Профиль | Последние обновления | Участники | Правила форума
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: 0lly  
Форум » Литературный фронт » Литературные дуэли » Дуэль №717. Анонимы
Дуэль №717. Анонимы
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 453
Репутация: 1125
Наград: 56
Замечания : 0%
# 1 31.05.2018 в 20:14
Дуэлянты: инкогнито
Оружие: проза
Жанр: свободный (любой).
Сроки написания: до 11 июня 2018 года включительно.
Работы присылать мне на почту: artem_skakunov@bk.ru
Тема: Тот, кто всегда за спиной
Голосование количественное, аргументированное.
Внеки приветствуются.
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Сообщений: 77
Репутация: 157
Наград: 3
Замечания : 0%
# 2 31.05.2018 в 21:48
Внек о жизни одного огурчика

Жалко, что я и ни дьявол, ни бог:
Нет за спиной белых крыльев
На голове не чесал витый рог,
Ибо не болен "ванилью".

Мне-то по жизни оно ни к чему:
Пафос налётом гордыни
Я обронил под дремучую тьму,
Там он пылит и поныне.

Лик мой, лицо или что-то ещё -
Всё это отзвук рассола.
Сверху пархает головка с мечом
Высшей чесночной спецшколы.

Братья по соли они уж некто,
Разве немного хрустящи.
Крутят с укропа желанный виток,
Только не жить настоящим.

Им-то и богом, и дьяволом впрок -
Лишь бы остаться навечно.
Я ж свежиною отверг кипяток,
Но до зимы засекречен.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 453
Репутация: 1125
Наград: 56
Замечания : 0%
# 3 12.06.2018 в 08:06
Написание по просьбе участников продлено до 14 июня включительно.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 453
Репутация: 1125
Наград: 56
Замечания : 0%
# 4 16.06.2018 в 17:27
Работа №1

Та, за спиной

Катечка, вновь попыталась забраться на забор и снова шарахнулась в кусты. Все таки забор это не лошадь, подумала Катечка лежа на теплой мягкой земле. По голым ляхам сновали муравьи и пыталась вползти гусеница, но была сметена в прошлое властной рукой. В кустарник струились слабые потоки солнца, самый проныра, угодил Катечке в широко открытый глаз. Веко шумно опустилось, сметая со стола весь хрусталь и распугав к чертям крысиных королей. В залу вошла королева, а за ней принцесса, а за ней шут за которым могла бы выйти репка, с медом, от простуды. Королева села на трон, принцесса села на стол, а шут сел под стол, репа сахарилась в горечи. Королева катечкиным голосом сказала: " Опять двойка?"
Принцесса катечкиными слезами потекла: " Это в последний раз, возьми те, маменька, ремень..."
Шут разлаялся под столом голосом дворняги: " Гав-гав!"
Катечка открыла глаза, за забором в землю врастал пес в одичалом лае и снопе искр из темного зева. Катечка подползла ближе и завыла воем ниагарских вод, надувала губы и притягивала ближе пленку на которой забор за которым пес. При раскадровке становится ясно что Катечка стоит между пяти зеркал и не знает в каком месте находится шестое ествественное место. Место в котором зеленный штакетник сгнил в золотую труху. Луч пробившись сквозь пыль убивает собаку, тем самым привлекая Катечку пройти в калитку и подивится верховному саду и ковру из яблок. Яблоки повсюду, полные бочки, ящики и даже ванны с тухлой в пузырях водой. Катечка потерла колени и подумал что же ей делать дальше? Ведь будь она в Париже, как тогда на Елисейских, она была бы брюнеткой-студенткой-американкой и втюхивала бы прохожим Нью-Йорк Таймс. А он бы стоял, широко улыбаясь, сидя на крыле свеже угнанного кэдди. И она непременно говорит что он сидит как бог и улыбка его подобна улыбке бога и мысли его несомнено мысли бога. А что сейчас? Она стоит перед ванной в которой дрейфует голова Бельмондо. И становится несомнено старше, кромешной старухой, очень сухой и костлявой и брюзггой. Ах голова Бельмондо! Катечка берет ее за руку и ведет в старый дом, с дряной квартирой и кричащими соседями. Садит ее на табурет и хлопает в ладоши. К табурету из всех закоулков квартиры тянутся персонажи французской революции и картаво стонут в сухие ладоши козеты и гавроши. Катечка в гольфах и в туфельках скачет вокруг табурета напевая голосом утренней росы " сухие ладоши, козеты и гавроши. сухие ладоши козеты и гавроши" . От ее причитаний песен заклинаний пол всасывает все окружающее и становится червем ртом лицом. У Катечки от злости лопаются туфельки и она упозает обратно в сад, где тот час принимается строить из яблок и меда дом. Она как заправский каменщик с папироской и в картузе. Несомнено напевает и дома ее ждут уставшая жена и трое девочек и два мальчика. Сильной, мозолистой рукой закладывает небо, потому как от неба надо прятаться в дома крепости землянки, ну или хотя бы под мостом. Катечка переворачивает ванну и приказывает ей стать железным мостом метро, железяка ее плохо слушает и остается быть чугунякой. Все теми же руками, Катечка берет тяжелый молот и бьет ванну. В третьем ударе набате создается прореха и в нее потоком вливается разруха, гора чугунных осколков. Катечка взбирается наверх и вспоминает что как не верти а она принцесса и ей стоит бежать домой исправлять двойку, потому разогнавшись она бежит под мост метро. в белой шубке, белой шляпке и красных сапогах. Беги Катечка Беги свистят перила, вагоны и заклепки трещат. Но, при подобной спешке по неотложным делам, без преувеличений случается то, что под мостом рыдает старенький в рыжем пальто. Катечка влюбляется в его горести и они сближаются как звери в обшарпанной комнате, которая снова червь и снова лицо и снова зала и Катечка побежала спотыкаясь успеть выправить оценку. Но успевает лишь к разбитой ване. Рыдая она принимается складывать чугунный пазл. Из фрагментов у нее получаетя успешный человек, конечно же с вживленым в голову компьютером и костюме за столько то хороших крупных денег. Он встает в шесть утра, бежит по набережной, потом бреется у запотевшего окна потом целует Катечку в лоб, делает с ней несколько очо милонгеро и спешит на работу. Но споткнувшись на пороге, его осеняет, что весь его успех зависит от точки над и, или от созрвшго в червях яблока. Успешный человек возвращается в квартиру кладет чемодан на диван и начинает пить обрастая мыслями бородой грязью и птицами. Катечка рыдает над ним пытаясь вразумить его, вернуть на путь. Но в одно прекрасное утро он идет и сбрасывается с моста метро. И снова Катечка сбитыми в кровь пальцами складывает чугунные фрагменты сметая из схем все точки и намеки на них. Но так ничего путного не выходит только танки и дирижабли. Из танка лезут немцы и ихпри ходится топить как слепых котят, дирижабли назойливые как комары и от них спасет тоько спрей. Катечка все это бросает, говорит что ее все бесит и спокойно становится родинкой на моей спине.
Вот так я стал жить с очень импульсивной родинкой между лопатками. Она там все еще бьется и я рад что мне не видно всех ее перепетий и попыток вырваться обратно в яблочный сад или к все тому же в прорехах забору. Я бережно прячу ее под одежой, уверенный в том что там бурлит и вспыхивает в сполохах Катечкина жизнь.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 453
Репутация: 1125
Наград: 56
Замечания : 0%
# 5 16.06.2018 в 17:34
Работа №2

У Варвары Антоновны юбилей – несколько часов назад ей исполнилось девяносто. Собравшиеся вокруг стола старушки упражняются в задумчивом, неосознанном злословии, в которое все более и более превращается в них старческая неспособность изобретать. Они направляют свою ограниченную возрастом энергию в то русло, где она не расплещетсявпустую – в область конкретных претензий и очевидных недостатков. Не ругают только Настю. Настя ничуть не изменилась с тех пор, как ее видели последний раз, все такая же хорошенькая. Все такая же жизнерадостная. А волосы как отросли! И главное – вы только посмотрите, как она разложила приборы и бокалы, нет, вы только посмотрите, это же просто званый вечер у королевы Елизаветы…
Стол Настя действительно накрыла хорошо, красиво. Это был для нее своеобразныйдудлинг. Кружочки бокалов, вписанные в квадраты салфеток. Залитые тенями уголочки. Елочки вилок и ножей. Правда, все это до того, как Татьяна Максимовна притащила стопку очень разномастных, зато очень функциональных тарелок…
В саду прохладно от поднявшегося ветра и остро пахнет землей, ссыпанной прямо поверх газона в те места, где почва за последние годыособенно просела. Время от времени совсем недавно пошедшая в рост сосна стряхивает в тарелки собравшимся тугие недоспелые шишки.
- А давайте я вам расскажу, как мне починили ногу, - тянет теть Мая медленным резиновым голосом. – Мне ее починили биологическим методом!
- Кажется, мы договаривались…
- Это не о болезнях, - перебивает Татьяна Максимовна, - это о чудесном исцелении.
… Далеко-далеко, за пятью степями и четырьмя пустынями, коротал свой век именитый доктор Гольдберг. Он жил в нескольких кварталах от клиники, в которой работал, и потому иногда оставался ночевать в ординаторской. Доктор как раз заканчивал причесываться, когда в дверь постучал ассистент.
- Там ваш тазобедренный артрит приехал, - радостно сообщил он. – Но они могут подождать. У них на десять назначено.
Доктор надел халат и пошел в приемную.В приемной его ожидала очень толстая и очень пожилая женщина. Возле женщины сиделугрюмый низенький переводчик.
Доктор Гольдберг наискосок проглядывает снимки и поворачивается к пациентке.
- Операция вам не рекомендована, - говорит доктор Гольдберг, - по причине рисков, связанных с вашим возрастом. Поэтому мы предлагаем вам консервативное лечение.
- Они считают, операция не нужна, - переводит угрюмый молодой человек.
- Мы возьмем у вас десять миллилитров крови из вены, - объясняет доктор Гольдберг, - и открутим ее в центрифуге. Красные кровяные клетки осядут на дно, они нам не понадобятся. Верхняя часть – это плазма. В нижнем ее слое находятся тромбоциты – это клетки крови, которые выделяют много полезных веществ. Эти вещества снимают воспаление и активируют рост хряща.
- У вас возьмут кровь, - не очень уверенно переводит переводчик. Потом ее ммм… обработают, чтобы белую часть отделить от коричневой. То есть от красной. Лейкоциты, то есть, от эритроцитов. То есть…
Он облизывает губы и начинает с другого конца:
- Они хотят у вас из крови получить специальные клетки, а из этих клеток сделать средство для роста хряща. И для воспаления. То есть наоборот – против воспаления…
- А потом он мне вколол эти тромбоциты прямо в нерв! – радостно заканчивает теть Мая. –Я чуть не умерла от боли. И вот уже неделя, как я хожу без посторонней помощи.Правда, я совсем слепая и скоро стану ходить наощупь… Но, - добавляет теть Мая с некоторой гордостью за свое здравомыслие, - я все-таки лечила тазобедренный сустав, а не старость.
Все смеются.Настя перекатывает во рту, как жевательную резинку, комок глухого отчаяния. Варвара Антоновна наливает себе красное полусладкое в стопку для водки.
- А твоя невестка, говорят, совсем кукушечкой поехала? – без всяких предисловий заявляет она Миле Вячеславовне.
…Далеко-далеко, за семью морями и девятью океанами живала-поживала мадам Жаклин. Лет ей отроду было значительно меньше, чем значилось в ее бумажных документах, потому что каждое утро мадам Жаклин выходила на террасу и делала от десяти до пятнадцати различныхпоз йоги, а затем выпивала хорошую такую кружку кофе с тремя круассанами, сладко потягивалась под сенью финикового дерева ивозвращалась к себе в комнату.Там она усаживалась на вертящийся стул, покрытый синтетической белой шкурой, и погружалась в увлекательныймир безграничного интернета. Ее сын Поль, огромный и неуклюжий, отец двоих детей, любящий супруг и заботливый сын, иными словами- фотограф в свободном полете, заходил в комнату пару часов спустя, чтобы переговорить с матерью и задернуть шторы – окна выходили на юг, и к полудню становилось жарко.
Однажды, ранним апрельским утром мадам Жаклин, выпив кофе и отряхнув с груди круассановые крошки, уселась по своему обыкновению на пушистый стул. Стул услужливо прокрутил ее чуть-чуть вправо и затем чуть-чуть влево и остановился. Мадам Жаклин немножко посидела неподвижно, глядя в пустой экран, потом встала.
Когда ее сын заглянул в комнату, чтобы прикрыть занавески, он обнаружил мадам Жаклин на кровати. Она лежала поверх покрывала очень прямо и была задумчива.
- Все в порядке, мама? - спросил Поль и подошел к окну.
- Да, - ответила мадам Жаклин, - нет. Я не знаю, – она помолчала, потом сделала над собой усилие и спросила, - Ты не помнишь, как включать компьютер?..
На следующий день Поль отвез маму к врачу, через тринедели диагноз «болезнь Альцгеймера» уже довольно устойчиво значился в ее медицинской карточке. К этому времени она стала проводить большую часть дня в постели, полностью потеряла интерес к йоге и к мировым сплетням и в редких случаях выхода из комнаты тщательно избегала встречи с внуками. Она не всегда могла вспомнить, здоровалась ли уже с ними сегодня, не понимала вопросов, которые те ей задавали, и пугалась исходящей от них непредсказуемости и их собственного детского страха.
За столом переглядываются. История зашла слишком далеко, чтобы ловко было вломиться в нее язвительным «мы же договаривались».
- Это не о болезнях, - тихо и задумчиво произносит наконец Татьяна Максимовна. – Это о жизни.
Настя стискивает зубыкрепко-накрепко и начинает составлять друг на друга пустые тарелки. Такие разнообразные пустые тарелки. У Татьяны Максимовны и у самой Насти – двехорошие, одинаковые, матово-серые. Вот если бы все были такие. Но утетьМаи и у Милы Вячеславовны тарелки из гостевого охотничьего сервиза – одна с изображением кабана, другая – селезня, обе окаймленные золотом и дурными цветочками.У Варвары Антоновны – ее любимая, совсем маленькая, нехорошего желто-белого цвета, с полустершейся голубой окантовкой.Похожа на кошачье блюдечко для молока. Прекрасно, просто прекрасно, думает Настя. Просто изумительно, думает Настя и изо всех сил давит в себе это новое раздражение. Блюдечко для кошки при дворе королевы Елизаветы. В конце концов, думает Настя, это не ей сегодня девяносто лет в обед. Пусть будет блюдечко. Пусть они будут разные. Пусть продолжается безобразие всей этой божественной эволюции, буйство этих искусственных желаний. Пусть, пусть, пусть.
Балансируя башенкой салатниц, тарелок и мисок, Настя представляет себе заманчивую картину. Сейчас она выйдет на мощеную булыжником дорожку, ведущую к дому, разведет руки в стороны и станет долго-долго махать ими, как бабочка, пока не раздастся оглушительный грохот разлетающихся осколков...
Вместо этого, как к последнему прибежищу, как к ослепительно сияющему с того берега патронусу,она обращается к воображаемому мужчине.

---
Мужчина был красив – красив прекрасной красотой непосредственности. Он был красив, как только может быть красив мужчина, несмотря на его выцветшие брови, на неотвратимо и отчетливо лысеющий затылок, на тонкие ножки сострыми, девчачьими косточками коленок, на обвисшую грудь, которую он будто нарочно подчеркивал почти неприлично облегающим джемпером, на щербину в нижнем ряду зубов.Он был красив и знал множество маленьких тайн, которые сыпались из него, как листья из осеннего клена.Он знал, что, если розовый черенок украсть у соседей, он обязательно приживется. Он знал, что если сильный снегопад пришелся на безветренную погоду, то утром на ветках деревьев будут стоять и не падать и складываться в изумительные лабиринты высоченные пластинки снега – каждая в толщину своей веточки. Он знал, что слова не привязывают к себе предметов и что предметы не накладывают обязательств на свои слова. И еще он знал одну большую тайну, ту самую, которую Настя знала тоже, знала еще до знакомства с ним, хотя и не знала тогда, что знает.
Мужчина приходит домой с работы взъерошенный и улыбается ей навстречу. Настя не задает ему лишних вопросов.За это она позволяет себе немножко женской собачьей нежности – например, запустить пятерню в его темные вьющиеся волосы. Например, запустить пятерню под его неприлично облегающий джемпер.
Давно прошли благословенные времена, когда разные экзотические разности служили продолжением этому болезненному движению ее руки. Сейчас Настя лишь скользнет ладонью по его животу – быстрои незаметно, чтобы его улыбка не успела произойти на губах, а только сверкнула во взгляде, которым он в ответ пробежит по ее лицу- так осязаемо, что ей станет щекотно. Ей всегда щекотно от его взгляда. «Ну чего», - скажет она. «Да вот я думаю», - ответит он. «Ага, - скажет она. –Пионы видел?» «Нет еще! - воскликнет он. - Распустились?» «Нет еще, - скажет она, - но так даже красивее».
«Жарко сегодня было, - скажет мужчина и посмотрит по сторонам, и Насте отчего-то подумается про Пятачка под зонтиком. – Но не так жарко, как перед грозой…»
«Кажется, дождик не собирается? – хихикнет она. - Давай я полью?»
Выражение крайнего удивления, граничащего даже, может быть, с изумлением, образуется на его подвижном лице. Такое простое, такое физическое выражение потусторонней жизни, всякий раз выдававшее его с головой. Выражение удивления от того, что по его земле ходят другие люди, разговаривают человеческими голосами и тоже, как и он, умеютвзять в руки лейку.
«Спасибо, - скажет он и расплывется в улыбке. – Но я лучше сам. Это недолго».
Удивительно, до чего бесследно оседает в ней при виде воображаемого мужчины главный большой воспаленный вопрос – зачем. Ей так ни разу и не пришлось задать его, вернее – ни разу не захотелось задать его, как будто само его появление было ей ответом. Смутно, сама того не осознавая, Настя догадывалась, что, случись ей все-таки рассказать ему о своем мучительном переживании жизни, он бы ее просто не понял. Однажды он поделился с ней любопытным наблюдением из своей юности. Со всею своей неизменно детской простотой, будто показывая ей на ладошке, как пластилинового слоненка, свежее, только что обнаружившее себя устройство мира, он сказал тогда: «А я одно время завидовал дуракам. Долго завидовал, года три. Потом прошло».Именно тогда Настя узнала, что ничего не отделяет ее мужчину от всеобщего мира. Что он и представления не имеет о непробиваемой стеклянной стене, которая, зачинаясь незаметно и безобидно, вырастает иногда до таких сокрушающих размеров.Что он так и не понял, что это было, и обозвал происходящее самым простым, самым детским, первым подвернувшимся на язык словом. Обозвал и забыл…
Вот бы, думает Настя, он рассказал человечеству про настоящую правду. Пусть он им нарисует, станцует, споет или что он там еще умеет. Как хочет, так пусть и рассказывает. Потому что самой ей не справиться. Ее не поймут, ей не поверят, сквозь нее будут смотреть безжалостными пустыми глазами, будут смотреть сквозь нее на картонные пионы и на пластмассовую мадам Жаклин, и мадам Жаклин вздрогнет, обжегшись об их колючие взгляды, и пионы распустятся и порозовеют, потому как что им еще остается. И никто никогда не узнает, что в самой своей нежной, влажной, прозрачной серединке они не-нас-то-я-щи-е. И Настя никогда и никому не расскажет об этом, потому что ее затопчут раньше, чем она успеет раскрыть рот, и она будет лежать в грязи, крови и слезах, и тогда они станут жалеть ее и предложат ей пирожное. Она даже попробует его укусить – оно тоже окажется картонным.
- Как ты думаешь, одиночество – это болезнь?
Опять это его удивление.
- Не знаю… А ты думаешь - да?
- Хроническая. И неизлечимая. Как, знаешь… как старческая деменция. Сначала ты ничего не подозреваешь. Долго не подозреваешь. А потом оно вот так вот бац! И никакие биологические методы не спасут. Представляешь, тетя Мая рассказывала, что ей зачем-то в нерв вкололи ее собственные тромбоциты, будто это ей поможет от артроза. Она даже утверждает, что ей уже по…
Мужчина не слушает ее. Совершенно очевидно он ее не слушает.
Настя окликает его по имени.
- М?
Ну куда ты слинял, думает Настя. Где-ты там, эй! Тук-тук, кто в теремочке живет?
Тук-тук, кто в теремочке живет. Тук-тук, кто череночки жует. Тук-тук, кто черну ночку не ждет. Тук-тук, в болоте крюк, посмотри вокруг, тут человек ваще-то стоит и разговаривает с тобой!
Но мужчина ее не слышит. Может быть, с ним слишком громко разговаривают его собственные мысли. Может быть, в его плоскости нет пересечений с историями про тетю Маю. Может быть, ему просто-напросто скучно?
И вот тут Настю охватывает ледяной, неконтролируемый, животный ужас. Ей становится тяжело дышать, как будто в глубокой тесной пещере, и одновременно с этим почва окончательно и бесповоротно уползает у нее из-под ног. «Не бросай меня, - шепчет Настя себе в ладонь. –Не бросай меня. Я не справлюсь».
Появятся первые комары и станут невидимо звенеть в помутневшем воздухе. Один приземлится мужчине на его высокий, красивый, благородный лоб, и мужчина легонько схлопнет его, оставив грязный след над переносицей.
«Немакитепа!» - изо всех сил заорет Настя. На мгновение ей покажется, что она докричалась – мужчина как будто снова видит ее, и его удивленная улыбка уже добежала из глаз к правому углу губ, который всегда задирается у него раньше левого…
Потом она увидит, что просто он не понял ее, или, может быть, не расслышал, и что он смотрит на нее с детским выжидающим любопытством.
Что она ему скажет? «Не оставляй меня, пожалуйста, совсем одну на этом необитаемом острове, я не умею ловить раков»?
Пожалуй, он даже научит ее ловить раков. Во всяком случае, он снабдит ее подробной инструкциейпо ловле раков - потому что он заботливый и ответственный и потому что сам он очень хорошо умеет ловить раков, как он умеет и все остальное на свете.Но - Настя же не слепая –она видит, что ему все сложнее удерживать на ней фокус прозрачных голубых глаз, и что то и дело его взглядупрямо соскальзывает куда-то, куда Насте не видно. И наконец, оттого, что ей станет прохладно и не щекотно, Настя поймет, что он смотрит уже совсем не на нее.
Тогда в ней поднимется жесткая, скребущая горло ярость.
«Знаешь что?!» - закричит Настя.
Мужчина посмотрит на нее с некоторым удивлением.
«Ты меня за-ко-ле-бал!» - закричит Настя.
Удивление на лице мужчины сменится совсем непривычным скучающим сочувствием. Он устало отвернется от нее и будет некоторое время смотреть в небо, на персиковый диск солнца, чуть тронувший крышу соседского зеленого домика. Потом он опять повернется к ней и скажет: «Уже не жарко, солнце почти село. Можно поливать». И уйдет в дом, чтобы включить воду.
Варвара Антоновна будет в очередной раз пересказывать свою любимую историю – историю посещения геронтолога, когда персиковый диск солнца чуть тронет крышу соседского зеленого домика. Она как раз успеет дойти до самого вкусного места: «Он мне говорит – назовите десять городов. А я его спрашиваю – в какой стране?», когда раздастся оглушительный грохот.
Все вздрогнут,засуетятся и заохают. Может быть, кто-то даже уронит свой стул в создавшейся суматохе. Кто-нибудь взволнованно крикнет: «Все в порядке?», а теть Мая, самая толстая и самая деятельная из присутствующих, тяжело поднимется и заковыляет к дому. Она обогнет пышный куст можжевельника и возле входа в дом увидит Настю. Настя стоит над мозаикой разноцветных, играющих бликами оконного света фарфоровых осколков и по инерции все еще машет крыльями, как бабочка.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 453
Репутация: 1125
Наград: 56
Замечания : 0%
# 6 16.06.2018 в 17:35
Голосование открыто!

(количественное, до 30 июня включительно)
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Сообщений: 20
Репутация: 21
Наград: 0
Замечания : 0%
# 7 17.06.2018 в 22:54
Работа номер 1:
Прочитал. Ничего не понял. Подумал: "Это музыка, верно, сбивает с мысли и не даёт сосредоточиться". Прочитал ещё раз. Уже лучше, но всё ещё ничего не понял. По мне так - бред, уж простите. Возможно, не соображаю в искусстве. Но обо всём по порядку.
Первое, что бросается в глаза - отсутствие пунктуации в принципе. Знаки препинания почти никогда не стоят там, где должны, например:
После "что" не стоит запятая. Ещё:
Таких примеров можно привести с десяток.
Ещё запятые стоят там, где их, по сути, быть не должно. Например:
У вас запятая из прошлых предложений заблудилась и пришла прямо в первое.
Ещё перед прямой речью регулярно кавычки не стоят. Вообще, прямая речь должна как-нибудь выделяться, даже стоит отдельным абзацем. Но это я так, советую. Вот пример отсутствия кавычек у вас:
 Но тут можно обвинить какой-то странный стиль, но это не спасает вас от отсутствия знаков препинания даже в этом предложении.

Переходим непосредственно к сюжету. Я ничего не понял. То есть совсем. Начало ещё более-менее: Катечка перелезала через забор, упала, закрыла глаза, оказалась в зале, а дальше начинается полная ахинея - какая-то королева, принцесса, после открытия глаз удачное перелезание через забор, Катечка злится, уползает обратно, бьёт молотом по ванной - в общем, бред, написанный под галлюциногенными грибами. Уж простите ещё раз. Какой-то постмодернизм что ли...

О персонажах (вернее, персонаже) ничего сказать не могу - потому что сюжет не понят.

Работа номер 2:
Первую часть понял, вторую нет. Перечитал. Понял. Вот как невнимательность порой губит интерес к произведениям. Я не могу сказать, что мне прямо-таки нравится, но вполне пригодно для критики. Начнём-с.

Во-первых, порой у меня появляется ощущение, что у автора пробел сломан. Серьёзно, глядеть на эти "расщепляетсявпустую" или "своеобразныйдудлинг" невозможно без слёз. Впрочем, более докапываться не буду - вдруг и правда у вас пробел сломан.

Во-вторых, написано-таки неплохо. С другой стороны, не так уж я и разбираюсь в литературе, чтобы отличить нормальный слог от плохого.

В-третьих, пунктуация, в отличие предыдущего текста, имеется. Правда, порой нету кавычек, выделяющих мысли Насти, но вдруг у вас тоже стиль.

В-четвёртых, сюжет прост и не очень-то захватывает. Просто Настя слушает рассказы всяких бабушек и представляет себе мужчину своей мечты. Своеобразного, но на вкус и цвет, как говорится...
Персонажи - обычные бабушки, а Настя была бы вообще картонной, если бы не своеобразные мысли.

В целом, читабельно, но мне не шибко зашло.

А по теме забыл критикануть: первый текст я комментировать, как было сказано, не могу, следовательно, и по теме тоже. Во втором тексте темы не увидел.
Извините, не люблю темы и нигде их не вижу.

Оценки:
Работа №1 - 5 баллов (выезжает только за счёт безумия, которое, честно признать, чем-то привлекает).
Работа №2 - 6 баллов (могло быть выше, но мне не угодить, раз не очень нравится).

Прошу простить за несправедливые оценки (если вы так, конечно, считаете).
Спасибо авторам.
Группа: МАГИСТР
Сообщений: 582
Репутация: 2564
Наград: 55
Замечания : 0%
# 8 18.06.2018 в 15:17
Сложный выбор между ну совсем уж бредовым потоком картинок и более-менее причесанным потоком полубредовых черно-белых видеороликов. Первая зарисовка хоть как-то привязана к теме, что порадовало. А вот во втором рассказе я не поняла, где связь с темой. Но зато второе написано более читабельно и более логично. Если вообще можно конечно назвать логикой юбилей Варвары Антоновны, в рамках которого бедная брошенная Настя кокает гору тарелок. Более всего потрясло описание мужской красоты! Ну не знаю, девочки и мальчики, дело вкуса, конечно, но я в некоторой панике. ))) 
"Мужчина был красив – красив прекрасной красотой непосредственности. Он был красив, как только может быть красив мужчина, несмотря на его выцветшие брови, на неотвратимо и отчетливо лысеющий затылок, на тонкие ножки сострыми, девчачьими косточками коленок, на обвисшую грудь, которую он будто нарочно подчеркивал почти неприлично облегающим джемпером, на щербину в нижнем ряду зубов."

Голос второму.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 305
Репутация: 1873
Наград: 45
Замечания : 0%
# 9 21.06.2018 в 15:20
Во как это происходило:
Начал читать первый. Бросил.
Начал читать второй. Дочитал.
Начал читать первый.
Пля... Это же один текст! - замени Катеньку первого на Настеньку второго!)) прямо очень фееричное развитие взбудораженного воображения.
Стилистически немного отличаются (второй более качественен), но если первый читать после второго, то граница сглаживается)
Оба текста - поток.
Во втором меня постоянно преследовал закадровый голос из французких комедий о жизни.
Он там и остается) Голос. Второму.
Форум » Литературный фронт » Литературные дуэли » Дуэль №717. Анонимы
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


svjatobor@gmail.com

Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz