Для писателей
» Проза » Вне категории

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Почти Б. Цикл 5. Глава 1.
Степень критики: любая
Короткое описание:

Роман о трех персонажах. Цикл 5. Заключительный. 



Глава 1. «Москва»

 

Похмела почти не было, но котелок все одно, варил с трудом. Сунул руку в карман, проверить, чего там было. Какие-то бумажки, обертки. Смятая пачка сигарет, вытащил ее и бросил куда-то в угол. Ладно, с куревом все равно надо завязывать. Прямоугольная хреновина, дискета эта. Чего было-то вообще? 

Думай, думай, Бэдэ… - обычно говорил мне Сергуша. Думай, блин.               

В другом кармане пусто. Так, волына? Здесь она-то? Сжал слева подмышкой. Не, нет волыны, сука. Борисыч, видать отработал. Ах ты, е-мое, Борисыч! Меня же сюда, сука, Борисыч притащил. Только вот, куда это, сюда, я уже не особо помнил. Да и хрен с ним, где сам-то Борисыч? И где Вениамин, падла? Так в том подвале так и подох что ли?

 

Попробовал встать, но хрен там. Борисыч, я помню, меня сильной дрянью вчера поил, может и похлеще афганки будет. Я кое-как встряхнулся, может сейчас сигарета и в тему. Куда я их бросил, зараза? Пошарил в районе правой ступни. Ага, вот они, не далеко.

 

От дыма, знамо дело, стало хуже еще, душно и не видно ни хрена.

Вот, долбодятел! – вдруг понял я. – А если я выйти отсюда не смогу, то так и потравлюсь. Надо же быть таким дебилом. Прав был Сергуша. Только вот в чем? Да во всем.

 

Кое-как встал, и рванул в сторону. Там, в стене металлическая дверь. Эту дверь я хорошо помнил, Борисыч вчера ее закрыл. Ручки нет, засада, даже личинки нет. Не открывается ни хрена. Подергал в другую сторону, тем более, как в стену упиралась. Вот херня-то какая. Блин, и правда что ли, концы здесь отдам.

Думай, сучара, волк поганый, думай! Но, башка отказывалась варить. Если в двери нет личинки, ее не взломать даже. Но, как тогда она открывается, без личинки, без…

Я пошарил справа, на стене. Какой-то выключатель. Так, темно только, сука.  

Надавил на какую-то круглую хрень, послышался треск, но ни хрена от этого не произошло. Покрутил кругляш. Еще раз послышался треск, впереди пахнуло сырым воздухом.

Дверь сдвинулась, отъехала в сторону. Все на автоматике, блин, двери кнопками открываются. Борисыч, конечно, не в «просто так» играет, сучара. Вениамина-то ухлопал. И еще он… блин, про какие-то счета вчера трындел. Ну да… эта прямоугольная хрень, как они ее там называли, дискета. Там, Борисыч. говорил, какие-то счета Вениамина. Вот, сука, ловкий гад. Но, за каким лешим тогда мне ее отдал. «Разделить между семьями погибших» - бакланил он. И кем себя, возомнил, центровым что ли?  

Я шел по коридору, нигде ни указателя, ни надписи. Чего это такое, хрен кто поймет. Вроде бы лифт был, это я точно помнил. Вчера был лифт, на котором мы вниз спускались.

Бля будешь, что вниз спускались, Бэдэ? – сам себя спросил, и сам себе ответил. - Ну, буду. Когда лифт вниз едет, все внутри как бы вниз тянется. Но, какая разница-то вниз, вверх. Главное дело, я все равно в полной жопе. Даже если Вениамин, издох, собака, с меня его кореша-то спросят. Хотя, может и не спросят. Кто я такой, вообще? Охранник, который мог спокойно ласты склеить в стрелке какой. Ладно, это не важно вообще, сейчас главное отсюда выбраться.

Шел долго, ничего не менялось, темные стены, ни намека на двери или лифт какой. Так не должно быть, нестыковочка походу. Мы с Борисычом спустились и почти сразу в эту комнату его попали. А за каким хреном вообще Борисыч меня в эту свою комнату повел, а? Я думал, порешить хотел. А вместо этого напоил в лоскуты. И на хрена, спрашивается?

 

Я прошел еще, и остановился. Надо было посидеть, в голове шумело, может от бухла, а может от удара. Е-мое, еще Скоробей с Ерохой ласты склеили.   

Думать надо было, а в голове хоровод вместо этого какой-то. Прям как Сергуша втирал, про овец и волков. Только волк ловит овцу, но съесть ее не может, а сам становится овцой, а овца волком. Вот такой расклад и с Вениамином произошел. Он сука прессовал Борисыча, даже до сына его добирался. Чего уж совсем не по понятиям. Не то, чтобы эти их воровские законы люблю, но на детей там ни-ни. И это правильно. А этот, сука, морда лощеная, хорек, полез, да еще «чехов» под замес поставил. Вот Борисыч ему и показал, что не овца он, ей-ей, а самый на то настоящий волчара. Только не такой волчара, с зубами и шерстью вздыбленной, а такой, старый волчара, который просто так жилы рвать не будет. Спокойно все порешает, так, что никто и не заметит.

И где теперь Вениамин? Да, где. Где-то висит с распоротой тушкой, как овца. А распорол его кто? Борисыч, который как бы овцой и был. Но теперь он волк, а Вениамин – овца. Вот про что Сергуша-то толковал. Блин, ну почему он такой умный, сгорел как спичка, а я такой тупой еще поршнями кручу, и хоть бы что…

Хотя Сергуше такой базар бы не понравился. Сказал бы, типа, не тебе Бэдэ решать, кому какое что. И прав был бы.

 

Впереди чего-то замелькало. То ли свет какой, то ли… не знаю, вода. Но откуда здесь вода-то. Пошел быстрее, вдруг наконец выйду из этого туннеля. Главное, выйти, главное, выйти. Потом уже разберемся, кто волк, а кто овца.

Когда дошел до конца, так и присел. Впереди действительно вода плескалась. Я прислонился к решеткам, холодные, сука, хорошо. Так хоть голова может пройдет. Это сука, была река. Большая, широкая, походу Москва-река, судя по граниту на берегах. Ну, ладно, блин, река так река.  

Впереди пирс виднелся. Так что если я эту решку открою, считай на свободе. Я рванул посильнее, кое-как скрипнула, но не сильно. Похоже, что петли заплыли, за то время, пока никто не открывал.

Где-то справа, впереди, движение какое-то. Смотрю, там скамейка на пирсе, а на ней ребенок сидит, девка-пигалица. Блин, откуда здесь ребенок, или это глюки у меня начались!?

- Ээ-эй. – тихо зову ее, но она похоже смотрит куда-то на воду. Чего она там, уток что ли считает? Или, че? – Эй! – крикнул я погромче, но звук пошел ни наружу, а куда-то внутрь. – Эй, эй, эй… - уже загорланил я конкретно и застучал кулаками по решетке.

Блин, стыдно, а что делать? Но тут малая оглянулась и кажись меня увидела.

- Дядя? – говорит она такая спокойная и подходит к самой решетке, типа как будто в гости к ней пришел.

- Ну… иди сюда… - кричу ей.

- Дядя, вы водопроводчик?

- Чего?

- Вы в канализации живете?! Значит, водопроводчик? – она подошла поближе. Я увидел, что обычная девчонка лет пяти-шести, никакой не глюк.

- Какая еще канализация, матуха? – разозлился я. – На вот тебе. – и протянул ей чего-то, что в кармане было. Это оказалась зажигалка с голой телкой в бикини. Блин, ты соображаешь, Бэдэ?! – бакланит мне совесть. Совесть мне всегда голосом Сергуши базарит, хрен его знает почему.

Но, убрать не успел. Пигалица взяла, и такая довольная.

- Но, ведь тетя совсем голая. – говорит. – У всех водопроводчиков такие голые тети? – спрашивает.

- Говорю тебе, не водопроводчик я. Заблудился я здесь. Где мы, эй?

Она такая посмотрела на меня. Главное, чтобы не испугалась, а то вдруг убежит, тогда чего я буду делать-то.

Пигалица похоже соображала какое-то время, но пока не убегала. Убегала? В этом возрасте дети еще не убегают. Может потому что ничего не боятся!? А может еще в волков не превращаются? Или в овец? Да хрен его поймешь. Я сел рядом с решеткой, какие-то хреновые мысли накатили. Как будто, и не стоит мне из этой решетки выбираться, как будто лучше всего вообще здесь остаться, так и сдохнуть, как собака.

Как собака…

Почему вообще так говорят, сдохнуть как собака? А? Как будто собаки как-то по-другому подыхают. Может, собака, это какая-то живность такая. Чего-то среднее, между волком и овцой. И подыхаем мы все, как собаки, потому что и не волки мы, и не овцы до конца. А чего-то посередке.

- Слышь, мать? Ты со взрослыми сюда пришла?

- Со взрослыми? Это кто?

- Ну кто, кто, родители твои, кто еще.

- Не, я сегодня без родоков. С Колькой. – говорит такая она.

- С Колькой? Ну, тогда позови кого, видишь дядя-сантехник, не может отсюда выбраться никак.

- Так вы же сказали, что не сантехник. – надула она губы, как всегда мальцы делают, когда чего-то не догоняют.

- Блин, ты позовешь кого-нибудь или нет? – разозлился я.

 

Пигалица еще посмотрела на меня, и куда-то сдристнула. Вот е-мое, добазарился. Теперь кричи тут до потери пульса.

Попробовал расшатать решетку. Но похоже петли тут вообще никогда не открывали, решетка даже не покачалась. Я заметил в углу засов, но он зарос таким слоем краски, что проще походу выдрать всю решку, чем засов этот расколоть, бляха-муха.  

Ну не блядство, а? Столько пройти. Ну не обратно же херачить по этому коридору. А ну, как Борисыча найду, и хрен его знает, что у него на уме. Опять его загадки разгадывать. Или «симоновича» повстречать? Не, валить надо из города. Валить, и хватит с меня. На черный день, есть как-никак бабло. Ксива тоже не замазанная в поряде. Может еще в тачке Вениаминовской чего-то есть, но в нее опасно заглядывать, наверняка и хату мою, и тачку уже пасут. Так что, надо выбраться побырому, а там уж к белорусам, и в загранку. Оффшор, кажется Борисыч чего-то про оффшор говорил. Ладно, потом разберусь.

 

- Так, я тебе говорил, не надо придумывать, какие тут водопроводчики. И вообще, откуда ты эту гадость взяла, а? – услышал я мужской голос.

- Ну, Колька, говорю я тебе… водопроводчик в трубе застрял.

- Никакой я тебе ни Колька, а Николай, брат твой старший.

- Колька… Колька – походу подразнила малая.

- Здесь я, ребятки! – заорал я, как салага подорванный.

- Кто? – откликнулся Колька.

- Ну я же тебе говорила, - я представил, как пигалица губы надувает. – Там, водопроводчик застрял. 

- Водопроводчик? – похоже перетрухнул Колька.

- Колька… блин, в смысле, Коля! Давай сюда! Я тебе мазу какую покажу. – кричу я что есть сил.  

Короче наконец, сбоку от решки появилось забсдевшее лицо Коли.

 

- Николай, дорогой товарищ. – говорю я. – И вытягиваю зеленуху из кармана. А, не перебор, сто бакинских? Ну, да ладно, главное, чтоб поскорее отсюда прочь.

 

- Вы чего? Чего это? – говорит он. Забоялся, знамо дело. Зеленый еще, вся рожа в прыщах. Но я таким же был перед стодневкой.

- Выбраться помоги, - говорю, - Тогда бабло получишь.

- А как вы сюда… - открыл Коля амбразуру.

- Как, как? Тебе, блядь, не все равно. Давай за решетку дергай. – не выдержал я.  

 

Коля похоже перебздел еще больше, но за решетку подергал. Куда там, от его слабеньких ручонок, еле-еле шелохнулась. Разницы все равно никакой.

 

- Слышь, Коля, труба какая есть?

- Труба?

- Ну да, блин, труба, арматура?

- Ты же в Москве живешь, думаешь, как сестричку охранять?

- В Москве… - задумчиво протянул Коля.

- Да, да, в Москве. Чего тут удивляться? Говорю, трубу неси.

- Трубы нет. Есть балонный ключ.

- Давай. – говорю.

 

Пока Коля нес свой ключ, пигалица надо мной измывалась.

 

- Дядя, а вы к нам придете кран чинить? А то уже протекает давно.

- Нет, не приду я твой кран чинить. – говорю я злобный, как черт.

- А зря! - говорит пигалица, и такая голову ладонями обхватывает как взрослая. А то, посуду тяжело очень мыть, то очень горячая вода, то очень холодная.

 

Я представил, как бедная пигалица жарит свои ручонки под кипятком, и мне очень жалко ее стало.

 

- Слышь, малая… а Колька ключ-то принесет?

- Колька-то? Да, принесет. Колька у нас молодец, ему на заводе машину дали.

- На заводе? Каком еще заводы?

 

Появился Колька с ключом. Ключ был правильный, с трубой на конце. Таким можно было и котелок раскромсать, и ворота открыть.

 

- Давай! – говорю я ему, и протягивая бабло.

- А где я разменяю-то. У нас валюту только в центральном принимают.

- Чего? – не понял я. – Хрен ли тебе разменивать. Ключ давай, это тебе. Еще тысячу ключей себе купишь.

- Мне денег не надо! – такой говорит. – Вы мне только ключ верните.

- Да вы че, все сбрендили, а? Давай! Верну я твой ключ.

 

Коля протянул мне ключ. Я кое-как расшатал засов, и протиснул его через серьгу. Все руки в крови, пальто в краске. Зато выбрался наконец. Свобода, ей! Но… на вокзал нельзя, надо сначала переодеться, но и домой идти тоже не катит. Хрен его знает, чего там кореша Вениамина уже раскопали. Может, уже ищут меня.

Я сунул Коле его ключ. А пигалице сто бакинских. Она покрутила бумагу, похоже еще никогда сто долларей не видела. Ладно, хрен, с ними…

- Ладно, ребя, где тут Комсомольский? – я оглянулся, не зная, в какой части набережной находился.

- Комсомольский?

- Ну, бан Комсомольский. Вокзал, в смысле?

- Не знаю. – говорит Коля.

- Это как?

- Вот так. Ежели вам в Нижний, то с Московского. А ежели, дальше, то и с автовокзала уехать можете. – прогундосил Коля.  

- Че? – не понял я. – Ладно, давай, пока, целуй в нос рыбака.

 

Я поднялся по крутому склону. Трава, скользкая сука. Все брюки замарал.

- Может, не надо. – пропила пигалица.

- Чего не надо? – обернулся я, они стояли на пирсе, и глазели на меня, как на артиста.

- В Москву.

- Чего, в Москву?

- Не надо в Москву. – помотал головой Коля.

- Да вы че, все того что ли…

 

Коля и пигалица переглянулись. Но мне было до балды. Я увидел перед собой какой-то парк, и выход из него. И на выходе, похоже, даже маячила желтая шаха. Может, и такси. 

 

Но когда я прошел по аллее, шаха как растворилась. Смотрю, никого, ни души. Мобилы нет, Вениамин сука, мобилу тогда пожалел. Глядишь, не висел бы сейчас растерзанный в гараже, с палкой в жопе. Ну и хер с ним. 

За воротами парка дорога, ни такси, ни магазинов, ни чипков. Кричи, не кричи, как в пустыне.

В парке тоже никого. Коля с малой и те куда-то делись. Видать время раннее. Ну и хули. Все одно, делать нечего. Лучше уж здесь посижу.

Плюхнулся на скамейку, сил нет совсем. Еще с похмела видать рубит не по-детски. Сижу такой, носом клюю.  Вроде и в безсознанку не играл, а гляжу, справа пять волчара сидит. Язык длиннющий повесил, оскал малиновый, а глаза как у человека. Здоровый, сучара, пол скамейки занял. Я вроде тоже человек немаленький, но нормально так развалился, а всего на краешке сижу.

- Ну что? – спрашивает.

- Чего?

- Куда собрался, бача?

- Как это куда, сам знаешь. Хрень везде какая-то.

- Может, ты сам чего-то не то делаешь, раз хрень везде?

- Опять ты мне будешь шары накручивать. Ну тебя, и так башка гудит.

- Чего ты, с шарами своими. Много о них заботишься, бача.  – и такой широко-широко зевнул.

Е-мое, в его-то пасть походу, канистра пятилитровая войдет. Во здоровенный, черт.

- Ну а че. Борисыч куда-то сдристнул, Вениамин подох, сука… хотя так ему и надо, Ероха тоже походу пал смертью идиотов, Скоробей, мужик нормальный, его одного жалко, но тоже куда-то делся. Видать и его пришил Борисыч. Этот умный черт, все может.

- Да абстрагируйся ты Бэдэ от всей этой хрени. – лязгнул волчара.

- Абстрагируйся. Тебе легко говорить. Тебе-то что? Ты взял, в лес съебался, и живешь там как кум королю. А я…

- Ну а что, ты? Ты как будто другой?

- Ну…  - не понял я, то ли реально приник от того, что мало от волчары отличаюсь. То ли еще что. В общем, в молчанку ушел.

А волчара не унимался, падла, все свое бакланил.

- Ты вот посмотри, Бэдэ, чего получается. Ты носишься все время, бегаешь то за собой, то за другими. И какой прок? Все используют тебя. А хуже того, что ты используешь себя сам. Понимаешь? Ты же себя используешь. Ты себе сам-то нужен? Нет, не нужен. У тебя вообще какие планы на будущее? Никаких. Ты вообще кого-то любишь, кроме этой своей… как ее там, Елизаветы. Да и то, бача, не любовь это. Так, придумка. Или тем хуже, зов плоти. Так и что это за жизнь такая? То бегаешь за другими. То сам за собой бегаешь. Был у тебя друг, Сергуша. Ну, положим, был. Был, был… - поднял лапу волчара, походу чтобы я не вскидывался. – Но он, умер брат. Он крутым был мужиком. Но он умер, бача. Как и все мы. И чего ты бегаешь до сих пор за этими переживаниями. Харе! – и волчара громко завыл, и вой напоминал то самое «харе». А потом он еще, походу для убедительности, повторил: Харе!

- Ну, серый… - только и пробакланить я.

- А что серый? Я-то серый! Хочешь сказать, что многие так живут. А ты давай за других-то не впрягайся. Они сами по себе, ты сам по себе. Или ты думаешь, что если ты такой герой, у тебя за плечами Афган, то ты больше других сопливить можешь? А?

- Да ладно тебе, - спокойно сказал я. – Ты лучше скажи, брат, к чему ты клонишь, лады?

- К чему?  А к чему тут клонить. Клонить можно только к одному. Чтобы ты, дорогой бача, прекратил бегать уже от всего. А начал бежать к чему-то. Вот тебе нравится Елизавета. Ну?

- Ну. – спокойно согласился я.

- Во… ну и иди, скажи ей. Мол, люблю, не могу. И все такое.

- Да на хер я ей сдался такой? Ты тоже интересный персонаж.  

- Да не в этом дело совсем, сдался или не сдался. Я тебе говорю, не беги. Любишь, значит люби.

- Ну ты уже как эти… как их, лесные товарищи бакланишь.

- Да какая разница, как кто… вот ты мне скажи, Александра Яковлевича уважаешь?

- Кого?

- Барда, музыканта. Александра Яковлевича. Между прочим, побольше твоего в Афгане лямку тянул.

- Ну… а ты откуда про то знаешь.

- Как это откуда? – походу обиделся волчара. – Ты что, не знаешь, что это самый уважаемый среди волков поэт!? Он знаешь сколько песен нам посвятил.

- Ладно, извиняй. Так ты по что про Розенбаума базаришь?

- А про то, что песня у него такая есть. И в ней слова «любить так любить, гулять так гулять» и все такое. Знаешь такую?

- Ну, кажись знаю. И чего?

- Во! – и волчара поднял правую лапу и даже вроде как задрал вверх один палец.

Е-мое… - я протер глаза, так сильно, что веки с начала завернулись в одну сторону, а потом в другую. Е-мое… и когда открыл глаза, серого уже не было. Понятно, е-мое.  

 

Справа от лавочки увидел бутылку. В ней чего-то прозрачное плескалось. Неужели не допили? Быть того не может. Попробовал на язык. Да, она, водка. Потом опрокинул. Внутрь как будто поползло чего-то горькое. Стало легче. Вот бляха, уже из помойки начал водку жрать. Так скоро в бича превращусь. 

 

- Серый? Серый? – позвал я. Но, ясно дело, не откликнулся никто. Хоть я так и не спросил у волчары, чего же мне делать-то со всем этим косепором. С начала Матвейка, потом Вениамин, а с ним Ероха и Скоробей. Что дальше будет? Что будет, то будет. – сказал я себе, похоже волчара конкретно мне в голову влез. Уже его словами бакланить начал. Ну, лады…

 

Я вышел из парка. Перед аркой стояла желтая шаха. Значит не привиделось, была шаха, потом уехала, а теперь опять здесь.  

 

- Эээ… земеля, - стучусь я водиле.

- Че? – отвечает еще заспанный чурка.

- Через плечо, до центра!?

- До центра? – говорит он, как будто не бачит, чего это такое «до центра».

- Да, блядь. Заводи мотор.

- Ээээ… ладно, ладно… - поворачивает он ключ, чего-то чихает под машиной, и раздается шум движка. Одновременно, слышу какие-то слова.

Залезаю на пассажирское. Тесно, блин. А из торпеды орет кто-то знакомую песню. Ну, блин, знамо дело, Александр Яковлевич, любимый лабух всех волчар.

 

 


Свидетельство о публикации № 29125 | Дата публикации: 19:43 (03.01.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 10 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com