» Проза » Роман

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Уроки Сатиты
Степень критики: любая
Короткое описание:

Отрывок из романа. 



Смотрю, а он напильником пальцы шкрябает. Во дела… странный малый, да еще летеха.  

 

- Ты чего? – говорю.

- А… - он как будто не замечает.

- Чего, говорю, наждаком пальцы скоблишь, а?

- А… это я вчера Будду склеивал. Вот, дед Матвей, пальцы и измазал.

- Чего-чего? Кого-кого?

- Будду склеивал. – и продолжает пальцы напильником шкрябать.

 

Ну, не тронутый, а? Лады бы он еще сказал, что каталой хочет заделаться. А тут, Будда какой-то! Хрен и поймешь, чего у него на уме.

 

Дрык- ды – рык- рык- рык-кккк. – громко раздалось откуда-то сверху. Ну, понятно, Шаповалов опять сцепу заклинил. Неспокойный щегол, епт-ть… Говорил я ему, пока до песка не откапаем, никаким дрыгателем эту колымагу не вытащишь. Ну, а теперь, опять придется чего-то удумывать.

 

- Кистинтин! – кричу. А он и так уж понял, к чему эта канитель. Пойдем, посмотреть надо, чего там этот щегол… мать его, еще уделал.

 

Дед Матвей всегда звал меня Кистинтином, и никогда не называл по званию, и тем более не говорил «товарищ». Хотя я и был его начальником. Но, для деда Матвея это ничего не значило. Для него было два события «прав» и «не прав». А все остальное, от лукавого. За это его все любили, и еще больше уважали.

 

Только я закончил отдирать клей от пальцев, хотел немного почитать, как наверху что-то зарычало. Похоже, что Шаповалов с его пролетарским рвением, все-таки не удержался, и попытался отрыть застрявшую «эмку». Придется, смотреть, выручать… и я было рванул за дедом Матвеем, но понял что сижу в одних обмотках, без сапог.

Сапоги… я посмотрел на свои сапоги. Сколько можно, интересно, написать рассказов про какие-нибудь сапоги. Да вообще про обувь. Вот она свежая, новая, блестящая. Такие сапоги, конечно, не попадут в какой-нибудь зажиточный дом, слишком грубые. Да и не к чему они там. Но вот к крестьянину ли, к рабочему, это вполне может быть.

Но, моей паре сапог - было совсем другое уготовано. С начала их носил манчжурский капитан, видать стащил где-то на нашем же складе, потом дед Матвей их себе забрал. Ну, а когда у него две пары болотоходов канадских подвернулось, отдал мне. Хотя, мог бы и себе оставить про запас. никто ведь не знает, сколько еще эта война продлится.

Не оставил, дед Матвей, он такой, без нужды не жадный. Как есть что лишнее, так сразу другим раздает. Нехай, - говорит, - Мне барахло это за собой таскать. И правильно делает. Оно и понятно. Нехай!?

 

Я подержал один сапог в руке. Да… глины тут килограмма на два. Вот так и приходится на себе все это носить. Хотя, все лучше, чем в онучах, как новенькие. Завхоз-то не выдает ни хрена. Куски старого ватника, да бечевка. Вот и все, делай сам как хочешь себе обувь. Это и понятно, почти не осталось ничего из солдатского обмундирования после пяти лет войны на Западе, а тут еще эта, на Востоке.

Но, в этом была и какая-то правда жизненная. Если солдат не может выжить, сам смастерить себе обувь, достать прокорм… то, какой же он солдат?

 

- Кистинтин, твою мать! – проорал сверху дед Матвей, и послышалось, как он чиркает кремниевой зажигалкой.  

- Ах, елки-палки. – я и не заметил, как опять начал фантазировать. Вот и зафантазировался. – Бегу, бегу… дед Матвей, подождите, пожалуйста!

- Хорош выкать мне, курсант. – прокричал он грубо, по-доброму. – И без этих твоих буржуйских «пожалуйте, соблаговолите принять». Знаем, знаем… ужо перерезали вас всех, кровопийцев.

 

Я было хотел что-то возразить. Но, потом подумал. А ведь, так! Как бы мы не думали об этом по-другому, кровопийцы и есть. Кто же мы еще!? Как завхоз тот самый. Он ведь, почему сапоги не выдает? Потому, что бережет на особый случай. А ну, как подводов не будет месяц, а то и год! Что тогда? Вот тогда и будем эту кирзу варить, да из котелков хлебать. Все лучше, чем полудохлые крысы, да собаки, тощие как гладильные доски, которых солдаты жрут на других фронтах.

Ах, Господи, да неужели такое дано выдержать человеку!? Как? Зачем?

Еще вчера, когда склеивал фигурку Сатиты, думал об этом. Думал долго, тяжело. Как часто со мной бывает. Ну, зачем, по каким причинам, все эти испытания? Неужели и правда так есть, что душа должна намучаться, истерзаться, прежде чем из нее свет польется? Как сок березовый из прорези в дереве, как фигурка резная приобретает образ? Намучить, выкрутить, разрезать, измолоть… и вот он, сок, вот она жизнь-то когда настоящая льется.

 

- Ты, чего, без царя в голове совсем? А? – орал дед Матвей на Шаповалова.

- Чего, Матвей? Чего? Вот, чего ты на меня орешь? Я-то как лучше, старался. Мы как будем, здесь дальше зимовать, скажи мне? Или, ты хочешь, чтобы я государственное орудие, вот так вот бросил здесь, в этих болотах? А? Или, ты с этими, растратчиками заодно. А то… - тут Шаповалов осекся. Видно, понял, что перегнул лишку. Чего-чего, а уж деда Матвея никто не мог обвинить в нечестности. Он нам свое отдавал, когда видел, что кому-то надо позарез. Бывало и кого из своего пайка подкармливал. Хотя, мы то знали, что нет у него родни, ни в деревне, ни в городе. И что, никто ему ничего не присылает. А так только, крохи складывает он, а потом раздает. Или то, что местные ему дают за калым.

- А, ну тебя… - махнул дед Матвей. Сам даже не разозлился на Шаповалова, видел что тот не по глупости, а за общее дело болеет. – Слышь, Кистинтин, дорогой, ты же в университетах учился. Давай, дорогой, скажи деревенщине, как нам этот «фаэтон» отсюда достать? – и дед Матвей уставился на меня своим орлиным взглядом, из-под серых кустистых бровей, больше похожих на перья какой-то птицы, чем на человеческие волосы.

- Не знаю, дед Матвей. – почувствовав стыд, что никак не могу помочь, признался я.

 

«Бэки» застряла на подъеме. Ладно бы если на спуске, еще толкнуть можно. А на подъеме-то как толкнешь?! Вот и сидели уже пятый день, до песка копали. А назад нельзя, там река. А ну, как водой зальет, тогда все, пиши пропало. И оставить-то нельзя, в этом Шаповалов прав. Мало того, что орудие наше государственное, так еще и единственная защита от японской авиации. А ведь много их осталось после западного фронта! Японцев просто так не сломить. как говорил Сатита, сила не в кулаке, а в намерении.

Могут полететь, как стрекозы, все небо заполонить, прошить нас всех насквозь. У них пулеметы быстрые, не успеешь толком в блиндаж спрятаться.

 

Вот она мудрость в чем японцев. Они действуют слаженно, и точно. Сам по себе один японский солдат совсем ни на что не годен, но если их целая команда, то попробуй, что с ними сделай. А то, монгольские воины! На что, сильные и ловкие. А все равно, если японцев хотя бы на два-три больше, все, не сделать им ничего.

 

- Ну? Кистинтин, твою мать! Да прости меня Господи, чего скажешь-то?

- Дед Матвей… - только и смог сказать я.

- Я сам знаю, уже как пятьдесят один год, дед Матвей. Еще при царе был Матвееем, потом при Киренском, как его там… хрен вспомнишь как звать антихриста. А теперь при этих, красноперых и одном грузине.

- Эй-эй-эй, Матвей, заговариваешься! – прикрикнул Шаповалов. 

- Да, ну… - дед Матвей только махнул на него рукой, и скомкал новую самокрутку. – Куришь. – и протянул мне.

Я до войны не курил. Но, тут пристрастился. Никак в толк не мог одного взять, как дед Матвей, да и другие солдаты тоже, могут эти самокрутки крутить так просто: на ветру, на морозе, в окопе, негнущимися, обмороженными пальцами. Да, где бы не пришлось. И, как у них так ладно получается?

- Спасибо, дед Матвей. – взял самокрутку и с трудом поджег спичку.

 

И, как достать «Бэки»? Я правда, не инженер, а математик. Да еще с неоконченным курсом. Не знаю. Вот так буду стоять, думать, а дед Матвей возьмет, да и сделает что-то, как будто и не думая даже. Возьмет и сделает. И получится! Главное, что получится! А я все еще думать в это время буду.

- Ну?

- Может, трос? – спросил я.

- Е-мое, Кистинтин, дорогой, и стоило штаны шаркать в институтешке своем!? Какой, трос? Тонн десять в этой дуре. Где ты такой трос, дорогой, найдешь? Может, из коры скатать, а?

Стало стыдно, я глубоко затянулся. Еще хуже… поперхнулся, закашлялся. Все посмеялись, даже Шаповалов.  

- Кора, дед Матвей?

- Да, из коры говорю, скатаешь свой трос, что ли?

- Точно, из коры. – выпалил я.

- Ну, ты чего, дорогой Кистинтин? Какая, кора! Говорю тебе, десять тонн, вчера сколько тросов привязывали. Три? Четыре? А все одно, рвет. Так что, это ты чего-то не то удумал...

 

Но, получилось! Получилось по моему плану! Почему я все время сомневаюсь в себе!? Зачем, мне нужны эти сомнения? Солдаты весь вечер вязали лыко из ветлы, и набирали смолу каучукового дерева. Кто мог подумать, что его как-то использовать можно!? Хлипкое, не сломать как кусок резины, не горит совсем, в общем совсем бесполезное. А вот и нет! Большая сила у него внутри! Это его сок, лучше любого клея, тверже и эластичней.

 

Дед Матвей, все ухмылялся. Что, лапти собрался вязать, профессорский сынок? – это он надо мной издевался. Я не обижался, мне важнее было свою идею проверить. Работает, или не работает? Вот что главное!

Оказалось, работает! Вот она, истина! Японские воины тоже сами по себе невысокие, мелкие даже, хлипкие, но вместе они – сила большая, так же и кора ветлы с каучуковым соком. Лоскут за лоскутом, и получается очень прочная и эластичная веревка. Там где железный трос рвется, этот ивовый трос, пропитанный каучуком пружинит, и дает обратную силу. Получается, как по закону Ньютона, про силу воздействия и противодействия.

 

Самое большое открытие: надо вокруг себя посмотреть. Все уже есть, все уже здесь рядом. Почти как Сатита говорил. Все уже есть в тебе, и вне тебя, только ты еще об этом не знаешь. Открой, и узнаешь.

 

Как в общем-то, дело было. Вокруг ивовые и каучуковые деревья. Я еще в книжке видел, как кору этих каучуковых деревьев можно надрезать, и оттуда польется такая белая-белая жидкость. Так вот, это самый лучший клей. Вот только на руках засыхает, зараза. А если уж два пальца подержать, соединив друг с другом, то так и не расцепишь потом. Только если в скипидаре, или спирте каком вымачивать.

Но если ивовый трос в таком растворе прокипятить, то получается он очень прочный, и пружинистый. Гораздо прочнее, чем стальной. Вот так мы «Бэки» и вытащили. Потом, немного поколдовали с муфтой сцепления. Ну, это уже из-за Шаповалова. Долго, конечно, раскачивали, в натяг, пять солдат сзади, пять спереди, и несколько еще трос выпрямляют. И потом – раз, как пробка из бутылки, и даже звук похожий был, когда «Бэки» рванула вверх из своего глиняного плена.

Как и не было всего этого, глиняного сырого блиндажа, в котором мы срывались от японской авиации, пропитанных насквозь сапок, на которые налипло килограммы глины, и десятка едких папирос деда Матвея. Как ни в чем не бывало, покатили дальше по степи, только и слышно, как с боков «Бэки» отваливались куски глины: шух-шух, шух-шух, шух…

 

- Эх, ты голова! – потрепал меня по волосам дед Матвей, и протянул самокрутку.

Самокрутка была толстой, ровной. Это означало, что дед Матвей вроде как благодарит меня. Я быстро поджег и затянулся. Курить хотелось. Мы сидели в кузове, на кочках потряхивало, двигатель утробно рычал, но не кашлял. Значит, все в порядке, насосы водой не забило, фильтры без грязи.

«Эх, хорошо». – подумал я, хотя слово «хорошо», кажется не совсем подходило к Манчжурской степи, войне, и роте голодных полуживых солдат.  

И почему, в такие простые моменты, чувствуешь себя гораздо лучше, чем тогда, когда должен быть счастлив. Там, на дне рождения каком, или когда твой полк выстоял и сражение выиграл. Почему? Не знаю. Такие моменты простого, неподдельного счастья, и все тут.

 

- Дед Матвей, а вы счастливы сейчас? – спросил я.

Дед Матвей уже привык к моим таким вопросам, редко на них отвечал, но и не злился. Просто говорил «да» или «нет».

- Да ладно. – смахнул слезу он. От встречного ветра, у всех нас в глазах стояли слезы. – Ты что, Кистинтин, думаешь, что счастлив?

- Не знаю, дед Матвей. Иногда, в такие моменты, я думаю, что счастлив. Может, потому что получилось, что я задумывал. А может, еще почему. Не знаю.

- Ну… - как-то неопределенно ответил дед Матвей, и резко вскинул ружье.

 

Сразу же я услышал сухой резкий щелчок «зауэра» и звук выстрела. И только потом разглядел удаляющуюся на горизонте фигурку маленького человека. Он бежал не прямо, а как-то странно петлял. Может, потому что хотел, чтобы в него не попали. А может, просто оббегал какие-то неровности.

После выстрела деда Матвея, маленький человек немного присел. Потом опять побежал, потом опять присел и наконец приник к земле.

- Тр-рр-ра-ввии! – прокричал во все горло дед Матвей, стараясь перекричать утробный звук «Бэки».

А я почему-то услышал: «Бр-р-р-а-висси-мо». И представил деда Матвея в ложе театра, как будто он встал после арии, и хлопал, и громко кричал: Бррр-р-а-ви-ссимо…


Свидетельство о публикации № 30523 | Дата публикации: 12:56 (08.07.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 27 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com