Некоторое время я сижу без движения и даже не пытаюсь ни о чём думать. Странно, но после прямой и явной угрозы мне становится легче. Мой самый страшный враг – неизвестность – похоронен под чёрным пластом прошлой ночи. Когда я узнаю своего истинного противника во плоти, всё становится яснее и проще. Страх никуда не исчезает, но это уже совсем иное чувство, нежели вчерашнее оцепенение. Ужас приближающейся ночи, словно плетью, подстёгивает мои мысли. Что ж, надо признать - вчерашний день 17-ый провёл с гораздо большей пользой, нежели я. Попытка выбить стальную дверь явно не относится к разряду нужных для выживания в «Отеле» занятий. Его план был прост и логичен. Как ни крути, а прозвище очень удачное. Вместо того, чтобы надеяться на чудо, он взял быка за рога с первых же минут. «Постояльцы» знали о том, что их ожидает, но всё равно были дезориентированы. 17-ому за один день удалось объединить часть из них в единое целое. Как именно? Он дал им общего врага. Что же ещё может так сплотить людей, если не общий враг? Недалёкий и болтливый Утёнок сам подставился под удар. Я пытаюсь воспроизвести действия Логика, отталкиваясь от того, что уже о нём знаю. Методичен, хладнокровен, крайне убедителен и ещё больше самоуверен. После обещания, данного им относительно моей скорой кончины, на несколько секунд мне захотелось удавиться, чтобы ни в коем случае не утруждать этого вежливого господина подготовкой очередной массированной атаки. Мысль эта, правда, очень быстро истаяла, но всё же… Итак, распишем вчерашний день Логика по часам. Наверное, он был одним из первых, с кем общался 22-ой. Дурачок нёс свой обычный запальчивый бред, изображая психопата-головореза. Как реагирует 17-ый? Гораздо умнее, чем один из его соседей, страдающий потерей памяти. Никак не провоцирует того, не указывает на фатальные ошибки в поведении. Возможно, даже изображает смятение и страх перед кровавым оскалом, быстро поняв, что на зубах 22-го вместо крови красуется жиденькая киноварь. В общем, даёт Утёнку всё то, что он так хочет услышать. Возможно, мимоходом интересуется, много ли постояльцев обзвонил ныне почивший. Тот же неумно раскрывает собственные карты: «Нет, но собираюсь», «Да, почти всех»… Это уже не так важно. После этого Логик начинает действовать. Спокойно, расчётливо и без суеты. Он «садится на телефон» и в течение некоторого времени общается со всеми теми, кто был напуган пустой утиной брехнёй. Выведенные из равновесия люди, окончательно подкошенные страхом перед жутким типом из 22-го номера, сразу же готовы подчиниться уверенному баритону Логика. Он даёт им цель и напоминает, что у каждого из них есть по камню в руке. Утром, когда последняя фотокарточка Утёнка оказывается в руках каждого из его «паствы», они начинают ещё больше доверяться его силе, словно забыв, что рано или поздно сами окажутся под ножом у своего доброго пастуха. Он это знает. Более того, уверен в себе настолько, что сам звонит мне и обещает скорую смерть от рук палача. Самоуверенность… достаточно ли её, чтобы «разнести в клочья отлаженный механизм»? Мысли разбегаются от меня в разные стороны, как муравьи из горящего муравейника. Надо перекусить. Наплевать, что уже час дня. Первый приём пищи всегда называется одинаково и имя ему – завтрак. Яичница-глазунья из трёх яиц с хорошо прожаренным беконом, булочки с арахисовым маслом (идите и поищите его для начала) и чёрный кофе. Для начала неплохо. Слушаю (не 30-ым же его звать!) принимает заказ безо всяких комментариев. В ожидании завтрака я не трачу времени даром и стараюсь проверить правильность своих выводов. - Доброе утро – приветствую я второго. - День уже. – ворчит тот в трубку. – И ничего доброго в нём нет. - Если тебе удалось дожить до… дня, то он, считай, уже добрый. – глубокомысленно произношу сворованную мудрость. - Поумничать звонишь, да? Его вчера чуть не грохнули, а он тут Сенеку исполняет! Результаты вчерашнего голосования смотрел? Тебе голос оставался до смерти! - До «приговора», не до смерти. Вещи разные, всё-таки. - До приговора… Ты 22-го видел? Сделали его грамотно. Половина башки вдребезги! - Боишься, фаталист? - А ты не боишься? Я ведь и сам кое-что в этом деле смыслю. Тот, кто его кончил, своё дело знает на ять! С порога три пули в грудь, потом две в голову. Вот уж точно казнь. Похоже, 2-ой пришёл к тем же выводам, что и я. - Что-то ты сегодня не в духе. – замечаю я. - Чувствую себя хреново. – словно нехотя говорит он после паузы. – Ведь я, получается, тоже в этом поучаствовал. Тоже убил… немного. Такое, наверное, возможно только здесь… Убить немного. Веришь-нет - собираюсь сегодня напиться и пропади всё пропадом! - Глупо. – резюмирую я. - Знаю, что глупо. Но всё равно напьюсь и просплю всю ночь в обнимку с унитазом. - Да я не о том. Глупо со мной такими планами делиться. Мог бы использовать против тебя. Выйти на связь с остальными и поставить их в известность о том, что «постоялец» во втором номере имеет твёрдое намерение биться с зелёным змием и тем самым превращает себя в лёгкую мишень. Остальные быстро сообразят, что одному из них в любом случае придётся стать палачом и что гораздо легче – ты уж не обессудь – охотиться на падаль, нежели на готового к нападению противника. - Пфф, фигня, они тебе не поверят! Решат, что решил таким макаром себя обезопасить! - Поверят. Ведь если я их обману, то в следующий раз они меня также свободно уничтожат, заблаговременно договорившись. Врунов никто не любит, знаешь ли. 2-ой некоторое время размышляет. - Хитро. Башка у тебя варит, хоть и дырявая. Пора переходить к самому главному. - Ты с Логиком… с 17-ым на связь выходил? - Хм, а я его Диктором прозвал. - Тоже неплохо. - Общался, было дело. Серьёзный мужчина, сразу чувствуется. Только вот осадок после разговора остался такой… неприятный. Брагу никогда не пил? Ай, забыл, с кем разговариваю! Так вот, идёт она легко, а вот похмелье от этой дряни просто дикое. Так же и с Диктором. Послушать его, так прям уши радуются. Говорит убедительно, вроде б и не громко, но так, что возражать не хочется. Разговор закончился успешно, он мне дал некоторые гарантии, я ему тоже кой-чего пообещал. - Расскажешь, о чём говорили? - Да уже и не важно. – вздыхает второй и я понимаю, что разговор шёл о ликвидации Утёнка. Мы некоторое время молчим, но связь не разрываем. - Он и сегодня меня беспокоил. – решается наконец признаться 2-ой и я благодарен ему за это. – Тоже предлагал… ну это… - Примкнуть к его временному альянсу с целью моего физического устранения? - Блин… - восхищённо произносит второй. – Именно так я и хотел сказать. Вот прям слово в слово! - И что ты ему на это ответил? - Сказал, что мне надо подумать. - Он обязательно перезвонит. - Ага, вот мне и надо подумать… подумать, как отказать ему и при этом не попасть под раздачу в следующий раз. - Может, не стоит рисковать? Вставай на его сторону, целее будешь. - Не хочу – решительно отвечает 2-ой. – За вчерашнее как-то противно. Натравили, как псов цепных. - Ты ж говорил, что самолично придушил бы 22-го. Чего ж так убиваться? - Так это вчера было. Диктор мозги промывать умеет. Поговорил с ним и поверил, что 22-ой – это враг, которого надо валить. И что дальше? Завалил, хоть и чужими руками. А сегодня, как посмотрел на фотографию… как похмелье после браги. Короче, это было в последний раз. Больше в его упряжке бегать не буду. - Спасибо. – помолчав, говорю я. - В жопу засунь «спасибо» своё! – неожиданно взрывается 2-ой. – Ты чего, кореша себе нашёл?! Я тебе не брат и не сват, так что нечего сюда названивать каждые 5 минут! И вообще, мне обед принесли! Он бросает трубку. Почему-то мне кажется, что именно «бросает», а никак не кладёт. Значит, сегодня второй останется на моей стороне. Или, во всяком случае, не будет выступать против меня. Хоть какой-то результат. Ты уверен, что не будет? Но для того, чтобы пережить сегодняшнюю ночь, одного союзника мне явно недостаточно. Как действовать дальше? Я нахожу лишь два варианта: либо посеять раздор среди приверженцев Логика, либо же создать собственную группу. Дать ей врага. Говорить с теми, кто по каким-то причинам не подчинился воле 17-го. Уничтожить того, кто хочет уничтожить меня. Это вопрос выживания. Если будет угодно, самооборона. Это будет спланированное убийство. Можешь называть его хоть крестовым походом. Нет, это совсем другое! Мне прямо в лоб объявили о том, что постараются убить. Я просто принимаю контрмеры. Пытаюсь опередить убийцу. Это совсем другое. Как «прислуге» удаётся незаметно оставлять еду по дверью и исчезнуть до того, как их обнаружат? Наверное, персоналу подаёт сигнал тот, кто следит за мониторами камер слежения, установленными в номерах. Когда постоялец отходит на максимальное расстояние от выхода, дверь быстро отпирают, оставляют еду и поспешно покидают номер. Стоило мне выйти из ванны, как я уже знал, что мой завтрак дожидается меня под дверью. Запах жаренного бекона подтвердил мою догадку. Всё тот же красный поднос, всё та же пластиковая посуда, всё тот же зверский аппетит, несмотря на утреннюю тошноту. Расправившись с последней булочкой, понимаю, что не наелся. Либо я очень беден и не привык заказывать множество блюд, подсознательно боясь астрономических цифр в нижней строчке счёта, либо давно и тщательно слежу за собственным здоровьем. С открытой пачкой сигарет в кармане куртки это никак не стыкуется. Стоп! Вот здесь явно что-то есть! Так, сейчас главное - не спугнуть мысль. Что отличает курильщиков от обычных людей? Они курят. Делают это постоянно и в большинстве своём с радостью завязали бы с этой пагубной привычкой. Что им мешает? Правильно, зависимость. Никотиновая зависимость от табака, которая настоятельно требует время от времени брать в рот чадящую горьким дымом сигарету. В случае стресса эта тяга становится в разы сильнее. За один вчерашний день от переживаний и страха я постарел лет на десять. Тогда остаётся один единственный вопрос: почему же тогда я ни разу не задумался о спасительной затяжке? Я откидываю в сторону одеяло и нахожу среди горы тряпок свою кожаную куртку. Пачка сигарет быстро отыскивается в одном из карманов. Осматриваю яркую картонную упаковку. Ничего особенного, яркая пачка с красивой надписью «Chesterfield», сутью своей похожа на пиратский маяк, который ложными огнями заманивал заблудшие корабли на острые рифы. Я ещё раз осматриваю карманы куртки. Больше ничего нет. Какой-то странный курильщик из меня выходит – ни зажигалки, ни спичек, ни даже кремниевых камней, из которых можно было бы высечь искру. Пачка вскрыта, в ней всего лишь… 14 сигарет. Может быть, это число что-то значит? Ага, это значит, что 6 штук я успел скурить до «Отеля». Хватит мистифицировать. Я беру одну сигарету в руки и пытаюсь представить себя курящим. Нет, не выходит. Тогда я вытряхиваю сигареты и вырываю фольгу. Пусто. Чувствую горькое разочарование. Что я пытался найти? Даже не знаю. Может быть какое-то волшебное слово, которое вернёт мне память или даже поможет выбраться из этой камеры смертника. Первая мысль – выкинуть к чёртовой матери всю эту бумажно-табачную дрянь в унитаз. Первая мысль часто бывает ошибочна. Аккуратно убираю сигареты обратно в пачку. Всё-таки это единственная вещь из внешнего мира, кроме одежды, которая сейчас на мне. 13:22. Хватит заниматься ерундой. Пора приступать к самому полезному из всех занятий, которое сейчас мне доступно. Пора спасать свою шкуру. Я беру в руки листок прошлого голосования и смотрю на номера, «постояльцы» которых возжелали моей смерти. Десять человек. Возможно, часть из них уже перекочевала в стан Логика, увидев, насколько прочен его авторитет. Это меня совсем не успокаивает. Что почувствует каждый из них, когда услышит мой голос? Страх? Может быть вину за то, что «приговорили» абсолютно незнакомого человека? Не уверен. Хреновый из меня психолог. Только одного из них я немного знаю. Это престарелый истерик из 13-го номера, первый, с кем я общался. «Я разговариваю с покойником!» проорал он за секунду до того, как бросил трубку. Такая реакция несвойственна для людей сильных и уверенных. Как и выламывание дверей. Он не берёт трубку очень долго, словно собираясь с силами. Домыслы. Может быть, от всех вчерашних страданий у него приключился запор и теперь он основательно засел на унитазе? Или крутит педали велотренажёра, пытаясь убедить себя в том, что ещё не очень стар и способен удержать пистолет? На что он вообще рассчитывал, когда решил участвовать в игре? - Да. – раздаётся осторожный голос 13-го. - Добрый день. – крайне вежливо произношу я, ловя себя на мысли о том, что стараюсь подражать Логику. - Добрый – настороженно соглашается сосед. Ему не меньше 60-ти лет. - Как спалось? - Очень плохо. Но я уже много месяцев не могу забыться во сне. А вы? Как у вас дела? – ответная вежливость умиляет. - Хотите – верьте, хотите – нет, но спал прекрасно. Даже не слышал, как объявили о смерти 22-го. 13-ый вздыхает. - Не хочу вас обидеть, но верится в это с трудом. - А разве мой голос похож на голос человека, который всю ночь дрожал от страха? И, кстати, забавно, что вы вспомнили про обиду. Как я могу на вас обижаться на такую мелочь, как недоверие? Ведь вчера вы угрожали мне смертью, не успел я толком очухаться, а чуть позже пытались претворить свои угрозы в жизнь. Согласитесь, что обвинение во лжи по сравнению с этим не идёт ни в какое сравнение! Некоторое время 13-ый молчит, переваривая мои слова. Ну, давай же, старая размазня, начинай оправдываться! Ты не обзавёлся яйцами за всю свою долгую жизнь. Глупо надеяться, что они материализуются в таком почтенном возрасте. 13-ый меня не разочаровывает. - Но ведь… я же… - бормочет он. Давай, давай, понервничай ещё. Говорить с тем, кого хотел убить, совсем не одно и тоже, что трусливо писать циферки на бумажке. – В этом же и заключается смысл игры. Готов поспорить, что вы с радостью ликвидировали меня собственными руками или же руками палача. - Не думаю, что слово «радость» здесь уместно. – строго поправляю я. – Или вам доставляет удовольствие видеть, как гибнут несчастные? Может быть, вы здесь за тем же, зачем и ныне покойный 22-ой? Прибыли почувствовать запах чужой крови? Результат от нарочитого сравнения с погибшим вчера Утёнком превосходит все ожидания. - Я?! Да что вы себе… я здесь совсем по другой причине! У меня другие цели! Я не убийца!... Я… я кладу трубку! - Человек – не убийца ровно до тех пор, пока ему не приходится кого-то убить. – спокойно говорю я, чувствуя, как в голосе звенит сталь. Та самая сила, которой сложно противоречить. – И вы не положите трубку. - А иначе что? – чуть погодя спрашивает 13-ый. Задиристости в его голосе гораздо меньше, чем любопытства. Ему и впрямь интересно, какой вред я могу причинить. – Вы беспомощны. Этой ночью ваше пребывание в Отеле закончится. - Не закончится. – так же уверенно продолжаю я и сбрасываю последнюю бомбу. – 17-ый уже мертвец. Кажется, что мой пожилой сосед разучился дышать. Его поражает мой тон. Ещё больше его шокирует то, что я осведомлён о том, кто является вожаком стаи, к которой с сегодняшнего утра, видимо, примкнул и он сам. - Как? Он же обещал вас уничтожить… - бормочет 13-ый. – Обещал, что это произойдёт ночью. Вы уж извините, у меня к вам лично нет никаких претензий. Ах да, и за вчерашний мой выпад в вашу сторону тоже постарайтесь не держать зла. Обычно я так себя не веду, мне абсолютно чужда такая манера общения. Но как? Ответьте, почему вы так уверены в результатах сегодняшнего голосования? Ведь вчера против него был отдан лишь один голос. Ваш. - Это был лишь прецедент. Мне надо было подать пример остальным. Показать, что не так страшен чёрт. Сейчас на моей стороне людей гораздо больше, нежели на стороне этого человека. Он хотел стать лидером, руководить нами, как бездумной отарой овец. – пора убирать кнут и доставать пряник. – Вы, судя по всему, человек образованный и имеете большой жизненный опыт. Скажите, вас устраивает роль марионетки? - Мы все подписались на эту роль, когда приняли участие в игре. – горько отвечает 13-ый. - Отчасти да, но ведь и здесь у нас остаётся право выбора. Слабый и бедный здесь ничем не уступает всем прочим. У каждого из нас здесь одинаковые права и одинаковая сила, которая дана нам с самого начала игры. Дело лишь в том, будем ли пользоваться ею по собственному усмотрению или отдадим её в лапы наглых и самоуверенных? Сколько раз в повседневной жизни мы поступали так? Проявляли слабость, прогибались, отсиживались в сторонке? – «Это я про тебя, старый дуралей. Ты должен клюнуть». – Неужто даже сейчас, в момент, когда решается вопрос «Быть или не быть?» мы поступимся свободой выбора? Не знаю, как вам, а мне отвратительны такие типы, как 17-ый. Похоже, что 13-ый – тугодум. После каждой моей реплики он либо надолго замолкает, либо начинает запинаться. - Вы умеете быть убедительным. – наконец произносит он. – Но вы, в отличие от господина из 17-го номера, голословны. Необходим резкий поворот. - А вы, стало быть, решили, что я провожу агиткампанию и сейчас пытаюсь забросать вас листовками? Скажу честно, мне без разницы, против кого вы будете голосовать. Это ничего не изменит. Сегодняшняя ночь меня вообще мало заботит, ведь жертву я уже определил. – скучным голосом вру я. – А вот сразу разделить «постояльцев» на своих и чужих – дело очень нужное. Очистить зёрна от плевел, так сказать. Чтобы потом начать искоренять всех тех, кто не поддержал меня в нужный момент. А вы думали, что вы мне нужны? Отнюдь. Это я нужен вам. Что ж, прощайте. И не принимайте близко к сердцу мои решения относительно вашей участи. Я кладу трубку. Не переборщил ли? Одно дело прижать, заставить задуматься и совсем другое – запугать. Утёнок попробовал и у него не получилось. Хотя не думаю, что 22-ой действовал по какой-то конкретной схеме. Он просто развлекался. Идиот. 13-ый перезванивает через несколько минут и удивляет меня. - Я отдам свой голос против 17-го. – безо всяких вступлений говорит он. – Могу обещать вам, что вы получите поддержку ещё двоих «постояльцев». С одним из них мы, как выяснилось, знакомы лично. Удивительно, правда? Не то чтобы были хорошими приятелями, но в «Отеле» даже это играет огромную роль. Другой, из номера «11», тоже будет на вашей… точнее, на нашей стороне. Не уверен, что этот «постоялец» руководствуется какой-то логикой, просто ему нравится… идти против ветра. – смягчает 13-ый известное выражение. – Вообще-то мне кажется, что он абсолютно ненормальный, настоящий псих… причём буйный. Но это может пойти нам на пользу. «Вашем», «нам»… - как же я люблю все местоимения первого лица множественного числа, независимо от падежа, в котором они произносятся! - Однако, я не собираюсь помогать вам просто так. – продолжает 13-ый. – Взамен вы должны дать мне некоторые гарантии. Ну да, условия и обещания. Куда же без них? И что ты собираешься попросить? Если я свалю Логика, то не буду трогать тебя в течение некоторого количества дней? Наверное, что-то из этой оперы. Однако, 13-ый вновь заставляет меня удивиться. - Вам известен размер вознаграждения, которое получает победивший в «Отеле»? Человек, с которым общался я, сказал, что приз составит около полутора миллионов. Сами понимаете, речь идёт не о рублях. Он говорил, что иногда бывает больше, но никогда меньше. Остаётся только догадываться, каких размеров достигают ставки, которые делают на нас. Но речь сейчас не об этом. В случае вашей победы вы должны будете отдать сумму в размере ста тысяч по адресу, который я вам сейчас продиктую. У вас карандаш под рукой? Странное предложение. Интересно, многие ли торгуют своими голосами? - Карандаш лежит рядом, только вот ничего писать я не собираюсь. - Почему? Вам не нужны голоса? - Отчего же? Голоса пригодились бы. Дело в том, что вы предлагаете слишком мало, прося взамен слишком много. Сто тысяч за три голоса! Это явный перебор. Можно было согласиться сразу, тем более, что для меня сейчас важен каждый «постоялец», но я решаю поторговаться. Во-первых, торг убедит 13-го, что я действительно собираюсь отдать часть своих денег в случае победы. Ну и во-вторых, 13-го можно заставить ещё немного поработать. - Сколько же вам надо? – удивлённо говорит он. - За такие деньги? Как минимум, ещё два голоса. - Но это невозможно! Даже то, что у меня сейчас есть, досталось с трудом! Попробовали бы сами пообщаться с 11-ым! Он же полный отморозок, причём с каким-то странным уклоном на религию. Сказал, что в качестве оружия выбрал канистру бензина и спички, чтобы сжигать своих жертв, потому как все они – великие грешники и еретики! Один бог знает, как мне удалось выдать себя за правоверного христианина! Ну вот, тоже начал поминать Господа! А я ведь атеист. Наверное, заразился от этого ненормального! - Хватит нести чушь! Если вы не можете быть достаточно полезным, то зачем мне тратить на вас время и деньги? Можете присоединяться к 17-ому, все втроём. Если не найдёте для меня ещё пару голосов, говорить нам не о чем! Он пытается сказать что-то ещё, но я снова бросаю трубку. Недоумок! Ты всё испортил! Ты только что потерял три голоса! Я ничего не потерял. Я всё сделал правильно. 13-ый будет искать для меня людей. Почему же он не предложил подобную сделку 17-ому? Сто тысяч за три голоса… Возможно, Логику это было неинтересно. Самоуверенный кусок дерьма считает себя хозяином положения и не собирается отдавать часть своего будущего выигрыша. Он даже не счёл нужным соврать такому слюнтяю, как этот старикан. А тебе надо было врать! Обещать, что угодно взамен хотя бы на одного союзника! Нет. Это было бы ошибкой. Ни один человек не поверит тебе на слово, если не будет уверен в том, что ты собираешься выполнить обещание. Как его в этом убедить? Начни торговаться. Требуй чего-нибудь большего взамен. Оппонент придёт в ужас от твоей жадности, но вместе с этим в нём будет расти и крепнуть убеждение, что все твои обещания реальны. Иначе зачем же я буду так рисковать, требуя чего-то ещё, если на самом деле ничего отдавать не собираюсь. Это нелогично, сказал бы 17-ый. Он же сказал, что я хаотичен и непредсказуем. Что ж, тогда буду соответствовать образу. Буду ждать звонка от 13-го. Пусть он сообщит мне о том, что набрал ещё двоих в нашу хлипкую галеру, на которой мы собираемся сражаться с мощным галеоном под командой Логика. Если же мы проиграем, то сегодня я умру. Что я буду делать при появлении палача? Постараюсь убить. Так просто. Живи или позволь жить другому ценой собственной жизни. Это очень простая игра. Люди давно перестали делить себя на хищников и травоядных. Они стали супервидом, грани между основными животными группами для них уже не важны. В Отеле они возникают вновь. Волки и овцы. Прогнись и живи ещё несколько дней, сопротивляйся вожаку или докажи, что твои клыки больше. Только постарайся сразу вцепиться в горло – ведь второго шанса у тебя уже не будет. Деньги? Кто из «постояльцев» сейчас думает о деньгах? Но сидеть сложа руки и ждать новостей от 13-го я не собираюсь. Где список вчерашнего голосования? А, вот он. Когда это я успел так его измять? Так, посмотрим, кто ещё из «постояльцев» заплясал вчера под дудочку Крошки Енота? Время – самая мерзкая материя. Чтобы ты не делал, она всегда будет твоим злейшим врагом. Попробуй засунуть себе иголку под ноготь и отсчитать минуту – секундная стрелка станет твоим главным мучителем. Она будет ползти издевательски медленно, смеяться над твоей болью. Но стоит заняться чем-то приятным, как эта же самая стрелка превратится в подобие вертолётной лопасти, её вращение станет невероятно быстрым. Мне нужно время. Господи, как же мне нужно ещё немного времени. Часы, минуты, секунды… хоть что-то. Я звоню своим вчерашним гонителям, одному за другим. Это обычные люди, по большей части испуганные. Страх, однако, рождает в них, самые противоречивые эмоции. Некоторые из них извиняются, обещают помочь. Но стоит мне заговорить об уничтожении Логика, как диалог прекращается. Самое большое, чего мне удаётся добиться от нескольких из них - это не «приговаривать» меня сегодня. Слишком мало. Чёрт, да это вообще ничего не значит! Меня это не спасёт. Мне нужно сжать пальцы в кулак, как это сделал Логик, иначе вместо удара получится бабья пощёчина. К каждому можно подобрать свой ключик, я это чувствую. Беда в том, что у меня нет времени делать слепки на пластилине. 15:12. Остаётся меньше двух часов до голосования. Готов проклясть себя за то, что позволил потратить столько времени на сон. Глупо, бессмысленно израсходованные часы! Я сам себя убил. Кто я против Логика? Хаотичной ватаге варваров никогда не победить организованную римскую кагорту, выстроенную в правильном боевом порядке. На что я рассчитывал? Зачем, чёрт меня дери, я написал его номер вчера на листке? Только не раскисать. Бейся до последнего. Да, я так и сделаю. Я вас всех уничтожу, слышите?! Говорю ли я это вслух или это просто свирепая мысль, готовая разорвать мою голову в клочья? Я вновь смотрю на листок с приговорами. Теперь остаётся лишь стан врага. Терять уже нечего. Я говорю с теми, кто подчинился воле Логика ещё вчера. Какие же вы тупые! Так и не смогли понять, что 17-ый продал вам пустышку! Ведь это вы сделали за него всю работу. Вы убили 22-го. Логик не имеет к этому никакого отношения! Он просто указал вам на того, кого вы и так выбрали бы, окутал вас, запутавшихся и потерявшихся в собственных страхах и отчаянии ореолом власти, своим уверенным голосом, который было так приятно услышать среди всеобщей неразберихи. И теперь он отобрал у вас волю. Он угорбил всех вас в первый же день. Я понимаю это когда говорю с каждым из вас. Вы боитесь. Боитесь говорить со мной, потому что этим самым прогневите хозяина. А вдруг он выберет вас завтра на заклание? Вы ведь этого не хотите? Поэтому большинство из вас сбрасывают мой звонок, лишь стоит им увидеть прокажённое число «7» на определителе номера. Другие просто не берут трубку. У тебя есть последний шанс. Ты знаешь, что должен сделать. Гордость или жизнь? Я выбираю жизнь. Мои пальцы набирают номер, так похожий на мой собственный. Номер Логика. Вопреки моим ожиданиям он берёт трубку. - Я вас слушаю. – всё тем же дикторским голосом говорит он. Ни капли злорадства. Это робот, а не человек. - Вы… ещё можете изменить решение. – мой голос даже не пытается звучать ровно. Я жалок и сам знаю об этом. Некоторое время он молчит. Безумная мысль о том, что железный человек передумает, поглощает меня целиком. - Хорошо, я готов изменить своё решение. – произносит он. – Но вы должны меня убедить в том, что это принесёт мне хоть какую-то существенную пользу. Что ваша жизнь будет стоить больше вашей смерти. Тогда я отзову своих псов и направлю их на кого-нибудь более бестолкового. Готовы? Кажется, что я готов на всё. Только бы не ошибиться. - Я могу оказать существенную пользу. Очень большую. – говорю я скороговоркой. Я тявкаю и хожу на задних лапках, готовый укусить любого, на кого покажет мой хозяин. – Физически я силён и… и умею влиять на людей. Сегодня мне удалось собрать троих. Я понимаю, что этого мало, но я смогу больше в следующий раз. Я говорю что-то ещё, несу жалкий бред, смешанный с мольбой о пощаде. Логик молчит. Наверное, именно это подчинение и раболепство приводит его в экстаз. Эти секунды, во время которых решается чужая судьба, для него высшая награда. Это больше, чем деньги. Во мне что-то ломается. Я слышу, как какое-то сооружение, кажущееся прочным и незыблемым, скрипит и рушится под тяжестью груза. Как это называют остальные? Воля, гордость, достоинство? Я не знаю точного определения. Знаю лишь, что это что-то очень важно для меня. Ведь это мой каркас. На нём держится моё существо. Без него я – всё равно, что мертвец. Осознание этого факта, ясное и чёткое, заставляет меня замолчать на полуслове. - Всё это очень занимательно. – наконец, произносит 17-ый. – Может, сможете заинтересовать меня чем-нибудь ещё? - Хм, ну хорошо. – говорю я уже медленнее и спокойнее. Помирать, так с музыкой. – Что же я могу ещё? А, вспомнил! Я умею предсказывать события. Не то чтобы очень хорошо, но иногда у меня получается. - Интересно было бы послушать ваш прогноз на ближайшую ночь. – в интонации 17-го прорезается еле слышная насмешка. - С радостью. Мне кажется, что сегодня меня «приговорят» большинством голосов. - Это мог бы сказать любой из «постояльцев». - Подождите, это ещё не всё. Я могу почти наверняка утверждать, кого сделают палачом этой ночью. Либо 17-ый заинтересован, либо пытается понять, насколько серьёзно я говорю. - Откуда вы можете это знать? – буднично интересуется он. - Знать – ниоткуда. Но зато я могу кое-что другое – поставить себя на место организаторов, пытаться мыслить, как они. Для этого требуется некоторое воображение, так что можете не стараться, у вас всё равно ничего не выйдет. - Тогда, может быть, вы поделитесь своими домыслами? Несмотря ни на что, вы производите впечатление человека неглупого, и мне было бы любопытно послушать. - Сегодняшним палачом будете вы, 17-ый. – говорю я безо всяких вступительных речей. В трубке слышно лишь дыхание моего оппонента. - Вы не можете знать этого. – резко говорит он. Ну конечно не могу, кретин! Мне просто хочется вывести тебя из твоего треклятого равновесия! Спорим, у меня получится? - А я и не говорю, что знаю. Просто домыслы, как вы и сказали. Логическое зерно, которым вы поделились со мной утром, взросло и начало давать плоды. Дело в том, что «Отель» – это в первую очередь игра. Для нас страшная и смертельно опасная, для зрителей – волнующая. Но для «Отеля», как и для любой другой игры, необходимо одно обязательное условие: игра должна быть интересной. Резкие повороты событий, непредсказуемость поведения участников – вот что делает эту забаву притягательной для игроков, делающих ставки. Вы же со своей хвалёной логикой и точным расчётом превращаете игру во что-то пресное и скучное. Представьте себе рулетку, под одной ячейкой которой установлен мощный магнит, притягивающий стальной шарик, скачущий по колесу. Представьте себе также, что игроки отлично осведомлены об этом сюрпризе и все как один ставят деньги на одно и тоже число. Как вы думаете, что предпримут менеджеры казино? Правильно, они постараются как можно скорее вырвать магнит. Вы и есть тот самый магнит, 17-ый. Как думаете, кому будет интересно смотреть на то, как вы с царственным видом раз за разом уничтожаете неугодных? Вас постараются поскорее убрать. «Как?» - спросите вы: «Я ведь не нарушал никаких правил и запретов». Конечно же, нет. Это было бы нелогично. Но организаторы могут другое, они могут сделать вас палачом и надеяться, что жертва окажется достаточно зубастой, чтобы перегрызть вам хребет. Вы обладаете какими-нибудь смертоносными навыками? Вряд ли. Вообще я думаю, что вы – довольно-таки хиленький человек с комплексом Наполеона. Ведь именно таким власть важна гораздо больше, чем какие-то там финансовые блага. Бьюсь об заклад, что вы пока не можете представить себя в роли исполнителя. Это звено и есть самое слабое во всей вашей цепочке. 17-ый, вы меня слышите? Он откашливается. С ума сойти, роботы, оказывается, тоже способны поперхнуться. - Это всё очень интересно, но… - Знаешь, что будет на самом деле интересно? – со злобой перебиваю я. – Встретиться с тобой лицом к лицу после 20:00. Надеюсь, что в твоём сейфе сумел поместиться гранатомёт, потому как пулями ты меня не остановишь! Я аккуратно кладу трубку. Странно, но я сам начинаю верть в то, что только что сказал. Почему бы и нет? Логик слишком быстро набрал обороты и превратил «Отель» в одну большую плаху, а на себя взял роль судьи. Пусть же теперь попробует удержать в руках топор. В любом случае, у меня получилось вывести 17-го из равновесия. Готов поспорить, что мои слова заставили его крепко призадуматься, и теперь до 20:00 он будет нервничать и потеть, как свинья. Я смотрю на телефонный аппарат, который нещадно терзал несколько часов подряд. Вот оно, главное оружие в «Отеле», гораздо более мощное, нежели любой пистолет, хранящийся в сейфах участников. Я очень много знаю об оружии. Устало роясь в покалеченной памяти, я осознаю, что могу пользоваться практически любым его видом. К сожалению, дар убеждения не входит в мой арсенал. Что изменится, если ещё один голос отдадут против меня? Абсолютно ничего. Я стою у расстрельной стены и в мою сторону направлено два десятка винтовок. Изменится ли что-то, если ещё один ствол присоединится к общему залпу, готовому прозвучать в любой момент? Наверное, нет. Зато я могу хоть сколько-нибудь увеличить свои шансы. Палач окажется сегодня в моей комнате. Пора с этим смириться и считать неизбежным. Тогда остаётся только встретить его. Я наматываю ещё влажное после утреннего душа полотенце на свой кулак. Извини, крошка Енот, но сегодня я опять тебя расстрою. Удар старательно рассчитан – мне ведь нужны большие осколки, а не стеклянная пыль. Зеркало в ванной послушно трескается и осыпается в раковину. Несколько блестящих шипов остаётся торчать в обезображенной зеркальной раме. Я внимательно осматриваю каждый из них. Вот этот, пожалуй, меня устроит. Осторожно вынимаю кривой, как турецкий ятаган, кусок зеркала. Да, это то, что надо. Придирчиво провожу пальцем по острой кромке. Вполне может рассечь лёгкую одежду. Остаётся надеяться, что мой убийца не придёт завёрнутым в одеяло. Теперь я вооружён. Перематываю полотенце так, чтобы можно было удержать в руке нож и делаю несколько коротких взмахов. Даже самая серьёзная травма головы не может уничтожить мышечную память. Рука с осколком двигается очень легко, мои выпады точны и смертоносны. Это явно не движения пьяного гопника, вооружённого выкидным китайским перочинником. Удары наносятся снизу, все остальную работу делает кисть. Перехватить руку с оружием и поразить в шею боковым режущим ударом правой руки. Фонтанирующая кровь из сонной артерии подскажет мне, что удар достиг цели. Я знаю, что на меня сейчас смотрят ловко спрятанные в комнате камеры. Интересно, а могут ли те, кто находится по другую сторону объективов, оценить мою подготовку? Если нет, то я постараюсь, чтобы труп палача, пришедшего сегодня за мной, был достаточно красноречив. Ловкач со стекляшкой против пистолета? Неплохо. Заткнись, приказываю я сам себе. Сейчас мне очень важно собраться. Не верить в собственные силы сейчас всё равно, что перерезать самому себе горло этим же осколком. Я делаю яростный выпад и вскрикиваю. Нога, которая милостиво не беспокоила меня весь сегодняшний день, от резкой нагрузки заискрилась всеми оттенками боли. Я добираюсь до тахты. До голосования остаётся чуть меньше часа, до прихода палача – чуть меньше четырёх часов. Мне нужен покой, чтобы нога пришла форму. Может быть, 30-ый сможет мне помочь? - Слушаю – раздаётся в трубке дисциплинированный голос. - Слушаю, а могу я заказать какие-нибудь лекарства и таблетки? - Делайте заказ. Вместе с радостью приходит досада на собственную несообразительность. Почему я не додумался об этом раньше? Почему не спросил у 2-го? Поэтому Слушаю и был так удивлён в прошлый раз, когда вместо препаратов для повреждённой ноги я заказал диск с фильмом. - Какие-нибудь анальгетики помощнее и эластичный бинт. - Это всё? - А, и ещё аскорбинок. - Простите? - Ну, такие жёлтые пилюли, с витамином «С». Я их в детстве очень любил. Слушаю, ты что, никогда ребёнком не был? - Это всё? - Да, всё… И, если можно, поскорее. Кладу трубку и беру в руки пульт от телевизора. Нажать кнопку, однако, я не успеваю – экран загорается сам. Это мой старый друг Енот. Он выглядит по-детски рассерженным. Руки упёрты в бока, нарисованные глаза смотрят с укоризной. Когда он начинает говорить, я вздрагиваю – в его рту явственно видны небольшие клыки. - Не знаю, что с тобой и делать, 7-ой. Продолжаешь безобразничать? Придётся тебя наказать заново. Только в этот раз построже. Теперь до конца игры я буду отдавать свой голос против тебя. Обиделся? Ну и зря. Сам провинился. Экран телевизора вновь становится чёрным. У меня двоякое чувство. Енот создал мне серьёзную проблему. Я сам создал себе проблему. С сомнением кошусь на лежащий рядом осколок разбитого зеркала. Оно того стоило? Будем надеяться, что да. Кроме того, все неприятности, которые у меня могут появиться после сегодняшней ночи, кажутся далёкими и неосязаемыми. Странный выбор я сделал. Добыл оружие и вместе с тем – злейшего врага в лице мерзкого мульта. Если на меня кто-то и сделал ставку, то сейчас он явно жалеет об этом. Эмоций на расстройство не остаётся. Я включаю телевизор и бездумно щёлкаю каналами, не стараясь остановиться на чём-то конкретном. 16:38. До голосования остаётся каких-то 20 минут, когда телефон на журнальном столике оживает. Это 13-ый. Мой личный вербовщик, нанятый за сумму в сто тысяч условных единиц. Странно, я совсем забыл про него. - Я смог убедить ещё одного! – выпалил он, не успел я поднести трубку к уху. – Вы хотели ещё два, но это всё, что я смог. Не знаю, как мне это удалось, но я это сделал! Теперь у вас есть 4 голоса вместе с моим! Я слушаю его безо всякого интереса. 5 голосов против Логика… может быть, 6, если 2-ой тоже решит присоединиться. Это ничего не меняет. - Отставить, 13-ый. – говорю я устало, даже не заметив, то фраза прозвучала на военный манер. – Мне больше не нужны голоса. - Позвольте, но у нас же был заключён договор! Я понимаю, что это не то, о чём вы просили, но проявите хоть чуточку снисхождения! – начинает причитать он. – Мне очень нужны эти деньги. Что вам стоит? Жалкие сто тысяч! Это всего лишь одна пятнадцатая часть вашего приза в случае победы! Если хотите, я могу рассказать, для чего нужна эта сумма, и вы сразу поймёте, почему… - Не хочу. – произношу я и понимаю, как должен поступить. – Вместо этого я могу дать вам и вашим соратникам один совет, который если и не спасёт, то продлит ваши жизни на некоторое время. Сегодня вы все должны написать на листке число «7». 13-ому нужно время, чтобы понять мотивы моего поступка. - Вы врали мне? Говорили, что уничтожите 17-го, а на самом деле просто врали. - Мне нравится думать об этом, как о блефе. А вы повелись на мои россказни? - Нет… оставались сомнения, не смотря на всю вашу убедительность. - Тогда почему решили поддержать меня? - Вы обещали отдать сто тысяч по указанному адресу. - Да чтоб вам провалиться вместе с этими деньгами! – неожиданная вспышка гнева удивляет даже меня самого. – Неужто это стоит вашей жизни? Несколько прессов зелёной бумаги. Они стоят того? - Да. – с несвойственной твёрдостью произносит 13-ый. – Стоят. - Ну вас к чёрту! Если я каким-то чудом выберусь отсюда живым, я отдам эти говённые бумажки, кому пожелаете. - Вы серьёзно? – он спрашивает тихо, словно боясь спугнуть свою удачу. - Шутить с такими вещами – очень жестоко с вашей стороны. - Сказал человек, который пришёл сюда, чтобы убивать ради денег. - Пообещайте мне. – также тихо требует он. Почему бы нет? - Обещаю вам, что не забуду передать деньги по адресу, который вы, надеюсь, прямо сейчас собрались диктовать. Он называет мне адрес, я записываю его на листке отрывного блокнота. - Спасибо вам. Вы, скорее всего, хороший человек и сделаете хорошее дело, если решите сдержать слово. Он хочет сказать что-то ещё. Но в последний момент передумывает и кладёт трубку. Некоторое время я обдумываю слова 13-го. Хорошее дело? Будет ли оно хорошим, если за него заплатят чужой кровью? Чёрт, чуть было не забыл проголосовать! За две минуты до конца голосования пишу номер «17» на листке и проталкиваю его под входную дверь. Мелочь, а приятно. Итак, ставки сделаны, ставок больше нет. Имя жертвы уже известно. Этот человек живёт в седьмом номере и отчаянно пытается убедить себя в том, что шанс справиться с палачом для него всё ещё существует. Проклятое время опять сбавило свой ход и теперь три часа, которые отделяют палача от меня, превращаются в бесконечно долгое ожидание, пропитанное страхом смерти. Лекарства доставляют ближе к шести. Шум у двери на этот раз не вызывает столь бурной реакции – я знаю, что это не палач, ведь его время ещё не пришло. Накладываю жгут на повреждённую голень и закидываюсь большой порцией белых таблеток без упаковки. Надеюсь, что они не перепутали упаковки, и не подсунули снотворное вместо анальгетиков. Через некоторое время убеждаюсь, что препараты были выбраны верно. Боль в ноге начинает сходить на нет. О чём сейчас думают мои соседи? Злорадно потирают ладони в ожидании моей гибели? Боятся оказаться в роли палача? Проклинают себя за то, что решили «остановиться» в Отеле? Наверное, всего помаленьку, если такое возможно. Чтобы не думать о предстоящей ночи, я пытаюсь переключиться на разматывание запутавшегося клубка собственных воспоминаний. Нельзя сказать, что за прошедшие сутки я сильно продвинулся в этом деле. Образы знакомых лиц, мест, событий, которые я пытаюсь вызвать из глубин собственного подсознания, кажутся стёртыми и неясными, словно я смотрю на них сквозь плотную дымку. Тщетность попыток вызывает раздражение. Нет, так не пойдёт. Узел нельзя размотать с помощью резкого рывка. Тут поможет только терпение. Что я узнал о себе за последние сутки? Я неплохо разбираюсь в человеческой анатомии и уверенно обращаюсь с ножом. Почти наверняка я знаю, что пуля, выпущенная из пистолета, будь он у меня в руках, достигнет цели. Интересный набор умений получается. Хотелось бы думать, что я хирург, в свободное от операций время посещающий тир. Конечно же, это лажа. И кто тогда я? Ещё один вариант Джейсона Борна? Утёнок говорил, что военных стараются не брать в «Отель», так как это резко снижает шансы всех остальных «постояльцев». Что ж, очень разумно. Тем не менее, 2-ой, кажется, имеет какое-то отношение к армии. Как он тогда сказал? «Таких, как ты, я встречал и в миру и на войне». Может, просто выражение? Ладно, оставим этого чревоугодника в покое. На секунду допустим, что я на самом деле специально обученный головорез в погонах. Какие воспоминания должны быть у такого человека? Ну не знаю, какая-нибудь спецоперация, вертолёты, высадка в тылу врага, раскрашивание лица чёрно-зелёной краской. Рембо нервно курит в углу. Воссоздание шаблонных образов результатов не приносит. От мыслей о прыжке с парашютом начинают потеть ладони. Кажется, я боюсь высоты. Тоже мне диверсант. Ладно, попробуем по-другому. Что я почувствовал сегодня, увидев фото мёртвого Утёнка? Что-то в этом фото было мне настолько отвратительно, что вызвало рвоту. Неужто сам труп? Да нет, изуродованную пулями голову я рассматривал вполне спокойно. Скорее всего, это был испуг от осознания того, что где-то по соседству живёт вполне профессиональный убийца, который не начинает мочиться в штаны при виде оружия. Жестокий и методичный. Абсолютный палач. Я распознал почерк мастера сразу же, как только взглянул на снимок. Может ли это значить, что… Мои мысли бесцеремонно прерваны телефонным звонком. Машинально бросаю взгляд на часы. 19:35. До охоты оставалось меньше получаса. «Опять ты, проклятый хромой» - бормочу я, когда вижу число «13» на определителе. - Да? – спрашиваю я недовольно. Затягивать разговор с престарелым хлюпиком желания нет. К 20:00 я должен подготовиться. Вместо ответа в трубке звучит тишина. Это начинает выводить меня из себя. Не вовремя он решил играть молчанку, совсем не вовремя. – Я очень надеюсь, что вы сорвали голос и теперь не можете вымолвить ни слова. Только этим можно оправдать ваше зловещее молчание. - С голосом всё в порядке. – тихо говорит старикан. С последнего нашего разговора в его интонации что-то изменилось. – Скажите, зачем вы здесь? Что привело вас в игру? Вот этого мне ещё не хватало. Разговор по душам за несколько минут до прихода палача. - Деньги, свобода, которую можно купить с их помощью. Что ж ещё? - Причины могут быть самые разные. – всё также тихо и размеренно продолжает 13-ый. Могу представить, как он сидит у себя в номере и с безмерно задумчивым видом смотрит в никуда. – Желание пощекотать себе нервы, жажда власти, пусть она и будет временной, страсть к убийствам. - Нет, это не про меня. Только деньги. – лаконично отвечаю я и готовлюсь повесить трубку. - Мне хотелось бы узнать ваше имя, 7-ой. «Поверь, мне бы этого хотелось не меньше.» - Пожалуй, достаточно будет номера. – говорю я вслух. - Не хотите говорить, да? Боитесь, что кто-нибудь другой в ответ назовёт вам своё и тогда он перестанет быть лишь номером, станет чем-то большим. Живым человеком, которому вы желаете смерти. Это тяжело. Хотите узнать, как меня зовут? - Нет. - Дело ваше. Опять это долбанное молчание! Ну сколько можно уже?! Так, считаю до нуля, и если этот старый барбос не соизволит сказать что-то важное, я кладу трубку. Пять, четыре, три, два… - Я почему-то решил, что палача выбирают ровно в восемь вечера. – произносит он. – Оказывается, жребий бросают чуть раньше. Внутри меня всё замирает. - О чём это вы? - Час назад я заказал ужин. Ничего тяжелого или острого – моя поджелудочная уже не может справляться с подобной пищей. Когда у двери раздался шорох, я не испугался… точнее будет сказать, не испугался больше обычного – в этом месте любой звук вызывает у меня оторопь. Я решил, что это всего лишь поднос с едой. Но рядом с дверью лежал белый конверт. Такой же, как утром, когда прислали фото убитого парня, только чуть потяжелее. Меня пробивает испарина. Я начинаю понимать, что именно обнаружил в конверте 13-ый. - Там был комбинация от сейфа с оружием. Там были две пластиковых карты для того, чтобы открыть дверь. Одна – от моего номера. Он может не говорить, чей номер красуется на второй. - Вы приговорены, 7-ой. – еле слышно говорит он, но меня эти слова оглушают. – Я – тот, кто должен убить вас сегодняшней ночью. Теперь настаёт моя очередь замолчать. В голове вертится один вопрос: «Зачем ты мне всё это рассказываешь?». - Вы верите в чудеса, 7-ой? – спрашивает мой сосед. У меня возникает ощущение, что я стою посреди озера, покрытого тонкой коркой льда. Ошибись хоть раз, наступи не туда, куда надо и тут же скроешься в ледяной воде. Я не знаю, как нужно отвечать ему, не знаю, нужно ли делать это вообще. - Не помню не единого чуда, которое произошло в моей жизни. – честно говорю ему я. Замечаю, что мой тон резко меняется из раздражённого на осторожный и вкрадчивый. Так бывает, когда общаешься с вооружённым человеком, решившим отнять твою жизнь. - Вы несчастный человек, 7-ой. Я тоже был таким много лет назад. Несчастным настолько, что даже не понимал, на что похоже настоящее чудо. Потом у меня родилась дочь, и я узнал, что скрывается за этим словом. Я ведь учёный и, хочется верить, не самый плохой. Всю жизнь посвятил себя генной инженерии, в 35 лет защитил докторскую и спокойно работал в родном НИИ. «Чудеса – это антинаучно» заявлял я, смеясь над теми, кто в них верил. Но моя девочка всё изменила. Это… это очень сложно объяснить, но с рождением Ани жизнь окрасилась совсем другими красками, о существовании которых я даже не подозревал. «Это и есть настоящее чудо» каждый раз думал я, когда смотрел на то, как она лежит в колыбельной, как в первый раз одевает школьный ранец, танцует на выпускном балу. Моя девочка. В голосе 13-го было столько нежности, что невозможно было представить его, сидящего с заряженным оружием в руках. - Что с ней случилось? – решаюсь спросить я после долгой паузы. - Она заболела. Саркома кости. Моя дочь начала умирать. Быстро увядала прямо на глазах. – слова падают из него, словно булыжники. – Ей ведь ещё нет и двадцати. Мы с женой продали и заложили всё, что можно, но этого оказалось недостаточно даже на операцию за рубежом, не говоря уж о длительном реабилитационном периоде. Я сглатываю ком, который стоит у меня в горле. Голову разрывают самые противоречивые чувства, которые нельзя выразить словами. Что ты выберешь? Свою жизнь или жизнь этого отчаянного мужчины и его дочери? А может, он просто врёт тебе? Пытается разжалобить, чтобы ты не рыпался и спокойно сдох от его пули? Вряд ли он рассчитывает на такое благородство с моей стороны. - Вы совершили сегодня один достойный поступок. – говорит мне 13-ый. – Зная, что приговорены, решили спасти, пусть и на время, жизни меня и ещё трёх человек. Когда вы обещали отдать эти несчастные 100000, то я вам поверил. Не знаю почему. Вы и в самом деле собирались это сделать? - Да. – отвечаю я, надеясь, что не сказал этого чересчур поспешно. - Когда я решил принять участие в этой дьявольской игре, то не питал иллюзий относительно собственных сил. Я знал, что не смогу никого убить даже под страхом смерти. Господи, да я и сейчас не могу этого представить. - Зачем же тогда?! Я опять понадеялся на чудо. Пытался найти такого человека, как вы, 7-ой. Человека сильного - не смейтесь, я знаю, что так оно и есть – и небезразличного к чужим судьбам. Безумие, правда? С тем же успехом можно было искать слиток золота среди кучи металлолома. Но я нашёл вас. Горькая привилегия слабых духом людей – чувствовать чужую силу. Мне кажется, что вам просто не повезло на старте, но, тем не менее, в вас есть та самая сила, которой так боится 17-ый. Ведь только поэтому он с такой одержимостью пытается вас уничтожить. - Простите, но я потерял нить разговора. Он словно собирается с силами. И когда он говорит вновь, его голос звучит уверенно и гордо. - Вы получите ещё один шанс. Я дам вам его. Мне ни за что не выйти отсюда живым, а вот вы сможете. Это будет чудом, но ведь они иногда происходят, я вам уже говорил. - Подождите, что вы… - Завтра вы уничтожите Логика. Потом – кого-нибудь ещё. Вы будете убивать до тех пор, пока 28 номеров не останутся пустовать. Руками палача или своими собственными – не важно. Вы убьёте своих врагов, а потом и тех, кто занял вашу сторону. И каждый день вы будете помнить о человеке, который жил в 13-ом номере, и о том обещании, которое вы ему дали. Мою дочь… она вам понравится. Прощайте, 7-ой. - Постойте! – кричу я в трубку. – У меня есть имя! Меня зовут Евгением. Женей. Ответом мне служат лишь короткие гудки. Я сбрасываю вызов и тут же набираю номер 13. Что я могу сказать ему? Не имею ни малейшего понятия. Может быть, извиниться за то, что считал его трусом? Ещё раз пообещать, что отдам деньги его бедной дочери? Телефон умолкает, связь обрывается. Часы показывают ровно 20:00. Енот в обычном дурашливом тоне объявляет о начале второй ночи и желает всем приятных сновидений. Я почти не слышу его. Так и продолжаю сидеть с трубкой на кровати, так и не в состоянии понять насколько ошибался в своём соседе из 13-го. Всё происходит очень быстро. В тишине номера я слышу шаги у моей двери. Не такие тихие, как вчера. 13-ый и не думает подкрадываться. Он наврал, чтобы ты расслабился! Всё напряжение уходит вместе с выстрелом, который раздаётся за дверью, ведущей в мой номер. Почти сразу раздаётся глухой звук падения тела. В нескольких метрах от меня, за дверной перегородкой лежит ещё неостывший труп 13-го, человека, которого я считал жалким нытиком. Я не могу ничего чувствовать, не хочу ни о чём думать. Хочется забыть про всё то, что произошло за последние два дня, ещё раз вызвать приступ амнезии, чтобы больше никогда не вспоминать про Утёнка, Логика, 13-го и всех тех, кому ещё предстоит умереть. Кто из них ещё пришёл в эту западню не ради наживы, а из-за отчаяния? У кого из «постояльцев» есть такие же благородные мотивы? Не хочу знать. Они все – просто номера. Енот объявляет о том, что 13-ый номер освободился, а я вяло думаю о том, как, должно быть, удивлены «постояльцы». Логик, испытав короткое облегчение о того, что ему не придётся сегодня исполнять роль палача, теперь изнывает от страха неизвестности. Спокойно спать сегодня ему точно не посчастливиться. Сил не остаётся даже на злорадство. Вставляю диск с чёрно-белым фильмом. Не зря же я его вчера заказал. Только просмотр выходит какой-то странный: смысл слов, произнесённых героями, проходит мимо меня, шутки не кажутся смешными. С изображением тоже не всё хорошо. Оно расплывается, словно я смотрю на экран сквозь водную завесу. Я отдам обещанную сумму твоей больной дочурке, старик. Можешь не сомневаться. Женя… какое дурацкое имя. Тем не менее, это моё настоящее имя. Я понимаю это, прежде чем заснуть перед экраном.
Некоторое время я сижу без движения и даже не пытаюсь ни о чём думать. Странно, но после прямой и явной угрозы мне становится легче. Мой самый страшный враг – неизвестность – похоронен под чёрным пластом прошлой ночи. Когда я узнаю своего истинного противника во плоти, всё становится яснее и проще. Страх никуда не исчезает, но это уже совсем иное чувство, нежели вчерашнее оцепенение. Ужас приближающейся ночи, словно плетью, подстёгивает мои мысли. Что ж, надо признать - вчерашний день 17-ый провёл с гораздо большей пользой, нежели я. - Ни о чем думать - думать о чем-то. Далее, прямая и явная угроза - одно по сути, вот и оставьте одно. Не всегда понимаю смысл двойного дефиса, можбыть он тут уместен, но так мне кажется. Черный пласт ночи - ночь черная, хоть тресни, следовательно лишка, но тогда подряд идущие слова начинаются с "п". Не думаю, что он узнаёт истинного противника именно во плоти. Потом, эта фраза читается коряво, т.е. по сути нет, но первоначально не туда поставил ударение в "узнаю".
Дальше немного зазевал на бесконечных разговорах, видимо потому, что предполагал подобное. Заинтересовала пачка сигарет. То, что 13-й оказался сильнее, чем представлялось было бы надуманным если бы не деньги, предназначенные больной дочери. Отрывок в целом показался скучнее, чем предыдущие и будто написан второпях. Но в тоже время...правильный что-ли. Без суперменского маразма.
всё-таки вы, say, мой самый любимый критик)). С одной стороны, приятно, что вы так серьёзно вчитываетесь в материал, но с другой... как кто-то говорил ранее, большинство из вашей критики - это желание докопаться до человека фразой "чего так прямо стоишь?") Но больше всего поражает ваша прозорливость. В прошлый раз попытка предсказать сюжет у вас провалилась, зато в этот раз вы заранее предугадали длинные диалоги и даже начали позёвывать) Может, стоило ещё немного поспать в воскресный день?
да нет, по тексту действительно имеет смысл исправить то, что вы отметили. Говорю же, вы мой самый любимый критик) Но если же мне когда-нибудь удастся добиться вашего удивления, то я буду по праву считать себя состоявшимся писателем))
По-прежнему интересно. Порадовало, что его все-таки приговорили. Я уж было испугалась, что сейчас ГГ провернет супер-операцию и вынесет 17-го. Это было бы нелогично и сильно бы попортило впечатление. А так очень даже достоверно получилось. Редко со мной такое бывает, но сейчас очень жалею, что невозможно прочитать сразу до конца. В общем, жду продолжения)
0
