Профиль | Последние обновления | Участники | Правила форума
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Модератор форума: aequans, Суселлл  
Форум » Литературный фронт » XI Турнир » Проза, III тур, пара №2 (Осколок прошлого)
Проза, III тур, пара №2
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 1080
Репутация: 1230
Наград: 37
Замечания : 0%
# 1 18.08.2018 в 00:27
Тема: Осколок прошлого
Сроки: до 2-го сентября включительно.
Объём: минус один голос за 1 а.л.
Работы присылать мне на почту alina.karn21@yandex.ru с указанием темы письма "проза+ник".

Вспоминая о правилах турнира (вы же их читали, да?), повторяю на всякий случай, что: пару, тему и оппонента разглашать нельзя - карается дисквалификацией.
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 1080
Репутация: 1230
Наград: 37
Замечания : 0%
# 2 06.09.2018 в 10:10
Текст удалён по желанию автора.
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 1080
Репутация: 1230
Наград: 37
Замечания : 0%
# 3 06.09.2018 в 10:12
Я закрываю глаза


Люди не ценят того, что у них есть прошлое. Есть оно и есть. Ни холодно от него ни жарко. Как боль, напоминающая о том, что ты живой. Страх или безумие, в критическую минуту спасающее от гибели. Но оно скорее как дом – когда теряешь крышу над головой. Понимание приходит вместе с опустошением в душе – значение дома в жизни человека, пустившего корни, переоценить трудно.
У меня нет прошлого. Нет и все. И когда я смотрю на людей, что суетятся вокруг, обсуждают проблемы, обмениваются впечатлениями, то понимаю: лишь при наличии прошлого возможна полноценная жизнь. Именно так: не настоящее, является связующим звеном и тем прозрачным стеклом, через которое мы любуемся открывающимися перед нами просторами, а прошлое.
Я закрываю глаза.
Тяжело.
Мне сказали, что это случилось во время аварии. Я и аварии-то не помню. Ни имени своего, ни капли прошлой жизнь. Хоть бы кусочек, осколок какой, за который можно ухватиться, - нет и того. Обнадежили: могут вернуться обрывочные воспоминания, не сразу, но такая вероятность есть. Может помочь привычная обстановка и родня. Но никто меня не хватился. Никто не пришел в больницу, не откликнулся на объявление в газете.
Зато мне вернули имя! Пробили по пальчикам по каким-то базам, и через некоторое время в палату вошел очень серьезный тип в синем костюме, при галстуке. Сообщил, что меня зовут Алексей Николаевич Д., возраст - сорок три, и я уже год на пенсии. Что мне предоставят дом в пригороде и пожизненное пособие за счет государства. За какие такие заслуги? Вместо ответа мужчина долго и, как мне показалось, с упорно скрываемым сочувствием смотрел на меня, а потом дал расписаться в нескольких бумажках, которые позволят ускорить, по его уверениям, оформление документов. Мне хотелось бы принять безоговорочно: да, это мое родное имя, но… Как можно верить в то, чего наверняка не знаешь?

 
***


 
И вот уже с месяц я проживаю в небольшом коттедже с крошечным приусадебным участком на улице разноликих, пестрых домиков. И все они кажутся большую часть дня одинокими, а люди, живущие тут, - погруженными в свои заботы.
Я здесь уже месяц.
И каждый день новые впечатления заполняют, разукрашивают мои внутренние покои. Это так же интересно, как расставлять новую мебель в только что купленном доме. Особенно, когда мысли о растратах не омрачают радости от приобретения.
Я знаю, где нахожусь, что в магазинах  - покупают, а самолеты – это не стальные птицы. Эти знания лежат в глубине, на самом дне, покрытые илом, и без труда всплывают, когда нужно, и происходит это совершенно незаметно для меня. Но вот только среди всего прочего я не вижу самого себя: был ли Я в этом городе раньше? Знаю, кто президент, но не помню, что делал и где был, когда пришла новость об его избрании. Не вижу себя ни в чем. Это тяжело. И поначалу я сторонился людей: неохотно шел на контакт с соседями, не заговаривал дольше положенного с продавщицами, даже если некоторые их них проявляли признаки чрезмерной общительности. Боялся чего-то. Но, как оказалось, зря.
Познакомившись с Ванюшкой, восьмилетним пацаном, живущим через дом, я был смущен и сбит с толку: каждый раз, глядя на галдящего, неугомонного сорванца,  пытался представить себя в детстве, но каждый раз натыкался на стену забвения. Задираю голову - глаза слепит солнце, края стены не видать. Но шум, исходящий от Ванька отвлекал и расслаблял. Так в моем телефоне появилась первая запись.
- Дядь Леш! Дядь Леш!  - звонкий задыхающийся лай ребенка на другом конце трубки. – Приходите ко мне прямо сейчас, ладно, а? Дядь Леш!
- Да-да, - спешу ответить, а сердце почему-то взволнованно тарахтит в тон детского голоса. – Что случилось?
- Придете – тогда расскажу! Тут тако-о-ое…
Грохот и гудки.
Двухэтажный особнячок с бледным, пожелтевшим на солнце сайдингом и черепицей на крыше. По бокам пушистые ели. Вымощенная дорожка. Ванька, машущий с крыльца.
Подхожу ближе, осматриваюсь в поиске родителей:
- Я думал, вы уехали на выходные в деревню.
- Собирались, но передумали. – Ванька исчезает за дверью, зазывая меня с собой. – Давайте быстрее – в мою комнату, наверх! – Видать невтерпеж поделиться чем-то очень важным. – Мам! Дядя Леша ко мне пройдет? - я ему паровоз покажу. Ничего?!
- Конечно, милый! – раздается в ответ из глубины дома.
Я вхожу в просторную гостиную, заставленную комнатными цветами. Слева белая лестница, на которой мальчишка в пестрых шортах и футболке с изображением Железного человека подмигивает и, подпрыгивая от радости, убегает наверх.
- Веди себя хорошо! – добавляет мама, но, видно из-за занятости, так и не показывается.
Я осторожно поднимаюсь по лестнице и оказываюсь в светлой комнате. Сначала в глаза бьет лишь солнечный свет из широкого окна, слепящий воздух с примесью резких цветочных запахов обволакивает и дурманит. Комната не очень-то и похожа на детскую: высокий рабочий стол у окна, шкаф с книгами, строгие однотонные обои и лишь… да, маленькая кроватка… хотя нет – показалось из-за яркого света. Как только глаза привыкли, аккуратно заправленная кровать заняла свое место вдоль стены.
Ванюшка уже сидит под столом и зазывает меня, но я лишь присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
- Ну, что у тебя? – спрашиваю, вглядываясь в переполненное волнением лицо мальчишки. – Выкладывай.
- Сверхспособности! – шепчет он так громко, как только возможно прошептать и прикладывает палец ко рту, чтобы я молчал и не выдал великую тайну.
Глаза блестят, дышит неровно – ждет моей реакции, а я и не знаю, как реагировать. Присаживаюсь на коврик.
Видя мою оторопелость, Ваня продолжает:
- Я сегодня утром обнаружил у себя сверхспособность!
И снова: «Тссс!»
- И как же это случилось? – Надо бы показать заинтригованность данным неординарным событием, подыграть немного, но не перебарщивать.
- Я просто подумал: «А что если они у меня есть?» Проверил – и правда есть!
- Трудно поверить. – Я качаю головой в знак крайнего сомнения.
- Ну, так я покажу! – радостно объявляет Ваня и жестом просит меня отодвинуться в сторону.
Я отползаю к шкафу, а юный герой съеживается, хмурит лоб, вытянув вперед руку, глядит прямо в дверь. И вдруг та, тихо скрипнув, начинает закрываться. Сначала потихоньку, потом все быстрее и в конце концов громко хлопает. Я вздрагиваю вместе с этим громким звуком, но тут же успокаиваю себя: вероятнее всего, это просто сквозняк.
- Неплохо, - проговариваю я как можно более серьезно. Нельзя обидеть мальчонку. – Хороший фокус.
- Это не фокус!
Зря я это сказал – все же он обиделся, вот и слезы выступили.
- Я проверю?
Ваня кивает, вытирая рукой глаза.
Я открываю дверь и осматриваю обратную сторону с целью обнаружить там веревочку или помощника-друга – ничего. 
- Ну, ладно, - сообщаю я, выпрямив спину и разминая плечи круговыми движениями, словно готовлюсь к поединку. – Этим меня не удивишь. Устроим испытание посложнее.
- Давайте! – Ваня рад такому повороту событий, для того он меня и позвал.
Я встаю, подхожу к окну и, закрыв его, предлагаю:
- Попробуй постучать по стеклу.
Отхожу в сторону. Ванька выбирается из-под стола и смело встает у стены, метра за два до окна. Отважно расставив ноги, он поднимает руку и, сморщившись изо всех сил, вытягивает вперед указательный палец. Мальчишка в какой-то момент напряжения аж весь трясется – серьезный подход. Но я все же решаю, для чистоты эксперимента, подыграть и тут: превращаюсь в слух, сосредоточив взгляд на центре стекла. Внимание перетягивает подопытный.
Ваня, зажмурившись, отворачивается в сторону и вдруг  - замирает, превратившись в каменную статую. С секунду мне кажется статичным в комнате лишь он, все вокруг чуть сдвинулось, на какой-то жалкий сантиметр, но от меня это движение не ускользает. И его палец… изгибается неестественно, потому что шевелится лишь только он. Тук. Меня охватывает озноб. Волосы на затылке шевелятся и щекочут, заставляя холодные мурашки разбегаться по всему телу. Я смотрю на окно и вижу отражение руки мальчишки, более четкое у стекла и растворяющееся далее, у веток яблони, будто изображение руки призрака. Тук-тук. Это точно звук постукивания по стеклу – не спутать ни с чем. Оцепенение захватило меня на вдохе, и я только теперь выдыхаю с шумом, а в этот миг на стекле образуется запотевшее пятно. Тук. Точка в центре.
- Ну что? – Ваня будто только что проснулся. – Получилось?
- Ну...как бы...да, - говорю я, мысленно приказывая себе собраться. – Пойдем-ка выйдем на свежий воздух.
Мы спускаемся по лестнице, а мысли у меня в голове шкварчат и беснуются: что это было? Иллюзия или чудо ? Скорее первое, нельзя поддаваться панике. Успокоится и попытаться понять. Включить логику. Да, именно так и следует поступить.
- Мам, я на улицу! – спускаясь по лестнице, мимоходом бросает Ваня.
- Конечно, милый! – ответ из спален сверху. – Я люблю тебя!
До парка мы добираемся молча, хотя боковым зрением я замечаю - Ваньке не терпится поговорить о проверке его способностей: то руки в карман, то чешется, то ковыряет в носу. Уселись на лавочку.
- Так. - Я поворачиваюсь к ребенку. Волнуюсь, но стараюсь говорить спокойно: - Испытание ты прошел, и будем считать, что удачно. Какие еще способности ты у себя обнаружил?
- Я только с дверью пробовал, - по щенячьи жалостливо оправдывается Ваня. – Я ж поэтому сразу и позвонил: вы - мой друг и взрослый, разберетесь.
- Хорошо. Давай с тобой  для начала перестанем нервничать и успокоимся.
Ваня складывает руки на колени, выпрямляется, как прилежный ученик на уроке.
- Попробуй угадать, о чем я думаю. – «Мне это надо? У него есть родители – пусть разбираются, везут в больницу на обследование или что там делают в таких случаях».
- Не надо меня в больницу! – возмутился Ваня.
- Я не всерьез, - поспешил исправится, а самому дурно стало. – Ты слышал мои мысли?
- Нет. Я видел, как вы отдаете меня маме и говорите, чтоб показала врачам.
- Как-то жутковато, - признаюсь я.
- Да не,  - весело возражает Ванек, - даже прикольно!
- Попробуй поставить подножку вон той тете. – Я показываю на даму, прогуливающуюся с маленькой собачкой на поводке.
Модельной походкой “от бедра” женщина проходит мимо нас, но вдруг  спотыкается на ровном месте, охает. Перепуганная собачка заходится истерическим лаем. Я срываюсь с места, чтоб подхватить ее, но дама справляется сама и, как ни в чем не бывало, продолжает путь.
- Поиск! - объявляю я следующее испытание. В памяти всплывают воспоминания о каком-то дурацком шоу магов и колдунов. – У меня шесть карманов: два на рубашке и четыре на джинсах, - в одном из них конфета. В каком? – А сам заставляю думать себя о воде, как я купаюсь недалеко, на пруде, о песчаном дне и суетящихся вокруг мальках.
- У вас семь карманов, - выдает начинающий экстрасенс спустя несколько секунд. – Есть еще кармашек в кармане. А конфета в заднем, и она уже вся мятая.
Сердце странно сжимается – не от страха, но словно при приближении неведомого. Разум подсказывает, что все можно объяснить, но мне хочется верить. Потому что малец сможет помочь найти одного человека. Пока не знаю как, но он именно тот, кто мне нужен, та соломинка, за которую стоит ухватиться, ступенька  - на лестнице через стену.
- Интересно, - шепчу я мечтательно почти про себя, - ты все-все сможешь найти?
- Думаю все, разве что кроме... мамы...и папы.…
- Что? – я не понимаю о чем он. – Мама же дома.
- А вы ее видели?  - Ваня пытливо на меня смотрит, ожидая ответа.
Я вспоминаю молодую пару, живущую в том доме: счастливые и всегда держатся за руки при прогулке, но ловлю себя на мысли, что никогда не замечал Ванюшки рядом с ними. Сорванец вечно где-то пропадал.
- Сегодня? Нет.
- А я  - никогда. - И отворачивается, явно расстроенный. - Ни ее, ни папу.
Я слышу шелест листьев в вышине крон, цоканье каблуков на соседней мощеной дорожке. Слышу, как настойчиво долбит дятел. Деловитый гул города вдалеке. Рациональность начинает побеждать, и пройденные испытания теряют туман загадочности, обретая грани обоснования: дверь - сквозняк, стук по стеклу - ветки яблони, подножка - банальное совпадение… А что до чтения мыслей… пацан оказался сообразительным, а я  - недальновидным и подумал о самом очевидном. Угадывание спрятанной конфеты? - мог заметить выпуклость, - наблюдательный шкет. И ему явно не хватает внимания родителей.
- Эй, ты чего? – Я сбит с толку. – Не пугай меня. Мне сегодня достаточно. Может, они просто мало времени проводят с тобой? Ну, так это бывает…
- Нет, - обрывает Ваня. – Я имею в виду, что вообще, - он делает паузу, отделяя слово, потом добавляет: - Никогда. – Глядит мне в глаза с вызовом. – Их не видел. Я только слышу голос мамы, иногда папы.
Мальчик тяжело вздыхает и отворачивается. Дети не должны испытывать недостатка в любви родителей. Я начинаю остро чувствовать боль этого ребенка, как свою.
- Этого не может быть! – возражаю я и, схватив его за руку, веду обратно. – Вот пойдем и немедленно проверим!
Ваня всхлипывает, утирается, но идет за мной и, чем ближе мы подходим к дому, тем четче разгорается надежда в его глазах. Да, малец, верь – дядя Леша поможет. Нельзя терять связи. Без связей нас нет. Уж я это знаю лучше других.
Из окна дома, что находится между нашими жилищами, льются звуки репетиции на скрипке. Они не находят отклика в моей душе, вступая в диссонанс с внутренним ощущением музыки. Теребят и дразнят, рождая напряжение.
Со стороны пруда бьет в спину резкий поток воздуха. Подгоняет. Но мне не хочется торопиться.
Страшно.
Мы входим в дом. Благоухание цветов окутывает, приглашает потанцевать в завихрениях миллиарда пылинок, копошащихся в столбах солнечного света. На стене, между горшками с вьющимися растениями, висит сиреневый телефон. Арочный проход на кухню, где я замечаю чистый стол и старинный гарнитур.
- Мам! – кричит Ваня. – Я дома! Есть хочется!
- Да, милый, - ответ доносится с верхних комнат. – Пять минут и все будет готово! Веди себя хорошо!
- Папа дома? – Ваня начинает подниматься по лестнице и зовет меня с собой.
- Папа в гараже! – голос приближается, усиливается.
Ступеньки поскрипывают под моими ногами. Мальчишка-то легче  - идет неслышно. Я чувствую себя преступником, проникшим в дом с привидениями. Коридор на втором этаже не освещен.
Ваня раскрывает дверь в свою комнату – мы видим, что она пуста. Проходим по коридору дальше. Еще две двери, друг против друга. На стене, по всей длине – узкое зеркало. Я вижу себя, и дышать становится труднее. Мой маленький друг толкает дверь справа и шагает к следующей, распахивает и ее. Как же мало здесь воздуха. Грудь сдавливает. Я пытаюсь вдохнуть глубже. Справа – пусто. Оборачиваюсь и тщательно осматриваю последнюю спальню – никого. Глаза щипят, они наливаются свинцом, словно я не спал как минимум сутки.
- Мам! – кричит Ваня, а я вздрагиваю. – Кушать готово?
- Конечно, милый! – теперь ответ доносится снизу. – Я люблю тебя!
Наверно отсюда есть другой выход. Либо она прошла в ванную или туалет. Иначе – никак. Мы быстро спускаемся и проходим на кухню. На столе дымится суп в тарелке, рядом пара кусков хлеба и ложка. Мамы нет.
- Вот видишь? – Ваня удовлетворенно хмыкает и складывает на груди руки – одержал верх в споре.
- Но это чертовщина какая-то! – Дышать полегче, но голова идет кругом. Мысли никак не складываются, натыкаясь друг на друга: «Что происходит? Почему мальчик ведет себя так, будто это нормально?» Внутри нарастает раздражение.
- Слышишь? – спрашивает он, указывая куда-то в сторону.
- Нет. –  И я не вру.
- А я – да: другие голоса.
- Другие?
- Ага. И, кажется, начинаю понимать.
- Но это неправильно! – я почти срываюсь в крик. – Почему ты делаешь вид, что привык к этому?
- Потому что привык, - отвечает Ваня и рассеянно смотрит на входную дверь. По всему видно, что разговор ему наскучил. – Я поем и сбегаю, покажу пацанам, что умею.
- Не советую трепаться про это, - говорю я на полном серьезе. Торопливо прощаюсь с Ваней, который с аппетитом принимается за обед, приготовленный несуществующей мамой, и выхожу из дома.
Что с этим миром не так? Или со мной? Про себя-то я знаю… Ощущение нереальности вдруг накрывает с головой, ударяет наотмашь, до звона в ушах. Может быть, я сплю? Сейчас проснусь в настоящей жизни: с прошлым, с воспоминаниями, возможно даже с семьей… При мысли о семье сердце сладко ноет. Присесть бы.
Я в парке, выбираю первую свободную скамейку – облупленная краска, переполненная мусорка. Сажусь на лавку. Все вокруг дышит и пропитано жизнью. Даже мусорное ведро через края забито своими и чужими воспоминаниями: почтовая квитанция от долгожданной посылки, недоеденный стаканчик с мороженым – у каждой вещи есть история. Да, обыденная, скучная, но своя. А моя история -  словно единственная пустая комната в гостинице, где все номера раскуплены и забиты постояльцами.
Я закрываю глаза. Плыву вслед резким, горячим порывам ветра. Растворяюсь в какофонии звуков, превращаясь в один из них. Примут ли они меня за своего? Позволят ли быть похожим на остальных?
- Здравствуйте.
Я вздрагиваю и открываю глаза. Передо мной стоит женщина лет тридцати, миловидная, светлые пряди волос чуть вьются. Должно быть, я слишком жадно рассматриваю линии ее привлекательной фигуры, потому что она начинает приглаживать на себе блузку и шорты, будто проверяя, все ли на месте. Она, чуть смутившись, садится рядом и с искренней заинтересованностью спрашивает:
- У вас все в порядке?
- Простите, а вы, собственно, кто? – Почему-то я уверен, что это не посланник из прошлого, случайно узнавший меня, иначе бы не чувствовал себя, как на приеме у врача.
- Ах, да,  - меня зовут Ирина Николаевна, я приставлена к вам, чтобы… м-м-м, так сказать, отслеживать восстановление памяти и по возможности помогать с адаптацией. Раз в месяц мы будем встречаться и…
- Приставлена кем? – прерываю я, понимая, что задаю неудобный вопрос.
- Поймите, - она поджимает губы, - я уполномочена отвечать на вопросы, но в пределах дозволенного. Пока не вернуться воспоминания о нашем… м-м-м,  работодателе, я не могу на эту тему с вами общаться.
Ладно, не важно на кого я работал, мне, если честно, даже не хочется об этом вспоминать. А вот…
- А обо мне? – я с надеждой смотрю в глаза Ирине. – Обо мне вы можете хоть что-то рассказать?
- Но, - начинает она извиняющимся тоном и смотрит себе под ноги, - я ничего не знаю о вас. Только минимум информации. Простите… Наверно вы чувствуете себя таким одиноким?
- Хоть что-то! – прошу я дрожащим голосом. Душа трясется и просится наружу, даже ей жутковато в этом пустынном сосуде.
- Вы осиротели в детстве, воспитывались в детдоме. Из характеристик знаю лишь, что были умным, любопытным, но замкнутым мальчиком. Период учебы и вербовки мне, к сожалению, не доступен. Возможно, потом, по мере выздоровления, нам позволят раскрыть побольше.
- Чего они от меня ждут? Возвращения на работу?
- Нет, - Ирина даже немного смеется над очевидной глупостью. – Скорее, обычная осторожность. И от вас требуется тоже самое - чтобы вели себя благоразумно. А не так, как сегодня, например.
- Сегодня? – меня охватывает животное волнение. Я словно ученик, не выучивший урок, и сейчас меня отчитывает директор.
- Да, на вас есть… м-м-м, скажем так, - она снова улыбается, будто наблюдает со стороны за безобидными проказами детворы, - соседский донос в полицию. Но мы все утрясли.
- Что еще за донос?
- Проникновение в чужое жилище, пока хозяев нет дома.
- Но я…
- Психологи меня предупреждали, что вы будете вести себя, как котенок, вновь познающий мир. Вам везде нужно понюхать, приглядеться. Что-то будет казаться знакомым,  - рассказывайте мне: что тревожит, а что, наоборот, успокаивает. Мы поможем. Но зачем же вы к соседям полезли?
Я молчу. Нужно постараться не выдать бушевавшие внутри эмоции: страх и растерянность. Молчу, потому что сказать-то и нечего. Сейчас я инвалид, потерявший один костыль. И не о что облокотиться. Доверять никому нельзя. Когда ты один, можно хотя бы верить себе , но я – не целый, меня нет и половины. Как я могу верить себе? 
- Так как вы себя чувствуете? – повторяет Ирина Николаевна, поправив локон волос.
- Как во сне, - признаюсь я. – Словно я сплю, а мне во сне снится еще один сон.
- Это как в фильме «Начало»? – Моя наивность продолжает ее веселить.
- Не знаю. Не видел. – Отвечаю, но тут же поправляюсь: - А может и видел, но все равно не знаю.
Ирина закусывает губу. Наверно наказывает себя за расторопность и лишние слова. Она отворачивается и еле слышно, будто про себя рассуждает:
- Растения, лишенные корней, в благоприятных условиях отращивают новые.
- Или умирают, - добавляю я, словно поддерживаю разговор с самим собой, - если условия не столь благоприятны.
- У нас работают первоклассные специалисты! - возражает Ирина, повысив голос.
- А вы что-нибудь знаете о растениях, которые вовсе обходятся без корней?
- Нет, но, может быть, есть и такие: все приспосабливаются под изменяющиеся вводные.
Мы молчим несколько минут. Я облокачиваюсь на лавку и позволяю себе
любоваться женским профилем и очертаниями груди. Знал ли я ее до аварии? 
- Можете хоть намекнуть, - делюсь я возникшим вдруг беспокойством, - была ли моя работа связана с вымышленной автобиографией?
Ирина поворачивается и смотрит на меня, ее пышные ресницы подрагивают – кажется, что она хочет что-то сказать, но не может и молчит.
Между тем, я продолжаю:
- Может быть, я играл чужие роли? Я почему спрашиваю… Как мне понять, какие из восстанавливающихся воспоминаний будут мои, а какие придуманы в процессе работы?
- Подскажу лишь одно, - она переводит взгляд на ближайшее дерево. – Воспоминания порой могут приобретать странные образы. Сообщайте обо всем мне лично. Мы поможем.
Женщина замолкает, а негодование и раздражение во мне растет, пересиливая страх. Я начинаю задыхаться, выпрямляюсь, чувствуя, как внутри просыпается рой неугомонных пчел, готовых жалить:
- Да как мне понять, где реальность, а где образы из памяти?!
- Успокойся. - Ирина накрывает мою ладонь своими, и я  действительно успокаиваюсь.  - Есть один нехитрый способ из моего детства, как прогнать воображаемых монстров из-под кровати, так их и называла - подкроватные призраки… Нужно закрыть глаза и досчитать до десяти. Попробуйте. - Она отворачивается, чуть приподняв голову, убирает руки. - Вы хорошо питаетесь?
- Да.
Далее следуют вопросы касательно моего настроения: общие, а иногда требующие конкретных примеров, типичные, из приготовленного заранее списка. Это продолжается  минут десять, пока я не решаю прервать:
- Ирина, скажите, а у вас есть семья?
Я смотрю на гуляющих по соседней дорожке молодых, влюблено щебечущих друг другу, на курящую пожилую женщину с открытой детской коляской, - она болтает по телефону и хрипло смеется.
- Мне запрещено обсуждать с вами это, - говорит Ирина и встает. – Что ж, пора. Дайте свой смартфон.
- Зачем?
- Запишу номер.
Так в контактах появился второй абонент.
До вечера я постарался занять себя, отвлечь от тягостных мыслей: гулял по супермаркету, читая состав продуктов, кормил уток на пруду, любовался тем, как погружается в ночь город.
Я представлял, как проснусь завтра, а на дворе осень - пожелтевшая листва заполонившая улицы, по которым неторопливо прохаживаются парочки. Я даже готов вычеркнуть из жизни эти два-три месяца, сгинувшие за одну ночь и не задавать лишних вопросов, лишь бы проклюнулись новые корешки. Даже, если то будут отростки выученных наизусть, вымышленных жизней - пусть. Я смогу оттереть запыленные осколки от чужих воспоминаний, чтобы собрать цельное изображение и увидеть, кто же я есть на самом деле. Но для этого мне нужен хотя бы один осколок.
 
Я уже был дома и почти задремал перед телевизором, когда позвонил Ваня.
- Дядь Леш, не спите еще?
- Нет,  - стараюсь, чтобы голос звучал уверенно.
- Я хочу вам сказать кое-что очень важное. Можете придти?
Представляю тот дом, тускло поблескивающий пустыми окнами, окутанный пушистой хвоей и плотными сумерками. Дом с привидениями.
- Может лучше ты ко мне? – предлагаю с сомнением: боюсь «соседского доноса» или голоса отсутствующей мамы. – Если отпустят, конечно.
- Отпустят, - обещает Ваня и сбрасывает вызов.
А через две минуты уже барабанит в дверь.
Мальчик выглядит сосредоточенным, даже повзрослевшим. Две ложбинки у нахмуренных бровей не оставляют шанса пустой болтовне. Разговор ожидается не из простых.
Он садится в большое, плюшевое кресло у электрического камина, осматривается. Я устраиваюсь на подлокотник дивана, переложив с него стакан на журнальный столик, складываю руки на груди. Приглушенный свет от ночника – имитация свечи: тени пляшут и беснуются на стенах.
- Вам не надоел этот трубач? – интересуется Ваня, кивнув в зашторенное окно на соседний дом.
- Скрипач? – поправляю я.
- Да, – неуверенно подтверждает Ваня и какое-то время испытывающе смотрит на меня. - А вы правда-правда ничего не помните?
- Нет. - Я пожимаю плечами.
- Скучно наверно?
- Да, пожалуй, так. – Я невольно улыбаюсь.
Прежде чем задать следующий вопрос, Ваня подается вперед, наклонившись ко мне, его голос переходит на шепот, сочувствующий шепот, а сам вопрос больше походит на предположение:
- А, может быть, вы ничего не помните, потому что ничего и не было?
Я снова не понимаю, как мне на такое реагировать: подыграть детскому воображению, напустив таинственной загадочности или сменить тему?
- Похвалился перед друзьями? – Выбираю второй вариант.
- Э-э-э, нет, решил последовать вашему совету. Помните, я вам говорил о голосах?
- Других? – Конечно, я помню.
- Да. Я провел расследование и выяснил, чьи это голоса.
Данное заявление меня слегка ошарашивает и напрягает.
- Вот как? – я пересаживаюсь на диван. – Расскажи.
- Дело в том, что они всегда ругаются, кричат на меня, велят что-то делать. Делать то, что делают все остальные дети. Даже угрожают…
- Остальные дети?
- Да. А сегодня она закричала: «Запомни: ты никому не нужен! Сгниешь в ласточке!» А еще Николаевна сказала, что кем бы я себя не возомнил и чего бы не напридумывал, реальны лишь эти четыре стены. И что она сожжет все комиксы, которые подарил приюту дядя Гена. Он богатый, понимаете, и тоже из детдома, поэтому отдал всю коллекцию комиксов. В них все, что я люблю! А она сжечь хочет! Я не могу этого допустить! Понимаете?
От этих слов мне становится жутковато, даже хочется включить свет поярче и чтобы был  без мельтешения.
- Я поискал в интернете, - продолжает Ваня. – Есть такой детский дом – «Ласточка». Думаю, я там.
- В смысле?  - я криво ухмыляюсь неудачной шутке. – Где «там»?
- В детском доме, - поясняет мальчик очевидное ему. – Я потому и родителей не вижу – их нет, я сирота. И сверхспособности у меня потому, что я их представил…
- Постой-постой! – Я, кажется, начинаю понимать, к чему клонит Ванек, и мне это совершенно не нравится. Голова начинает гудеть и наливаться тяжестью. – Я же сам видел! И голос мамы твоей я тоже слышал! Поверь: всему можно найти объяснение.
- Да-да! – Ваня живо кивает, вскакивает на кресло с ногами и продолжает воодушевленно объяснять, сильно размахивая руками: – И я нашел его  - объяснение! Я все это выдумал! Все вокруг! Это мой собственный мир, в котором что хочу, то и делаю.  – Вдруг мальчик успокаивается и опускает голову. – Простите…
Меня охватывает чувство подавленности и бессилия, вселенской лени. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне даже хочется ему верить. Ведь когда мир вокруг трещит и рушится, проще смирится с тем, что ты мертв, чем искать признаки того, что жизнь еще теплится. Проще опустить руки и смиренно ждать, когда схлопнуться стены. Я пытаюсь воззвать к настоящему себе сквозь наслоения беспочвенных жизней. Всплывают недавние слова Ирины: «умный, любопытный и замкнутый». Смотрю на Ванька. Это о нем? Или обо мне? Чем же отличается человек реальный от вымышленного? Силой воли?
- И вас я тоже придумал, - тихо и подавленно заканчивает фразу мой собеседник. – Хотел поскорее стать взрослым, выбраться из тех четырех стен и просто жить, не вспоминая о прошлом.  – Всхлипывает, вытирает нос рукавом. - Поэтому вы – взрослый и ничего не помните о себе.
- Ты не прав, Ванюш, - я беру его за плечи и притягиваю к себе, заглядываю в блестящие от слез глаза. – Воспоминания необходимы. Любые. Как бы ты не хотел не помнить – помни, ведь без прошлого мы никто. Без прошлого нет и настоящего. - И бодрым голосом добавляю: - А я ведь знаю способ все проверить.
- Но ведь мне придется вернуться в «Ласточку»! – Он резко отстраняется.
- Ты не вернешься, - обещаю я, - та жизнь уже давно прошла. Ее больше нет. Одна моя знакомая подсказала нехитрый прием по избавлению от чужих голосов и прочих неурядиц. Просто закрой глаза, досчитай до десяти и все наладится. Просто закрой глаза…
Ваня подчиняется, хоть и видно, что боится потерять связь с этим миром - он крепко держится за рукав моей рубашки, не разжимая кулачки, и считает про себя.
Я осматриваюсь в попытках найти подтверждение тому, что я – не выдумка этого мальчугана, но в комнате нет ни одного предмета, связанного с прошлым: ни фотографии в рамке с облупленной позолотой, ни магнитиков на холодильнике с изображениями мест, где побывал… Хотя нет, вон фигурка супермена у телевизора – Кларк Кент забавно кивает головой, если тронуть, - я купил ее на прошлой неделе в магазинчике сувениров за углом. Или же это выдуманный элемент мира измученного одиночества сироты? Проверить легко.
Я
закрываю
глаза.
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 1080
Репутация: 1230
Наград: 37
Замечания : 0%
# 4 06.09.2018 в 10:12
Голосование открыто до 19-го сентября включительно!
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Сообщений: 165
Репутация: 580
Наград: 13
Замечания : 0%
# 5 07.09.2018 в 01:14
Номер один

Автор написал, что "один и тот же сценарий с незначительными вариациями безотказно работает из раза в раз". Это действительно так. Десятки знаменитых экранизированных историй, выдуманных или а-ля основанных на реальных событиях, сотни повестей, рассказов и интервью, мелькающих в интернете и газетах.. и тысячи, тысячи исповедей, о которых мы никогда не узнаем. Но что отличает историю от всего, что уже было?

Обычно психологический триллер о маньяках и их жертвах представляет собой сцены истязаний, чудовищно детализированные декорации, что даже воображаемый запах подвалов/гаражей/загородных домов/лесов/ям и катакомб заползает буквально под кожу. Мы все время думаем, пытаемся предугадать, как герою удастся сбежать, как изувера настигнет правосудие. А здесь - все как-то иначе. Мы как будто в голове человека, забрались в подкорку, в самую суть. Мы не слышим привычные мольбы и бессилие. Мы смотрим на мир глазами существа, которое навсегда изменилось.

Очень тонкая работа. Мне придраться не к чему, настолько все убедительно, каждое движение, каждая мысль, реакция и рефлексы - все на своих местах. Рассказчик опускает постыдные детали, но они все равно перед глазами, такова плата за все, что мы видели в сми. Это удачный подход, ведь нет ничего более простого, чем заставить человека самостоятельно рисовать картинку в голове. Остается только вести, как будто за руку, по коридорам чувств, молитв и ужасающей правды.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Сообщений: 165
Репутация: 580
Наград: 13
Замечания : 0%
# 6 07.09.2018 в 02:16
Номер два

Я рьяный поклонник солипсический теорий. Помню, был в моей жизни период, когда я настолько был захвачен идей, мыслью, что все вокруг - нереально, что это плод моего (или еще хуже, чужого) воображения. Мне потребовалось много сил и опыта, чтобы осознать, что это, скорее всего не так. Но ведь с такими мыслями вполне можно спятить.

А ведь и правда.
Как подтвердить, что все это - не обман?
Слышен ли шум падающего в лесу дерева, если рядом нет никого, кто мог бы его услышать?
Я чувствую, как эта паранойя возвращается, когда читаю историю автора.

По тексту у меня есть замечания, я убежден, что его можно сделать еще лучше, вознести сомнения и намеки до грани безумия. Оно должно быть нарастающим, оно должно быть во всем. Как в упомянутом "Начале". Идея не появляется из ниоткуда, она зарождается и разрастается как раковая опухоль. В рассказе получилось несколько иначе. Завязка обоснована, вступление, быт - все отлично. Но сцена с мальчишкой нуждается в исправлении. Она в лоб. Мозг не успевает прорастить мысль, что это все - невозможно. Это создает впечатление фальшивости, неправдоподобия. 

Сцена с таинственной женщиной - тоже внезапная. И реакция героя на ее появление сухая, не хватило какой-то дикости, что ли, жизненной резкости и фокуса. Конечно, тут уже понимаешь, что все не такое, как кажется, что происходит что-то неладное. Да и незнакомка как будто не та, за кого себя выдает.

Третья сцена, финальная, как заключительный акт, раскрывающий истину, которую герой пытался отрицать. Я бы дополнил ее философией. Размышлениями и вопросами, на которые не нужно отвечать. Чтобы каждый, кто читает эти строки, подумал сам и усомнился в своей собственной реальности.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Сообщений: 165
Репутация: 580
Наград: 13
Замечания : 0%
# 7 07.09.2018 в 02:17
Голос отдаю работе номер 1
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 345
Репутация: 2176
Наград: 47
Замечания : 0%
# 8 10.09.2018 в 18:26
1. Автор решил забраться в голову жертве насилия. ГГ не может найти себя в мире настоящего, хотя пытается, и возвращается в мир прошлого, там гг более реален, потому что пережил реальное.

2. Автор решил забраться в голову человека без прошлого и понять, что реальнее: прошлое для настоящего или настоящее без прошлого.

Тексты похожи по задумке, но разные по сюжету. Тема хорошо передана как в одном, так и в другом.  В первом сюжет вторичен, во втором внимание приковывается именно сюжетом.

Голос за №2
Группа: НАЧИНАЮЩИЙ
Сообщений: 16
Репутация: 209
Наград: 3
Замечания : 0%
# 9 10.09.2018 в 22:35
Она сотню раз перебирала в голове варианты, как бы всё могло случиться в ту злополучную ночь. Её уже не вернуть, она прошла. А мысли вертятся, и вертятся...
Хотелось бы назвать жертву жертвой, а преследователя - хищником, потому что так будет проще. Есть виновный и потерпевший. Есть причина и следствие.
Она много раз думала, что же в тот вечер пошло не так? А ничего. Просто так случилось.
«Ты здесь не первая» - звучало как приговор. Но она оказалась последней. На ней прервалась цепь. И какой ценой?
"твое выживание – исключительно на твоей совести"- один из посылов, которые автор умело обыграл. Алина не была первой из попавших в беду, но единственной, кто смог выжить.
"Я жалела его" - и что ей, действительно,оставалось? Защищается ли таким образом наша психика, привязываясь к единственному живому человеку, который приходит к нам, или же это единственный вариант, помогающий выжить, не сойти с ума? Алина могла его ненавидеть? Могла. Но вместо
ненависти она выбрала путь, который, возможно, помог ей сохранить себя.
"Нужно перестать видеть во всех маньяков"Вернуться в тот старый добрый, знакомый мир... Станет ли он когда-нибудь для неё прежним? Каждый тут решит по-своему.
"Действительно ли я выбралась из того подвала?"- к такому вопросу пришла в итоге не только героиня, но и я. Он смутной тенью преследовал меня до того самого момента, пока не ожил в тонко расшитых словах автора.
Жуткая история. Жутко реалистичная реальность главной героини.

В самом деле, когда у тебя нет прошлого - ты не имеешь будущего.
Реальность героя распалась, он потерялся без своих корней. Что было с ним: отголоски его затерявшегося прошлого, облеченные в галлюцинации, грёзы наяву? Иди обретение другого мира взамен того, который нет возможности собрать воедино? Что подтвердит реальность твоего существования? Или кто? Достаточно ли человеку знать лишь своё имя, чтобы быть уверенным в своём существовании?
Созданная автором история, действительно, сложная. На мой взгляд, она носит по большей части философский характер. Вроде захватывает сюжет, ведёт дальше, но в какие-то моменты я останавливалась, задавалась вопросами, пыталась решить для себя: а что же вижу здесь я?

Оба рассказа удивили своей неоднозначностью,психологизмом. Это не ленивое авторство, где творец преподносит свои личные истины читателю в лоб, а интересные работы думающих авторов, которые и меня заставили задуматься. 

Обе работы сильны, но голос только один.
Голос первому автору.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 46
Репутация: 183
Наград: 14
Замечания : 0%
# 10 11.09.2018 в 07:53
Доброго времени, товарищи.
Первый текст
Совсем недавно прочитал "Острые предметы" Г. Флинн (не осуждайте, так вышло). Это я к чему. Показалась похожей атмосфера и того, прости г-ди, романа, и вашего произведения. Атмосфера грязная, страшная, после которой хочется стянуть кожу с себя и вот это вот всё. Но, если честно, ваша работа вышла даже лучше той книжки. Невероятно крутой стиль, густой, насыщенный такой. Плюс, показали без шок-контента крайне нелицеприятные, пугающие вещи. Ну и внутренняя, что называется, "кухня" посттравматического состояния. Персонажи - отдельная песня. Они объемны, им веришь. В общем, получилась очень хорошая, крепкая работа.
Второй текст
Залезть в шкуру человека без прошлого и поглядеть, что из этого получится - эт очень занятно. И неуютно. Именно это ощутил, когда начались кульбиты с середины текста. И до самого конца ощущение дискомфорта присутствовало. С примесью сомнений - черт побери, что же происходит.  И это же доставляло удовольствие. Вообще, весь текст прочитался на одном дыхании.

Голос первой работе, хотя очень тяжело было выбрать. Оба автора создали потрясающие тексты. За что им спасибо.
Группа: РЕЦЕНЗЕНТ
Сообщений: 288
Репутация: 924
Наград: 45
Замечания : 0%
# 11 11.09.2018 в 12:09
1. Удивило,  насколько похожа подача в обоих текстах. Такое сонное бормотание от первого лица. Но если во втором рассказе, для человека раздавленного потерей памяти, это уместно, то во втором,  где гг все помнит, но не сломлена, кажется странным.  Думаю, автору было влезть в шкуру своей героини, и нужных интонации он не нашел. Об этом же говорят нотки пафоса и фальши, которые проскальзывают в тексте. Первый абзац мне вообще казалось, что повествование ведется от имени мужчины. Прозрение было неприятным.
После прочтения, которое далось не легко, сразу возник вопрос: а где мясо? Ну, ладно, нет мяса, а что тогда вместо него ? Скучные диалоги,  голливудская поверхностность и романтизация ситуации?
В чем трагедия гг? Ну пожила некоторое время на всем готовом. Ну да, была еще жена маньяка. И портила всю малину. Вот , оказывается, кто здесь главный злодей.
Психология ГГ тоже оставляет множество вопросов. Мне многое кажется неправдоподобным. И даже по-детски наивным. Хотя, в целом, тест производит более взрослое впечатление, чем у соперника.
Ну плюс еще и написано не очень. И все те же проблемы с лексикой. То какое-нибудь вычурное  слово, до разговорное, то канцелярит.

2. Здесь к подаче и атмосфере претензий нет. И написано получше. Претензии к сюжету. Да,  есть пара хороших сцен в доме у мальчика. Есть отлично написанный финал, но общее впечатление не очень. После первой сцены сюжет перестает развиваться.  Так и остается на одном уровне до самого финала. Сцены впарке не так хороши. Кажется, что они скорее нужны автору, чем читателю. Финал, повторюсь, написан хорошо, но есть ощущение вторичности.
Но все же, автору удалось вызвать у меня хоть какое-то сильное чувство. Это ощущение хрупкости человеческого сознания.  Неприятное, но не отдать должное мастерству автора не могу.

Голос за №2.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 1479
Репутация: 1477
Наград: 51
Замечания : 0%
# 12 11.09.2018 в 13:39
М-да. Признаться, разочаровали. Оба автора угадываются с первых строк. Обоих ценю и уважаю. И от обоих ждал качества. Во всяком случае, я бы не удивился, если бы они встретились в финале турнира (это был бы достойный финал).
Но... что-то как-то не понравились мне оба рассказа. Попробуем разобраться.

Намба ван.
История жертвы маньяка. Написан текст хорошим, грамотным, ровным языком. Есть интересные образы. И, как всегда, любопытные мысли. Мне, например, понравилось размышление про трактовку слова "мы".
А вот что не понравилось, так это то, что слишком многое автор оставляет читателю на додумывание и даже на последующее изучение. Мало привести имена реальных жертв, побывавших в той же ситуации, что и героиня, и ожидать, что читателю сразу всё станет понятно. Мне, конечно, любопытно про них про всех почитать, но в то же время лень. Лучше бы автор вовсе никого из них не упомянул, а использовал что-то из их историй, чтобы насытить свою историю.
Не понравился финал. Ну пришла она к этому маньяку в тюрьму. И что? Дальше-то что там с ними происходило? О чём беседовали? Она к нему плакаться пришла или ругать? Любить или ненавидеть? Почему читатель должен додумывать (особенно, если всё равно не узнает правильного ответа)? По сути здесь нет кульминации и эмоциональной развязки.
Ещё один минус - откровенно ленивая работа с ритмом произведения. История тянется однотонно и скучно. И если поначалу интригу спасало то, что информация о героине давалась постепенно, то уже к середине никаких интриг не осталось вовсе. Сцена с ночной встречей с якобы женой маньяка подана ровно и бесчувственно. Сцена с избиением случайного знакомого и вовсе отдана на откуп в речь сестры. Зачем? Почему так провальна работа с ритмом? Стоит всё-таки обратить внимание на этот элемент, чтобы эмоции у читателя вызывались не просто самой историей, а тем, как история рассказана. Не хватает рассказу жизни.

Намба ту.
Тут, конечно, текст не такой грамотный, и автору неплохо было бы обновить знания по русскому языку. Пунктуация, союзы, предлоги, окончания, тавтологии... Не то, чтобы совсем всё печально, но многовато всё же ошибочек.
По самой же истории. Она очень неравномерная. В ней вообще не чувствуется реализма. Ни в одной сцене. (Хотя, возможно, это задумка автора, взявшегося за своеобразный сюжет.) Очень резкие перескоки...
Ну вот мало просто сказать, что человек уже месяц где-то живёт. Надо ещё как-то показать это. Когда ему звонит мальчик, мне вот лично становится интересно, как и где они познакомились, о чём общались, почему сдружились... А не так вот с бухты-барахты раз-раз - и на матрас! Так дела не делаются. Сцена с девушкой и вовсе кажется лишней. Она вносит сомнения в теорию персонажа, которую нам преподносят в конце рассказа, что заметно сглаживает эффект от концовки. Да, деваха подсказала способ с закрытием глаз, но... Это всё равно выглядит, как посторонний элемент.
Кстати, диалоги в рассказе совершенно не убедительны. То мужик с девахой на "ты", то на "вы". Про пацана вообще молчу.
Но всё-таки есть в рассказе и то, за что хочу похвалить. Во-первых, всё-таки идея. Человек, лишившийся памяти, но общающийся в неким её материализовавшимся отголоском. Эт прям неплохо. Во-вторых, сцена в доме мальчишки... Сами его экстрасенсорные фокусы не так впечатлили, как то, что дом живёт своей жизнью, имитируя присутствие других людей, которых невозможно увидеть.
Хотя эта сцена как-то малость исказила заявленный жанр, и из психологического замеса внезапно стал проклёвываться фантастический рассказ...

Оба рассказа, как мне показалось, не вполне полноценны из-за обрывающихся концовок. Что первый, что второй... Ну, да, есть какой-то эффект. Но... Это ж издевательство над читателем, когда автору удаётся его заинтересовать, а потом просто говорить: "Эт самое, короче, дальше сам думай, а у меня чё-то ничё не придумалось..."
Так нельзя.

Сложно сравнивать такие разные рассказы. Качество и уровень языка первого против сюжета и яркой идеи второго.
Послевкусие от второго осталось сильнее. За него и проголосую, пожалуй. Но ещё раз повторюсь, что ожидал от этой пары большего.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 631
Репутация: 904
Наград: 45
Замечания : 0%
# 13 12.09.2018 в 08:26
1. Опять же мнение личное, но есть категория людей, ищущих "уши" слить накопившееся в их жизни дерьмо. Интересы человека слушающего при этом не учитываются, главное высказаться. Прочитав рассказ, я невольно оказался в роли слушающего, что мне крайне неприятно. Также я против спекулирования на темах голода во время войны, психологических проблем солдат после возвращения к обычной жизни, и любых подобных, вроде одиноких матерей и в том числе жертв похищений и изнасилований. Не значит, что на эти темы писать нельзя. Просто надо бы литературу в такие историю привносить, а в данной работе, увы, литературы куда меньше чем хотелось бы. Забегая вперёд, написано-то неплохо: цельная завершённая история, размеренное повествование, внятный и логичный с точки зрения эмоций монолог (по сути весь текст - монолог), хорошо передана подавленность и социальная апатия. Но о чём история-то? О том, что жертвам изнасилований и похищений туго живётся, почти никак - так это и так понятно. Им очень хреново - разумеется. Или что жертва привязывается к похитителю? Так не факт. Вобщем, автор - сказать-то что хотели?
Вспомните любой фильм или книгу (почти любой). У главного героя всегда есть внутренняя мотивация сделать (делать) что-то. Бонд, Макбет, Ганнибал, Поттер и др. Вы могли свою героиню показать на пике социальной адаптации - вечеринки, встречи с друзьями, любовники - вобщем, как будто она забыла пережитый кошмар. Забыла внешне. Она ходила на вечеринки, потому что так общество требовало. Та же сестра. Но внутри её всегда тянуло к мучителю, и вот в финале она к нему приходит. Или наоборот, она всеми силами пытается вернуться к нормальной жизни, но у неё не получается, она мысленно каждый раз возвращается к мучителю, и в финале принимает решение его убить. Или в финале не ломает нос ухажёру, а, сдерживая себя, понимая что вечно жить прошлым нельзя, занимается с ним сексом. Понимаете к чему веду? Вместо вечной подавленности как у вас получилась бы психологическая драма, более интересная читателю. Мы бы увидели внутренний конфликт, вместе с героиней переживали её судьбу, как она справится или не справится с тем, что произошло. А тут переживаний - ноль. Как РенТВ включил.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 631
Репутация: 904
Наград: 45
Замечания : 0%
# 14 12.09.2018 в 19:30
2. Собственно, к этой работе у меня та же претензия - пассивный главный герой, статист. Глаза, через которые читатель смотрит на основное действие. Которого нет. Концовка порождает больше вопросов чем дано ответов в принципе. Читателя оставляют наедине с собой додумывать - вымышленный мир или нет? Фоновый персонаж Ваня (который на самом деле тут главный, ибо пытается найти ответы и принимает решение объявить мир вымыслом) не проработан как следует, ведь на него надежд не возлагалось. Но и гг наблюдатель. Ну допустим мир вымышленный. ГГ очнулся, ему подкинули идею потери памяти и... раз так, то ему и делать ничего не надо, верно? Сиди да жди когда память вернётся. Вобщем, рассказ-то о чём? Да ни о чём. За одну идею голосовать как-то не хочется. 

Подводя итоги, придётся сделать непростой выбор. Судить по историям не могу, они обе плохи по-своему. Буду судить по мастерству... и сдаётся мне, автор первого слегка сильнее второго. Это чувствуется в подаче материала, в цельности повествования, в умение сфокусироваться на рассказываемой истории. Тогда как вторая работа кажется более "расшатанной" что ли.  Не могу свои ощущения доказать (в смысле, лень расписывать), но именно по ним делаю выбор в пользу первой работы. Не смотря на и вопреки.
Группа: ЗАВСЕГДАТАЙ
Сообщений: 111
Репутация: 535
Наград: 22
Замечания : 0%
# 15 12.09.2018 в 20:45
осколок прошлого. таакс. 
 первый текст.  в жигулях всегда воняет бензином так что и пота не слышно. это легкое отступление. ммм ,не верю я этому персонажу. эти расуждения все ни к месту и воспоминания.  не может жертва вернуться мыслью туда.никто блоки не отменял. и личность человека которого четыре года держали в яме унижали насиловали не может быть столь уравновешеной. слог скучный, как и  предугадываемый сюжет.  по ходу чтения вспоминался паланик, ну то от скуки верно.  и что куда она в конце пришла? в белый лебедь? не верю 
 второй.  и вас я тоже придумал. хорошо. правда чувствуется недосказаность. читать было чутка интересней и пищи для разума прибавилось. кто ж все таки кого придумал. текст сыроват и требует определенных штрижков. ммм, да есть послевкусие. 
    голос второму тексту , а я зарываю глаза
Форум » Литературный фронт » XI Турнир » Проза, III тур, пара №2 (Осколок прошлого)
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Поиск:


svjatobor@gmail.com

Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz