– Так вы, сударыня, изволите утверждать, что вы – то я через два с половиною столетия?

     – Двести сорок семь лет, не драматизируй.

     Она сидела напротив, точь-в-точь я: густые локоны матери, ниспадающие до плеч, зеленые очи отца с цепким взором, острые скулы, тонкие уста… Я глядела на нее и испытывала суеверный ужас, словно предо мною образовалось зеркало – с тою лишь разницею, что заместо приличного платья из тяжелого шелка мое отражение облачилось в дерзновенное дегтево-черное нечто, едва прикрывающее колени – более походившее на комбинацию, в которой стыдно показаться даже горничной.

     – Хорошо сохранилась для своих шестнадцати, да?

     В библиотеке сей час тишь да запустелость, лишь воздух малость тяжелый – точно лакей по небрежности своей кинул кусок кожи в камин, и теперича во всем здании появилось новое благовоние: горечь минувших веков.

     – И я должна уверовать в сие кощунство?

     Она наклоняется, глядит на меня прищурившись.

     – А ты не веришь собственным глазам?

     Нет, не верю. Я не глупая гимназистка и прекрасно различаю, когда дело доходит до нелепого ребячества – будь то гипнотические сеансы иль внезапно приехавшая из заморья сестрица-близнец. К тому ж еще и те детские упырские саги, что толкует она… Да за кого меня сия барышня держать изволит?

     – В то, что вурдалаки есть на белом свете, я еще готова уверовать, – произношу, пригубив чаю да продолжая глядеть на горе-собеседницу. – В казначействе дядюшки иных и не водится. Но колесница времен…

     А коли то правда? Господи прости, но во мне наростает ледяное чувство, от коего нутро все аж сводит – что барышня толкует правду.

     – Извольте действием подкрепить слова свои, – произношу да вижу, как ее союзны брови поднимаются – но то не от удивления вовсе, а скорее от… предсказуемости?

     – Я знала, что ты так скажешь.

     Она выуживает из необычного своего ридикюля маленький ножик, и в следующий миг проводит лезвием по деснице, молвив:

     – Смотри.

     Кровь выступила тотчас же, яркая, аки соки гранатовы. Чересчур даже. А в следующий миг багряная полоса прямо на очах стала исчезать, доколи на месте ее не осталось и царапины. «Фокус, трюкачество», мелькнуло в уме. И сие же мгновение плутовка протягивает нож мне:

     – Хочешь, сама порежь меня. «Аки соки гранатовы», блять. Между прочим, это больно…

     Нет, не лжет сестрица. Однако, поди, лихорадит меня отчего-то? Может, то галлюцинация какая или же…

     – Сон? Господи, Алиса, у нас нет времени на эту чушь! – Взор ее вспыхнул, чело исказилось во гневе. – Способ путешествия во времени изобрели в две тысячи сто семьдесят девятом году. Это не чертова машина Герберта Уэллса и не сияющий портал из сказки. Это релятивистская петля, построенная на принципах ОТО, где пространство искривляется под тензером энергии-импульса. Ее слепили из дерьма и палок, запитав от Поэхи и толком не понимая, как это работает. Практически сразу же эту хрень взяли под строжайший контроль, чтобы никто вроде меня не натворил херни. Знаешь, каких усилий мне стоило подобраться к ней?

     Собеседница отшатнулась, выдыхая. После молвила:

     – Это наш единственный шанс. Я не могу убить себя, потому что смерть вампира это невыносимые муки. И не могу убить тебя, так как пространственно-временное полотно будет сопротивляться, делая даже саму мысль об этом невозможной.

     Я откинулась в кресле, размышляя над услышанным. Неужто сие правда? Как можно уверовать в подобное?

     – Не знаю, как, – молвила собеседница, опять каким-то дивом проникнув в думы мои. – И не уверена, что это сработает: сам факт того, что я до сих пор здесь, говорит о том, что ничего не изменилось. Но попытаться стоит.

     Вурдалаки. Колесница времен. Невесть что. Ум категорически не воспринимает услыханное, но часть меня все же…

     – Видишь библиотекаршу?

     Я обернулась и узрела в дальнем углу ту хрупкую девицу в накрахмаленном чепце, что трудилась тут.

     – Это Лилит. Воплощение зла. Она обратит тебя. Сегодня. Ты сначала подумаешь, что это сплошной кайф – никогда не стареть, иметь суперсилу, охотиться на людей… Но уже через год такой жизни тебя начнет воротить. Представляешь, сколько людей нужно убивать, чтобы просто быть на плаву? Уже к концу декады ты будешь выть от безысходности, но ничего не сможешь с этим… Отвернись!

     Я тотчас отвела взор, едва не встретившись с Лилит очами. Вопрос не успел сорваться с уст моих, как путешественница сквозь века ответила, молвив:

     – Ее я тоже не могу убить. Мы вампиры – невероятно живучие существа. А уж если наши узнают про то, что вампирша убила вампиршу – да меня заживо похоронят! – она подалась вперед, смахнувши с чела локон волос. – И тебя, кстати, тоже.

     Я во второй раз якобы ненароком глянула на Лилит. Девица тянулась ручонкой своею тонкою к томику Жюля Верна в кожаном переплете, и одна только мысль, что сия чахоточная дворянка – бесовское отродье, представлялась мне тем боле невероятной, нежели все услышанное за вечер. Как может быть то правдою? Что за штуку лакей кинул в камин вместо поленьев, что едкий дым от нее заполонил воздух точно одурманивающее…

     – … «Шаманское зелье». Алиса, ты неисправима! Я уже устала распинаться. У тебя шрам на бедре. Ты в детстве упала с санок, напоролась на стекло. «Хэннеси». Как еще мне тебя убедить?

     Я покачала головою. Есть в мире сим вещи, в которые нету мочи уверовать, но которые существуют – как сильно бы ваше разумное «я» их не отрицало. И я уверовала. Да, лишь в сей момент я правда уверовала – и в вурдалаков, и в межвековую колесницу, и в то, что предо мною сидит моя копия из грядущего, которая и была доказательством как первого, так и…

     – Второго. Ну, наконец-то. – Она закатила очи, вздохнула. – А теперь слушай меня внимательно: держись подальше от Лилит. Запомни, как она выглядит, и не приближайся к ней ни на шаг. Даже сейчас – просто встань и выйди из библиотеки. Оставь эту чертову книженцию и иди куда угодно – рвани автостопом в Мексику, слетай на Луну… Но никогда больше не возвращайся сюда!

     Она подвелась, взглянула на нелепо прикованные к обручью карманные часы и испарилась. А я так и сидела, не в силах свести очей с Лилит…