Для писателей
» Проза » Вне категории

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Почти Б. Цикл 4. Глава 1.
Степень критики: любая
Короткое описание:

Роман о трех персонажах, с различными историями и временем.  



Глава 1. «Миссия»

 

- А, вы что думали, дорогой мой Богдан, - скривился Борисыч. – Или вы считаете, что я… - он расписал Вениамину в плечо, - буду ножки им лизать? А? А? – конкретно громко заорал он. – Когда я, я… только я, сделал все это, для этой уродской страны, для этих ублюдочных людей, которые даже не понимают, не понимают…

 

Я стоял как на приколе, не понятно, чего делать-то. То ли Вениамина из этого замеса доставать, то ли двигать к чертовой матери из этого подвала.

Борисыч привесил его к какому-то турнику как поросенка.  Вениамин, сука, слюни на пол пускал, внизу уже целая лужа. Это он от боли, или сдрейфовал, хер его знает. От боли видать. Похоже, Борисыч конкретно его потрепал, плечо было распорото почти до мяса, вместо глаз какие-то кровавые пятаки. Е-мое… даже в Афгане такое не каждый день видал.

 - Кон… Кон… - я загоняться даже стал при виде такого. – Константин Борисыч, - наконец пробакланил я. – Что вы с ним сделали. И на хрена?

- Зачем? – Борисыч опять начал говорить своим мурлыкающим тоном, что было походу еще стремней, чем когда он злился. – Зачем? А вы знаете, достопочтимый Богдан Иванович, что этот хлыщ хотел моего сына убить?

- Сына? – говорю я. – Да, это запарка, Константин Борисыч. Не было такого расклада.

- Не было!? – заорал Борисыч. – А ребятки-пострелятки, которые у меня дежурили, думаете, откуда там появились? Думаете, как это вы говорите… в общем, э-кхе… конкурирующая организация? Нет, дорогой Богдан Иванович. Не-е-ет… - и Борисыч глубоко ковырнул пером в другом плече Вениамина.

Хотя мне чего Вениамина жалеть. Косячный он и Борисыч походу правильную тему держит, все сходилось, и представление с чеченами Вениамин устроил. Или кто они там? Тогда расклад, что под замес мог не только Ероха и Скоробей попасть, но и я. Вот сука Вениамин, сколько раз за него масть держал. А он? Ну знамо дело хорек, чего базарить-то.

- И чего, Константинович Борисыч?

- Что будет, Богдан?

- Ну? – переспросил я. – Вениамина походу вы все равно порешите. А сами-то что будете потом делать? Или вы думаете, что братва вам это так вот на тормозах спустит?

- Братва? – переспросил Борисыч, как будто и правда не догонял, что это такое.

- Константин Борисыч, вы реально не догоняете, что это такое?

- Знаю, дорогой Богдан, знаю. Не будет больше вашей братвы. Но… - и он отложил перо, и сел на табуретку.

Справа, на запыленном верстаке, стоял хрустальный пузырь, и две небольшие рюмки. Видать, «конь». – подумал я. Вот они, советские интеллигенты. Хотя, был Борисыч интеллигентом, или нет, я уже и сам-то не кумекал. Ну, мог интеллигент зарядить копейку, снять Скоробея, как-то притащить сюда Вениамина, у которого пятерка бойцов круглые сутки, да еще надеть его на какую-то хрень, вывернув с мясом тушу. И все это часов за десять-двенадцать, пока я загорал у него на хазе. 

– Знаю… знаю… - замурлыкал Борисыч, наливая в две рюмки коньяк.

Одну рюмку он опрокинул, вторую поставил рядом со мной, осторожно протянув руку, но не приближаясь близко. Не доверяет, сука. – решил я. – И правильно делает, хитрый лис.  

- Итак. – начал толкать Борисыч. – Начнем по порядку. Первое! – он взмахнул рукой, вытряхнув куреху из пачки какой-то непонятной. Марка неизвестная, открываются наподобие портсигара. Он чиркнул спичкой. – Желаете? – спросил он. – и протягивает мне курево. Все заполнил какой-то пряный духан, не сильно на табак-то похоже. Может дурь? А ну еще накумарит меня здесь, и как Вениамина подвесит. Не, не по масти Борисыч, не по масти…  

– Герцеговина Флор. – кивнул Борисыч. – Любимые сигареты Иосифа Виссарионовича. – Ну, как хотите. – он убрал пачку, когда я мотнул головой типа «нет». – Итак, - продолжил он, сильно затянувшись. – Вот этот. – и постучал пером по башне Вениамина, так слегонца. – Уже не жилец, как вы понимаете. Вы служили в Афгане. А я служил в Манчжурии. И, скажу я вам, в пыточных делах, манчжурские воины превзошли даже Испанскую инквизицию. Вот видите. – он показал на коромысло это. – Это то, что по-русски называется дыбой. Только в манчжурсоком исполнении, она вырывает плечевые суставы сразу, а не постепенно, и чтобы вернуть человека к жизни, надо в короткие сроки оторвать ему руки. Как вы понимаете, ваш патрон уже висит здесь так довольно давно. А даже если бы и нет, то, как показывает практика, все равно все выбирают смерть, а не вырывание рук. Вот…

- Константин Борисыч… - хотел прервать я.

- Не торопитесь, мой дорогой, не торопитесь. Вы сейчас скажете, что братва меня все равно найдет и отомстит за свою шестерку? Так?

- Это сто пудово. Но, Вениамин не был шестеркой.

- Э-кхе…запомните, дорогой Богдан Иванович. Тот, кто не на самой вершине пирамиды, все равно шестерка, как бы его не называли. – Но, не в этом суть. После того, как мы с вами договорим, и вы мне скажете, с кем вы дальше пойдете, так сказать… э-кхе, по жизни, мы пойдем отсюда и…

Тут Вениамин очнулся, и стал горланить как бычок на приколе. Чего он базарил я не понял, но понял, что Вениамину худо и еще как.

Борисыч достал из кармана баян, и быстро его ширнул по вене.

- Это чтобы подольше помучался. – подмигнул он. – Надеюсь, вы не против? – спросил он, как будто мне что-то оставалось.  – Итак, потом мы с вами поедем в город, и кое-что там сделаем.

- Это что еще, кое-что? – спросил я.

- Это вам пока знать не нужно. – ответил Борисыч. – Разведданные будут поступать по мере необходимости. Ну что, поедем?

- А почему вы думаете, что я с вами куда-то поеду?

- Богдан Иванович! Дорогой! Ну, во-первых, вы один из нас. Что это такое, я вам потом объясню, во-вторых вы честный воин, а значит вам не безразлична судьба Елизаветы Аркадьевны и Матвея. Так?

Я машинально дернулся к Борисычу. Но, охолонул он меня еще быстрее, чем на вытянутую руку к глотке его добрался. В лоб направил волыну. «Симонова» походу. Ствол здоровый, тяжелый, под семь-шестьдесят два. Такую дуру теперь не всяко найдешь. Это не какой-то конченный «тт», которым только пиво открывать. И откуда Борисыч его выхватил, хер знает?

- Спокойно, Богдан Иванович, спокойно. Уверяю вас, им ничего не угрожает. Женщин, и особенно таких очаровательных, – Борисыч подмигнул мне, как будто знал чего-то про Елизавету и как я по ней тащусь, - мы не побеспокоим, если только… - и он развел руками.

Я уже понимал, к чему он бакланит это «если только».

- А он? – кивнул я в сторону Вениамина.

- А что он? – без лишнего загона махнул Борисыч. – Пусть пока помучается.

- А кто суб на киевке снял?

- Да… - развел руками Борисыч, - один мой знакомый, бывший каскадер. Да ваш бестолковый «чемодан», легче легкого снять. Законы физики, дорогой Богдан Иванович, высокий центр тяжести.

 

Вертались обратно в Москву огородами, киевки избегали. Осторожничает Борисыч, вот оно чего. Я как-то вскользь кумекал, что можно у Борисыча руль выбить, и по портрету прессонуть, но как-то не хотелось. Устал я, совсем устал.

Да и волчара меня добил своими базарами походу. Вот чего он может сидеть на лужайке и траву щипать, а нам все нужно чего-то. И что же это за косячный мир такой? – кумекал я, посматривая на Борисыча. Чтобы вот такой вот Борисыч, кандидат наук, или кто он там, должен прессовать таких, как Вениамин, выворачивать руки на какой-то дыбе, и ждать, когда тот подохнет. А, все на хрена? Если верить теме Борисыча, то потому что Вениамину что-то от него было нужно до усрачки. И тот с начала прессовал его, а потом и до сына добрался. Семью трогать, это как-то не по понятиям. Хотя, чего за понятия такие? Кто их когда соблюдал. Животные мы все, и почище волчары того серого. Свиньи, короче. Или падальщики.

Может и правы те, кто в армии остался. Там как-то все понятнее. От этого зверств не меньше. Но эти зверства были какие-то конкретные. Враги – есть враги, братаны есть братаны. Вот и все. А тут? Ну, кто может скумекать, чтобы такой вот Борисыч, который ходит в своем институтешке, в сером костюмчике в полоску, конкретный замес устроит. Да и Вениамин тоже хорь обожравшийся, не мог что ли получше что придумать?

 

Перед кольцевой, Борисыч сбросил, видимо не хотел пролетать мимо гайцов. Мы проехали мимо двух шакалов с задубевшими харями, то ли от улицы, то ли от наглости. Те на нас даже не бачили. Копейка, в которой мужик в здоровых очках и еще какой-то пассажир с помятой харей, да кому она нужна.

Прав, что ли, Сергуша, - подумал я. - Что все мы как волки и овцы, и мы травим друг друга по кругу. Вот мы бегали за Борисычом. А теперь? Теперь получается Борисыч бегает за нами. И волчара получается что-то в тему базарил. Всегда одно предшествует другому. Это я запомнил.

Но, на хрена я это запомнил? Хер его знает. Иногда всякую ересь запоминаешь, а для толкового соображалки не хватает. Но получается, что мысля-то правильная. То ты волк, и за овцами бегаешь, то ты овца, и бегаешь от волка. Но глядь, и ты опять в волка обернулся. А оно и толком не разберешь, чего лучше-то. Овцой или волком быть. Вот Сергуша говорил, что ничего не катит. Но, как тогда по-другому? Если даже такой мозговитый дядя, как Борисыч, и то в «волки-овцы» бегает!?

И что теперь мне-то делать?! Вырубить Борисыча? Но, к кому идти? Вениамин наверно уже сдох или скоро сдохнет. А кто над ним, я не знал и, наверное, не узнаю никогда. А если и узнаю, тем хуже. Кому я теперь нужен там? Верный пес, который проебал профессора, помощников своих в расход пустил, и Вениамина подыхать оставил.  

- Константин Борисыч? – решил спросить я.

- Да, Богдан? – Борисыч уверенно крутил баранку, походу в центр.

- Два вопроса. Один конкретный, второй так.

- Охотно. – усмехнулся Борисыч. – С начала какой?

- Сначала конкретный. Куда мы едем?

- О! – говорит он. – Не торопитесь, молодой человек. Расскажу на месте. Сейчас просто трудно будет объяснить. Давайте второй.

- Второй? – не понял я.

- Да, у вас же два вопроса было.

- А ну, второй. Не знаю, ладно, наверное. – перехотел я спрашивать.

- Давайте-давайте. – подбодрил Борисыч.  – Я уже старый человек. Знаний у меня накопилось много, остается только делиться. Знаете, как говорят: если учитель готов, то ученик найдется. Или наоборот, но это не так важно, так что спрашивайте.

- Ну-ну… - подумал я. Как-то не улыбалось стать учеником Борисыча. Школоты мне в жизни уже хватило, но я все-таки спросил: - Вы Константин Борисыч, как думаете, что люди делятся на волков и овец? Ну, то есть тех, кто преследует и тех, кто догоняет? Я имею ввиду, хищников и, е-мое, как это… - никак не мог правильно сказать я.

- Я понял. – сказал Борисыч. – Думаю, что нет. И знаете, почему?

- Не знаю. – говорю я, хотя мне как-то сразу отпустило от гонки этой бредовой. Раз Борисыч говорит, что нет, походу так и есть. Он же все-таки ученый, институтский.

- Я думаю, потому, что мы все когда-то были детьми. Я имею ввиду не подростками, а совсем маленькими детьми, понимаете?

Борисыч внимательно посмотрел на меня, пока мы стояли на светофоре, и кажется понял, что я ни хрена не понял. При чем тут дети, в натуре?

– Все дело в том, что когда мы еще дети, то обмениваемся с другими не словами, а как бы это сказать, пониманиями что ли. А когда люди не понимают друг друга. А они и не могут понять, когда обмениваются только словами, то и начинается, как вы выражаетесь это… э-кхе, «волки-овцы».

Ведь, если последить за маленьким ребенком, то сразу видно, что он все понимает, только сказать ничего не может. Вот. А мы маленьких детей совсем не понимаем, нам нужны слова. Даже собственные родители не понимают своих детей. Все хотят обменяться с ними словами, а не пониманиями. Все спрашивают, и даже требуют «ты это хочешь, так скажи». Или «как это называется, назови». Вы не замечали?

- Нет, не замечал, у меня родоков толком не было.

- Да, правда? Простите пожалуйста, Богдан, я не знал.

- Да ладно, какая разница. Ну не было и не было. Так к чему вы клоните, я чего-то не догоняю?

- Я клоню к тому, что мы с каким-то другим замыслом рождаемся, не для того, чтобы устраивать все… - Борисыч показал на центр города, который хорошо просматривался через Москва-реку.

- Так что потом происходит. Дьявол что ли? – усмехнулся я.

- Я скорее, монотеист, но…

- Чего? – переспросил я.

- Это значит, что верю в Бога в единой его ипостаси. То есть не верю, ни в дьявола, ни в ангелов, ни в прочих… э-кхе, существ. Нет, ни в дьяволе дело. Все дело в наших искажениях, которые приходят к нам со словами. Когда мы пытаемся переложить свои чувства в мысли, а мысли в слова. Потом и получается что-то невыраженное по-настоящему. А отсюда уже и агрессия, и зависть, и все остальное.

- Ага. – я толком ничего не понял, но и на том, как говорится, спасибо.

- Ну ничего, мой дорогой, Богдан Иванович. Я думаю, мы с вами все исправим. – и Борисыч какую-то хитрую лыбу натянул.

В этот время мы въехали во двор большой хазы. Похоже, это был институт Борисыча, но только не с основного входа, а с обратной стороны.

Борисыч открыл ворота, и мы въехали в подвал, здоровый и темный, дохлые фары «копейки» еле-еле светили. Я даже прикинул, что может Борисыч хочет и меня здесь на что-то подвесить. Но, как-то слишком сложно, можно было порешить меня в своем гараже на даче, и все, ни ответа, ни привета. Маслина от «симонова», башню как орех раскалывает, так что и не узнать потом совсем. Зачем через весь шанхай везти!?

Сейчас я мог и сбежать, но сил уже никаких не было бегать, а потом надо было посмотреть, что задумал Борисыч.

Мы прошли еще этажом ниже, и уперлись в узкий коридор с лифтом в конце.

- Константин Борисыч, вы куда идете?

- Терпение мой дорогой, терпение.

- Ладно, только без трюков этих всяких…

- Ну, что вы! – опять замурлыкал в своей привычной манере Борисыч.

 

Мы довольно долго спускались на лифте, я думаю, этажей пять. В лифте не было никаких кнопок, просто круглая ручка, которую Борисыч крутанул, и лифт поехал. Потом лифт рвануло, и он резко встал. Двери сразу открылись. Перед нами был узкий коридор, хорошо освещенный.

- Еще совсем немного, Богдан Иванович.

Борисыч открыл широкую сдвижную дверь, и мы вошли в большую хазу, Борисыч покрутил еще одну ручку, теперь уже в стене, и вся хаза осветилась.

- Блиндаж у вас тут, что ли? – недовольно спросил я, увидев много столов, заваленных всякими чертежами, и какие-то металлические приблуды, которые валялись по углам.

- Ну, что-то типа того. – сказал Борисыч, смахивая рулоны со стульев. – Располагайтесь. – А я пока займусь кое-чем.

- Чем же? – меня уже эта игра в чиканутого профессора конкретно достала.

- Вот это. – Борисыч раскидал бумаги в середине сдвинутых столов. – Это мой новый проект. Называется магнитно-индукционный резонатор. Это такое устройство, которое воздействует своим полем на все голосовые устройства в радиусе… э-кхе, ну по моим подсчетам, в радиусе тридцати километров. В том числе и на наши голосовые устройства. Но… - и Борисыч выставил ладонь, как будто заслонялся, - Нам с вами ничего не грозит. Мы находимся на минус пятом этаже, в специально изолированной комнате, а антенна на самом верху здания.  

- И что? – закричал я. – Вы что же, Константин Борисыч, меня сюда притаранили, чтобы я вам научную работу помог накатать. Не того выбрали.

 

Но, Борисыч походу не обратил внимания, начал крутить какие-то приблуды, что-то себе мурлыкал под нос. Ага… эге… вот оно как… - бакланил он, шнуркуя между столов.

Да что за херня такая!? – подумал я. Самый расклад, чтобы тут научными работами заниматься, е-мое. Ладно, надо валить походу.

Я подошел к двери, повернул ручку, но она была закрыта. Ручка вращалась, но дверь не открывалась. Ну, Борисыч, закрыл меня, падла!

- Нет-нет, Богдан Иванович, все закупорено как минимум до утра. Иначе, что же вы хотите, чтобы нас тоже что ли, шарахнуло?! Вы где это видели, чтобы миссия своими же заповедями себя же и убил. – он остановился, как шизик, - Хотя, хотя…

- Какими еще, блядь, заповедями! Константин Борисыч, вы зачем меня здесь заперли? А ну открывайте! – заорал я, меня порядком уже все это достало. Не знаю, что я собирался дальше делать, кроме как накидаться водярой вусмерть и заснуть. Но явно не здесь лямку тянуть.

- Богдан Иванович, в общем давайте так. Мы все доделаем, и вы спокойно вернетесь к себе домой. Ни меня, ни кого-то из братвы вы больше никогда не увидите. Я кстати вам даже подарок какой-никакой приготовил. – с этими словами, Борисыч достал из внутреннего кармана пиджака конверт, и швырнул мне. Там была какая-то черная шняга.  Я уже такие видел у Вениамина в кабинете.

- Это что?

- Что это, средства. Дискета. Вставьте ее в компьютер и получите доступ к некоторым счетам.

- Средства!? Вы что мне, бабло даете? – удивился я. – Зачем? У вас что, форса завались!?

- Ну… не я, а ваш патрон… э-кхе, извините, бывший патрон.

- Вениамин? – тут уж я охренел конкретно, замочить Вениамина – это еще одно, а бабла у него вытрести, это надо… я даже не знаю, что для этого надо. – Да как вы, вы…

- Богдан Иванович! Я между прочем, вот эту штуку придумал. – постучал Борисыч по большому ящику на столе. Это кажется был компьютер, такие и у Вениамина были. – А уж, вычислить и перевести офшорные счета какой-то там посредственной московской шестерки, уж я как-нибудь, да в силах. Кстати, - продолжал Борисыч, - Эти деньги в случае его смерти не достались бы ни его жене, ни сыну, ни братве. Я проверил. Так что, поступите с ними как считаете нужным. Можете… э-кхе… разделить между семьями погибших. Сумма там приличная.

«И Ероха, и Скоробей уже того, значит» - подумал я. Да… вот так Константин Борисыч, профессор и кандидат каких-то там, блядь, наук!

- Слушайте, Константин Борисыч. Ради Бога, растолкуйте, что вы тут делаете.

- Вы имеете право знать, молодой человек. Вот это. – он похлопал по какой-то треноге, напоминающей подставку под елку новогоднюю. – Магнитно-резонансный накопитель, остается только поставить проводник-ретранслятор, и прибор готов. Вот в этом вы мне и поможете, а посему, - он показал в разные стороны комнаты, - Несите вон ту, и ту части сюда, будьте любезны.  

- Да я вам все что хотите притараню, вы только скажите мне, че за тема здесь зачинается?

- Конечно, конечно, само собой.

 

Я принес Борисычу какие-то тяжелые хреновины, и поставил их на основание внизу, одну на другую. Получилось в натуре что-то вроде елки, только вместо иголок, в разные стороны провода торчали.

 - Принес. Теперь что?

- Теперь давайте подтащим вот эти кабели. – и Борисыч ухватил толстую кишку из одного угла комнаты, а я взялся за вторую. – Теперь вставляем, только осторожно, не перекосите контакты.

«Как лошадь меня использует, сука» - подумал я. Но с другой стороны, похоже и башляет прилично. Если это в натуре, все что он сказал про бабло Вениамина, то получается у меня сейчас в кармане лямов десять «зеленых». Но почему, себе не оставил? Какая-то тут подстава, явно. Либо братва про них знает, либо еще что-то.

Я вставил кишку в вилку, и Борисыч проделал тоже самое.

- Ну, что? Как говорится, с Богом?! – спросил он у меня. – Или, тут правильнее задаться вопросом, трудно ли быть Богом?! Трудно, но необходимо! – Борисыч еще раз пощупал разъемы справа и слева от «елки» и надавил на какую-то педаль под столом.

 

Ничего не произошло. То ли эксперимент не удался, то ли Борисыч еще ничего не сделал. Но, Борисыч походу думал, что сделал. Потому что, нажав и отпустив педаль, он потер руки, достал из какого-то ящика внизу точно такой же графин, что был у него в гараже на даче, и налил в две рюмки. На этот раз жидкость была не желтая, а зеленоватая.

- Ну, дрогнем, дорогой Богдан Иванович?

- Это че за отрава такая, тархун что ли?

- Обижаете. Это абсент, напиток композиторов и литераторов. Ну и, немного сумасшедших.

- Это чего? – подозрительно качнул я в руках рюмку с маслянистой жидкостью.

- Это такой напиток на основе полыни, семьдесят градусов. Просто такой момент. – и он налил себе сразу еще одну рюмку. – Требует чего-то более серьезного, чем коньяк. Так, что… - и Борисыч запрокинул рюмку.

Ну ладно, раз Борисыч пьет. – подумал я, и тоже опрокинул свою рюмку, бухнуть хотелось, чего уж там. 

 - Вы знаете… - Борисыч развалился на стуле, и похоже успокоился, - если говорить обо мне, - он сильно затянулся своей папиросой, как там они назывались, которые Сталин кумарил. – Вы знаете, я в детстве был очень эмоционально теплым ребенком. Я делился со всеми своими эмоциями, я жил, как это какой-то известный писатель назвал, не помню кто точно… в общем, жил с широко распахнутыми глазами. Я даже… - Борисыч придвинул ко мне пачку, и я тоже взял одну, от его зеленоватой ханки в голове как-то стало просто и ясно, на обычную бузу, это было не очень похоже. – Я даже подходил к незнакомым людям на улице, - продолжил он, - И заглядывал им в лица, улыбался. Искренне улыбался, понимаете? Вот у вас такое было, а?

- Не, не было. – буркнул я, и как раз вспомнил, что первый человек, к которому я кажись подошел на улице, был мент, которому я сказал, что мать лежит на остановке, бухая. Улыбаться в этот момент не пришлось, конечно. Но Борисычу я об этом не сказал, на кой ему…

- Вот! – поднял палец Борисыч. – А я подходил, буквально к каждому. Улыбался, и заглядывал в глаза, точно хотел поделиться своей улыбкой. А вы думаете, они отвечали мне взаимностью?

- Хрен там. – сказал я и сам плеснул себе зеленого пойла. Рюмочки у Борисыча были децельные, понятно, интеллигент. А выпить еще хотелось.

- Да вы угощайтесь, угощайтесь, дорогой Богдан Иванович. Да и я тоже выпить с вами рад. – и он налил рюмку и себе. – Вот… а теперь – он показал на елку, которая стояла сейчас между нами. – Я им по-другому улыбаюсь. Ну и посмотрим, как они, ответят взаимностью. – он почему-то подмигнул мне опять своей лисьей мордой, и протянул мне рюмку. Мы чекнулись.

- И все-таки, Константин Борисыч, на Вениамина мне положить. – я почувствовал, что поплыл, - Но Елизавету Викторовну, я ни-ни, не дам на этой херовине подвесить.

На это Борисыч приложил к груди руку вроде как показывал, что он типа «бля буду, но не буду». Хотя, я сомневался в этом хоитромудром. – Но, все-таки, Константин Борисыч, чего это за елка-то?

- Как я вам и говорил, вы имеете право знать. Но я еще вам с начала расскажу. По моим подсчетам, у нас есть часов двенадцать, пока все там наверху не успокоится. – и Борисыч внимательно посмотрел на часы. – Ну да, двенадцать. – В общем, я в детстве был таким открытым и отзывчивым. Но, как вы понимаете, мало кто отвечал мне взаимностью. Люди, которых я встречал, куда-то спешили, с чем-то боролись. Их ведь и можно даже понять. Но я, я, такой очаровательный карапуз, хотел поделиться с ними чем-то таким настоящим, что у меня было. Хотел поделиться с ними настоящей честной эмоцией. Мне казалось, что это самое важное здесь и сейчас. Вот…  - Борисыч налил еще, и я сразу выпил, мне эта зеленая байда нравилась все больше. – Ну вот, и после того, как они, эти люди, не отвечали мне взаимностью, я в них разочаровался. Я вам сегодня уже говорил, то дети обмениваются ни словами, а пониманиями, вот…

- Извиняйте, Константин Борисыч… - прервал я его, и сильно икнул, - но я ни хрена все это про детей не понял.

- Дорогой, Богдан Иванович, - замурлыкал Борисыч, - И правильно сделали. Я вам сейчас, как это называется, на пальцах объясню. Вот, например, к вам домой приходит сантехник, и вы ему говорите: почините, пожалуйста кран. А он: хорошо, сейчас починю. Потом проходит полчаса, и он к вам. - Все починил, говорит.

Вы подходите к крану, а горячая вода с холодной, как перепутана местами, так и перепутана. Ну и вы ему: вы ничего не починили. Вот видите, здесь горячая вода течет из холодной, и наоборот.

- Ну… - опять как-то по-пацански икнул я.

- Вот. – как будто не заметил Борисыч, и опять налил по рюмке. Я вроде хотел отказаться, но вместо этого, прикурил еще одну папиросу и взял рюмку. Все-таки Сталин гад, в куреве понимал, папиросы были, конкретно хорошими. – И потом сантехник, значит, вам и говорит: Что значит горячая, холодная? У вас тут из прокладки текло со всей силы. Причем тут краны? А вы ему: Да причем тут прокладка. Я вам говорю, у меня краны перепутаны, ну и все в таком духе.

- Ну и хрен ли, такой косепор постоянно происходит, что в армии, что на гражданке, какая разница.

- Вот! – опять поднял указательный палец Борисыч. – То-то и оно! В общем, теория такая, дорогой Богдан Иванович. Что люди изначально пошли не той дорогой. Они все перевели в слова, и термины, а надо было как-то по-другому. Надо было делиться смыслами. Но словами конечно делиться проще. И кажется, что даже – быстрее. Но на поверку, нет и нет. – и Борисыч с силой треснул опустевшей рюмкой по столу. - Вот, и я решил это исправить.

- Каким же это макаром? – спросил я, и сам разлил еще.

- Простым. Я решил лишить людей способности говорить. И вот эта штука. – и он показал на хренову елку, в этом мне помощник. – Правда это пока только боеголовка, так сказать, локального действия. Что бы… э-кхе, попробовать. Так сказать, ощутить на вкус идею.

 

Мы выпили еще. Я ни херена не понимал, кроме того, что у Борисыча окончательно шары поехали. И что надо поспать хотя бы часок, потом вырубить Борисыча, подняться из этого мутного подвала, и разобраться со всей этой херней, что за последние дни происходила. В конце концов, если Борисыч реально стибрил бабло у Вениамина, надо от греха, вернуть все братве, за небольшую долю, может забрать Лизу, и уехать с ней…

Я даже представил, как мы с Лизой сидим на каком-то балконе, где-то, то ли в пустыне африканской, то ли тропиках, как на ней полупрозрачная юбка, такая белая, тонкая, и как я своей щетиной вожу по ее коленям...

В общем, хуйня какая-то. Как может такая как Лиза, ёпт-ть… как Елизавета Аркадьевна, поехать с таким как я. Бред все это. – последнее я вроде даже сказанул вслух.

- А вот и посмотрим! – разухабился Борисыч.

- Да ладно. – махнул я рукой, и уронил голову на руки.

- Поспите, дорогой Богдан Иванович. А завтра, вы выйдите, и потом своим внукам расскажете, как это было.

- А вы? – спросил я, заплетаясь как салага. – Не рас-скаже-т-е-е что ли?

- Я? – Борисыч разлил еще по рюмке. Я почувствовал, что больше не могу, но все равно зачем-то выпил. – У меня, дорогой Богдан Иванович, - опять замурлыкал Борисыч. – Билет в один конец. – и он, прежде чем выпить, поднес к рукам ладонь. – Это…

Что там дальше вещал Борисыч я не дослушал, провалился куда-то, то ли в сон, то ли хрен его знает. 


Свидетельство о публикации № 29111 | Дата публикации: 08:37 (02.01.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 41 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 2
0
2 IvanSt   (22.01.2017 22:50)
ГГ какой-то странный. Не зацепило. Но есть куда расти. Удачи!

0
1 gusareva   (02.01.2017 12:28)
В первой сцене герой у вас какой-то непробиваемый. ПрМо наблюдатель со стороны. Все подмечает. Никакого напряжения в нем не чувствуется. А сцнна то напряжная
.. потом со сленгом на мой вкус перебор.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com