Профиль | Последние обновления | Участники | Правила форума
Страница 1 из 3123»
Модератор форума: Суселлл 
Форум » Литературный фронт » Конкурсы » Восьмой межсайтовского конкурс "Летучий Голландец" (Условия восьмого межсайтовский конкурсa "Летучий Голландец")
Восьмой межсайтовского конкурс "Летучий Голландец"
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 1 16.02.2016 в 10:30
Условия  восьмого межсайтовского конкурса "Летучий Голландец"

Конкурс проводят сайты, которые предоставляют площадку для голосования
Изморозь (for-writers) - идейный вдохновитель конкурса.
координатор Ян Сикоревич (yanesik)


Тема "Обиженные судьбой. Иждивенцы".
О детях, над которыми издеваются изуверы-родители, о гениях, не
реализовавших себя, о богачах, несчастных со своими миллионами, о
преступниках, которые не могут уже жить по-другому, о меньшинствах всех
направлений и проявлений, о тех, кто живет криво, не по общечеловеческим
стандартам, об угнетенных и обездоленных.
Всех этих будущих персонажей объединяет мысль, что они сами уже не выберутся из преступного круга, они иждивенцы судьбы.

--------------------------------------------------------------------------------------
Задание конкурса - написать рассказ от 5000 до 10000 знаков.
--------------------------------------------------------------------------------------

Можно и старый рассказ включить в конкурс, если он попадает в тему.

Кто будет участником конкурса?

Тот, кто напишет  мне сообщение на электронный адрес, что готовит рассказ на конкурс.
gorodok1@ymail.com

Сроки проведения
Как только на определенном сайте будет создана тема  конкурса с разрешения
администрации сразу же можно присылать работы (если уже имеются
написанные, подходящие по тематике). Для тех, кто хочет написать новый
рассказ, дается месяц с момента открытия конкурсной темы. После
окончания 30 дней с момента открытия на этом ресурсе конкурсной темы
новые работы не принимаются.
Сроки открытия конкурсных тем на разных сайтах-участниках могут не совпадать. Правило 30 дней на каждом сайте
вступает в силу с момента открытия на этом сайте конкурсной темы.

Время и условия публикации

Викладываются рассказы анонимно под номерами. Ссылок на другие сайты-участники не
будет, только их названия. Количество работ, представленных на конкурс
от одного человека не ограниченно.

Все присланные рассказы будут выложены на всех сайтах-участниках по мере открытия конкурсных тем.
Поэтому может сложится ситуация, что на одном сайте конкурс уже закончился, а на другом еще продолжается.

Рассказы присылаются мне на электронный адрес
gorodok1@ymail.com

Как оцениваются работы и кем (правила)

Голосование можно проводить сразу после публикации  рассказа в теме. Голосование
продолжается вплоть до окончания 60 дней с момента открытия конкурсной
темы.

Если вы оцените только некоторые работы (за нехваткой времени), то  остальные  конкурсные работы получат усредненную оценку по
вашему голосованию.
Авторы конкурсных работ от голосования освобождаются.

Оценочная шкала:

1.Художественность текста (1 - 5)
2.Доходчивость, легкость восприятия читателем (1 - 5)
3. Или способен рассказ претендовать на публикацию, актуальность (1 - 5)
4 Глубина идеи (1 - 5)

Обсуждения работ во время проведения конкурса в самой теме конкурса нежелательно, поскольку может повлиять на оценку.
Но параллельно на каждом сайте может быть создана тема обсуждения (по желанию сайтов).
После конкурса все авторы (по договоренности с координатором) снимают с себя маски.
Затем результаты всех сайтов суммируются вместе.

Победитель получает звание лауреата восьмого межсайтовского конкурса "Летучий Голландец" первая премия.
Занявшие второе и третье места - звания дипломантов.
Победители также получaт бенефис (обзорную статью с его творческой деятельностью, согласованную с автором)
Диплом (по электронному адресу).

Ждем желающих, записывайтесь анонимно, на электронный адрес gorodok1@ymail.com
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 2 16.02.2016 в 20:19
Счетчик дней конкурса застучал  пока на  4 сайтах (30 дней, чтобы прислать мне рассказ и я его выложил для голосования, пока на четырех сайтах, а по мере вступления сайтов в конкурс и на них) :

сайт Для начинающих писателей (for-writers)

сайт  Полки книжного червя,

сайт newauthor (Портал начинающих авторов)

сайт Литпричал

Жду рассказов (на электорнный адрес) старых (можно хоть сейчас присылать) и новых через какое-то время, но в пределах 30 дней с момента сегодняшнего дня (до 17 марта включительно)

Присылать только на электронный адрес:   gorodok1@ymail.com
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 3 18.02.2016 в 21:04
Литературный сайт  КЛФ влился в конкурс.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 4 20.02.2016 в 19:35
В конкурс вошел литературный ресурс Самиздат Букваведа.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 5 27.02.2016 в 08:26
Вы можете голосовать если хотите и за свою работу, авторы в этом конкурсе от оброка голосования освобождаются.
Можете голосовать за избранные, тогда остальные рассказы получат усредненную оценку.
Если кому-то вы поставите в сумме 20, а кому-то 10, то все неоцененные вами рассказы получат от вашего голосования автоматом 15.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 6 27.02.2016 в 18:02
1 конкурсный рассказ -Гайка- 8 межсайтовский

Оценочная шкала:

1.Художественность текста (1 - 5)
2.Доходчивость, легкость восприятия читателем (1 - 5)
3. Или способен рассказ претендовать на публикацию, актуальность (1 - 5)
4. Глубина идеи (1 - 5)
----------------
Гайка
----------------
Ночь.
Луна, у тебя тихий грустный свет.
Опалесцирующие в глубине, тихо плывущие призрачные фантазии, наполненные счастьем, это именно то, чего я так жду. Нереальные, колышимые ласковым весенним ветерком ветви, тонкие паутинки проводов. Белесая дымка обволакивает, наполняет пoкоем, уверенностью и забвением.

Тук-тук.

И ещё тук-тук-тук.

Это не дятел. Это чужой, инородный, металлический звук, не настолько громкий, чтобы сразу разорвать сон, но тупой, навязчивый, цепляет как крючок, подсекает и начинает тянуть. Становится, нет, не тревожно, но как-то глупо и неустроенно, как-то неуютно и сиротливо.

Тук-тук-тук.

В окне, в свете луны виднеется тень, тёмный женский силуэт. Старушка-ведунья?

Тук-тук.

— Инна, пусти в дом. Мне холодно.
И тихонечко, жалобно-жалобно — плач младенца.

Тук-тук.

И ещё тук-тук-тук.

Звук вытягивает на поверхность. Судорожно глотаю воздух, вслушиваюсь не открывая глаз.

Тук-тук.

Блин, вот же дятлы привязались. Именно, что дятлы, и именно, что привязались. Сидят сейчас за частоколом изгороди и осторожненько дёргают за нитку.
Тук-тук.
Гайка ударяет именно в то место, где рама стыкуется со стеклом, поэтому и звук получается отменный — глуховатый, инородный, нездешний.

Ведьма появляется в моих снах с конца февраля. Появляется как тень, почти каждую ночь, просится в дом, слышен плач младенца, отдалённый и жалобный. Надо в церковь сходить, свечку поставить и молитву заказать за упокой души.
Добротный пятистенок достался мне в полное владение в конце лета, когда я приехала по распределению в эту школу на центральной усадьбе. Директор школы, Семён Васильевич, майор-афганец, оставшийся без ступни ещё в пятой Панджшерской операции, одним своим присутствием в селе не позволил устроить такой же беспредел, как в остальной стране.
— Инна Сергеевна, — сказал он мне при первой встрече, — выбирайте: комната в малосемейке рядом со школой или дом в Андрюшино. Я, конечно, выбрала дом — проживавшая в нём старушка-ведунья тихонько почила по весне, снесли её миром на погост, а дом этот недоброй славой в селе пользуется, боятся его селяне, называют ведьминым домом. Ну да мне не привыкать — друзья байкеры меня уже лет пять ведьмой обзывают. Уважают.
Обстановка в доме на меня произвела ошеломительное впечатление. Прямо как в детских сказках — русская печь на полдома, чугунки, ухваты, пучки трав, связки корений.
Биофаковское образование спасовало в половине случаев, но любопытство пересилило, к тому же нашлись несколько старинных тетрадочек исписанных с ятями, фитами и ерами — «от головы», «от живота», «от шеи» и прочие премудрости — и составы, и заговоры, и даже ритуалы, записанные каллиграфическим почерком, от этого не ставшие более понятными и вразумительными. Но кое-что я всё же освоила: зверобой, пустырник, череда, пижма в рецептах обнаружились под своеобразными названиями, я даже изготовила несколько настоек, ради любопытства исполнив ритуалы. Благо, посуда серебряная у меня своя нашлась — кубок за пятое место по кроссу на пересечённой местности — я честно гонялась, до призового не дотянула. Судьи вручили « кубок единственной участнице» — обидно же, я чуть не разревелась и миской этой из благородного серебра Большому Волку по шлему заехала с криком: «А пенис серебряный на подставочке не нашли!!?» Еле меня ребята успокоили, а вот и пригодилась мисочка. Соседки, заходившие тёмными зимними вечерами со своими болячками, остались вполне удовлетворены содержимым заветных бутылочек, курочки, свежие яички и домашние соленья-копченья приятно разнообразят нехитрое девичье меню, а редких гостей, взявших в привычку заваливаться оголтелыми компаниями неизменно приводят в восторг.
Бамц!
Дверца сараюшки с треском распахнулась, форсированная Ямаха разорвала полуночную тишину в мелкие клочья. «Дятлы» поди, в штаны наделали — будут знать, как с ведьмами шутить — гаечка на верёвочке, которую я ещё в сумерках заметила, надолго им запомнится. Вылетев за околицу, уверенно держу курс вдоль речушки, потом по просеке — и вот она, лысая горушка. Пять костров на вершине, вся честная компания в сборе. Черная кожа блестит заклёпками и амулетами, радостно оскаленные рожи увенчаны банданами, байки притулились у подножия. Делаю оглушительный круг почёта, пускаю верную Ямаху мирно попастись на травке, а сама попадаю в братские объятия.
Бочка пива пенного с вбитым краном и здоровенные деревянные кружки в руках — непременный атрибут праздника, нестройное, но очень громкое пение, издалека смахивающее на рыки, хрипы и всхлипывания — язычество, а может и чего хуже.

— Давайте козла! — заорал Большой Волк, свирепо вращая белками на покрытом сажей и копотью лице. «Козла» вытолкнули на круг. Невзрачный мужичонка в кроссовках и трениках, в пуховике с порванным рукавом вылетел в центр круга и сел на задницу.
— Ты понял, козёл, зачем ты здесь?
Я с трудом узнала в трясущемся «козле» Егора, электрика с фермы, отчима семиклассницы Марины.
Марину в феврале искали всей деревней, она опоздала на школьный автобус и ушла в Андрюшино пешком. Нашли её уже к утру, замёрзшую насмерть в двенадцати километрах от дороги, дело не возбуждали, в свидетельстве написали «несчастный случай». Вскрытие показало, что Марина была на четвёртом месяце. В деревне поговаривали разное. Десятиклассника Игоря участковый долго мурыжил с пристрастием. Игорёк затравленно смотрел на соседей и одноклассников, а в весенние каникулы в город уехал. К тётке. Документы из школы забрали, сказали, что поступил Игорёк в какое-то там училище.
В круг выскочил поп-расстрига. Волосья всклочены, бородища перепутана. Размахивая аршинным крестом и бормоча что-то невразумительное поп пританцовывая, закружил вокруг «козла». Меня тоже вытолкнули в круг. Поп, он же «свободный художник» Гаврюша, широко известный в узких кругах авангардист, дебошир и запойный пессимист высоко заскакал, задирая толстые босые волосатые ноги. Я, выкидывая коленца, закружилась вокруг электрика, пока ещё не понимая, что именно тут происходит. Остальная братия, угрюмо отхлёбывая из кружек, выплясывает какой-то дикий мрачный танец, ритмично выкрикивая нечленораздельное.
Трясущийся «козёл» на четвереньках выползает из круга и исчезает в темноте. Ему никто не препятствует.
***
Ночь.
Луна, у тебя тихий грустный свет.
Опалесцирующие в глубине, тихо плывущие призрачные фантазии, наполненные счастьем, это именно то, чего я так жду. Нереальные, колышимые ласковым весенним ветерком ветви, тонкие паутинки проводов. Белесая дымка обволакивает, наполняет покоем, уверенностью и забвением.

Тук-тук.

И ещё тук-тук-тук.

Я улыбаюсь сквозь сон. Это не «дятлы». Это ветер. «Дятлы» спят без задних ног, сюда они больше не сунутся. Верёвочку с гайкой я убирать с оконного косяка не стала — только нитку протянутую к забору оборвала. Иногда ветер раскачивает её и раздаётся уже ставший родным звук.
Тук-тук.
Электрика нашли первого мая в лесу, повесившимся на осине, похоронили за кладбищенской оградой. Мать Марины с десятилетним сыном дом продали, перебрались в город.
Старушка-ведунья по ночам ко мне больше не приходит.

Тук-тук.

И ещё тук-тук-тук.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 7 27.02.2016 в 18:04
Оценочная шкала:

1.Художественность текста (1 - 5)
2.Доходчивость, легкость восприятия читателем (1 - 5)
3. Или способен рассказ претендовать на публикацию, актуальность (1 - 5)
4. Глубина идеи (1 - 5)
----------------
2 конкурсный рассказ -Мечта- 8 межсайтовский

Мишка встал утром, как всегда, за час до занятий в школе. Голова болела. Налив в рукомойник холодной воды, он умылся, посмотрел в огрызок зеркала. С такой физиономией ему в школу дорога заказана. Учительница снова будет вести допрос, откуда синяк на весь заплывший глаз. Снова придется врать, изворачиваться, чтобы не сообщили в опекунский совет, не лишили мать родительских прав, а его, Мишку не отправили в детский дом. Мальчишка понимал, что в детском доме его сытно накормят. Сытно, это меркам того, чего мальчишка не имел дома: порой по три дня не имел просто куска хлеба, чтобы утолить голод. Мать беспробудно пила, потом била Мишку за то, что не приносил водку. А если и была водка, все равно била, срывая свою злость и обиду на весь мир. Если Мишка пропустит школу, тоже придется придумывать легенду, почему его не было несколько дней. Мать храпела, валяясь возле кровати. Одно радовало, что она не трогала Мишку своими разговорами, что он нахлебник, неблагодарный, как отец, а она положила к его ногам свою молодость и красоту. Мальчик взял старый рюкзак, накинул имевшую виды куртку и пошел на базар. Утро было пасмурным, капал мелкий осенний дождь, машины проносились, обдавая пешеходов грязной жижей. Вот и Мишку угораздило угодить под такой фонтан. Картина была удручающая. Старые кроссовки промокали, другой обуви у Мишки не было. Подработав на летних каникулах, Мишка купил новые кроссовки, но мать их пропила. У Мишки была мечта, мечта была не совсем детская. Придя на рынок, Мишка пошел искать дядю Ашота. Походив между продуктовыми рядами, мальчик нашел своего работодателя:
-Эх, Мишка, что случилось? Снова мать била?
- Ударился о косяк, - соврал Мишка. - Дядя Ашот, мне нужна работа.
- Эх, Мишка. Сколько тебе лет, чтобы прогуливать школу и работать?
- Мне уже десять, я взрослый, и у меня есть мечта.
- Какая мечта, Мишка?
- Я хочу заработать денег и вылечить мать. Я буду стараться, дядя Ашот. Деньги буду оставлять у вас, кушать здесь, матери приносить немного еды. Хотя ее хахали съедают все, что я приношу. - Хорошо, Мишка. Пойдем я тебя накормлю.
- Я отработаю, дядя Ашот.
- Я знаю, малыш. Если бы мне можно было тебя усыновить, я бы это сделал. А завтрак, это мое угощение, как и обед. Будешь питаться со мной, а то вон какой худой.
Наевшись пирожков с картошкой и запив горячим чаем, Мишка приступил к работе. Ашот не давал мальчишке тяжелую работу: разгружать ящики с овощами и фруктами. Это делал он сам вместе с помощником. Мишка перебирал товар, раскладывая на прилавках и выбрасывая негодные продукты в ящики. Закончив рабочий день, он попросил Ашота купить матери четыре пирожка, пачку чая и сахара. Довольный, как добытчик для семьи, Мишка с улыбкой отправился домой, лелея в душе свою мечту. Мальчишка вспоминал, как они жили втроем в двухкомнатной уютной квартире: отец, мать и он, Мишка. Потом отец уехал в другой город в командировку и не вернулся, наверное, нашел другую жену. Приватизированную квартиру мать продала, купила этот барак с удобствами на улице, запила и завела себе хахалей. С работы ее выгнали, она пропивала деньги за квартиру, но не забывала кормить ребенка, пока те не закончились. Вот отсюда и началась Мишкина кошмарная жизнь. С восьми лет ему пришлось зарабатывать на хлеб. Это были редкие, случайные заработки, пока Мишка не познакомился с Ашотом. У мужчины было доброе сердце, он стал привечать мальчонку, расспрашивал о жизни. Постепенно Ашот знал всю подноготную Мишкиной семьи. Придя домой, Мишка застал у матери компанию таких же алкашей. На столе стояли пустые бутылки из-под водки и пива, ошметки от сушеной рыбины. Вот такую удручающую картину вновь увидел мальчик. Мать подняла голову от стола и воскликнула:
- Пришел добытчик! Принес бутылку?
- Нет, мам! - Тогда гони деньги!
- Нет денег, мам.
- Ах ты, скотина, нахлебник! Матери на водку пожалел? А ну-ка, хлопцы, поглядите, что у него в загашнике!
Лысый, тучный тип, ухмыляясь и обнажая гнилые зубы, вырвал у мальчишки рюкзак. Мишкин заработок он высыпал на стол: четыре пирожка, пачка чая и пачка сахара. Схватил своими погаными руками пирожок и отправил его в свой вонючий рот. Пачка чая приказала долго жить. Этот урод так же противно лыбясь, высыпал всю пачку в железную кружку, налил воды в чайник и приказал принести дров растопить печь. Электричество было давно отрезано за неуплату, воду Мишка приносил из колонки за квартал от барака. Дров было немного, на зиму нужно покупать, иначе можно просто околеть, ночью не проснувшись. Парнишка занес дрова и пошел за ширму на свой маленький топчан. Слезы непрерывным потоком лились по щекам. Мальчик беззвучно плакал, размазывая их кулаком. Давно Мишка не плакал, побои выносил молча, хотя и злился на мать, но он ее любил. Мишке казалось, что матери нужно только разглядеть в нем любящего сына, только водка была помехой. Он мечтал вылечить мать, чтобы она увидела, какой замечательный у нее сын, готовый все сделать для того, чтобы они снова были счастливы. Утром Мишка отправился на рынок к Ашоту. Мужчина накормив мальца, хотел отправить того в школу. Но предательский синяк не давал такой возможности: будут насмешки от одноклассников и допрос от учительницы. А Мишка не хотел, чтобы кто-то лез в его жизнь. Поэтому пойти в школу Мишке представится возможность не ранее, чем через неделю. Отработав на рынке, наевшись, Мишка пошел домой, ничего не купив. Толку было мало от его покупок, все равно съедали пьяные хахали. Удивительно, что пачка сахара никому не пришлась по вкусу, поэтому Мишка пил теплую сладкую воду. Сегодня вечером Мишка как-то иначе посмотрел на мать. Удивительно сильно выпирал живот.
"Неужели мать от водки потолстела?" - подумал Мишка. Мать в этот вечер подозрительно охала, хахалям велела убираться к чертям собачьим. Ее короткие охи сменились на протяжный крик и визг. Мишка не понимал в чем дело. Спросил мать, может вызвать скорую? Но мать была пьяная, грязная. Она крикнула Мишке:
- Неси тряпки, теплую воду, ножницы и прищепку.
Мишка все исполнил, не понимая, что происходит. Мать так сильно кричала, подтянув ноги к подбородку. Мишка затыкал уши во время таких криков. И вот спустя пару часов Мишка услышал писк. Тихий, слабый писк, как будто пищал мышонок. Он посмотрел на мать и все понял: в ногах лежал маленький синий, покрытый кровью комочек. Мать приказала резать ножницами пуповину и закрепить прищепку на животе младенца. Хоть сейчас она не проявила свой звериный характер, хотя это не на долго, но об этом попозже. Мишка взял малыша на руки, одной рукой держал младенца, а второй ополоснул его теплой водой. Парнишка улыбнулся, теперь у него есть брат! Назову его Вовой! Теперь у Мишки появилась еще одна светлая мечта. Мишка решил вырастить брата. Он представлял, как будет ходить с Вовкой на рыбалку, играть в футбол. От этих мыслей Мишка улыбался, и на душе ему было светло и радостно. Но малыша нужно было кормить, мать наотрез отказалась брать ребенка на руки. Мишка завернул младенца в свою дырявую простыню, накрыл старым, детским одеялом, оставшимся еще с Мишкиного младенчества, и пошел в аптеку купить соску и бутылочку. Благо, что аптека работала круглосуточно. Мишка еле наскреб мелочи на две бутылочки и две соски. На детское питание у Мишки не осталось. - Завтра у дяди Ащота возьму,- подумал Мишка. А сегодня он, придя домой, налил Вовке сладкой водички. Малыш пососал и успокоился. Ночь была тревожной, ребенок часто просыпался и требовал еды, а у Мишки кроме воды ничего не было. Пеленок не хватало, Мишкины простыни все были мокрые, он сушил их на теплой печи. Утром, снова напоив сладкой водичкой брата, Мишка пошел на рынок. Встретившись с Ашотом, Мишка рассказал, что у них пополнение. Ашот купил
пачку детского питания для новорожденных, комплект пеленок и подгузников, объяснил мальчишке, как разводить питание для малыша и посоветовал обратиться в опекунский совет, чтобы малыша забрали в дом малютки. Мишка плакал, говорил, что их разлучат. Ашот сказал, что попробует оформить опекунство над Мишкой, а когда Вовка подрастет, то они снова соединятся с братом. А навещать он его сможет каждую неделю. Мишка слышал, что детей усыновляют, и боялся потерять Вовку. Дядя Ашот объяснил, что с плохой наследственностью не очень усыновляют. Мишка попросил объяснить, что такое плохая наследственность. И Ашоту пришлось рассказывать неприятную, но правдивую историю о наследственности Вовки.
- Слушай, Мишка, сейчас ребенка нужно отправить в роддом, чтобы его обследовали.
Да и мать нужно отправить в больницу. Ступай, Мишка, домой, я скоро завезу дрова и сообщу куда надо, что у тебя родился брат.
-Мишка побежал домой вприпрыжку к своей мечте. Когда он зашел в барак, его поразила зловещая тишина. Мать сидела с двумя собутыльниками и опохмелялась. Вовка молчал. Мишка положил на свой топчан детский комплект, пошел развести питание для малыша, но сердце предательски трепетало. Мальчик окинул взглядом помещение за ширмой, посмотрел на свой топчан. Вовки нигде не было... Затем Мишка увидел бугорок под подушкой. Вовка не мог сам забраться под подушку, Мишке стало страшно и больно.Он взял еще теплое тельце на руки, попытался Вовку расшевелить, но тот молчал. Малыш не требовал не еды, не сухих пеленок.Мишка положил младенца и вышел к компании матери. Слезы душили его, он рукой скинул содержимое со стола и закричал:
- Убийцы! Вон отсюда!
Мать зло посмотрела на Мишку и выкрикнула своим собутыльникам:
- Успокойте и этого щенка! Пусть знает, кто в доме хозяин!
Противный тот же тучный тип ощерился как животное, схватил Мишку за шиворот, закинул его на топчан, заломил руки за спину. Снял с Мишки штаны и вторгся в детское тельце своим похотливым вонючим естеством. Мишка почувствовал душераздирающую боль, а сволочь продолжал толкаться и властвовать в его теле. Исполнив насилие, гад повалился на бок, протяжно пропев:
- Гыыы!
Мишка пошевелился, адская боль пронзила все тело. Но ему нужно было спешить, пока не забрали у него последнюю мечту. Приложив все усилия, Мишка кое-как поднялся с топчана, обернул брата одеялом, шатаясь, пошел в сарай. В сарае лежало два последних полена. Мишка положил Вовку на поленья, взял бельевую веревку, сделал петлю, залез на козла для распилки дров, закрепил веревку за верхнюю балку, петлю опустил на шею. - Прости меня, брат. Я всегда буду с тобой! Эту мечту у нас не отберут, - мальчишка оттолкнул козлик ногами. Через полчаса Ашот привез дрова...Спустя три дня…Кто сказал, что мужчины не плачут? Медленно ехала машина с открытым кузовом, уносила маленькие тельца туда, откуда не возвращаются. Ашот то и дело смахивал слезы со своих морщинистых щек. Моросил мелкий дождь, погода плакала по попранным ангелочкам. Казалось, что ангелы и демоны, наблюдавшие сверху, сошлись в одном в этот день: громко рыдали по растерзанным детским тельцам и совсем не детской Мишкиной мечте.

Примечание автора: Рассказ основан на реальных событиях, невольным свидетелем которых стал автор.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 8 27.02.2016 в 18:06
3 конкурсный рассказ -первая половина 90-х- 8 межсайтовский

Оценочная шкала:

1.Художественность текста (1 - 5)
2.Доходчивость, легкость восприятия читателем (1 - 5)
3. Или способен рассказ претендовать на публикацию, актуальность (1 - 5)
4. Глубина идеи (1 - 5)

первая половина 90-х.

Всю последнюю неделю моросили дожди, но к Новому году, всё ж таки, слегка подморозило. Тонкая ледяная корочка затянула стёкла, отчего огни распятых в оконных проёмах гирлянд оказались словно бы размытыми и стали похожи на разноцветные кляксы.
После затяжной слякоти радует затейник-морозец уставшую от серой обыденности душу. Весело глядеть на огоньки-кляксы, но еще веселее на неуклюжих прохожих, что так потешно скользят по заледенелому асфальту. А иной нет-нет, да и шлепнется вдруг, потеряв равновесие. Смешно когда кто-то теряет равновесие. Смешнее бывает только ежели он теряет человеческое достоинство, но это уже удовольствие для избранных наблюдателей, для истинных ценителей, для гурманов. Простой обыватель, как правило, вполне доволен зрелищем тела, нелепо растянувшегося поперёк тротуара. Здесь главное, чтобы тело это было не твоим собственным, но ближнего твоего. Да ещё, недурно бы успеть заснять процесс падения. Эх, найдется ли когда-нибудь такой умница, чтоб придумал как вмонтировать видеокамеру, скажем, в зажигалку? Ну, или во что-нибудь другое, что всегда под рукой — "...я всегда с собой беру ви-и-идеокамеру...".
Человека, что обычным своим вечерним маршрутом брёл по разукрашенной к празднику улице, чужие падения не только не радовали, но и вовсе не интересовали. Да, и не глазел он по сторонам, а напротив, цепко обшаривал взглядом скользкий тротуар под ногами. Нет, не потому что боялся поскользнуться. Человек этот упал уже так низко, что дальше падать было некуда, и тревожила его теперь иная забота — окурки которых он нынче собрал непозволительно мало. Всему виной проклятый мороз! Сырая оттепель-то для такого дела куда как предпочтительней. Оно конечно, выуживать из холодных луж размокшие хабарики тоже занятие не из приятных, однако попробуй ка выдолбить их изо льда. А, свежевыброшенные окурки по такой погоде обычно успевают истлеть до того как погаснут. То ли дело в лужицах! Там бывает и почти целые сигареты попадаются. Ну, а что мокрые, так не беда. Горячие трубы центрального отопления, которых в подвале целый лабиринт, быстро высушат рассыпанный на газете табак, и ещё быстрее согреют озябшие до бесчувствия пальцы.
Табачный дым, тепло трубы и недолгое полусонное забытье без мыслей, без обид, без устремлений. Не счастье, конечно, но где-то рядом, а стало быть вполне достойно, чтобы за него побороться. Поэтому, хотя предпраздничная суета горожан, словно фантомной болью отзывалась тоской в униженной душе, а ноги в резиновых сапогах совершенно окоченели, человек не собирался сдаваться, возвратясь ни с чем в своё укрывище. Помешкав недолго, он свернул в переулок, а оттуда подворотней во двор.
Там, в полуподвале одного из домов грузинские предприниматели обустроили шашлычную, о чем не трудно было догадаться благодаря немудрёной фанерной вывеске с намалёванными на ней словом "шашлык" и двумя изображениями, к шашлыкам прямого отношения не имеющими. В одном конце фанеры неизвестный художник изобразил гроздь винограда и рюмку с зелёной жидкостью, а в другом, почему-то, пачку сигарет "Camel". Вывеска бросалась в глаза не только из-за очевидной своей нелепости, но и по той ещё причине, что являлась единственным ярким пятном во дворе. Всё остальное оставалось каким-то серым, словно бы присыпанным пеплом.
Бочком, по стеночке проскользнув в колодец двора, человек, чтоб не привлекать внимания, и сам был не прочь раствориться в окружающей серости.
Двор этот среди районных обитателей городского дна пользовался популярностью. Главным образом благодаря хозяину шашлычной без названия Нодару, который нередко предоставлял социальным аутсайдерам возможность подзаработать. Расплачивался, правда, не деньгами, а едой и выпивкой. И хоть водка, само собой, была суррогатной, зато еда вкусной и обильной.
Помимо упомянутого заведения, примечателен был двор так же убогим сквериком, какой представлял из себя три обрамлённые чахлым кустарником чугунные скамейки, приютившиеся вокруг полуразрушенной чаши неисправного фонтана. А, вернее сказать — не собственно сквериком, но компанией подростков, что собиралась в нём каждый вечер почти в любую погоду. Насчитывала компания в среднем голов пятнадцать особей обоих полов и проводила время, как правило, за распитием пива и курением сигарет под аккомпанемент шумного матерного общения.
Лишённые смысла разговоры недорослей никого, кроме них самих, заинтересовать не могли, но вот перспектива собрать окурки и пустые пивные бутылки казалась изгоям общества крайне заманчивой. Однако, какой же мёд без дёгтя?!
Асоциальная подростковая группа была немотивированно агрессивной и периодически выплёскивала свою агрессию вовне. Чаще на неодушевлённые материальные объекты. Реже, но с несравненно большим удовольствием на людей. И впрямь, ну что за интерес крушить те же скамейки, либо корёжить руины фонтана? К тому же, хлопотно и небезопасно — скамейки-то чугунные, а фонтан бетонный. Того и гляди сам покалечишься. То ли дело поизмываться над существом живым, да ещё и разумным! Лишь бы жертва оказалась беззащитной. Желательно даже более беззащитной чем скамейка.
Человек знал, что беззащитен перед кучкой злых детей, и подобно тому, как мудрый эллинский мореход избегает прибрежных вод близ мыса Пелор, населённых сладкоголосыми сиренами, старался обычно обходить этот двор стороной, несмотря на всю его привлекательность. Обычно, но не теперь.
Притаившись за одной из двух пилястр, упиравшихся в карниз над подворотней, человек осторожно наблюдал за компанией в сквере. Нынче она была невелика числом — всего-то трое парней да единственная девица. Разместив свои зады на спинках скамеек, все четверо, вместо обычного пива пускали по кругу бутылку вина, однако настроены были, вроде бы, миролюбиво. Даже матерились не слишком громко, за исключением самого крупного акселерата, который левой рукой лапал девичью ляжку а правой энергично жестикулировал, стремясь вероятно, таким образом привлечь внимание избранницы. Девица, надо сказать, более внимания уделяла вину, нежели кавалеру, что настораживало, ибо оставалось лишь гадать на какие подвиги тот был готов, добиваясь благосклонности.
Озабоченного верзилу человек безошибочно определил, как наиболее потенциально опасного. Впрочем, в отношении остальных он тоже не питал иллюзий, и потому благоразумно решил подождать покуда опустеет бутылка. В этом случае оставался шанс, что подростки уйдут либо за новой порцией спиртного, либо вовсе. Тогда сбор оставшихся после них окурков становился делом нескольких безмятежных минут.
Рассудив таким образом, человек, присел на корточки, и это стало его ошибкой. Движение привлекло внимание полупьяной молодёжи. Длинный ухажёр склонился к приятелям и негромко поведал им о чём-то таком, что явно вызвало у компании интерес. Юные лица осветили задорные гагаринские улыбки. Тут бы человеку и скрыться по-быстрому, да не успел — дылда полуобернулся к нему и поманил свободной от ляжки рукой.
Бежать теперь было не только бессмысленно но и опасно. Вид бегущей жертвы лишь провоцирует хищников на погоню, даже если хищники — всего лишь шакалы. К тому же, вот так очевидно спасаться бегством не позволяли человеку осколки былого достоинства, от которых он, не смотря ни на что не сумел избавиться, и единственно потому оставался до сих пор человеком. Ну и наконец, теплилась ещё русская национальная надежда, что обойдётся, быть может.
Стараясь не показать что напуган, человек подошёл к подросткам, остановившись от них за пару шагов.
— Курить хочешь? — пьяненько улыбаясь спросил верзила.
Человек молча кивнул. Курить ему хотелось очень.
— Ну, держи! — подросток кинул подожжённую сигарету.
Сигарету! Целую! Человек, как бы ни было туго, прежде не побирался, однако когда тлеющий уголёк прочертил в морозном воздухе дугу, раскрасив сумрак двора маленьким фейерверком искр, сам не сообразил как на лету левой рукой ловко поймал драгоценную подачку. Собрался было перехватить сигарету между пальцев да немедля затянуться, но тут-то и раздался взрыв. Вернее — два взрыва. Сперва взрыв зажатой в руке петарды, а следом за ним взрыв ребячьего хохота.
Молодцы китайцы! Умно придумали делать петарды в виде сигарет. Сразу и не отличишь. Жаль, конечно, что взорвалась рано. Взорвись она во рту, куда как прикольнее получилось бы, но и так вышло весело.
Молодёжь хохотала, а человек оглушённый грохотом и болью, тряся головой и непонимающе глядя на обожжённую ладошку, медленно опустился на колени.
— Ещё дать?! — кашляя смехом выдавил кто-то из тинейджеров.
Человек поднял голову, и откинув с лица засаленные космы, взглянул на юных шутников. Он оказался совсем не старым, скорее даже — молодым. Лицо худощавое с резко очерченными скулами а карие глаза влажные то ли от воспаления, то ли... от слёз.
— Почему? — тихонько спросил он, ни к кому не обращаясь.
— О! — вытаращился на человека долговязый. — Г...но заговорило!
Удачная шутка вызвала новый приступ хохота, однако человек не обратил на него внимания.
— Почему, — продолжал он. — Когда кому-то больно, то остальным так радостно? — его рот перекосило улыбкой. — Ладно... Под Новый год детям дарят подарки. Злым детям — злые подарки. Сейчас, подождите.
Здоровой рукой человек достал из кармана замусоленного пальто перочинный нож и зубами вытащил тронутое ржой, обломанное на конце лезвие. Подростки лишь слегка напряглись — такой заморыш не только со ржавым ножом, но и с обрезом, пожалуй, не представлял бы угрозы. И, верно. Человек вовсе не собирался нападать. Вместо этого он с хрипом, что есть силы полоснул ножом по тыльной стороне обожжённой ладони. Новая боль утопила прежнюю. Рана расцвела пурпурным бутоном, и если бы не переполнявшая её кровь, то стали бы видны концы рассечённых связок.
В наступившей вдруг тишине человек протянул перед собой искалеченную руку. Кровь заструилась на землю, плавя молодой ледок.
— Ну же! — прохрипел он — Мне очень больно. Радуйтесь!
— Псих какой-то, — нервно взвизгнула девица. — Валим отсюда!
Притихшие тинейджеры поспешили убраться, а человек, теряя сознание завалился на бок. Последнее, что он видел перед тем как окунуться в забытье были чёрный зев подворотни и две пилястры на которых, в местах отколовшейся штукатурки, кирпичная кладка темнела уродливыми бурыми язвами.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 9 27.02.2016 в 18:07
4 конкурсный рассказ -К О Н И И И З Б Ы - 8 межсайтовский

Алёша сидел в туалете и размышлял. «Кто я?» - думал Алёша: «Какова моя миссия в этом мире? Почему надо мной потолок туалета, а не небо Аустерлица? И знает ли про моё существование великий отшельник Рамана Махарши?». Эти мысли заняли у него минут десять, а потом он протянул руку и взял с полочки сборник эссе Имре Кертеса. В текстах этого автора, которого Алёша считал гением наряду с собой и с Махарши, есть ответы на все вопросы бытия и Алёша часто прибегал к его помощи, находясь в туалете. Он открыл книгу наугад и уже почти погрузился в увлекательнейшее чтиво, как в туалете погас свет.
- Ты чего там затих? – раздался голос жены: - Вылазь давай, я сейчас описаюсь! «Я вечный странник, я чужой в любом обществе…» - вздохнул Алёша: «Странно, что границы пролегают не только между этносами, но и между самыми близкими людьми…» - Ну свет-то хоть зажги! – ответил он жене. - А чего ты там в темноте потерять боишься? – хохотнула жена: - У тебя и при свете ничего не найдёшь. Но свет включила. Алёша аккуратно поставил любимого Кертеса обратно на полочку, между Бродским и рулоном туалетной бумаги, вышел из туалета и грустно посмотрел на холодильник.
- У нас кураги нет? В это время суток я люблю есть курагу… - спросил он у туалетной двери, и та приглушённым голосом жены ответила:
- Иди и купи. А если ты нищий, жри что дают. Что дают жрать нищим в этом доме, Алёша знал и без заглядывания в холодильник, но вчерашних постных щей ему не хотелось. Ему хотелось размышлять под курагу, а не под щи, ведь под курагу в голову Алёши обычно и приходили самые смелые, самые острые, а порой и самые парадоксальные мысли, которыми он гордился. А какие мысли могут прийти после вчерашних, да ещё постных, щей? Только вчерашние постные мысли... Алёша вздохнул, прошёл на балкон, сел в любимое старое кресло, посмотрел на облака и страшным усилием воли заставил себя забыть о кураге. Это ему удалось и он начал свои размышления. «Как странно… Вот это облако похоже на плывущего кенгуру, а это – на птицу, поющую на оливах Древней Греции… Почему так? Почему облака не одинаковые? Только сама природа знает ответ…» Тут Алёша отвлёкся на жену, которая прошла на кухню, открыла холодильник и достала что-то наверняка вкусное. Проглотив слюну, Алёша совершил ещё одно усилие над собой и никуда не пошёл, а продолжил размышлять. «Ведь как в природе всё мудро устроено! Вот, например, дырочки на коже зайчика расположены там, где у зайчика ротик, глазки и попка. А ведь ошибись природа даже на сантиметр и зайчик бы умер или от голода, или от слепоты, или от…» Тут на балкон вышла жена и протянула Алёше какую-то бумажку.
- Завтра понедельник. Вот телефон, звонишь и идёшь устраиваться. Будешь торговать инструментом. Дрели, молотки, отвёртки, ты же якобы мужчина. Понял? Алёша, сбитый с интересной мысли о дырочках на зайчиках, молчал. - Так понял или не понял? Семь лет альфонсом живёшь, всё, надоело. Завтра звонишь, при мне. Курагу с зарплаты себе купишь, в кафе меня отведёшь… Алёша встал.
- Я? Я буду торговать отвёртками? Я, в чьих деяниях – Достоевский, а в помыслах – Куприн? И торговать молотками?
- В твоих помыслах – пожрать на халяву, а деяний и нет никаких. Лень – твоё главное деяние. Не позвонишь – собирай манатки и выкатывайся к маме, пусть она тебя кормит. Её воспитание, в сорок лет мужик ничего не может…
- Причём тут воспитание? – Алёша был на грани истерики: - Да, я увлёкся расшифровкой эпитафий на древних надгробиях… Но как ты не понимаешь – древние эпитафии помогают людям познать величие прошлого! Пусть это пока не приносит больших денег, но торговать молотками на рынке… Ведь я принадлежу истории! Если бы жена Моцарта сказала ему идти работать, он бы не написал свои…
- Во-первых, эти твои эпитафии не больших, а никаких денег не приносят. Во-вторых, не молотками на рынке, а инструментами в магазине у моей знакомой. И, в-третьих, ты не Моцарт, а Алёша Сыпкин. То есть никто и не принадлежишь ты никому, потому что никому на хрен не нужен. - А где же милость к павшим? Где эта величайшая благодетель? Все, все великие писатели призывали к милосердию… - тихо, со слезой сказал Алёша: - Ты как особь с гуманитарным образованием должна это знать… Ведь смысл жизни в служении людям, а не в торговле инструментами… Мне грустно оттого, что я тебя любил и люблю… И буду любить всегда…
И он медленно и печально ушёл с балкона. «Она разбила мне сердце» - думал Алёша, лёжа на диване и почёсывая разбитое сердце: «Плюс ко всему она расширяется, расширяется как Вселенная… А что есть Вселенная? Вселенная это непознанная бесконечность… Значит, моя жена это непознанная расширяющаяся бесконечность… Как, как познать её?» Не найдя ответа на этот сложный вопрос, Алёша повернулся к стене, отгородившись от всего мира и даже от телевизора. «А что есть наша жизнь? Наша жизнь есть череда бессмысленных усилий, приводящих лишь к новым страданиям и новым мукам…» - слёзы уже были готовы сорваться с Алёшиных ресниц и капнуть на плед, но голос жены заставил их высохнуть.
- Ужинать иди, Сыпкин! – и сердце Алёши перестало чесаться, печаль ушла, а глаза заблестели в предвкушении еды. За ужином Алёша рассказывал жене о том, насколько он продвинулся в расшифровке одной древнегреческой эпитафии, потом сходил в туалет за Бродским и читал стихи, потом просил добавки и объяснял величие природы на примере зайчика и его дырочек. Жена Алёши, несмотря на суровую внешность, была женщиной впечатлительной, она представила бедного зайчика со смещёнными дырочками и глаза её повлажнели.
- А ведь действительно страшно… Ошибка на один сантиметр и… Бедный, бедный зайчик… Ну ладно, даю тебе месяц на твои надгробия. Но ровно через тридцать дней – на работу! Я не могу больше одна всё тянуть, только на еду тысяч двадцать уходит, а ещё ипотека, сын, между прочим, растёт, ему тоже деньги нужны… А цены? Знаешь, сколько сейчас стоит картошка? А джинсы с кроссовками? Но Алёша не стал отвечать и побежал на диван, к тому же он действительно не знал, сколько стоит картошка. Имре Кертес про это не писал… А через месяц Алёша Сыпкин вместе с вещами, книгами и фотографиями древних надгробий переехал к маме.
- Понимаешь, мам, - говорил Алёша, доедая борщ: - Я-то не изменился, а вот у неё куда-то пропала эта мягкость, эта способность понять и простить близкого человека. Эта уже совершенно не та милая и наивная барышня, на которой я женился, в которую был влюблён, как мальчишка… Где её доброта, где её готовность пожертвовать собой ради любимого человека? Где, где это чудное некрасовское «Коня на скаку остановит, в горящую избу зайдёт…»? Куда всё это подевалось? Как она может спокойно жить, есть, спать, зная, что её мужчина плачет? И в пустую тарелку из-под борща упала одинокая слезинка.
- Не плачь, сынок, - ласково отвечала мама: - Не надо… Может, за двадцать-то лет кони ускакали, а избы сгорели наконец? Может, устала она, а, сынок? Но ты не расстраивайся, иди, подреми. Пенсия у меня хорошая, нам хватит… Но Алёша уже не слышал. Он уже дремал, подложив под голову томик Имре Кертеса и там, в этой дремоте, никто не требовал от него работать и зарабатывать. В этой дремоте Алёша ходил меж рядов великолепных древних надгробий, спрятанных в прекрасных розовых кустах под оливами и расшифровывал, расшифровывал эпитафии, пока не засыпал окончательно…
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 10 27.02.2016 в 18:09
5 конкурсный рассказ -Откупись от Бога- 8 межсайтовский

(серая сказка)

Когда ты потерял кошелёк или обронил футляр с любимыми очками, неспеши расстраиваться. Может, ты таким образом откупился от чего-то болеес трашного. Пока ты искал потерянную вещь, где-то проехал автомобиль, под который ты не попал, где-то высохла краска, и ты не сломал ногу, споткнувшись. Есть люди, что несут деньги сами. Они покупают свечи, кладут монеты в протянутую ладонь, надеясь, что их грехи будут забыты. Но одна простая мысль не может прийти в их наивную голову: жить нужно честно, тогда и расплачиваться не придётся.
Но есть поступки, за которые придётся отдать намного больше – даже жизнью не откупишься. Но не будем о грустном. Итак…
Фея рассыпала пыльцу ярких звёд по чёрному покрывалу ночи. А землю спрятала под пушистым белым одеялом, чтобы та не простудилась ненароком, в ожидании лета и нового урожая. Каждая снежинка –произведение искусства, но детвора не обращает внимания на красоту. Имбы слепить ком и бросить в товарища. А кто настойчивее, тот и снеговика сможет слепить.
Снег скрипел под ногами. Мороз лютовал. Ветер разносил сизый дым ,что разносился, вылетая из печных труб. Тишь и благодать.
Люди сидели дома. Принято праздничную ночь встречать с семьёй. Джонни не смыкал глаз, хотя лёг пару часов назад. Да и время уже далеко не детское. Мама увидит – точно убьёт! Но разве можно спать, когда такая ночь? Любой скрип – и глаза тут же предательски раскрываются. Отец продолжал читать газету – даже в праздничный вечер ему обязательно нужно быть в курсе событий. Мать готовила праздничную индейку. В этот раз половица скрипнула как-то по особенному. Это точно не Джек! Джонни тихо сбросил одеяло, чтобы не привлекать внимания. Под пышной сосной до потолка, украшенной разноцветными шарами, лежала коробка с бантиком. Лёгкое движение – и в руках лежал радиоуправляемый вертолёт.
- Папа, папочка! Смотри, что он принёс! Санта существует, я знал! Онпринёс мне… он принёс… смотри!
Билл Картер посмотрел на жену, та в ответ глянула на него. « Мы же договаривались копить на яхту, а ты с такими дорогими подарками!» - читалось во взглядах взрослых. Каждый положил по шоколадке в носок, чтовисел над камином. Кто же тогда принёс эту коробку?
- Что за поколение? Верит во всякую чушь! Будто какой-то старик будетразносить подарки, пролезая через печную трубу! Каждый заботится только осебе. Реже – о близких! Этот ваш Санта Клаус давно бы разорился, если быдарил подарки всем подряд!-
Папа, а разве тебе он не дарил ничего в детстве?-
Знавал я одного Санта Клауса в юности! – зловеще усмехнулся Билл,закуривая сигару. И воспоминания хлынули, как будто плотину прорвало.
***
Только один плюс брести среди пышных крон деревьев и непроходимых лиан: тут не так жарко. Влажный липкий воздух, тяжело дышать. То тут, то там стрекотали неизвестные птицы. Их отряд шёл, разрубая лианы. Казалось, тут не ступала нога человека.Карл, Свекольный Барон. Неплохо звучит, - Билл плюнул на землю.
–Не знаю, как ты, но я хочу быть богатым. И я готов вырезать всех их, еслипотребуется! Ты со мной – или с коровами на ферме?- С тобой, Билл, конечно же с тобой. Я всегда и во всём с тобой.***Билл улыбнулся, разглядывая дорогую игрушку и вдыхая сизый яд,источаемый сигарой.- Похоже, знаю я старика, который подарил подарок. Мысль всегда созревала в его голове очень быстро. Он привыкулавливать новое быстрее остальных, поэтому и держал теперь крупный синдикат. Но компания Карла была крупнее. Он давно зарился на лакомыйкусочек, который принадлежал старому другу. Хотя, бизнес есть бизнес, внём нет друзей и врагов, только конкуренты и партнёры. - Старина сошёл с ума, - прошептал Билл. – Пора бы ему сделать и мне подарок на Новый Год!
***
Чёрный «Порш» подъехал к серому, неприветливому на вид, загородному коттеджу. Здесь по старинке не было звонка. Билл ударилнесколько раз резной ручкой в форме тигра. Дверь отворила пышногрудаямолодая блондинка.«Старик, а вкус хороший!» - отметил про себя Билл.- Мне бы встретиться с Карлом, - сказал, улыбаясь, мужчина.- Похоже, вы выбрали не самое удачное время!- Я его старый друг. Передайте, что к нему пожаловал Билл Картер.Послышался треск разбитого стекла. Потом ещё. И снова. Кучеряваядевушка била блюдца, а мужчина с седой бородой молча сидел в кресле.- Дед, ты не сможешь всю жизнь продержать меня в клетке! Я не твояраба! Я уже взрослая! И сама могу решать, с кем мне быть!- Я же забочусь о тебе, как ты не понимаешь!- Я сама о себе позабочусь! – девушка схватила ключ от автомобиля и вышла на улицу, хлопнув дверью.

- Ты уверен, что мы поступаем правильно? – спросил высокий худощавый юноша.
- Ты о чём?
- Ну, разве всё это правильно? Что мы делаем? Они же не сделали намничего плохого!
- Ты об этих гоблинах? Да они же уроды. Занимают только место подс олнцем. Тем более, знаешь, сколько наших полегло от их грязных ручонок!-
Но мы же сами пришли на их землю! Они просто защищаются.
- Не зря тебя прозвали Сантой. Святоша нашёлся! Ты разве не знал, начто подписываешься?
- Знал, но…
- Никаких но, Карл! Успокойся! Знаешь, как дорого стоят их органы! Кто ты сейчас? Сын фермера! Хочешь провести остаток жизни среди курей икоров? - Я же говорила, что не самое лучшее время для встречи, - горничная пожала плечами.
А старик, казалось, не замечал присутствовавших.-
Я помню, как держал тебя на руках. Ты тогда помещалась на ладони. Когда ты подросла, я называл тебя Снегурочкой, за бледную кожу и лёгкие, как пух, белые волосы. А ты называла меня дедушкой Морозом, когда я касался холодными руками после улицы. Куда это исчезло? Скажи,Э лизабет, что с тобой случилось? Что со всеми нами случилось?
- Здравствуй, Карл Клаус по прозвищу Санта! – Билл криком вывел Карла из ступора.-
Билл Картер! Кровавый Билл!
- Собственной персоной! Сколько лет, сколько зим!
- Ты почти не изменился, Билл!
- Остепенился. Семью завёл, сын родился. А вот ты очень изменился.
- Постарел?
Мужчины – одногодки, закончили одну школу, однако, такое ощущение, что Карл на тридцать лет старше.
- Не то слово – постарел! Ещё и борода эта. Говорят, ты знаменит, Карл?Теперь только и разговоров, что о Санта Клаусе! Решил отрабатывать своёпрозвище?
- Я каждый год дарю детям подарки. Может, он меня простит?
- Ты о ком?
- О Боге. Они мне снятся, Билл. Помнишь, мы вырезали тогда целуюдеревню. Я хотел выстрелить, но ты тогда сказал, что пуля случайно может повредить их органы. Билл, мне снятся серые гоблины каждую ночь с того проклятого дня! Особенно одна девочка. Она шепчет мне на ухо. Пять лет назад она сказала, что Люк умрёт. И мой сын с невесткой разбились! Эта девочка-гоблин постоянно предрекает беду. А теперь она стала говорить мне об Элизабет. Может, я смогу откупиться от грехов? Я не хочу потерять и внучку. Хотя, я уже потерял её. Наверно, она больше не вернётся.
Билл усмехнулся.-
Я знаю, как помочь. Подарками ты не откупишься. Нужно отдать всё имущество. Я набросал тут контракт. Подпиши его, и всё имущество перейдёт в пользу беспризорников.
- Думаешь, это поможет?
- Я уверен, Карл. Разве я когда-то обманывал тебя?
Мистер Клаус подписал бумагу, не читая.
« Как же ты стал глуп, Санта! И этот человек был когда-то моим другом!»
***
Билл измазал лицо сажей, а потом нанёс её и на руки.-
Серые гоблины придут сегодня за тобой! И ничто больше не будет стоять между мной и твоим богатством!
Он брёл по тёмному коридору, боясь, чтобы не скрипнула ни одна половица. Билл положил руку на плечо другу.
- Помнишь, как ты убил меня? Я вернулся за тобой! Бежать бесполезно.
Карл побледнел. Он протянул трясущуюся руку.
- Они! Они пришли за мной снова.

Клаус смотрел, казалось, сквозь измазанного сажей мужчину. Кто-то сзади тяжело дышал. А потом на плечо легла увесистая рука.
- Ты пришёл к нам, Кровавый Билл! – сказал кто-то противным, скрипучим голосом. – Что это на ножичке? Помнишь, как ты повторял эти
с лова? Била окружили призраки карликов с серой кожей и длинными ушами. Они вонзали в него острые, как сталь, зубы, и зловеще хохотали. А потом из-за двери показалась девочка с серым лицом.
- Прошу, заберите меня! Я не хочу так жить! – кричал Карл.
- Нет, ты так просто не откупишься. Мы сегодня заберём её! – и тени растаяли в воздухе.
- Элизабет!
Она вошла в комнату, едва держась на ногах.
- Прости меня, дедушка Мороз. Ты был прав. Он бросил меня. Ты как всегда прав!
- Снегурочка, что с тобой? Девушка упала на пол.
- Передозировка, - сказала девочка с серым лицом. – Думаю, для тебя не секрет, что она балуется наркотиками? А в этот раз, похоже, просчиталась. Карл продолжал трясти внучку.
- Бессмысленно. Она уже не жилец. Ещё несколько минут…- Прошу, забери меня, не её!
- Нет, живи! Ты убил семью моего отца, не думая о последствиях. А он –великий шаман гоблинов. Он может сделать жизнь бесконечной. Может сделать её невыносимой. А в твоём случае он применил и то, и другое.
Откупись от Бога
Золотой монетой.
Денег очень много,
Нет на сердце света.

- Прошу, остановись!-

Откупись! Так просто,
Дай монету сирым.
И забудь про кости,
Что гниют в квартире.

Девочка зловеще улыбалась, продолжая читать стихотворение:

- Забудь о реках крови,
Что пролил за злато.
Океан багровый,
Выстрел автоматный.-
Возьми меня! Не её! – именно это шептал гоблинский шаман, когда он убивал эту девочку по приказу Билла. Это теперь повторял и Карл. А девочка теперь улыбалась.

Яркая улыбка
Веет чудесами.
Но твои ошибки
Снятся пусть ночами!

У её рта появилась пена.-
Снегурочка, прошу!

Откупись за жизни
И счастливым будь
(План безукоризнен –
Строить дальше бизнес)
Только этих жизней
Больше не вернуть…

Девочка исчезла, а Элизабет перестала дышать. Дети верят, что маленькие существа в смешных шапочках помогают Санте паковать подарки. Но никто не знает, что именно они не дают ему умереть.
- Живи! – прошептала девочка. – Ты об этом мечтал: богатая и длинная жизнь. Живи!
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 11 27.02.2016 в 18:10
6 конкурсный рассказ -ПОРТРЕТ КРИМИНАЛА- 8 межсайтовский

ПОРТРЕТ КРИМИНАЛА этюд

Я – сельский парень родом из малообеспеченной семьи. В своё время окончил профессионально-техническое училище. Вместо того чтобы идти на лекции, иногда я уходил в кино. Ближайший кинотеатр «Победа» был почти рядом с училищем, там всегда крутили новые фильмы. Я любил исторические, которые показывали войны того времени и жизнь простого народа, но особенно аристократов. Мне нравились их изящные манеры, заученный этикет, прекрасная артикуляция, поставленная дикция, утончённость в одежде и во всём их быте. Словом, я учился постигать жизнь прошлого высшего общества. Это было моим пределом мечтаний. Известен сельский быт и воспитание. Иные остаются беспросветными невежами, лоботрясами. Иные предрасположены пополнить своё образование новыми знаниями. И постоянно их обновлять. Таким был и я, и стремился к интеллигентности и высокой духовности. В училище полюбил больше всего занятия по эстетике, увлёкся театром, читал классику, а современной жизни почти не знал. Современная литература была поверхностным учебником в познании людей. Но всё равно довольствовался тем, что было.
Женился, как мне казалось, на девушке с хорошими манерами, воспитанной. Ну, прямо мечта, а не девушка. Однако через два года моей ищущей натуре она стала скучной, с узким кругозором. Она состояла из одной оболочки, называемой аристократизмом. Но тогда это было слишком, поскольку в равноправном обществе, какое строилось, аристократизм недопустим. Его не было, но он всё же был. И погоняли уменьшительно – мещанством. Вот и я погонял жену Арину мещанкой. А сам искал общество молодых людей, которых именовали когда-то повесами. Разве я мог знать, кого они из себя представляют. Хотя они уж точно никому себя не представляли. А я попытался сам представиться, ибо среди них мой знакомый торговец пива, вернее, был и второй. Они сидели на одной бочке под баней: работали по неделям. Оба одного роста, малоулыбчивые. Таран Витя, так вообще не улыбался. Закрытое, непростое лицо. Холодные слегка раскосые глаза, острый прямой нос, гладкое лицо, лоб, волосы светлые, даже с рыженцой. Другой Толик, с вздёрнутым носом широким к низу, пухлыми губами, круглыми карими глазами, поставленными близко к переносице тёмно-русый. Голова иногда дёргалась, словно дали по затылку, или что-то застряло в гортани, и он пытался вытолкнуть резким подёргиванием головы.
Витя и Толик были одинаково облачены в джинсы и батники. Толик – женат. Его Люда была симпатичная разбитная, миниатюрная с острым взглядом проницательных и насмешливых серо-голубых глаз. Иногда она вместо мужа сидела на бочке, торгуя пивом, а Толик где-то мотался по побочным заработкам. И по бабам. Витя, которого просто называли Таран, слыл уже в своём крайке авторитетом. Он не был женат, но сожительствовал с разведённой, которая вела весёлую жизнь. Люда Светку знала. Но я-то их тогда ещё не видел. И о Таране и Толике ничего не слыхал конкретно. Мне казалось, они умели с шиком проводить время, то есть не просто забулдыги или повесы, а парни с крутизной, не стремящиеся честно заработать себе на жизнь. Они вращались в деловых кругах. По их внешности всё было ясно, такие мне и нужны, светские ребята. И девочки у них такие же. В общем, всё сходилось в едином виде.
Был май, праздник Победы, Арина умотала к матери, у неё присматривалось наше чадо. Весь день я слонялся по барам. Вышел, иду по центральному Московскому проспекту. Возле магазина ювелирного на скамейке сидела компания парней. Среди них Таран и Толян, последнего я знал лучше. И подкатил с просьбой взять меня в свою компанию. Почему-то решил, что ребята идут к девицам. И сказал, что пойду переоденусь и вернусь. Не тотчас обратил внимание, что у всех сумрачные напряжённые физиономии. Это уже после вспомнил и по-новому оценил их. Желваки играют на гладких щеках. Не придал значения, что они поедают меня нелюдимыми глазами. Я ушёл переодеться в цивильный костюм-тройку. Всё это я сделал. Но их на том месте уже не оказалось, зато я встретил двух девушек Наташку Даманову и Нинку Репкину, которая была со своим братом, он приехал в гости. Я присоединился к ним. И была ещё девушка Лариса. Всех я знал хорошо. Они меня сами позвали. О первой компании я уже забыл. Мы зашли в гастроном, взяли то, что полагается и на такси поехали на квартиру к ещё одной девушке, у которой провели всю ночь. Что это была за ночь – лучше не рассказывать, всякий додумает сам…
Дня через два я встретил Толяна, и он меня без обиняков ошарашил.
– Хорошо, что ты не пришёл, а то Таран хотел пилюль навешать, а то и убить. Ты сорвал ему ограбление ювелирного…
Я не мог ничего ответить. Кто бы знал, что респектабельные молодые люди вынашивали зловещий план, а я им помешал. И это днём на центральном проспекте?! В такое просто было трудно поверить. Таран, как я позже узнал, отличался нервозным, психопатическим характером. Его младшего брата Мишку соперник из-за девицы белым днём рядом с домом пырнул ножом. Таран хотел отомстить, совершил злостное хулиганство, чтобы его посадили с убийцей брата в одну камеру следственного изолятора, чтобы там расправиться с убийцей брата. Но у него ничего не получилось – отсидел пятнадцать суток. Пришёл к сожительнице Светке, а у неё компания. Родной дядька её Иван жил во дворе в каморке. Ему Таран поручал присмотреть за племянницей. Он эту просьбу не исполнил. Иван ходил по улице пьяный и твердил, что Таран его убьёт. Ему не верили, и вот Иван пропал, нашли в камышах: за тюрьмой был вырыт большой котлован, откуда брали глину на поделку кирпичей, выбились ключи –– образовался чистый почти нерукотворный пруд. И там Ивана с мешком на голове, удушенного и израненного ножом нашли рыбаки…
Потом Таран ещё подрезал одного, ему донесли, что крутил шашни со Светкой. Таран после скрывался где-то, видно, надоело, его арестовали и судили. По тем временам накрутили ему до потолка – пятнадцать лет.
Признаться, когда тебя обещают кокнуть, скверно чувствуешь себя. Я даже заболел, полгода потратил на лечение. И понял, что в людях нелегко разбираться, лучше отказался от светских удовольствий, да их просто нет, одна маета, опустошение души испытываешь. Собственно, от удовольствий самих трудно зарекаться, а вот ни к кому не навязываться, не искать ложных друзей, случайно знакомиться напрочь перестал…
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 12 27.02.2016 в 18:11
7 конкурсный рассказ -ПОЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ- 8 межсайтовский

ПОЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ

рассказ

Когда идёшь, бывало, по дамбе Нижнего Судка, то иногда можно было видеть смиренного вида дородную старушку. Она стоит на коленях в изрядно заношенной старой одежде, перед ней на земле расстелен носовой платочек. Кто бы ни шёл мимо престарелой женщины, она покорно склоняет до самой земли покутанную платком голову. Нет, перед тем она ещё подобострастно крестится и падает ниц. Её лицо вялое, несколько пухлощёкое. Она не смотрит в глаза прохожим, она вообще сознательно избегает на кого-либо глядеть.
Впрочем, её тусклый подслеповатый взгляд обращен во внутрь себя. Почему эта старая женщина в тёмной заношенной юбке просит милостыню? Не получает пенсию даже по старости? И я полюбопытствовал, и вот что узнал…
В молодости была она, можно сказать, красавица. Родилась перед войной, в селе Сосновка, из которого уехала в город. С семилетним образованием устроилась на завод завскладом. Её звали Ольга Николаевна Дурындина. В двадцать лет вышла замуж за водителя того же завода. Стали жить в его коммунальной квартире. Иван был весельчак, остряк. Ольга не меньше мужа любила веселиться, имела неуёмную страсть к смене нарядов. Ольга и Иван любили отдыхать вместе: ходили в театр, на концерты, и непременно в ресторан…
– Слышь, Оля, – как-то сказал Иван, – не пора ли нам подумать о потомстве?
– Нет, что ты, Ваня, нам бы ещё год-другой пожить для себя, а потом о детях подумаем.
И продолжали жить, ездили к родителям в село, где устраивали гульбища. Дочь приехала, надо отметить. И отмечали дни рождения, праздники, свадебную годовщину.
– Что же, Оля, будут ли у нас с отцом внуки? – спрашивала иной раз мать.
– А то как же, обязательно! Но дай нам мамка, на себя наглядеться с Ванечкой, поживём для себя. Так мы вместе решили. Если не веришь – спроси у него.
– Да что это за моду взяла, жить для себя? Я вон рожала вас, так не думала. Рожала и рожала, а для кого же, для себя рожала и жила тоже, – говорила мать.
– Ну то было раньше, а сейчас выводок детей никто не заводит.
С Ольгой бесполезно было говорить о детях, она своё твердила. И проходило так время, в отпуск уезжали с мужем на юг. Ольга умела доставать в профкоме путёвки. С начальством жила в ладу, но однажды этот лад порушился после проверки не ревизором, а отделом по борьбе с хищениями социалистической собственности. Кто-то донёс…
Вскрылась крупная недостача, причём на заводе действовала целая группа. Под суд попала Ольга Николаевна, но она не захотела идти в отсидку одна и за собой потащила начальника снабжения. В тени остались директор завода да главный инженер. Ольга Николаевна получила четыре года общего режима.
После окончания срока заключения она вышла уже другим человеком. Вся весёлость с лица сошла, черты посуровели. Иван, получивший год химии за то, что допустил дорожную аварию, развёлся с Ольгой и женился на другой. У него уже рос сын. Ольга встретилась с бывшим мужем.
– Нашёл самку? – бросила она.
– Хорошая женщина, хозяйка, не чета тебе. Я чуть вместе с тобой не загремел, втянула в свои махинации.
– Я пожалела тебя, а то бы мотал где-нибудь на лесоповале. А я уж этого насмотрелась. Выходит, не я тебе изменила, а ты мне.
– Извини, Оля. Да сколько можно так было жить, сама выбрала такую жизнь, а я не хотел…
Ольга Николаевна работала в ресторане официанткой. Но замуж она больше не вышла. Она довольно часто меняла мужчин, жила в общежитии. Замуж ей никто не предлагал, да и она сама уже почему-то не стремилась. В отпуск уезжала непременно на юг, где роман сменялся романом. Она до такой степени привыкла менять любовников, что уже не могла с одним и тем же встречаться больше года. Ей всё казалось, что должна непременно встретить того, кто найдёт в ней единственную женщину. Но такой, увы, не встречался. А годы галопировали...
Умерли её родители. Ольга Николаевна всё реже приезжала в родное село. Она постаралась было родить ребёнка для себя, но на шестом месяце произошёл выкидыш, после которого врачи говорили, что больше не будет беременеть.
С этого дня Ольга Николаевна стала посещать церковь. Одна старушка подарила ей старую библию. До этого она книг почти не читала, а тут вдруг стала поборницей Святого Писания.
Так Ольга Николаевна доработала официанткой до пенсии, а потом бросила и устроилась уборщицей в церковь. Но к тому времени она до такой степени втянулась к спиртному, что это перешло в устойчивую зависимость. Всю пенсию она спускала на водку. Но настало время, когда выдавали по карточкам. В магазине всё исчезало, полки пустели.
Так прошло десять лет. Ольга Николаевна уже нигде не работала. Из церкви она была уволена за постоянные прогулы. Сначала её прощали, но потом не мирились с тем, что она никак не переборола свой порок. Ольга Николаевна собирала пустые бутылки, сдавала, тем и жила в дни безденежья до пенсии. А спустя время стала собирать милостыню в людных местах. Взгляд потух ее, она вся обносилась.
Из общежития за неуплату коммунальных услуг ее выставили и теперь она жила, где придётся: то на автовокзале, то железнодорожном вокзале, то в парке. Ольга Николаевна разучилась разговаривать. Когда её выпроваживали откуда-либо, она лишь махала руками или кивала головой. Одежду собирала из мусорных контейнеров. Иногда забывала о том, что надо было идти получать в сберкассу пенсию. А когда потеряла паспорт, она не могла снять деньги. Несколько раз её забирала милиция, определяла в интернат для престарелых, но оттуда она уходила.
И снова её можно было увидеть на дамбе Нижнего Судка весной в те дни, когда снег сошёл, асфальт просох и пригревает благодатно солнышко. И вот так прошли многие годы, и Ольга Николаевна уже давно была не Ольгой Николаевной, поскольку никто её больше так не называл. И она от стыда ото всех отвернулась да и ходила в обносках, собранных в контейнерах. Жила в заброшенном доме, тут у неё был свой уют, но описанию он не подлежит.
И в новое время она появлялась просящей милостыню на дамбе, стояла и при входе на центральный рынок, ни на кого не поднимая глаз. А в сознании нет-нет да приходят на память слова из неправдоподобно далёкой молодости: «Оленька, нам бы ребёночка, – слышит голос мужа. – Нет, Ваня, нам бы ещё немножко пожить для себя».
– Вот и живу я поныне так, – вдруг сказала она вслух.
В этот момент в её раскрытую ладонь кто-то сердобольный положил два рубля металлических, и она машинально, как сомнамбула поклонилась, закивала головой.
– Ах, что же, спасибо, – говорила опять вслух, – и что же я была такой дурой, за что наказала себя?
Этой старушки после весны ни на рынке у входа ни на дамбе, никто не видел. А тот дом, где она жила снесли, расчистили площадку под закладку фундамента. Говорили, что один предприниматель будет строить кафе с гостиницей наверху под названием «Пожить для себя». Эту фразу от старушки он и услышал.
Он бросил ей три десятки и спросил:
–– Что ты мать, пенсию не заработала, чего побираешься?
–– Да жила для себя и вот всё прожила и вот всё живу так, как не дай Бог всем.
Кафе было выстроено с гостиницей наверху. И стало предпринимателю доход приносить, а люди ещё находились, которые жили в своё удовольствие. Говорят, такие доброхоты вряд ли когда переведутся. А зачем им куда-то деваться, ведь жить красиво не запретишь. Кругом дорогие иномарки. Зазывные огни кафе, горящей рекламы и гостиничной вывески: «Пожить для себя».
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 13 27.02.2016 в 18:12
9 конкурсный рассказ -Свой выбор- 8 межсайтовский

Свой выбор

Ночь была необыкновенно ясная. Виктор стоял на лоджии своего особняка и, грустно вглядываясь в звездное небо, предавался невесёлым размышлениям. «Мне сорок лет, я всего достиг, - с грустью думал он, - денег, женщин, власти... Но при этом я совсем не являюсь счастливым человеком». Тоскливое настроение «нападало» уже не первый раз, но раньше его быстро удавалось отогнать – то работой, то поездками на отдых, то различными банкетами и празднествами. А сейчас… Виктор достал сигарету, некоторое время смотрел на нее, потом убрал в карман.
- Почему? – пробормотал он. – Я успешный бизнесмен. У меня есть все, что нужно для счастья…На душе стало так погано - хоть волком вой. Выпростав из-за пазухи крестик, свисавший сцепочки на шее, мужчина тоскливо уставился на него. - Дай мне знак, – прошептал он в отчаянии. - Мне так паршиво… подскажи, что делать.Внезапно порыв ледяного ветра ворвался в форточку, и в тот же миг в доме погас свет. Выругавшись (раньше в его доме никогда не было проблем с электричеством), Виктор направилсяв подвал – проверить пробки. Дело действительно оказалось в пробках. Когда свет снова загорелся, Виктор выключил фонарики с интересом огляделся. В подвал он не спускался уже бог знает сколько времени – а там оказалось столько вещей, про которые он давным-давно не вспоминал! Все, что отнесли сюда при переезде – все было здесь. Старинные дедушкины часы, радиоприемник, керосиновая лампа, пузатый самовар, старые книги… - Настоящий склад, - резюмировал мужчина. Подошел к полкам, открыл ближайшую коробку изамер. Там лежали… его рисунки. И детские, и те, что он рисовал, еще когда учился в художественной школе. Виктор, затаив дыхание, перебирал старые потрепанные листки. Неожиданно вдруг вспомнилось, как он любил рисовать. И даже хотел после школы стать художником, но родители были категорически против. «Картинками много не заработаешь», - говорил отец. «Пойдешь в институт, потом свое дело откроешь», – поддерживала мать. И Виктор действительно открыл свое дело – бизнес его развивался успешно, он разбогател. Большой двухэтажный особняк с бассейном, несколько машин, даже собственная яхта – казалось, у него было все, что нужно для счастья. Но сейчас, глядя на свои старые рисунки, мужчинанаконец понял, почему не был счастлив.
***
Прошло несколько лет. В двухэтажном особняке открылся фонд помощи художникам. На первом этаже проводятся выставки картин талантливых живописцев, у которых нет средств на такие мероприятия. В художественной студии на втором этаже занимается живописью сам хозяин дома. Виктор ушел из бизнеса и больше не «ворочает» миллионами. Почти все свои деньги он вложилв фонд и студию. Картины, которые он пишет, не приносят больших доходов, но это не огорчаетего. Для кого-то это показалось глупым, для кого-то смешным, но он точно знает одно: именно теперь он по-настоящему счастлив.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 14 27.02.2016 в 18:13
12 конкурсный рассказ - Ольма - 8 межсайтовский

Ольма

Ольма снова лежал в воде. Лето уже заканчивалось, ряска вовсю разрослась, и вода в лесной реке была черной и холодной. Холод он ощущал только руками. Ноги давно уже не чувствовали ничего. Вот и лежал в воде по пояс, ибо ласковая, но прохладная вода смывала то, что не могло держаться в его теле. Порты он давно потерял, осталась только длинная льняная рубаха до колен, да и та за лето истрепалась до ветхости, на животе и локтях особенно. Ольма лежал в воде и смотрел на высохшие свои ноги, а рыбья мелочь вилась вокруг, обкусывая невидные глазу частички умирающего тела… Солнце стояло в зените, но не грело совсем, густая листва деревьев, склонивших свои ветви к самой воде, начинала желтеть. Скоро осень. А за ней зима. С первыми холодами Ольма уснет. И больше не проснется. Лучше б его добили тогда. Но Томша бросилась между холодным острием копья и грудью искалеченного Ольмы. Не дала убить его. Лучше бы дала.
Все началось прошлой весной, когда лес еще не проснулся, снег только-только начинал убывать на южных открытых склонах холмов, а реки еще и не думали вскрываться. Как и было заведено - мужики его веси, когда сбирались на бера, омылись в парной, надели чистую одежу и подпоясались новыми, вышитыми руками жен и матерей, кушаками. В тот раз угощал всех перед охотой Вараш. Это он, глазастый и чуткий нашел берлогу лесного хозяина. По обычаю, нашедший исозывал охотников и угощал всех перед промыслом. Ольму тогда тоже позвали. Хоть и молод был, да силен. За глаза его не раз Берычем звали. Такой же могучий, злой, вспыльчивый, да яростный. Плечи широкие, руки крепкие. Неохватные стволы сам-один мог к веси дотащить. Вкусив угощения и запив его стоялым медом, мужики подхватили за углы скатерть со снедью и зашагали в сторону леса. Каждый глухо повторял древний заговор, чтоб охота удачною была. Вот и Ольма проговаривал себе под нос заветные слова: «Встану я, Ольма, раным на рано, умоюсь ни бело, ни черно, утрусь ни сухо, ни мокро. Пойду я, Ольма, из избы дверями, из двора воротами, пойду во чисто поле, в широко раздолье, в зелену дубраву, в темный лес, и стану я збрую ставить на бурых ина ярых зверей. Как же катятся ключи, притоки во единый ключ, так бы катились и бежали всякие мои драгоценные звери: могучие черные медведи, назад бы они не ворочались, а к чужим бы не бегали. Во веки веков". Читал заговор, а перед глазами смеющееся лицо Томши стояло. Забавные веснушки на переносице, курносый носик и большие голубые глаза. Мечтательно улыбнувшись осознал, что девку вспомнил. А издавна известно, что на промысле ни бабу, ни девку ни словом, ни мыслью вспоминать нельзя – неудача будет. Вздрогнул, зачурал шепотом, отмахнулся от неудачи, авось пронесет.
Дошли. Встали на краю маленькой опушки, опустили скатерть на наст и продолжили трапезу, стараясь сильно не шуметь и с опаской поглядывая на противоположный край. Там под старой елью застыв снежным бугром, через малый продых дышала паром берлога. Ольма подрагивал от возбуждения, перемешанного со страхом. «Там Бер!» Мужики закончили трапезу. Остатки еды с поклоном раскидали округ под кусты и медленно двинулись к берлоге.
Вараш перехватил свою рогатину и сунул ее в продых, пошевелил ею там, потыкал. Тишина. Только пар малым облачком вылетал в морозный воздух. Мужики застыли. Ольму уже трясло, и он до скрипа сжимал древко своей рогатины. Вараш снова запустил рогатину внутрь, оттуда наконец-то раздался недовольный рык. Ольме от возбуждения застила глаза красная пелена и он, ответив лесному хозяину таким же рыком, прыгнул к продыху, отталкивая Вараша в сторону. Крыша берлоги, державшая до этого легконогого и мелкого Вараша, под крупным и широкоплечим Ольмой провалилась. Одновременно с этим могучий бер распрямился. Широкий взмах лапой и тело Ольмы отлетело в сторону. Он упал в сугроб в стороне. Медленно проваливаясь в темноту забытья он, как будто издалека, слышал яростные крики мужиков, рев зверя, а потом и его предсмертный хрип. «Завалили», - подумал Ольма и потерял сознание.
Пришел в себя на лобном месте, рядом с тушей лесного хозяина. Вожак рода говорил, что из-за дурости одного не должны страдать остальные. Что увечный племени не нужен, что его их маленькой веси не прокормить. Его слушали все. Молчали. Только мамкины всхлипы узнавал Ольма на слух. Куян занес копье в широком замахе, блики костра сверкнули на бронзовом наконечнике… Именно в этот момент к искалеченному охотнику бросилась Томша, прикрыв собоюОльму…
Томшу Ольма видел последний раз, когда около шалаша яркие ягоды переспевшей земляники разливали свой аромат на весь речной берег. Томша сидела на теплой земле и шевелила пальцами босых ног тонкие травинки. Крепкие лодыжки белели из-под льняной юбки. Было жарко. Томша смотрела на реку. На Ольму не смотрела вовсе. И молчала. Ольма ощущал, что это уже не его Томша. Он ясно чувствовал, что чужие мужские руки уже прикоснулись и к белой коже Томшиных лодыжек, и к тонкой коже ключиц, и к мерно подрагивающей жилке, которая, как синичка билась на Томшиной шее. Тот, другой уже путался пальцами в густых волосах девушки, когда-то бывшей его. Как одуряюще пахла Томшина кожа, там, где заканчивался воротник рубахи…Как бесконечно давно он сам зарывался носом в ее волосы и дышал ею, дышал и не мог надышаться… А теперь она сидела напротив и не поворачивая к нему лица начала говорить. Он слушал и удивлялся, что так быстро она стала чужой. Она обещала навещать его все равно, даже после свадьбы, но он знал, что она больше не придет.
Так и вышло. В следующий раз прибежал к шалашу Томшин брат – быстроногий Ошай. Он и былвесь, как будто снегом осыпанный: белые-белые брови, белые волосы, словно пух одуванчика мягким облаком колыхались вокруг головы. Подвижные, живые глаза цвета бледного зимнего неба озорно стреляли по сторонам. Но за искорками шалости, так и плескавшимися в глазах маленького Ошая, проглядывали взрослые, острые и сильно ранящие Ольму сочувствие и жалость.
С тех пор Ошай приходил к Ольме через день. Приносил еду. Говорил, что это Томша передала. Но Ольма не верил. Ольма знал, что сыр и лепешки в туес складывает его мамка. Его, Ольмина мамка. Старая и седая, с узловатыми, но такими нежными пальцами. Тогда, ранней весной его принесли в отчий дом. Все еще надеялись, что Ольма выздоровеет и станет самым сильным и ловким охотником в веси. Наступило лето и Ольма понял, что уже не сможет держать рогатину в руках, не сможет встать на ноги и принести в дом добычу из леса.Ноги таяли как снег по весне, становились все уже и прозрачнее. Ольма ходил под себя и дурной запах пропитал всю избу казалось насквозь. Даже несмотря на то, что мамка омывала его два разав день. Взрослый мужик, он был беспомощнее младенца, когда седая мать своими слабыми руками приводила его тело в порядок. От бессилия он кусал кулак и стонал сквозь зубы.
Той же ночью он на руках уполз из дома, а потом и из веси. Сдирая в кровь локти и ладони, он двигался в сторону реки со смутным желанием утопиться и не причинять своим близким страданий.
Небо начало светлеть и на нем одна за другой гасли звезды. Именно тогда Ольма добрался до кромки воды. Ноющие руки лежали в воде, ссадины щипало. И Ольма заплакал, как когда-то давно в детстве – горько и безутешно. Здесь, на берегу лесной речки, его никто не мог услышать и он отдался горю всей душой. Уже совсем рассвело, птицы просыпаясь начали выводить свои песни, мелкие лесные жители шуршали в траве. И Ольма понял, что ему не хватит сил уйти из жизни. Никому не нужный, искалеченный, когда-то несдержанный и вспыльчивый, а сейчас малодушный и струсивший, испугавшийся смерти он лежал на берегу лесной реки и смотрел в голубеющее небо, что виднелось между густых ветвей деревьев.
Это потом, когда народ из веси узнал, что Ольма сам ушел в лес, мимо проходящие охотники украдкой оставляли ему еду. А потом и выстроили шалаш. Вараш принес трут и огниво и собрал для Ольмы кучу хвороста к шалашу. Так и потянулась одинокая жизнь калеки на берегу лесной реки. Ольма утром отползал к реке, где лежал подолгу по пояс в воде, чтобы смыть испражнения. Потом полз обратно к шалашу, по дороге срывая свежей травы для подстилки. Иногда прибегал Ошай, приносил еду, приходила Томша…
Но лето прошло, ночи стали холоднее, Ольма каждую ночь трясся от холода и маленький костерок, который он разжигал Варашниным огнивом уже не спасал от холода и сырости. Но Ольме по-прежнему не хватало духа опустить лицо в воду и расстаться со своим жалким существованием. Однажды холодным утром, когда первый иней покрыл желтеющие стебли травы,Ольма ощутил внутри груди жгучую боль, как будто старой занозистой доской возили изнутри при каждом вдохе. Лающий кашель скрутил его тело в болезненном приступе. Откашлявшись и вытерев губы тыльной стороной ладони Ольма подумал: «Уже скоро».

Сползав к холодной воде, напишись и попытавшись спихнуть непослушное тело в воду, застудил руки и лицо. Заходясь кашлем и часто останавливаясь от боли в груди, уже за полдень добрался к своему шалашу. Теперь свистело не только в груди, но и в ушах. Время от времени проваливаясь куда-то в вязкую белесую пелену, Ольма выныривал из нее с каждым новым приступом болезненного кашля. Лицо пылало, глазам было жарко и тело била сильная дрожь. Попытка развести огонь ни к чему не привела, трясущиеся руки не могли удержать огниво. «Да и к чему?» - сквозь забытье подумал Ольма – «Скоро придет хозяйка и отведет к предкам…» В очередной раз открыв глаза и с трудом проталкивая обжигающий воздух в легкие он увидел ее. В рогатой кичке, в красной поневе она стояла перед ним и молча смотрела на жалкое тело с высохшими ногами. Он, приподнявшись на локтях, с надеждой смотрел на нее. Ее фигура колыхалась как будто вокруг была не осень с желтеющими листьями и высохшей травой, а жаркое лето струилось маревом от замерзшей земли, закручиваясь легким вихрем у ее ног. Склонила голову к плечу, тонко звякнув височным кольцом, протянула к нему руку ладонью вперед. Ольма подался к ней из последних сил, но в бессилии откинулся назад, сдался. «Не достоин», - тихо сказала богиня и, отвернувшись, медленно зашагала прочь, постепенно истаивая среди облетающих деревьев. А Ольма остался лежать на холодной земле, раскинув руки и глядя широко открытыми глазами всерое осеннее небо. С неба падали первые снежинки. Они медленно опускались на лицо калеки и не таяли. «Не нужен никому, даже смерти…» - это была последняя Ольмина мысль.
_________________

Из «Мерянского именослова»:Вараш, Варакш – ястреб
Ольма - мужественный, мужчина
Ошай - белый, светлый
Куян - твердый, каменный
Томша - приятная, забавная
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 755
Репутация: 361
Наград: 6
Замечания : 0%
# 15 27.02.2016 в 18:15
13 конкурсный рассказ - Не было бы счастья - 8 межсайтовский

Не было бы счастья

Телефонный звонок прервал размышления Ирины Сергеевны.
- Здравствуйте. Это Яковлева беспокоит. Мне бы Светлану Петровну услышать.
- Ее нет. Позвоните ближе к концу рабочего дня.
«Действительно, куда подевалась коллега? Сказала, что с утра в суд заедет. До сих пор нет. Может, попутно какие-то свои, домашние проблемы решает? Кстати, знакомый голос. Похоже, Яковлева и вчера звонила, но тоже безрезультатно».
Ирина Сергеевна подготовила несколько срочных бумаг, сходила к старшему приставу, договорилась насчет машины на завтрашний день. Когда вернулась в кабинет, было без четверти шесть. Снова раздался телефонный звонок. Яковлева в очередной раз спросила, пришла ли Светлана Петровна.
- Ее нет. Что-то передать? Лучше бы Ирина не спрашивала. Меньше знаешь – крепче спишь.
- Понимаете, мы никак не можем добиться исполнения решения суда. Полтора года назад сын развелся, ребенок остался с матерью. Долго ездили по судам. Недовольны решением - общаться с внучкой в присутствии бывшей снохи, но оспаривать не стали. Лишь бы видеть, как Настенька растет, знать, что она здорова.
- А почему Светлане Петровне исполнительный лист отдали? Она обычно другими делами занимается.
- Не знаю. Может, некому больше было. Я бумаги в декабре привезла. Пять месяцев прошло - с внучкой так и не виделись. Только перепиской занимаемся, вернее, я пишу, а пристав потом возмущается: «У меня и такдел полно, а вы опусы свои посылаете! Ждите тогда, через месяц отвечу».
И опять тишина. Ирина вздохнула.
- Я не могу обсуждать коллегу, но при наличии веских оснований пристава можно заменить.
- А пусть исполнительный лист вам передадут! Вы единственная, кто меня выслушал.
- Это начальство решает. Яковлева, видимо, написала старшему приставу. Через неделю Светлана Петровна, к которой и раньше было много претензий, пришла из кабинета начальника злая и, ругая нелицеприятными выражениями должников, взыскателей и всю службу, написала заявление об увольнении. Перед тем, как покинуть рабочее место, она рвала и выбрасывала бумаги, в беспорядке лежавшие на столе. Еще через какое-то время Ирине Сергеевне довелось познакомиться с Надеждой Степановной Яковлевой. Пристав пришла с обеда и увидела стоящую у стола Марины худенькую женщину.
- Я не уйду, пока не найдете исполнительный лист. Что за безобразие?! Человек при увольнении должен передать дела, а у вас непонятно, что творится. Марина, работавшая в службе судебных приставов второй месяц, вяло перебирала картонные папки, переспрашивала у посетительницы то адрес проживания должника, то место работы. Ирина подключилась к поискам, однако в тот день исполнительный лист идругие документы, накопившиеся за время общения Яковлевой со службой судебных приставов, так и не нашлись. Взыскатель решительно направилась в кабинет старшего пристава, но у двери ее остановила секретарь, сказав, что Иван Николаевич уехал по делам и сегодня уже не вернется. На прощание Яковлева пообещала обратиться в прокуратуру, если до конца недели дело не будет найдено. Заново перебрав наутро папки, Ирина Сергеевна и Марина ничего не обнаружили и решили позвонить бывшей коллеге.
- Света, - обратилась Ирина Сергеевна, - вчера Яковлева приходила, а мы папку с исполнительным листом не можем найти. Где она?
- Ты что, считаешь, я с собой забрала?! Ищите, все должно быть.
Зря, что ли, Светлана пользовалась услугами стоматологической клиники,где трудилась бывшая сноха Яковлевой. Хоть какая-то выгода отненормальной работы. Закончив разговор, Ирина Сергеевна продолжила поиски и обнаружила на самом дне одного из ящиков стола исполнительный лист Надежды Степановны. Никаких других документов не было. Ни писем, о которых говорила взыскатель, ни постановлений о возбуждении исполнительного производства, ни подтверждений о вызове должника в отдел. В следующий раз Яковлева приехала с документами, которые у нее были, и пошла к старшему приставу. Иван Николаевич был недавно назначен надолжность. Он выслушал посетительницу и решил помочь. Набрав номер сотового телефона снохи Яковлевой Ларисы, Иван Николаевич представился и попытался объяснить, что решение суда обязательно для исполнения ответчиком. Лариса прервала его вопросом:
- Почему вы мне звоните? Где мой пристав? - Светлана Петровна уволилась, - сказал старший пристав, обратив почему-то внимание на слово «мой». Редко так должники приставов называют.
- Как я по телефону должна понять, что вы из службы судебных приставов, а не с улицы звоните? И вообще, дочки сейчас нет в городе. Она отдыхает и будет в конце лета.
- Как это, мать в городе, а ребенка нет?! Уверена, что она врет, - возмутилась Яковлева, которой было слышно, что говорит Лариса.- Хорошо, назовите адрес, по которому находится девочка, мы пошлемпоручение и проверим информацию.
- Она в Гаграх, адрес не помню. И вообще, где повестка?!
- Хорошо, пришлем вам повестку. На прощание Яковлева сказала:- Очень прошу, дайте нам опытного пристава. У меня сложилось впечатление, что я законы лучше знаю, чем ваша Светлана Петровна. А еще, если можно, дайте пристава - мужчину. - Рад бы помочь, но в нашем отделе один мужчина - я. Не волнуйтесь, подберу вам хорошего пристава, возможно, уже сегодня. Так дело оказалось у Ирины Сергеевны. Повестка, направленная Ларисе по почте, вернулась назад с пометкой «по указанному адресу не проживает». Пристав обсудила это с Яковлевой.
- Неправда. Соседи сказали, что видели на днях выходящими из дома исноху, и внучку. Жаль, не удалось встретиться. И в садик Настеньку редко водят. Ирина Сергеевна решила позвонить Ларисе на работу. Начала с отдела кадров, представилась, настоятельно попросила, чтобы Лариса перезвонила. В ответ услышала, что сейчас никто не вмешивается в личную жизнь сотрудников - не советские времена.
- Я думаю, вряд ли понравится, если по коридорам вашей клиники будут ходить люди в форме и выяснять отношения с должниками. Откуда людям знать, что не у организации проблемы с законом, а у конкретного сотрудника?! Вы что, не заботитесь об имидже? Хорошо, я это вашему руководству сообщу. Девушка после паузы стала сговорчивее.
- Ладно, мы передадим Ларисе. Она позвонит. На следующий день Ирина Сергеевна дождалась звонка. Сначала должник утверждала, что никакой повестки ей не приносили, затем стала говорить, что ребенок часто болеет, сейчас в отъезде, а закончила тем, что заявила:
- Да эта бабушка за полгода ни разу не приехала. Она сама не хочет видеть внучку.- Позвольте не поверить. Вы сейчас используете уловки, к которым прибегают должники в подобной ситуации. Что, все полгода девочка в отъезде?! А вы при этом в городе, даже отпуска не брали, я уточняла. Да вы в таком случае не занимаетесь воспитанием ребенка. И это будет веским основанием для суда, если отец захочет забрать девочку. Кроме того, каждый раз, когда ребенок в назначенное для встречи с родственниками время болеет, вы должны представлять в службу судебных приставов медицинскую справку, иначе вас можно привлечь к административной ответственности. Я не советую вам упираться. Говорите, где планируете встречу, а мы проверим. После небольшой паузы Лариса сказала:
- Пусть домой к нам приезжает в четверг. Этот день в решении суда назван. - Надеюсь, время не забыли? В восемнадцать часов. В назначенный день без четверти шесть позвонила Надежда Степановна:
- Я на месте. Мне самой звонить по домофону или подождать? Вы подъедете?
- Уже выезжаю. Ждите. К назначенному времени должна успеть.
Однако когда пристав села в машину, позвонила Лариса и трагическим голосом сказала, что у ребенка жар. Она только вернулась с работы, узнала,вызвала врача. Справку предоставит позднее. С тяжелым сердцем Ирина Сергеевна набрала номер сотового телефона бабушки Насти и сообщила новость.
- Разве это не издевательство?! – воскликнула женщина
- Давайте немного подождем… до следующего четверга, - вздохнула пристав. Через неделю Лариса заявила, что теперь сама болеет. Наверно, заразилась от дочери. Чуть позже позвонила Яковлева и радостным голосом сообщила:
- Вы знаете, застала сегодня внучку на прогулке в садике. Настенька сказала,что очень хочет, чтобы я пришла к ней в гости. Ирина Сергеевна подумала, что встреча в детском саду может осложнить ситуацию. В решении суда оговорено время встречи и присутствие матери. Примерно около месяца пришлось ждать, когда закончатся мнимые болезни и прочие причины, по которым Яковлева не может увидеться с внучкой. И вот, наконец, пристав и бабушка, договорившись о встрече, входят вподъезд дома и поднимаются на второй этаж. В прихожей их встречает Лариса.
- Давайте составим акт, - говорит Ирина Сергеевна.- Надеюсь, претензий к нам нет?
- Нет, спасибо, - отвечает Надежда Степановна. Внучки не видно. За закрытой дверью комнаты слышен мужской голос..- Где ребенок? - спрашивает пристав. - А то ведь… по - разному бывает. Она протягивает акт для подписи Ларисе. Женщина идет в соседнюю комнату, что-то тихонько говорит и выводит за руку Настю. Девочка исподлобья смотрит на бабушку и громко говорит:
- Я не хочу видеть эту…Вслед за девочкой появляется мужчина с видеокамерой, и Настя, глядя на него, еще раз, глядя прямо в камеру, произносит:
- Я не хочу видеть эту… На последнем слове она делает особый акцент, чтобы было понятно, что девочка не считает Яковлеву бабушкой, и опускает глаза.
- Настенька, что ты?! - говорит Яковлева и, догадавшись, добавляет почти шепотом.
- Научили.
- Что значит «научили»?! – сразу бросается в бой бывшая сноха. - Вы разве не видите?! Полгода не ездили, она вас забыла, вы не нужны, у нас своя семья!- Разве бы я не ездила, если бы пускали, - тихо произносит бабушка, и пощеке ее стекает непрошенная слеза.
- Давайте без скандалов, тем более при ребенке, - вмешивается пристав, обращаясь к Ларисе, и добавляет хмуро. - Ладно, общайтесь. Я пойду.Потом бросает взгляд на бабушку:- Звоните, если что. По пути домой Ирина Сергеевна невольно размышляет о том, что у нее самой два сына. Как у них в жизни сложится, одному Богу известно…

Через три месяца пристав почти забыла об этой истории, как вдруг неожиданно у перекрестка встретила Яковлеву. Женщина, взяв за руку внучку, собиралась переходить дорогу.
- Здравствуйте, - сказала Ирина Сергеевна и, посмотрев на Настю, добавила, - рада за вас. Яковлева остановилась и, предложив девочке купить в киоске книжку-раскраску, тихо сказала:
- Тогда, после вашего ухода, пообщаться нам с Настей так и не дали. Я отправилась домой. Ехала в метро и все твердила про себя: «Господи, зачто?!» Когда переходила дорогу у дома, чуть под машину не попала. А через несколько дней нам с сыном позвонили из органа опеки и предложили забрать внучку. Оказывается, в то время, когда Лариса выясняла, кто кого хочет и не хочет видеть, в кухне на плите стояла кастрюля с водой. Закипев, вода стала выплескиваться через край и залила огонь. Запах газа сначала не почувствовали, поскольку были заняты другим: ликовали, что расправились с надоедливой бабушкой, просматривали отснятый видеоматериал, хвалили девочку за отрепетированную фразу. Хвалили так долго, что Настенька почти поверила, что она молодец. Потом мужчина с видеокамерой, сожитель Ларисы, которого Настеньке велели именовать исключительно «папой», решил покурить. Он зажег сигарету и направился в кухню. Мать девочки пошла следом… - Только Настенька и уцелела. Видно, моими молитвами. Не подумайте, что я желала снохе зла. Просто… за все человеку воздается, - тихо сказала бабушка и грустно улыбнулась подошедшей с раскраской внучке.
Форум » Литературный фронт » Конкурсы » Восьмой межсайтовского конкурс "Летучий Голландец" (Условия восьмого межсайтовский конкурсa "Летучий Голландец")
Страница 1 из 3123»
Поиск:


svjatobor@gmail.com

Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz