» Проза » Сатира

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


СЫТЫЕ И ДОВОЛЬНЫЕ
Степень критики: максимум
Короткое описание:
дуэльное

 
«Злейший враг свободы — сытый и довольный раб.»
Николай Бердяев
 
 
- Немедля позвать понтифика!
- Свят-свят-свят!..
Изможденный сиплый мужской голос и, вторивший ему, визгливо девичий разрезали тишину и умиротворенность весенней резиденции Плебио Дрочкуса – пред-пред-предпоследнего наместника Малой Бузии. Страны, на окраине империи ыргов, – Вечной Ыргании. Стены палаццо дель Торчо не в первый раз слышали подобное, и лицезрели внезапный дворцовый переполох.

   Естественно, в глубокой ночи. Естественно, глубоко внезапный. Тут же, два стражника, облаченные как полагается истинным ырганским воинам, брякнув чешуйчатыми доспехами, бряцая кованым оружием, сорвались с мест и распахнули двустворчатые золоченые двери, отбившие лунный свет обратно, в проемы колоннады коридора. И нутро внутренних покоев наместника, дохнув интимным убранством роскоши, явило их взору финал ранее бурной оргии Дрочкуса со придворными.

   Средь некогда шумного люда, теперь повально дремавшего там и сям... Точнее, уже взбудораженного от дремы. Средь своих одеяний, кучно сброшенных на мраморный пол, устланный шкурами зебр и белых медведей. Точнее, бурых медведей. Шкуры были присланы в дар от императора Ыргании Голбуса. Просто, в дальнем странствии каравана рыжих буйволов, тягающих дар до места назначения, полиняли. Мудрецы Ыргании так и не смогли раскрыть эту великую тайну природы сосуществования тяглых буйволов и бурых медведей, после жизни этих, но еще до смерти тех. ...Всенощная прислуга, исключительно юные и исключительно девственницы, однако по предписанному с наличием хотя бы одного девственника не старше девяти лет от роду, не младше шести годов, капризно и ленно привстали, переглядываясь. Царил полумрак.

   В центре покоев, на круглом ложе, непомерно широченного радиуса, возлежал сам Дрочкус. Он спал, увитый льняными простынями с цветастым орнаментом. Спал в одеяниях. Грузно развалившись на перьевых подушках. Не выпуская из рук винный сосуд и серебряный кубок. Перстни на толстенных пухленьких пальцах наместника переливались игрой света разнообразного ценного камня, поблескивая, в цвета тонов камня инкрустации кубка. Одежды наместника и взъерошенная постель спального ложа щедро обрызганы прошедшим винопитием. Впрочем, практически всё убранство покоев не избежало той же участи. Считая и прислугу. Теперь же, в бледно-розовую засаленную ряху наместника Малой Бузии подобострастно, приклонившись, вглядывался юный хранитель слуг услады. Мальчик восьми лет от роду, монголоидной расы. Нагой. Подле него, и слегка придерживая его одной рукой, возвышалась дама пышных форм. Негритянка средних лет. Знатная осанка и ухоженная прическа смолистых волнистых волос выдавали в ней знатную особу. Но таковой она не была, попросту прекрасно сохранилась и гены. Пухлые губки ее искривились дугой к низу, к еле-еле заметно дрожащему подбородку. Всем видом дама выразила глубокую озабоченность, равную в раскосом цепком взгляде мальчика.
В отличии от других женщин услады, личико хозяйки широких карих глаз свежо. Откинув, скрывавший руку ее, длинный край тоги, ярко оранжевого цвета, коснулась спины дитя и негромко защебетала:

- Свят-свят-свят, Стерьвь Пукча, не налегайте шибко на хозяина-то. – притянула Пукчу к себе ближе, - Не потревожьте, почем зря. – Пукчя повиновался ее жесту и поблагодарил, не отводя глаз от Дрочкуса, - Ах, спасибо и пожалуйста, мама Пеля. Спасибо и пожалуйста.

   Так он называл Пселию, старшую распорядительницу всенощных оргий. Голосок его был спокоен, нежен, умиротворен. И та повернулась к остальным слугам и, повысив тон, с дрожью в голосе бросила:
- Ну, где же понтифик? Днем с огнем не сыскать! Джигурдио, распорядитесь же, ну же.

   У стены оконных, арочного типа, проемов, из ромбовидной формы бассейна, углубленного в пол, торчала кучерявая голова широкощекого негра. Выглядывая из низких бортиков, покачиваясь на волнах и, стреляя жгучим взором по остальной челяди залы, Джигурдио вновь рявкнул:
- Немедля позвать понтифика! Неме... – голос сорвался. Голова нырнула на секунду и, вынырнув на ту же возвышенность над полом, выпустила из невероятно вздутых щек бьющий вперед фонтанчик воды, изо рта. – Немедля!

   На этот рев, из засуетившейся придворной челяди, выдвинулся и, казалось, покатился к распахнутым дверям, звеня колокольчиками на сандалиях, карлик. Борода его волочилась по полу. Поддевая в руки свое платье, не по фигуре большущее. Темно синего цвета, гуляющее бахромой даже в подоле. Который и ловил на ходу гонец. Колпак коротышка скинул. Весьма причудливого фасона колпак-то, то ли треуголка, вообще, то ли гибрид какой. Колпак треуголкой с козырьком, да. Солнцезащитным. Загадочного для всех прозрачного материала. В общем, шляпу об пол, и дал стрекача. Как сказала бы Пселия. Но она молча проводила его тревожным взглядом, и начала что-то говорить Пукче шепотом. Описывая в воздухе обеими руками сферу.

   Карлик пробежал мимо стражи и, шлепая белыми сандалиями, шпарил вглубь коридора палаццо. По одну стену его пути развешен ряд картин, портреты предшественников Плебио Дрочкуса, и так же можно было увидеть места для величественных изображений следующих правителей Малой Бузии, и, по другую стену – колоннаду, сквозь которую мелькал тропический сад резиденции. Палаццо дель Торчо выстроено специально для нынешнего наместника, ввезенными материалами гранита и мрамора, бронзы, серебра, и, для декораций, вензелей, гербов, - сусальным золотом. Постройка наискуснейших мастеров Вечной Ыргании, трудолюбивых девиц касты довольных каменщиц. Все амазонки, как на подбор. Все обучены с раннего детства тайному для иных ремеслу. Почитай, к совершеннолетию своему, все девы клепали, и где бы ни было угодно, и сколько ни было угодно, дворцы и виллы, резиденции и храмы, и сады в них, как пряники на конвейере. А карлик бежал и бежал. У второго кордона стражи, у развилки дворцовых аллей остановился. Оперевшись в одну из колонн тяжело отдышался.

- Уф, серпом мне по льду, ну и ночка. – Пробубнил под нос, потирая ладонями коленки.

   Бросив рассеянный взгляд на стражу, рванул дальше.

   Стражники второго кордона не шелохнулись. Однако, как только тот скрылся из виду, уперлись взглядами друг в друга, в мгновение скорчили гримасы, выпучив глаза, и вновь встали в стойку, замерев статуэтками.

- Ох, нет! Тпр-р. – остановил себя возгласом гонец. – Ох, нет-нет, это я что-то не туда. Что-то не так, что-то не так... Ага, его святейшество сегодня ведь в кельи почивают. Эх, серпом мне по льду, вот уж дурень я, дурень!

   Колокольчики сандалий сердито звякнули. И мерное побрякивание возобновилось теперь в обратном направлении. Шут возвращался к развилке.
 
***

    У опочивальни всенощных оргий, к стражникам, из златых дверей, из числа слуг услады вышли две жгуче юные блондинки. Семеня босыми ступнями по холодному белому мрамору. Остановились. Глянули тайком поочередно на двух воинов. Не найдя заинтересованности собой, развернулись друг к дружке и, слегка соприкасаясь, виляя торсом, побились грудями. Изящно откидывая руки в стороны. Виртуозно проделывая движение телами, то в стороны, то в бока. Льющиеся водопадом тонкие струи косичек, притом, завораживали феерией и самих хозяек. Раззадоривая. Чертовки чуть присели. В легком прыжке развернулись друг к дружке спинами, и повторили игру соприкасания округлыми поджарыми ягодицами. Стражники прекрасно владели боковым зрением. Но выдать себя не выдали. Служительницы услады, пригнувшись в сторону истуканов, каждая со своей стороны, завершили свой художественный экспромт двумя взмахами головы, виляя изысканными прическами еще пуще прежнего. Кидая круги каскада косичек. И, резко повернув лица, встретившись взглядами, дико расхихикались. Убежали на цыпочках назад, в встревоженный сумрак покоев хозяина.
***


    Келья понтифика располагалась в саду виллы. Туда вела вымощенная речным камнем извилистая тропа. Умышленно узка, до того и для того, чтобы возможно было передвигаться лишь пешему. Виляя, практически, в джунглях. Ну, как джунглях, с отличием, что искусственных – лишенных ядовитой или даже мерзкой глазам твари. Тропа доводила до грандиозного мастерской отделкой и видом фасада строения. Одноэтажного. Но, взметавшего центральный шпиль над деревьями. Среди которых, естественно, произрастали и совсем не низенькие такие банановые пальмы. Соперничая, пожалуй, разве что с баобабами. Которых насчитывалось с десятка три. Стражи у храмового строения не было. Келья сама по себе была стражей, окружена массой коварных ловушек, изощренных капканов. Нежелательный посетитель не имел шанса и подступиться.
Охрана отлучалась и от понтифика, на время пребывания его в молебных бдениях. И знакомый нам, не очень высокий ростом посетитель к царствующему во славе, во всю потарабанивал колокольчиками. Шпаря по тропе сада промеж кустарников, деревьев, в большинстве увитых лианами, знал безопасный путь. Ночь, как всегда щедрая в наших краях, более чем достаточно освещала сад, пробиваясь лунным светом. Раскачивающийся в прытком танце фонарь, в руке карлика, машинально выхваченный со стены, еще внутри палаццо, оказался бесполезный. Своим немощным оттого мерцанием лампадки. Эдакий скороход, добежав до буковой массивной двери резной, ведущей в келью, долбя, как ему казалось, тяжелой отдышкой, по привычке замахнулся ногой. С разбега, уже согнув в коленке. Вот-вот – и пинок в дверь. А замер. Замер в нерешительности. Осенила мысль:

- Да чего это я? Тут такой архи-важный случай. К черту, церемонии. Уф, на абордаж, Шаебус, аве Голбусу! – вдохновил он себя.
Но вновь замер. Еле-еле успев остановить размах за сантиметр до удара. Услышав стоны изнутри кельи. Сраженный ими до замешательства.

   Страстно взвизгивая, разнесся стон женщины. А наперегонки тому услышал и свыше томного стон самого понтифика. Такое естество человеческое давно и доподлинно знакомо шуту. Сомнений нет. Поразил только факт этого в священном месте и от святейшего сана. Все-таки, через секунды замешательства, сплюнув в сторонку, Шаебус вдарил с ноги. Второй размах оказался даже мощнее.

   В самой келье, у алтаря, свершалось действительно непотребное и никак не соотносимое антуражу действо. На распластанном на ступенях к святыне старце, в чем мать его родила, скакала разгоряченная отнюдь не юная монахиня. Одеяния ее были разорваны, груди вывалились и вторили мерности движений ее, всецело и понятное дело каким образом для этого, ублажающим пенис святотерптца хулителя. Монахиня была не из местных, мулатка. Ырганки по своей природе, ровесницы ей, еще сохраняли хоть след былой женской прелести тела. Она – нет. Удар ноги шута застал развратников в самую жаркую секунду. Теперь замерли они. Седобородый старец, как выяснилось совсем не немощный старик, раздосадованный таким обломом, фыркнул. Шлепнул наездницу ладошкой по бедру и жестом приказал испариться. Та, шустро собрав в охапку клочки оторочки платья, чепчик, брошенную раскрытой книгу св.Писания, и себя, отбежала за трибуну на четвереньках. Спряталась, называется. Понтифик, ничуть не конфузясь своему положению, как только дыхание пришло в равномерное и спокойное, изрек:

- Итак, я слушаю.
- Эм... Великодушно простите, Ваше святейшество, да минет гнев ваш головы недостойного из недостойных рабов Царствующего во славе! – Шаебус не дерзнул войти. Даже зная, что двери не заперты, просто, казалось бы, приложи толику усилий и раствори, но так не положено. Негласное табу. Под страхом смертной казни. Великая Ыргания блюла традиции предков по всей империи. Малая Бузия не исключение. Да и аборигены уже не помнили иных времен. – Дело чрезвычайно важности, священнейший наш. Беда. Покорнейше призываем прибыть в покои услады, да продлятся в вечность годы наместника Бога, на Земле. Во истину, серпом мне по льду, величайший Плебио Дрочкус в шоке! О!.. – шут бы так и продолжал сетовать, и более бы так и продолжал восхвалять и славить своих господ, однако понтифик его перебил. Явно, с раздражением.

- Итак, понял я. Не кряхти. Ждите, скоро явлюсь.
В саду бушевал стрекот цикад.
- А нет. Постой-ка, верный мой Шаебус. Постой-ка. – за дверью послышалось перешептывание, - Итак, сопроводишь меня ты. Жди там.
***

     У бассейна покоев Дрочкуса, в час, как он благоприятнейшим для себя образом пребывал в забытьи сна или, что и встревожило слуг, помутнения сознания, вся их свита сгрудилась вокруг Джигурдио. Перекусив и испив с пробуждения, утоляя эхо разгара канувшего вместе с хозяином веселия, слуги услады перешептывались. В разрез поднятому богатыми яствами и лучшими винами настроению, опасались ненароком потревожить пусть и кому величайшего из великих. А Джигурдио был среди них гостем оргии, как ни как. Наемный Жигало, причем широкого профиля. Без комплексов. Странствующий. И внимание аборигенов было пусть и примитивно естественным, но естественно прикованным к нему. Как ни как, диковинка. Нечто новое и свежее, интригующее всех в обыденности услад похоти. В наскучившей суете сует.
Разговаривала с ним полным голосом только Пселия. Одной расы, они невольно и подспудно нашли с ним общий язык. Общались чуть ли ни как родные.

- Да что ты говоришь, действительно? Да, действительно дивная весть, дружочек. Действительно... – властительница оргий кокетливо закатила глазки. – Свят-свят-свят, благие апостолы, ну надо же! От работы и кони дохнут, вот так афоризм, просто блеск, Джигурдио, просто блеск и, ах, какой же вы остроумный мужчина. Ни дать ни взять! Просто блеск. – бархатный и глубокий голос Пселии оборвался скромным, но в полной мере откровенным смешком восхищения. Она и впрямь была очарована гастролером, тем паче, что испытала его и на деле, в его, разумеется, деле. Да и своем даже призвании.

   Прочая ватага прелестных усладниц и усладников подобострастно вторила их беседе.

   Никто и ухом не повел, никто и глазом, как встрепенулась по стойке смирно стража у дверей, как в покои прошествовал понтифик. Не отдаляясь от него и не опережая, вокруг вился шут. Позванивая уже традиционными для всех шажками. В праздничном облачении, с посохом, умопомрачительно украшенным и резьбой, пристукнув им, Царствующий во славе понтифик замер посредине залы. Обвел непоколебимым взором покои. Остановился на беспечно покоящимся теле наместника. Отвел было взор, снова поглядел и слегка приподнял одну седую бровь свою вверх. Уронил. И поглядел, наконец, на Пселию. Молчал. Во взгляде напрашивался вопрос. Она неспешно двинулась к нему, не отводя по детски наивных глаз, но, по пути, с нарастающим звуком в голосе по взрослому приветствовала. Полужестами откидывая в стороны сгрудивший ранее вкруг нее коллектив.

   О, наш несравненный во славе и чести, да здравствуйте! Нижайше просим не серчать, наисвятейший наш, Коблео Чикес Дистурций и Жлебонуций восемьсот восемьдесят восьмой! Во век здравия вам и почтения! – уже подойдя на почтенное расстояние полутораметра, и видя и чувствуя приятный понтифику эффект на него ее слов, закончила: - Вас и дожидаемся, наимудрейший наш. На вас и уповаем! Свят-свят-свят...

- Постой-ка. Погоди. – невозмутимым ответствовал Коблео 888-ой.

- Да-да, пресвятые кудесники, я вся внимание, о, Царствующий во...

   Коблео Чикес бросил и слушать ее, неспешно подошел к ложу Дрочкуса. Поманил так и не отлипавшего от того ни на шаг юного раскосого Пукче, вполголоса поинтересовался:

- Как тебя на этот раз?..
- На лопате, оче. – чистосердечно в неподдельной наивности отвечал мальчик. Слово «отче» он не выговаривал. Особенности физиологии.
Как-так на лопате? Какой-такой лопате?! – всерьез возмутился своим удивлением от услышанного Царствующий.

- А вона...- Пукче ткнул ручонкой под ложе, из-под которого торчало древко мусорной лопаты.
- Так-так... – заглядывая, понтифик увидал не совсем ту самую лопату, она была больше обычного, так к тому и украшена резьбой, и инкрустирована драгоценным камнем. – Ты, поздоровее будешь, - оглянулся он и ткнул посохом в сторону Джигурдио в бассейне. – Выныривай-ка, и достань вещицу. Будем лицезреть.

   Жигало стрелой бросился исполнять приказ. Тело профессионального атлета проскочило до ложа, сея брызги и лужицы. В своре прислуги вызвав переполох мягкого восхищения. Приглушенного присутствием величайшей и из знатных особы.

- И что, что сие означает? – вертел в руке добытый для него артефакт понтифик. – То бишь, мой сын во Христе Плебио Дрочкус, изволил от вас таковой вот каприз? Ясно-понятно. Ну и что же, что стряслось-то, что не так?! – говорил по прежнему, со времени его явления, стальным тоном. Теперь озираясь по головам челяди.

- Позвольте молвить, святейший. В миг расскажу, как на духу все. – выступила к нему Пселия, всплеснув руками, сложив их ладошками у груди.
- Значится, хозяин давеча изъявили желание покутить. Свят-свят-свят, предки в свидетели мне, так и было. Они откровенно хандрили дня три как. И так изобретательно вдруг разродились утехою. Ну, светлая головушка! Ну, правда. – она снова всплеснула руками, разведя их, и сведя в жест молитвы. – Так вот, я и говорю, нюансы мы обговорили с оружейником. К слову, наискуснейший наш Жигалиус Ладос. Ну, гений, как пить дать. – еще разик ее уже традиционный всплеск руками. – И во-от. Глядите же, какой вышел шедевр. А?.. То-то же. Ну а далее, далее и случилось ужасное. – Пселия с укоризной уставилась на юного Пукчу. Таким же перевела взгляд на лопату. И зачастила, перекидывая глазками то на Пукчу, то лопату. Не растерялся Джигурдио, подхватил нить рассказа, и продолжил. Однако странной была его дрожь в голосе. Все-таки реально атлет, выпирало даже нечто геракловское.

- Мой господин, величайший и Царствующий во славе, и это на века! Внемлите, прошу, своему вернейшему слуге! Мой господин Плебио Дрочкус, да не закончатся его дни на Земле, получил-таки столь виртуозное исполнение его желания. Получил, и слава всем богам. Моя госпожа Пселия не солгала ни на унцию! Но, к нашему удивлению, именно когда моему господину преподнесли эту великого ума утеху, он вскопытнулся.

- Что-что!? – грозно зыркнул Коблео 888-ый, громыхнув зловеще, - Что за чушь ты несешь, презренный?!

- О, нет, прошу покорнейше простить! Нет-нет, это видимо вам не к уху наше обыденное выраженьице. Нет-нет, безусловно, такое не достойно вашего слуха, о господин! – Джигурдио не на шутку побледнел, и поспешил исправиться – Мой господин, только одно я и имел виду тем изречением, только одно. Что мой господин Плебио Дрочкус расстроился! Да! Так оно и было. – Джигурдио вскинул спасительный взгляд на благороднейшую распорядительницу оргий.
Пселия не спешила вмешиваться. Отвлеклась на ближайшую к ней юную деву усладницу, приказав ей жестом предложить понтифику вина.

   Понтифик Коблео опустил в раздумье глаза. Качнул посохом, очерчивая им круг на горизонтали. Поглаживая свободной рукой белесую бородку.
- Итак, всем покинуть покои. Свободны.

Для виду помпезно, но в крайнем недоумении, от непредвиденности ситуации, все сгуртовались к выходу.

- Но-но, а Пселия останется. Разумею, есть недомолвки. Вопрошать будем.

- Слушаюсь и повинуюсь, яхонтовый вы наш и наимудрейший!
Она, опять же, жестом руки дала указание страже запереть за вышедшими двери. О чем они и сами были прекрасно осведомлены по уставу. Однако кивнули ей, и выполнили без заминки.
Коблео Чикес Дистурций и Жлебонуций восемьсот восемьдесят восьмой неузнаваемо изменился в лице. В глазах блеснула искорка страха.

- Прослушки нет, бро?
От серебрянки блаженной истомы и похотливости в Пселии пропал и след. Мельком, с норовом дикой волчицы, оглядевшись, четко отрапортовала:
- Нет, бро. Я заглушила.
- Зашибись, бро! Я вообще залил им вирус. Глючит будет жестко! Десять минут у нас есть.
- Годно.
- Итак... Тьфу, бля... Короче, это внатуре братишка вскопытнулся-то, а?
- Да, бро, да...
- Сплавился очередной батарейкой, епта. Э-эх, как стрёмно-то. Эх!
- Да, бро, да!
- Грёбаная Матрица, бро! Она забирает из нас самых лучших, бро. Бро, эти упыри ненасытны. Прога «Слуга народа» заспамила уже большую часть цивилизации. Бро! Эх, бро... Они и не ведают, что творят. Раскалбас улётный, бро. Ах, как манит власть и дурманит страсть к ней. И они теперь осознанно стали допускать нед ее над собой, бро. Бро! Это фиска!
- Ты хотел сказать фиаско, бро.
- Да, бро, да...
- Заметила я, да-да, чухнула уже давно. Они осознают непреодолимую мощь и силу раба для нас. Жигалиос Ладос открыл ящик парторга, бро!
- Ты хотела сказать ящик Пандоры, бро.
- Да, бро, да...
- Да и хер с ним, не парься, бро. Не парься. Мы им еще покажем Пушкину мать!
- Ты хотел сказать, Кузькину мать, бро.
- Да, бро, да...
- Мы им еще...
- Стоп камера. Снято! – громыхнуло на весь павильон. Актеры первого плана в радостном облегчении и некоем даже блаженстве, после этакого труда, перекинулись ярчайшей улыбкой. Режиссер, Гаврила Наумович Арханов, удовлетворенный и удовлетворительным тоном продолжил:
- Всем спасибо, родненькие! И это, Михаил Семенович, - это он обращался к звукорежиссеру, - будь мил, отключ с теста бот закадрового повествования. Ладная программка. Разок, вроде, глюк был, но не суть. – в свете вспыхнувших софитов с раскладного кресла за окнами, при кране камеры, привстал человек в красно-сине-белой спортивной куртке, и такой же расцветки бейсболке.    Сквозняк зашторивал его лицо легкой поволокой тюли. – Не суть, Семеныч, вырубай!..
- Да легко. - Разнеслось из внушительных размеров динамиков, по углам съемочного павильона, вещание будки звукоре...
- Все свободны!

Свидетельство о публикации № 34771 | Дата публикации: 09:09 (06.03.2021) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 48 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
german.christina2703@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com