведь в ручную делали.

А потом, представляешь! Они почти достроили. Многие тогда, кто с самого начала строил, уже совсем стариками были, так долго строили.

- А, зачем строили-то?

- А, я же тебе и говорю, поближе к Богу хотели быть.

- Епт, - неуверенно согласился я.

- Но, когда достроили, то начали спорить. Кто же в первую очередь на башню заберется, чтобы помолиться. И так сильно спорили они, что даже некоторые поубивали друг друга.

- А на фига там молиться?

- Ну, ты пойми. Люди верили, что когда они заберутся на такую высокую башню, которых раньше и не было, то Бог их сразу услышит. Их молитву, только их. А не других людей, которые ниже, на земле. Про тех Бог вообще пока забудет, как думали они. Они ведь на башне, а те там, на земле гоношаться.

- А, ну врубился, - начало доходить до меня. – Ну, это как тогда к нам этот священник приезжал. К нему сразу полковник молиться побежал. А остальных только кадилом обмахали.

- Ну, почти. Вот только в этой истории, люди так верили, что начали внизу драться друг с другом. Один кричал: я, я, я… другой тоже кричал: нет, я, я, я. Третий причитал: добрые люди, мне надо чтобы мои молитвы Бог услышал, у меня уже третий год жена болеет…

ну и так далее, в таком духе… Вот, тогда Бог очень разозлился на них. За глупость, и, как потом это назвали, легковерие. И покарал их.

- Как нас? – почему-то спросил я.

- Как нас. – спокойно ответил Сергуша.  – Только хуже. Мы уже родились животными. А те реально людьми были. А потом стали животными.

- Братан, я чего-то не уловил. Мы же тоже людьми родились!? Почему животными?

- А, потому, - Сергуша опять достал флягу и наполнил манерку. Я сразу понял, что если еще одну выпью, то наверное сразу упаду, и усну. А мне очень хотелось дослушать, и понять.

- Так, почему животными? – побыстрее спросил я, пока Сергуша еще не протянул мне водку.

- А, потому, дорогой Бэдэ. Что мы потомки тех людей с башни. Бог сделал их животными, А мы – их потомки. Поэтому мы тоже животные. От животных, как ты понимаешь, только животные родятся… - и он, улыбаясь, протянул мне манерку.

Я отпил. Водка шла очень легко. Так легко, как воду, я не пил водку даже перед налетом. Но, эта манерка уже сделала свое. Меня расквасило. Через какой-то дурман я смотрел на Сергушу. Но ничего не понимал, что он там говорит.

Но потом я увидел большую башню, чем-то похожую на Останкинскую, только толще, и вокруг нее бегали овцы, и волки. Они бегали и бегали, непонятно почему. Некоторые от бега, видимо, так уставали, что уже валились прямо в пыль, и их затаптывали остальные. Неужели, эти тоже на башню хотят попасть? – подумал я, и стреножился окончательно.    


Свидетельство о публикации № 28755 | Дата публикации: 08:40 (01.12.2016) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 63 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com