Меня похоронят ночью, завернутый наскоро, в белый с дырами флаг,

Как дурак из постпоколения, буду кинут в грязный, забытый овраг,

Поняв, что туман не скроет таланта, меня похоронят в бетоне ньюскула

На скулах растянет улыбку в три зуба, мой плач, погребенный средь общего гула.

Враг не откроет шампанского, здесь нет, как не бейся, вовсе врагов,

В них нет смысла как в песнях Макарского. Хотя вроде, казалось, неплохо поёт.

Закроет глаза одинокая муза, наденет свой плащ, и в осенний туман,

Кран не издаст больше шума, при жизни меня он будил по ночам,

Любимый напиток, янтарного цвета, в стакане забыл, что я его пил.

Нет сил, устал дуб бороться с толпой бензопил, под корою был разлит изопропил.

Все слова улетят в пустоту и останутся там навсегда,

Вреда не несут поступки, войну начинают слова,

Все призывы смыты с земли, из почвы лезет трава,

Всегда разжигая костер, должен верить, что это не зря,

Поднимая себя во весь рост, посмотри в отраженье ручья,

Ты видишь себя один раз, а больше уже никогда.

Вы потеряны так же, как я, что поделать, такая судьба,

Если нет цели, не стоит искать, ронять, терять и вновь поднимать,

Важно знать.

Закурив сигарету в начале пути, когда есть сомнения «Нужно ль идти?»

Соратник, в бетон посмотри, уясни: до нас были дубы, из них наши гробы,

После нас будут тысячи лет тишины, Одинокий раскатистый вопль трубы,

Говорит тебе прямо, что мы не нужны.

Я вижу, что есть сомнения, держи плод познанья, вкуси.

На Руси не осталось поэтов, а те, что остались – пьют,

На Руси не осталось поэтов, те кто есть, себя продают.

Со скидкой проданы рифмы, по акции в строчке слова,

Я тоже читал в детстве мифы о Людях, теперь не осталось следа.

Страна захлебнулась в потоке, нескончаемого воронья,

В ворота лезут не орки, а только поток вранья,

А теперь, когда плод в желудке, знай, что нынче нужны дельцы,

Главу присыпая пеплом, не кричи им в лицо, что враги

Настоящим будь Русским поэтом, собери все свои стихи,

Выйди в Русское поле с рассветом, и в бессильи, вздохнув, сожги.