» Проза » Вне категории

Копирование материалов с сайта без прямого согласия владельцев авторских прав в письменной форме НЕ ДОПУСКАЕТСЯ и будет караться судом! Узнать владельца можно через администрацию сайта. ©for-writers.ru


Временно на легкую работу
Степень критики: По полной программе
Короткое описание:

Здесь было хорошо. Вокруг лес, рядом речка, где под мостом жили в зарослях утки, но сама работа…

 



Пролог.
Вот, в связи с тем, что часто я слышу сегодня такое: «Нет, раньше порядка было больше, не то что при нынешних дерьмократах этих!».

Да? Так вот вам про вчерашних дерьмократах наших же вспомнил я.  Вот как это было в 70-е ещё. Почитайте.

+++++++++++++++
Он был худощав, с нездоровым цветом лица. Врачи советовали ему бывать больше на свежем воздухе. Да уж, из-за работы наборщиком в типографии издательства одной из центральных газет столицы здоровье у него явно пошатнулось. Гипертония замучила. Срывался он всегда. И даже по пустякам. Тогда по настоянию врачей перешёл он на легкую работу. Сторожем при подмосковном доме отдыха той самой газеты, где он и надорвал себе здоровье. Временно, конечно же.

Здесь было хорошо. Вокруг лес, рядом речка, где под мостом жили в зарослях утки. Ночью они так тихо покрякивали перед сном, что душа у него словно просыпалась после беспокойного дня и всегда оживала. Тогда он начинал слышать как бы ее. И все это было бы хорошо, но сама работа…

При тех заборах, которые были вокруг территории дома отдыха, охранял он здесь, ну разве что те ворота да будку, в которой сидел. А зам. от него требовал: "Вы там, давайте!.. Чтоб никого!..". Легко сказать, "вы там, давайте!". Да если вокруг по вечерам здесь глухомань со светящимися окнами жилых домов, казарм стройбатовцев, спорт-баз, где "человеку, измученному за день нарзаном" ну, может быть и покажут на ночь по "телику"  какой-нибудь "голубой кабачок", и ладно, а тут, на территории - пляж, по вечерам кино, танцы, баб, отпущенных на волю, видимо-невидимо, бар без наценок, где Пугачиха поёт "я так хочу!", а особам, "приближенным к императору", на выходные, а то и просто на ночь за что-то там, можно и номер снять, то вы ж понимаете.  Да и не пусти он их в ворота, так они тут же в ста метрах от него где-нибудь пройдут, а где подальше - и проедут! От этого сторож всегда страшно нервничал и психовал, как припадочный. На что директриса, правда, всегда, снисходительно как-то так улыбаясь, говорила сторожу: "Да что вы в самом деле!.. Вы их через ворота не пропускайте, а остальное не вашего ума дело!" …

И вот к воротам подкатил крытый брезентом «УАЗ». Из глубины машины тихо и вежливо попросили его пропустить их на территорию. У них , видите ли,  были вещи, которые им надо  бы выгрузить, и сторож их впустил. Прошёл час, два, пора было идти на обед, а их все не было.

Сейчас, из-за того, что он не знал, как ему поступить, он страшно нервничал. А то, что с утра он ещё ничего не ел и был голоден, вообще доводило его до состояния близкому к истерике. Потоптавшись ещё какое-то время возле ворот, он резко повесил замок на ворота и ушёл обедать.

Однако в доме отдыха было собрание. В связи с новыми веяньями в политики партии и правительства, предстояли большие и очень важные перемены в стране. Ну и в их коллективе в частности. Всех до обеда ещё, - чтоб обеспечить явку – загоняли в кинозал. На собрание приехали даже люди из самого издательства.

Много и долго говорили о производственной дисциплине. Особенно о недопустимости пьянок. Зам и директриса кипели негодованием и говорили, что теперь будет особенно строго с этим и никаких поблажек, и снисхождения.

—  Наказывать будем и барменш, которые продают товар на вынос, — выкладывалась директриса.

И вдруг сторож, зло сверкая своими синенькими глазками, громко крикнул из зала.

- А про себя, что вы скажете?.. Вы, как теперь, тоже что ль все пить не будете? Я имею в виду - на работе!.. Извините, а в бар теперь…  Я имею в виду, всяких ваших знакомых … Их тоже теперь пускать не будем?..

В доме отдыха все почему-то были уверены, что этот человек был здесь у них не просто так, а с какой-то целью. С целью от издательства как бы и потому всегда лезь «не в свое дело» как бы. Многим из работающих в доме отдыха это нравилось, но только не администрации, разумеется.

Директриса, набычившись, молча смотрела в зал и едва заметно улыбалась. Да она здесь с кастелянш выросла до директора, а после прочтения книги о жизни Екатерины II, у неё, похоже, и вообще-то крышу снесло. Использовала она этот дом отдыха, как вотчину свою. Естественно же на паях с теми, кто переставлял её по ступеням служебной лестнице от кастелянш и далее.

Другое дело зам. Он был здесь человек новый и хоть, как в песне поётся, «был настоящий полковник», однако ж ...

- Я что, я хоть сегодня брошу! – тут же, после выкрика из зала, зачастил он как мальчик. - Даю слово, что на работе я с этим делом завязываю. В таких очень уж гласных передрягах зам этот ещё не бывал. Да он вчера ещё только, кажется, до выхода на пенсию был в тех самых казармах стройбатовцев политруком. И теперь ему очень нравилось это его новое место работы. Сейчас в этой его суетливости – «да я хоть сейчас брошу» - виделось его желание работать здесь долго и счастливо.

Но, пообещавши бросить пить на работе, он вдруг осёкся. Вообще-то он здесь был больше потому, что нужен был директрисе, как женщине, хоть и мечтал о большем.  Он, хоть и был из военных, однако слабачёк. То ли армия так на нем сказалась, то ли просто от природы кишка у него, как и у любого «бабника», тонка была, не знаю. Да и те самые Дон-Гуаны-то, где они сегодня? Сегодня все больше козлы похотливые всякие. Фёдор Павловичи Карамазовы совкового разлива! Был и этот такой же со всем остальным из этого вытекающим.

Все сидели и, глядя на все это кино, молча давились от смеха. Слушали, смотрели и чувствовали себя как в раю. Такой «стриптиз» на собрании, в присутствии людей из самого издательства!.. На душе у всех был праздник. Все про обед даже забыли.

А из зала ещё кто-то поддал жару. Потребовал ещё ужесточить производственную дисциплину в доме отдыха.

- Вот, - прокричал он, - когда-то было - за час опоздания на работу под суд отдавали! Это не гуманно может быть было, зато порядок был! Черт ли в ней в гуманности в нашей этой!..

Все, приехавшие на собрание из издательства, сидели как в президиуме как на раскаленных углях, но помалкивали. Когда собрание закончилось, директриса по бумажке зачитала кого на этот раз лишат прогрессивки. Её и зама в списках, конечно же, не было, но все о том промолчали. Сторож, похоже довольный собой, усмехнулся, и тоже промолчал.

Когда, пообедав, пришёл он на рабочее место, то около ворот его уже дожидался какой-то "Жигуль". В машине сидело трое - двое мужчин и женщина.

- Нам к директрисе, - сказала женщина.

- А вы кто? Как у неё спросить про вас? — жёстко, но вежливо поинтересовался он у приехавших.

- Знакомые её.

- Это хорошо, - отвечал он, поглаживая жиденькую бородёнку свою и сверля сидящих в машине своими маленькими и сыто сверкающими глазками. - Ставьте машину на стоянку и добро пожаловать.

- Ой! А что-й-то? – удивилась женщина. - А на машине нельзя?

- А зачем? Ведь у нас здесь дом отдыха, а не автодром.

Теперь после собрания и обеда сторож был полон решимости поучаствовать в оздоровлении нравственного климата на предприятии. Готов был даже позволить себе колкую вежливость.

- Да, это конечно, но нам лучше на машине. Можно мы ей позвоним?

- Можно, конечно же. Но только звонить-то нужно не директору, а отдыхающим.

- А это ещё зачем?

- Ну, как же! Ведь это вы их обеспокоите-то, у них, стало быть, и разрешение спрашивать надо.

Уговорил. Поставили они свою машину на стоянку, а сами пошли к дому отдыха пешком. Усмехнувшись, сторож подумал о том, что его директрисе - да и заму тож небось, - сегодня тяжко придётся.

А ближе к вечеру подъехала к воротам «восьмёрка» вишнёвого цвета. Сторож, думая, что это машина их дома отдыха, совсем уже было открыл ворота, как вдруг увидел, что номера не те и нажал на кнопку «закр». «Разъездились»! – проворчал он и ушёл в сторожку. Выходить на улицу ему не хотелось. Водитель, нехотя, вылез из машины и направился к сторожке. Он был плечист, строен, в дублёнке бежевого цвета.  Подошёл к окну и, молча, даже не взглянув на то, что там и кто там, показал через стекло удостоверение, где золотом было пропечатано «Правда». Сторож неторопливо вышел и тихо, но внятно проговорил.

- Ну и что ж, что «Правда»? У нас здесь для всех порядок одинаков. Машину на стоянку, а сами до подъезда ножками пешком. Всего-то три минуты ходу, - проговорил он, а про себя подумал: «Ну, сейчас начнёт орать да приказывать».

Ан, нет. Приехавший лениво, эдак, и нехотя объяснил сторожу.

- Мне только вещи выгрузить…

Мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах, усы чёрные, толстые, сам смуглый. И весь, эдакий, чистый какой-то, весь как с иголочки. Как Иван Царевич из третьего котла! 

- Ну что ж, - ответил сторож, - с вещами можно. И открыл ворота. Правда, похоже, было, что в машине сидели абсолютно пьяные девицы, но это было не его дело - люди отдыхают. А может это и были те самые вещи, которые надо было выгрузить.

Однако, заехал этот «правдист», поставил машину свою около подъезда, а сам как в воду канул. Похоже, что прилип он там к вещам тем самым. Вы ж понимаете. Такой красавец, да и джентльмен - уж это точно! Так что, выгрузил, конечно же, а после перебрал, да просушил, а после уложил их, а может быть и ещё раз перебрал...

Вечером видел сторож «правдиста» этого в баре, обменялись они с ним взглядами. А сторож даже задержал на нем свой вопрошающий взгляд, но «правдист» мило так улыбнулся ему, а после уткнулся, как ни в чем не бывало, в свою чашечку с кофе. И все.

Сторож ушёл к себе в сторожку. Ему стало противно, потому что, пока это он с «правдистом» культурно переглядывался, видел он как по холёному лицу этого «правдиста», как по полированной поверхности машины его, тенями, намёками пробегала наглость и деланное непонимание вопрошающих взглядов сторожа. «Ладно», – сказал сам себе сторож. – Пока отдыхай»!..

А уже ближе к ночи идут от дома отдыха к воротам пятеро. Директриса, зам и те трое, которых сторож уговорил поставить машину свою на стоянку.  И все они чуть ли ни на четвереньках!.. Сторож, пока они его не заметили, ушёл от греха подальше в сторожку, погасил свет. И даже лёг на диван, чтоб они его не видели. Пускай, идут, думает, зачем людям душу травить. Но не тут-то было. Увидев, что свет в будке не горит, директриса тут же возмутилась.

— Вот вам, пожалуйста, работнички!

Зам даже протрезвел. И ну частить про то, что вот, мол, сторожа, дармоеды у нас, ну и так далее. Короче говоря, завёлся, и стал тарабанить в дверь сторожки.

Сторож удивился такой непосредственности их, но решил молчать. Потому что отзовись - значит, спал, а так - нет и нет. Мало ли куда он мог отойти, когда у них в сторожке ни воды, ни туалета нет.

- Ладно, - многообещающе грозно сказал зам и, посмотрев на свои часы, проговорил, - завтра разберёмся!

После сказанного он полез было в машину, но остановился, и все они принялись страстно обниматься и целоваться Брежневы какие-нибудь. Прощались так горячо и долго, будто теперь они тысячу лет не увидятся. Зам сказал мужчине - тому, что остаётся с женщиной, - вам может ключ от моего кабинета оставить? Может, говорит, чего позвонить придётся... Но тот отказался.

Машина тронулась и покатила руководителей наших домой. А эти, что остались, похохатывая и что-то там обсуждая, упоминая при этом имена укативших на их машине директрисы и зама, прошли мимо окошка сторожа. Мужчина, говоря, все будто невзначай клал свою руку то на плечо женщине, то на ягодицы её.

Вздохнув, сторож взглянул на часы. День на этом, похоже, закончился, и можно было выпускать собак. Предвкушая ночную тишину и покой, он выпустил собак из вольера и хотел уж было пойти в сторожку почитать немного, как со стороны пляжа заурчал мотор какой-то машины. Собаки тут же поднялись и, застонав, припустились с мертвенно-вытянутыми хвостами на шум.

И вот видит сторож как средь деревьев и кустов движутся на него два огня. Движутся медленно, даже торжественно как-то, потому что собаки уже там и уже работают - кружат вкруг машины и кидаются на горящие фары и катящиеся колеса. Наконец машина подъехала к воротам. «УАЗ», мать твою так-то! Сторож подошёл, открыл дверку. Машина полна винного перегара и, кажется, людей.

- Открой, - свинцово медленно ворочая языком, тихо попросил мужчина. — Пожалуйста, — все так же вежливо, как и при въезде утром, проговорил он.

- А зачем обманываешь!

- Ладна, - икнув, важно проворчал он. - Директор знает. Открывай.

Все, выжидая, замолчали. И сторож хотел уж было пойти открыть ворота да выпустить их «к чёртовой матери!», как вдруг этот важный и вежливый мужчина протянул ему деньги. Пятёрку.

- А это, ты, приклей себе туда, где у тебя совесть должна была бы быть! – вдруг неожиданно грубо проговорил сторож и, отойдя от машины, резко раскрыл ворота.

Машина тронулась. Проезжая мимо, из неё швырнули ему в лицо чем-то бумажным, скатанным в комок, и укатили.

Сторож ушёл в будку. Но ему там не сиделось. Из-за всего происходящего его неотвязно преследовали какие-то мысли. Он вышел на улицу. Сел на скамейку около ворот. Проводив с лаем и воем машину до трассы, прибежали собаки и улеглись около его ног. Высунув языки, и тяжело дыша, они уставились своими умными глазами ему в лицо, как бы спрашивая: «А что ещё нужно сделать? Ты скажи, и мы сделаем». «Почему, - вопрошал сейчас сторож сам себя, - зачем, ОНИ ( а то, что в машине той были "бугры", ну или "бугорки" какие-то там, то есть начальники, так это и дураку было бы ясно и понятно, тем более что шофёр с ними был в военной форме и сидел так, словно язык свой проглотил ещё при рождении ), так вот, зачем и для кого создают все эти ОНИ какие-то там указы, публикуют составленные ими законы и даже КОНСТИТУЦИЮ? Неужели только для нас? Ведь ОНИ-то потом приезжают и суют всем нам под нос "корки" свои с выдавленными на них символами власти - МВД, УВД, "ПРАВДА", а то и ЦК, - как свой законодательный кодекс, а то и КОНСТИТУЦИЮ свою, - и все должны молча подчиняться этому. Понять, оно конечно можно, зачем им, таким нужно проехать в сторону дома отдыха именно на машине, но зачем они все это делают так»? – недоумевал он.

Ночь. До смены ещё четыре часа. Тихо. В зарослях ивняка сонно покрякивает утка, ветер едва-едва, как бы в последний раз перед тем, как совсем утихнуть, лениво пробегает по ветвям лип и берёз. А надо всем этим такое огромное и безучастное ко всему здесь небо с мерцающими звёздами, с плывущими по нему облаками, с покоем, кажущимся отсюда таким деланным и нереальным. Настроение отвратительное. На душе у сторожа, будто он свинцу наглотался… Собаки как бы чуя все это, кружатся рядом с ним, топчутся, вскидываются на задних лапах и пытаются лизнуть его в лицо. Он их отталкивает от себя. «Да пошли вы все»! – кричит он на них. Они удивлённо сторонятся его и стараются держаться от него подальше. Сторож чувствовал, что с ним сейчас начнётся истерика. Ему захотелось напиться, снять стресс, но денег у него с собой не было. «Если только пойти попросить у барменши в долг»? - подумал он. И вдруг вспомнил о брошенном в него. Подумав о том, что брошенное в него, может оказаться тем самым, что так нужно ему сейчас, решил он пойти поискать то самое. Роясь в траве, он издевательски уговаривал себя. «Правильно, конечно, что я не взял это у них, но, вообще-то, сейчас это могло бы мне пригодится. Тем более что теперь-то это было бы уже вовсе как бы и не «взял», а «нашёл». Конечно. У кого «взял-то», когда их и след уже простыл, а оно,  брошенное, теперь все одно что потерянное кем-то». Найдя это, он поднял его, разгладил и зашагал туда, где в это время ещё можно было достать, - для своих, разумеется, - «капли датского короля, что от всех болезней».

Из бара он вышел через чёрный ход с бутылкой за пазухой и с настроением уже почти что тем, которое и требовалось для того, чтобы благополучно закончить это дежурство. И вдруг на заднем дворе увидел он машину «правдиста». Усмехаясь, постоял какое-то время около неё, как бы примериваясь, а потом взял, да и, культурненько эдак, вывернул все четыре ниппеля из колёс. «Вот так будет правильно! – удовлетворёно пробормотал он. И пошёл прочь. 

- А в следующий раз уделаю я его, как бог черепаху. Выбью к чёртовой матери галогенные фары у его тачки. Все одно заработал-то он их на мне, «правду» о нашей жизни пиша», - говорил он, шагая по направлению к сторожке…

А утром с журналом об отчётности выхода и прихода всех машин через ворота за день сдавал он сменщику свою смену в кабинете у зама. Зам всегда с таким напряжением во лбу своём и во взоре пролистывал этот журнал, что иной раз сторожу думалось, что, вот, сейчас ещё чуть-чуть и зам проникнет наконец-то за этот стройно и дисциплинированно окружающий его частокол из написанных и напечатанных слов в журнале, и увидит не только то, что какая-то машина ушла, а какая-то пришла, но и то, что происходит вокруг нас в действительности. Но, похоже, было, что где уж там заму этому, что был из бывших в употреблении, а теперь списанных на пенсию военных. Такие уважение к порядку и дисциплине, конечно же, имеют, но отчего таковых, несмотря на все их горловое рвение, у нас нет и быть не может, им неведомо. Просмотрев всю эту филькину грамоту с аккуратно выполненными записями и с вполне удовлетворяющими его подписями, зам всегда, в общем-то, расцветал и улыбался, жал руки сторожам, и те уходили творить «великую липу» для зама дальше.

Но не так было в это тяжкое от похмелья утро. Как только сторож со сменщиком вошли в кабинет зама зам взял у них журнал с записями дежурств и, листая его, похмельно-расслабленном голосом проговорил, обращаясь к тому из них, который отдежурил и сдавал смену.

- А где это вы вчера около ноля часов были? В сторожке вас не было.

Сторож молчал.

- Спали? Сторож называется! – презрительно скривив рот, проговорил зам.

И вот если б сторож не ответил заму так, как он и ответил ему, то зам, может быть, так и остался бы в своём похмельно-расслабленном состоянии. Но сторож, пропуская свою жиденькую и длинную бородёнку сквозь кулак, ответил ему раздумчиво.

- Пока ещё не знаю... Но вот толи во сне, толи наяву видел я ночью той, будто на наш дом отдыха повесили красный фонарь при входе, а мимо моей будки ведут вас. Директриса наша и ещё какая-то женщина. А вы не то раненый, не то, как бычок упирающийся, ни то идёте, ни то пятитесь, вперившись взглядом во что-то перед собой…

На какое-то мгновение в кабинете воцарилась гробовая тишина, и сторож хотел было продолжить, но зам вдруг взорвался.

- Что?! - весь, как-то даже изменившись в лице, заорал он как на плацу.

- А-а, так значит, я не спал! - сразу же сориентировался сторож.

- Да какое ваше дело! Да мне вчера, может, по работе пришлось выпить! – перебил его зам. - Не паясничайте! Допустим, вы не спали, но почему вы пьяны с утра как извозчик? Почему от вас перегаром несёт, как от винной бочки?!

- Перегаром, - усмехнулся сторож. - Вам-то хорошо, вы вот всегда после этого почему-то ванилином благоухаете, как кондитерский цех, ну, а от нас перегаром прёт, как от винной бочки.

- Та-ак!..  Значит, вы были пьяны? Пишите объяснительную!..

- Так пьяны-то были это вы вчера, а я, надышавшись от вас. Да так, что и до сих пор никак не отойду. И, стало быть, тоже по работе. – усмехнулся сторож.

- Хватит, хватит, - оборвал его зам, что вы там несёте! Философ тоже мне! Пишите объяснительную, а в следующий раз я вас просто выгоню по статье к чёртовой матери!

И только было сторож хотел встать и выйти из кабинета, как в кабинет зама буквально ввалилась очень озабоченная директриса. А с ней тот самый, «весь, эдакий, чистый какой-то, весь как с иголочки», «правдист», у которого, оказывается, что-то там с машиной произошло. О, каким праведным гневом горели у него глаза! Какие высокие слова и тирады выдавал он в адрес сторожа. И даже сказал, что сторож этот, похоже, пьян, так как видел он его вчера вечером в баре.

- Таких, - орал он, - вообще на лесоповал отправлять надо, в Вологодскую область! Он что инвалид?! Почему он здесь работает?! 

- Простите, - сказал наконец-то и сторож. – Машина была не на стоянке, и я не обязан за неё отвечать. Да и потом. А почему это вы остались ночевать у нас, если путёвки у вас, как я выяснил у администратора, нет. У нас это запрещено.

«Правдист», как бы ища на стороже место куда плюнуть, принялся разглядывать его с ног до головы. А после, пошевелив усами, тихо сказал.

- А вот это, товарищ, не твоё, поверь мне, собачье дело. Ты смотри там за воротами, чтоб у тебя их не унесли.

Сторож посмотрел на своих начальников. Те сидели, опустив головы, и молчали, как в рот воды набрали. И тогда «пострадавший» завис надо всеми ими коршуном и принялся долбить их - в основном, конечно, сторожа, -  хищно, смачно. Руководители сторожа ему, естественно, поддакивали. Да так, что любо дорого было посмотреть.

Но самое-то главное, никто из них так и не спросил у сторожа «а не видел ли он, кто это ниппеля у машины вывернул»? Они просто, вместе с этим «пострадавшим», основываясь только на заявление этого непогрешимого «правдиста», лили грязь на своего подчинённого. Нет, понятно, что это сторож уделал «правдиста», но они что, знали об этом? Нет. И забавно все это было видеть.

Когда «пострадавший» вышел, сторож молча встал, раскланялся и вышел из кабинета. А следом за ним и сменщик его с журналом о приёмке и сдаче смены выскочил. Да как заржёт на весь холл.

- Ну, ты даёшь!..

- Ладно! Хорош! Отдыхай! - остановил сторож веселье сменщика. – Пойдём отсюда!

- А объяснительную?..

- Обойдётся!..

- Да он тебя уволит!

- Ага! – с сарказмом в голосе произнес сторож и зашагал в сторону платформы электропоездов. 


Свидетельство о публикации № 33373 | Дата публикации: 14:22 (15.01.2019) © Copyright: Автор: Здесь стоит имя автора, но в целях объективности рецензирования, видно оно только руководству сайта. Все права на произведение сохраняются за автором. Копирование без согласия владельца авторских прав не допускается и будет караться. При желании скопировать текст обратитесь к администрации сайта.
Просмотров: 58 | Добавлено в рейтинг: 0

Всего комментариев: 2
0
1 vix_shumai   (15.01.2019 19:00)
Мне понравилось)

0
2 proklharm   (15.01.2019 19:29)
Спасибо за проявленный интерес.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи....читать правила
[ Регистрация | Вход ]
Информер ТИЦ
svjatobor@gmail.com
 
Хостинг от uCoz

svjatobor@gmail.com