Для писателей
» Проза » Вне категории

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Почти Б. Цикл 5. Глава 2.
Степень критики: любая
Короткое описание:

Роман о трех персонажах. Цикл 5. Заключительный. 



Глава 2. «Сестра».  

 

В прихожей темно. Как будто они все время жалели света. Но, почему? Вроде, когда заходишь в дом, наоборот, хочется света побольше увидеть. Так дом больше похож на дом.

- Лена!? – кричу я.

И что еще за привычка такая? Сами позвали. А потом, как будто: - Ну чего, пришел? - Да, пришел! – хочется сказать. Да потому что сами позвали!

- Лена! – громче крикнул я. И сам услышал обиду в своем же голосе.

От этого стало еще обиднее. Е-мое, я еще и обижаюсь на этих… этих. Но, если они «эти», то я? Кто тогда!? Если ты брат «этой», то и сам, получается, «этот»?

Нет, нет, нет… это опять «заготовки». При чем тут, брат, сестра? «Этот» или «не этот», только от «заготовок» зависит. «Заготовки» и все. Если «заготовки» в тебе «от этих», то ты и есть «этот», пока от этих «заготовок» не избавишься. Ну а можно от них избавиться!?

И как назвать «этих». Рабы «заготовок», что ли? Названия я пока не придумал.

- Лена! – крикнул я третий раз.

- Ладно… давай, тогда я перез… - послышалось в дальней комнате.

Она еще и разговаривала все это время! Может вообще развернуться и уйти к чертям собачьим!? – подумал я. Но, почему-то Лену хотелось увидеть, как-то проститься что ли. Или еще чего.

Наконец, из гостиной. Хотя, почему они называли ее гостиной? Так, обычная комната с диваном. 

В общем, появилась Лена. На ней было нарисовано лицо «надуманная радость плюс не высыпалась последние четыре года». Мне стало ее жалко. Не высыпаться четыре года! Ни разу не поспать нормально. И ради чего?! Ради маленьких уродливых поросят, отдаленно похожих на нее? Я-то давно знал, что детей «этим» подсовывает «магнит». Это его любимое развлечение.

Но, куда делась та настоящая Лена, которая хотела сделать себе татуировку во всю спину, которая учила меня, пятилетнего пацана, курить? Которая первый раз пришла домой бухая и громко сказала жутко вредоносное среди родительского общества, слово «блядь»! Куда?!

Я посмотрел на нее с жалостью. Да, дорогой халат. Да, волосы подстрижены и выкрашены высокооплачиваемым стилистом. Почему стилистом? Может просто парикмахером, и почему сейчас все говорят стилист, если парикмахер получает больше ста баксов за стрижку. Может, потому что сто баксов просто парикмахеру обидно отдать, а стилисту нет?!

Эх… Лена. Все хорошо, но, лицо, лицо… дело даже не в том, что после стольких лет недосыпа, оно стало похоже на печеное яблоко под слоем косметики. Дело в том, что оно как-то «сплыло». Нет, не оплыло, как у алкоголиков. А сплыло. Как будто, перестало держать структуру, как будто лишилось стержня. Это было ни на что не похоже.

- Лена?! – на этот раз я уловил интонации младшего брата в своих словах. Что-то среднее между заботой и разочарованием.

- Да, дорогой! – надела «дежурное» подтянутое лицо Лена, и подошла, чтобы «дежурно» меня обнимать.

Лена до сих пор думала, что если она перестанет изображать свою любовь ко мне, то я непременно «сгину». В ее понимании, «сгину» было понятием довольно абстрактным. Я как-то пытался выспросить у нее, что же это значит, но не смог. Всему виной опять были «заготовки». Она просто не могла сказать, что «сгину» - значит, например, сопьюсь. Как она могла так мне сказать, ведь пить она же меня и научила. Но тогда ей руководила другая «заготовка»: лучше с ней, чем с кем-то. 

Я прижал ее к себе довольно крепко. Так, что даже почувствовал ее соски, еще крепкие для сорокалетней, дважды рожавшей женщины.

- Ты чего, это? – удивилась она. Чего-чего, а уж, эмоциональности, она ждала от меня в последнюю очередь.

- Не знаю, - честно признался я. – Давно тебя не видел, что ли…

- Да, для тебя это всегда много значило! - издевательски сказала она, и начала приглаживать мне волосы на правом виске. Я это не любил ужасно. Тем более, что сейчас, мне показалось, что запах крема на ее руках перебивается с запахом детских подгузников. Это сочетание, детского кала и какой-то там глицериновой «ванили», меня чуть не убил. Я быстро отстранился.

- Ну ладно, тебе, ладно, недотрога… - сказала она.

Как будто дело в «недотроге» было. А не в том, что она еще час назад выворачивала обосранные памперсы своих «оттопырышей». Так я называл мелких Глеба и Илью. Глеб и Илья, подумать только! Что еще за идиотская мода на славянские имена!?

Я бы сомневался во всех родителях, которые называют своих детей Глеб. Глеб похоже на «глыба», «глуп», или просто на какое-нибудь «гы-гы». Ну, а про Илью я вообще не понимаю. Это идиотское «иль я», так сразу хочется спросить «иль я» или «иль он».

И сейчас запах этого «гы-гы» или «иль и», не просто запах, а запах их обосранных мерзких бесформенных, как кулек из помятой промокшей газеты, жоп… этот запах был где-то у меня за ухом. Так и хотелось, вторя Дали, откусить себе ухо, лишь бы там больше не оставалось этого.

 

- Ты как там, а? – Лена неторопливо варила кофе. Наклонялась и тянулась к кухонным полкам, и все время поправляла свой халат. Все-таки, грудь у нее была роскошная даже сейчас. Повезло идиоту Брайену. Да, и вообще. Но, неужели, я из тех, кто ревнует свою сестру к ее мужу? Как банально. Интересно, смог бы я переспать с Леной? Ведь все это тоже «заготовки». Вот красивая женщина, в одном халате и трусах. Я у нее дома. Ее муж еще пару часов будет гулять с мелкими засранцами «гы-гы»  и «иль я». Почему бы не трахнуться с ней, если этого хочется?

Я тряхнул головой, видимо тоже в процессе подведения новой «заготовки». Лена как будто что-то такое почуяла в моих мыслях, и потуже запахнула халат. Покраснела, даже, что ли? Хотя, за ее кремами, все равно невозможно понять ее истинный цвет лица.

 

- Как я? Да, как… ты знаешь, Густав в больнице.

- Да ты что? – всплеснула она руками, как будто расстроенная. Хотя Густава никогда не видела, только слышала пару раз о нем.

Зато в тот момент, когда она раскинула руками, халат распахнулся довольно широко, и показалась грудь.

Пустяки конечно, но от этого Лена опять покраснела, так сильно, что было видно даже за слоем крема. И еще туже затянула халат, завязав двойной узел на ремне. От этого акта пуританизма, ткань так натянулась на грудь, что надпись «паладини» округлилась вокруг правого соска. Лена заметила и фыркнула. 

- Подожди, сейчас переоденусь. – быстро сказала она.

- Ну, конечно. – спокойно сказал я. – А то своими роскошными сиськами передо мной светишь.

- Да ну тебя! – и она примирительно потрепала меня по голове. – Пей лучше свой кофе.

И поставила передо мной дымящуюся чашку.

Да уж… то же мне, миссия. Думал, изучать «заготовки» людей, а дошел до того, что думаешь о сиськах своей родной сестры. Вот, придурок. Хотя, это ведь тоже «заготовки». Почему я не могу думать о сиськах своей сестры? Только из-за того, что у нас какой-то один ген и хромосом? Это ведь опять «заготовки». Заготовки, заготовки… - кажется произнес я про себя, но получилось так, как будто сказал в слух.

- Какие такие заготовки? – Лена уже появилась на кухне в спортивном костюме, бесформенном и безразмерном, как полагалось по нынешней моде. Из-за этой тупой моды, ее сиськи я уже сегодня похоже, не увижу.

- Да какие-то заготовки. – отвечаю я рассеянно. – Так вот, Густав. Сердечный приступ, а всего сорок восемь. Так что, ты своего вице президента побереги! Ему вроде тоже пятьдесят, или сколько?

- Брайену всего сорок шесть. – укоризненно сказала Лена, поджав губы. – И хватит дерзить. Лучше расскажи, ты сам-то когда остепенишься, а? Сколько можно по телкам разным ходить.

- Остепенишься? – переспросил я.

- Вот-вот. Приличную девушку себе найдешь. Может даже детей заведешь. Хотя, какие тебе дети, ты и сам как ребенок!

- Вот всегда ты так, Лена! – вспылил я. – не проходит и полчаса, как начинаешь говорить, как мать! Я…

- Герман! – вздохнула она. – Ну хватит, мой хороший. – она села рядом со мной, и опять принялась гладить меня по правому виску и затылку. – Ты запутался дорогой. Ты устал, ты потерялся. Я тебе говорю, ты редко заходишь. И мы редко разговариваем.

Не знаю почему, но я обнял ее опять, положил ей голову на плечо. Она не отстранялась. Наоборот, плотнее сжала меня за плечи. На самом деле, я знал, что дело было совсем не в сексе. Проникновение здесь ни при чем. Если бы мы с ней, по-настоящему переспали, это ничего бы не изменило. Когда у людей столько общих «заготовок», как у брата и сестры, это все не важно, не важно…

 

Моя голова лежала на плече у Лены, и я почувствовал странную вещь. Как будто укол в сердце, как будто трещина поползла в фундаменте. Как будто, как будто… я вдруг понял. Я понял, что сейчас, «заготовки» несут что-то хорошее. И могут вообще нести что-то хорошее, не только плохое. В смысле, не что-то доброе, или что-то умное. Как будто, то что у нас есть столько общих «заготовок» делает нас иногда не только глупее и искусственней, но и может делать нас более чистыми, понимающими. Я закрыл глаза.

И почти сразу увидел башню. Эту самую башню. И как будто, все эти люди в длинных халатах, которые, понурив головы, разошлись прочь, в разные стороны, вдруг вернулись через какое-то время, обнялись, и начали по-настоящему понимать друг друга. Как будто, им потребовалась какая-то «перезагрузка», во время которой они осознали, что их «заготовки» не так плохи, просто не надо ими постоянно пользоваться, как будто они все, все, что у них есть. И если они полностью избавятся от них, то вместе с чем-то плохим, уйдет и что-то хорошее. 

Потом я увидел, как все эти люди, в длинных халатах, с бородами и заросшим лицом, собрались вокруг башни, образовав что-то типа кольца. И без всякой причины. Никто не умер, башня не упала. Все было хорошо, они обнимались не из-за самозащиты. А из-за того, что просто хорошо чувствовали друг друга в этот момент. Как мы с Леной сейчас. На этой кухне, среди этого города, среди этого снега, то превращавшегося в грязную кашу, то опять покрывающегося замерзшей коркой.

 

- Лейнок! Лейнок! – послышалось откуда-то из коридора. И сразу началась возня.

Мы с Леной уже не обнимались. Просто смотрели друг на друга. Как будто понимая, что все уже сказали. Без всех этих: как, почему, когда. Она как будто знала, что со мной происходило и происходит. И может быть, даже знала, что будет происходить. А я знал, что происходит с ней. Нет, я не знал, и не хотел знать, с кем она разговаривала утром, пока муж был с ее детьми, Глебом и Ильей. Она не знала про «Еву Браун», и как произошла вся эта ерунда с Густавом. И не знала про его детство, велосипед, чьи-то фаланги пальцев под гусеницами… 

Да и тем более она не знала, про «башню», и «заготовки». Но как будто она знала что-то, что давала какой-то ключ к этому всему моему состоянию. Напоминало, напоминало… как это в школе называлось? Когда, зная какое-то число в уравнении, можно найти все его неизвестные.

 

- Эй, Германиьё! Ваши вчера опять продули! – захохотал кто-то рядом с ухом. Это был Брайен.

- Привет, Брайен. – сухо сказал я.

В следующую минуту из гостиной раздался сильный шум, какой-то грохот и визг.

- О май год! – прокричал Брайен.

Лена побежала вместе с ним. Оказалось, что «гы-гы» хотел захлопнуть «иль ю» в складной диван. И даже почти захлопнул, от чего тот орал как сумасшедший.

- Дядя Герман. – прокричал «гы-гы». – Вы нам привезли что-нибудь, а?

Я махнул в сторону коридора. Задабривать этих полудурков всякой китайской пластиковой дрянью было приятно. Как будто показываешь поросенку электрод, с помощью которого ему же и суждено сдохнуть. А он радуется, видя его.  

Второй придурок «иль я» сидел на коленях у Брайена, и хныкал. Брайен обнимал его бережно, как куклу и гладил по голове.

Я вспомнил, точно так же он обнимал жопу московской шмары, снюхивая с ее «королька» кокаин. Он и сейчас говорил что-то похожее, как и тогда:

- Ол райт, ол райт, май диар…

 

- Герман, тебе нужна «май протектион»? – спросил он, когда мы снова сидели на кухне, а «оттопырыши» крутили тупую дрянь которую я им подарил.

«Так и скажи, помощь, поддержка, придурок» - подумал я. Но, чтобы опять не расстраивать Лену, с которой у меня теперь было какое-то понимание, а не все эти «как дела», я сказал:

- Итс окей, Брайен. Все нормально. Давай лучше как-нибудь сходим куда-нибудь в пятницу. Развеемся. – Ты же, разрешишь нам, Ленок? – без всякого ерничества спросил я.

- Конечно… - как-то слишком искусственно обрадовалась Лена.

- О, да! – тоже обрадовался Брайен, который всегда радовался искусственно. – А Дэн будет? – подмигнул он.

 

- Слушай, мы с Брайеном разводимся. – сказала Лена, когда мы курили на лестнице. – Ну, не прямо сейчас, но уже скоро. Глеб уезжает с ним в Нью-Гэмпшир. А Илюша… - и она еле удержалась, чтобы не расплакалась. – Илюша остается со мной. Ты понимаешь, ты понимаешь…. – она не выдержала, и заплакала. И начала тереть лицо, чуть не попав зажжённой сигаретой себе в правый глаз.

- Но, почему? – удивленно спросил я. – Он что, себе кого-то нашел?

- Нет… - она опять захныкала.

- Ты себе кого-то нашла? – удивился я.

Я не очень любил Брайена, но у Лены вроде была достойная для «этих» жизнь, в большой квартире на Полежаевской, и большой зарплатой мужа-иностранца.

- Да, нет… просто, ты понимаешь, больше не могу жить с ним.

- Да как так, Лена? Как так? – я почти кричал и ходил по большой площадке перед лифтом, задевая какие-то тропические цветы, которые здесь зачем-то поставили в горшках. А еще игрушечных гномов и каких-то оленят, которые еще причудливее выглядели здесь, чем Таиландские папоротники, среди стуженой московской прихожей.    

- Ну… ты прав, ты прав… я… он… в общем, у меня появился другой мужчина. Он любит меня по-настоящему.

- Ты разговаривала с ним сегодня утром, пока я не пришел? – вдруг понял я.

- Да, но… - Лена опустила глаза

- Что, да но… что да но… - кричал я.

Я вдруг понял и эти вздыбленные сиськи. И эти понимающие маслянистые глаза. Все из-за этого, какого-то хлыща. А я-то думал, что все-таки мы можем как-то дуг друга понимать. Мы, близкие люди.

- Знаешь, что? – спросил я.

- Что? – спокойно сказала она, трясущимися руками вытягивая еще одну сигарету из пачки.

- А ты могла бы со мной переспать?

- Что? – наигранно возмутилась она. – Что…. – ее голос осекся, она стала ходить по площадке, глубоко затягиваясь.

– Я думаю, только с тобой я и хотела бы переспать. – вдруг сказала она. – Я всех других мужиков ненавижу. Ты тот, мой мальчик, которого я любила с первых твоих дней, как ты появился. Я тебя любила гораздо больше матери, я думаю. Я тебе помогала, я тебе все позволяла. Да и вообще… ты идеальный, ты красивый, грустный, умный… - она сжала лицо руками и опять расплакалась.

- Лена, Лена… - гладил я ее по плечам. – Не хотела ты со мной переспать. Ты и со своим молодым хлыщом не хочешь жить. Все дело в твоем отношении. Все, что кроме меня, для тебя опасно, больно… я тебя хорошо понимаю.

- Правда? – Лена подняла на меня глаза, полные слез и тонального крема.

- Ну, конечно. Я тебе все об этом расскажу.

- Правда!? – опять спросила Лена.

- Да, конечно, ты же самая лучшая.

- Правда? – уже в третий раз спросила она.

- Да, да, да…. – успокаивал я. – Брайен хороший парень. И похоже он любит тебя. Да и… ваши эти, ребятки, Глеб и Илья… не знаю. зачем вы из так назвали. Но в общем, не такие уж уроды, если честно.

 - А, они… - что-то хотела сказать Лена, но осеклась. Я обнял ее, и мы так сидели с ней какое-то время, а потом я отвел ее в квартиру.

- Хей ю! – проголосил Брайен.

На дальнем плане, неподобающе тихо играла одноименная песня «Пинк Флойд». 

 

 

На улице все та же грязная замороженная каша, под ногами, и в голове что-то похожее. Почему-то захотелось водки. Наверное, это опасный сигнал. Водка давала какую-то честную эмоцию, без привкусов и оттенков. А как раз этого сейчас и не хватало. Честности.

Я зашел в магазин в Ленином доме, такой же грязный и скомканный, как и вся улица. В ряд стояло много бутылок. Я взял какую-то из верхнего ряда, и сам не заметил, как начал пить.

Внутри все быстро наполнялось едким привкусом желудочного сока, мои внутренности, похоже, резко были против такого потребления. Я достал с другой полки пачку сока, и попробовал заглушить всю эту гадость. Вроде как помогло. Я увидел, что ко мне уже приближается охранник.

- А вы это брать будете? – спросил он, ожидая грубости в ответ.

Пшеничные волосы, широкие плечи. И голубые глаза на обрюзгшем лице. По виду, из Рязани. Без разбавленной монголами крови. Наверное, хорошим бы фермером он был, или даже производителем чего-то органического. Мне стало нестерпимо больно за этого парня. В свои двадцать шесть, тридцать лет, он уже был развалиной. Больные ноги и спина, много жира вместо мышц и хрящей, серое землистое лицо. И я каждый день видел такое измордованное создание. Таких же, как он. Тех, что попал в «унитаз заготовок», и которых смыло в это бессилие, ничтожество, грязь…

- Буду. – спокойно сказал я, и протянул ему купюру. – Господи, господи… - в голове заиграли какие-то вспышки, то ли гнева, то ли безумия.

Парень из Рязани что-то пытался мне сказать. Вроде бы он даже говорил:

- Я не там… я не там… я не там…

- Да, не там… совсем не там, - я посмотрел на него с жалостью, и представил его тело, смываемое в канализацию и облипшее всякими нечистотами. Раньше я смотрел на таких как он, с ненавистью, пренебрежением, но никак не жалостью. – Господи… - еще раз повторил я.

Рядом с детиной из Рязани, стояла полка с какими-то банками. Все это буйство цвета сливалось сейчас в одну мерзкую картину нечистот. Вода! Мне захотелось подняться над городом, с огромным бранзбойтом в руках, и смыть все, отмыть эту грязь как следует. Одна банка выделялась, с краю на полке. Большая, больше остальных. С большой красной надписью «братик-томатик». И этот «братик-томатик» вроде как подмигивал мне, и говорил: давай, давай, надо отмыть их всех. И этот рязанский детина, на фоне всей этой мишуры, и «братик-томатик» рядом с ним. Как будто говорили мне что-то про очищение, про омовение.

В голове шумело. Видимо, от водки. Я сел на какую-то из нижних полок. Как-то машинально закрыл лицо руками, и так же машинально, заплакал.

- Э…э… мужчина, - тормошил меня кто-то за рукав. Это был опять рязанский парень. Я протянул ему еще какую-то купюру из пачки. Видимо крупную, потому что он сразу ушел.

- Господи… почему они все такие? Уродливые, тупые, больные, несчастные. Как будто была лужайка зеленой сочной травы. И кто-то взял и срезал большой пласт сверху, и перевернул его. И там, где была зеленая сочная трава, теперь торчат комки земли с обрезанными мертвыми корнями. А трава лежит под этими комками земли. Эта трава там гниет, жухнет, и умирает. А все только потому, что кто-то перепутал порядок. Надо было вернуть срезанный пласт на его обычное место, а не переворачивать его.

 

- Эээ… молодой человек. – раздался другой голос. Я достал еще какую-то купюру из пачки, и протянул. Ответного движения не последовало.

 – Не, не… вы не поняли, мне не нужно. Я хочу вам помочь.

Я поднял глаза и увидел мужчину южной наружности, с темными редеющими волосами, с недельной щетиной. Понятно, наверное, владелец магазина.

- Чем помочь? – спросил я.

- Вот, возьмите. – он протягивал мне одноразовую тарелку, на которой лежали какие-то завернутые куски. Мне в начале показалось, что это смотанные эластичные бинты. Что, я уже что-то себе сломал? – подумал я. Но, приглядевшись, стало понятно, что это долма, или что-то такое. Я выпил еще из бутылки, где-то краем сознания поняв, что успел выпить почти пол литра водки. И закусил из тарелки. Долма, или что это такое было, я так и не понял, была вкусной и перченой. Я поднялся, чуть не выронив пустую бутылку, и пошел к выходу.

Напротив магазина была река, такая же испорченная, как и все здесь вокруг. Когда-то эта река, наверное, была хорошей. Пока ее не перевернули вверх дном. Для чего-то, для кого-то… я снял ботинки, и забросил их, потом закатал брюки по колено.

В ноги сразу врезались ошметки чего-то, может это даже были стекла, я не замечал.

Я подумал, интересно, этот мусор был здесь, или его принесла река?

Вошел в воду. Вода обожгла подошвы ног, стало нестерпимо, когда я вошел по колено. Я понял, что не пойду дальше. И решил упасть в воду сразу всем телом. Где-то посередине я приметил льдину, небольшой, и тонкий осколок этой мутной прокисшей воды. Я подумал, что надо доплыть до нее. А дальше посмотрим, что будет.    

        


Свидетельство о публикации № 29126 | Дата публикации: 19:45 (03.01.2017) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 31 | Добавлено в рейтинг: 0
Данными кнопками вы можете показать ваше отношение
к произведению как читатель, а так же поделиться
произведением в соц. сетях


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com