|
|
|
Дуэль 813 (короткая проза)
|
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Всех приветствую!
Группа авторов решила посоревноваться в прозе. При этом участие в дуэли свободно.
Сегодня мы сделаем акцент на "короткой прозе", где краткость - сестра таланта.
Одна из самых популярных историй о "краткой прозе" - грустный рассказ из 6 слов (в оригинале), который приписывают Эрнесту Хэмингуэю: "For sale, baby shoes, never worn" ("Продаются детские ботиночки, неношеные").
Был ли Хэмингуэй автором этого текста - достоверно не известно, но кто бы ни был автором, мы видим, как много смысла можно выразить через 6 слов (а в русском переводе так и вовсе через 4).
Конечно, я не буду ограничивать авторов до однозначного количества слов. Я щедр и дам ограничение в 5000 знаков, с допустимым преувеличением в 10% (+500 знаков), без нижнего ограничения.
Что касается темы, в первую очередь, конечно, задумываешься о детях и родителях. О яблонях и яблоках. О "Создании Адама" (или это только я?).
Вы знали, что расстояние между Богом и Адамом на этой фреске составляет 3/4 дюйма (чуть меньше 2 см), и если бы Адам выпрямил палец, он смог бы прикоснуться к своему Создателю?
Как говорил Оскар Уайльд, "Жизнь имитирует Искусство куда больше, чем Искусство - Жизнь." Например, в такой тихой композиции.
Собственно, мой вопрос к участникам дуэли. Как далеко от яблони яблоко может упасть? Как близко к Создателю ты можешь быть, но не касаться его?
Тема: Расстояние между создателем и созданием.
Правила дуэли.
Жанр: свободный.
Объём: 5,000 знаков максимум
* минимального количества знаков нет, т.е это может быть история из 4 слов (или даже меньше);
* допускается максимум 10% свыше, т.е. 5,500 знаков.
Авторство - анонимное, работы высылаются секунданту.
Работы можно высылать в Личные сообщения на сайте или в Личные сообщения в ТГ (@lambengolmo).
Большая просьба не присылать работы в Ворде, потому что текст из Ворда плохо сочетается с сайтовским редактором. Прогоните работы через Блокнот перед тем как делиться ими.
Срок написания: 2 недели (до 22 февраля, включительно).
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Дополнительное условие (забыл изначально указать): несмотря на краткую форму, работа должна представлять собой завершённую историю.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №1
Когда Куб постучал в дверь, все уже собрались. За небольшим столом, под абажуром сидели Шар, Пирамида и Цилиндр, хозяин дома. Он провел Куба на свое место и действие началось. Пирамида налила всем, кроме себя, в бокалы и все издохли.
Когда Огонь постучал в дверь, все уже собрались. За небольшим столом, под абажуром уже сидели Воздух, Вода и Песок, хозяин дома. Он провел Огонь на свое место и действие началось. Вода налила всем, кроме себя, в бокалы и все издохли.
Когда да Винчи постучал в дверь, все уже собрались . За небольшим столом, под абажуром уже сидели да Винчи, да Винчи и да Винчи, хозяин дома. Он провел да Винчи на свое место и действие началось. Да Винчи налила всем, кроме себя, в бокалы и все издохли.
Композитор принюхался и застыл в восторге у окна, две недели он не мог поймать мелодию, которая привидением посещала его ночами. В белом сари и с издевательской улыбкой. Композитор сел за пюпитр и тут же издох.
А над его комнаткой проносились ноты и носы.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №2
P.S.
Забыл рассказать еще вот о чем: накануне мне приснился сон, который отчего-то запал в душу. Мне снилось засеянное рожью поле. Вокруг не было ни домов, ни деревьев. Только колосья на ветру и синее, в пухлых облачках, небо. И еще пыльная проселочная дорога. Было жарко и тихо. Но я не обращал на это внимания. Я бегал по дороге и топтал букашек. Они выползали из зарослей, а я следил, чтобы никто из них не удрал. Почему-то это было важно, хотя и не могу сказать, почему. Впрочем, я не сразу понял, что во сне я уже и не я – не тот серьезный молодой человек, каким вы меня теперь знаете. Во сне я опять был мальчишкой! И вот я носился по дороге и топтал букашек, а их становилось все больше и больше. Я вспотел и запыхался, и был настолько поглощен, что не заметил, как рядом появился дедушка.
Да, милая моя мама, это определенно был наш покойный дедушка. И при этом не совсем он. У него была борода и усы, как у нашего дедушки, но в нем не было стати, совсем не чувствовалось офицерской выправки. Дедушка во сне выглядел уставшим, если не дряхлым.
– Здравствуй, – обратился он ко мне.
– Здравствуйте, – сказал я.
Его глаза были ровно такого же цвета, как небо, и в них застыла тоска. При этом он смотрел на меня с теплотой, даже с любовью.
– Что ты делаешь?
Тут я увидел, что на дорогу выползло много всевозможных букашек. Нельзя было допустить, чтобы они сбежали, и я принялся топтать их с удвоенным рвением.
– Их всех нужно убить! – крикнул я.
Мне стало досадно, что дедушка не понимает столь простых вещей. А еще я почувствовал раздражение.
– Зачем? – спросил он.
– Потому что они паразиты, вредители!
Мое раздражение усилилось, ведь мне казалось очевидным, зачем нужно давить букашек. И я уже намеревался сказать дедушке какую-нибудь грубость, только бы он отстал от меня со своими расспросами!
Однако стоило мне взглянуть в его сторону, как я оцепенел.
Дедушка сделался больше! Он увеличивался в размерах, рос и рос, пока не заслонил собою небо.
Я испугался, что он раздавит меня, как ту самую букашку. Но я по-прежнему видел его печальные глаза и понял, что он не станет ничего со мной делать. Так и вышло. Он просто побрел прочь. Шаги его были легки, воздушны. И я уверен, что, несмотря на свои внушительные размеры, ступал он крайне осторожно, чтобы не навредить ни одной букашке.
Думаю, милая моя мама, ты уже догадалась, кем был этот дедушка. Мой сон не может похвастаться глубоким символизмом, образы в нем весьма прозрачны. И все же мысли об увиденном еще долго не отпускали меня. Скажу больше, сон этот получил неожиданное развитие.
Ранее я упоминал, что мне посчастливилось быть в числе приглашенных на обед к коменданту. Как ты знаешь, день выдался солнечным, мы расположились в саду. Угощали нас ростбифом по-тюрингенски, а гер комендант даже презентовал вино из личных запасов. Поэтому не буду повторяться. Замечу лишь, что как бы мы ни старались вести непринужденную беседу, у нас не особо получалось. Так мы обсудили успехи на Восточном фронте и непременную победу германского оружия, затем перешли к делам более приземленным.
Гер комендант, вне всяких сомнений, чуткий муж и заботливый отец. Он любит жену и детей, старается оградить их от всего, что творится в лагере. И потому разговоры о работе он оставляет за порогом. Однако не все из офицеров знали об этом, и один унтершарфюрер открыто выразил восхищение тем, как гер комендант исполняет приказ рейхсфюрера.
– Занятно, что столь выдающихся результатов вам удалось достичь при помощи средства от паразитов, – добавил унтершарфюрер.
– А они и есть паразиты, – заявила тут хозяйка дома, – вредители.
Мне сделалось не по себе. Я посмотрел на деревья, высаженные вдоль забора. Бетонные плиты забора были увиты плющом, а древесные кроны тянулись к небу, скрывая печную трубу. Я прислушался и различил звуки лагерной жизни. И я вспомнил, как давил букашек во сне – этих паразитов, этих вредителей. А рядом стоял уставший Бог и наблюдал за мной. Я вспомнил, каким большим он стал – грозная, могущественная сила, пред которой я сам превратился в букашку. Но он смотрел на меня с любовью, готовый простить мне все.
Ты помнишь проповедь в последнюю нашу воскресную мессу? Пастор рассказывал про роспись Сикстинской капеллы, и особенно про фрески, посвященные Библейским сюжетам. На одной из них изображен Бог, протягивающий руку к Адаму. И Адам, казалось бы, тоже тянется к Богу. Так происходит сотворение первого из людей. Но что если взглянуть на фреску иначе? Что если это не сотворение, а принятие? Бог и человек должны прикоснуться друг к другу, однако этого не происходит. Крохотное расстояние навечно сохраняется между ними. А ведь ясно, что человеку достаточно чуть податься вперед, хотя бы разогнуть палец… Но нет. Во всей его позе, в выражении лица ощущается леность. Человек не хочет прикоснуться к своему Создателю, не способен на это, либо не готов.
Возможно, в нас какой-то изъян? Я не верю, ведь мы сотворены по образу и подобию Божьему. Значит, дело в желании, в готовности взглянуть на любого – на самую жалкую тварь! – с нежностью. Принять ее. Оберегать ее. Полюбить ее. Даже если она кажется нам всего-навсего букашкой, паразитом, вредителем.
Впрочем, это не более чем вздорные мысли, не достойные офицера СС.
Я уже стыжусь их, милая моя мама, и надеюсь, что ты простишь мне эту минутную слабость. Прошу, не говори папе. А если спросит, скажи, что сын его с честью выполняет свой долг на службе Отечеству. Скоро мы разгромим врага, и я с победой вернусь домой.
На этом письмо заканчиваю.
Еще раз с любовью, твой сын.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №3
Исчезновение Майка
– Вот, эти надписи появились, как только мой муж исчез, – Элен указывала полисменам на нечёткие, будто вырезанные на обоях буквы.
– Э.. см… ч…к… ср…о… И давно он исчез? – спросила чернокожая полицейская, доставая блокнот.
– Сегодня утром. И потом сразу вот это… И он исчез, знаете… Просто как будто я моргнула и он исчез со стула, даже не доел сосиску.
Полицейские переглянулись, чернокожая убрала блокнот. Их лица поскучнели, пока Элен вела их на кухню демонстрировать недоеденный завтрак.
– Ясно, мэм, – рассеянно сказал долговязый, бледный напарник чернокожей. – Мы с вами свяжемся.
– Но вы… больше вам ничего не нужно рассказать?
– Нет, мэм, свяжитесь с нами, если ваш муж вернётся и дайте нам его фото.
Пока Элен копалась в домашнем фотоальбоме, рыжий выразительно покрутил пальцем у виска. Чернокожая усмехнулась.
– Я не могу найти его фото, – огорчённо сказала Элен. – Чертовщина какая-то. Он исчез со всех фото тоже! У вас нет отдела по работе с экстраординарными случаями?
– Нет, мэм, агентов малдеров мы не держим, – полицейские наконец рассмеялись. – Когда найдёте фото, приносите его нам.
Когда полицейские ушли, Элен ясно поняла, что действовать ей придётся самостоятельно. Эти кретины и пальцем не пошевелят, а что если счёт идёт на секунды? Куда там выбросило Майка? Вдруг он висит на краю скалы в параллельном мире? Или попал в плен к аборигенам Австралии?
Первое, что она сделала – загуглила “внезапные исчезновения людей” на работе она сразу взяла выходной, так что на несколько часов залипла в занимательные истории о пропавших. Но ничего хотя бы отдалённо похожего на исчезновение её мужа в интернете не нашлось.
Буквы на стене спальни она пыталась сложить в слова, но ничего не выходило.
– Э.. наверное…Элен, а дальше? Ч…к – чемоданчик? Чуланчик? Чердак? См.. смотри?
Ещё больше странностей началось, когда она попыталась позвонить свекрови – вдруг та могла пролить свет на тайну. В списке номеров её не оказалось. В сетях мать Майка тоже пропала. Только с раздражающим упорством в ответ на запросы с фамилией выскакивал какой-то очередной бестселлер автора-однофамильца и одноимённый магазин сантехники. Когда Элен плюнула на всё и поехала через полгорода к дому свекрови – на его месте оказался пустырь. Родители Майка исчезли без следа. Кто-то просто вымарал её мужа из реальности. Как будто он… Элен похолодела… Недавно она наводила порядок в чулане и сжигала ненужные бумаги – в том числе её старые дневники, её старые литературные потуги… Майк! Она ведь сто раз шутила, что он такой идеальный, потому что она его сама себе придумала. Написала его, как книжного персонажа! Вот он и воплотился в реальность, а теперь она сожгла черновик с ним и он исчез!
Тогда к чему и о чём были надписи? Причём тут чердак… или чуланчик? Элен сжала руль своего минивэна и медленно поехала домой.
Пыль у придверного коврика встретила её новыми буквами:
– П..ж… п…ти…
Сомнений не было – Майк-призрак пытался с ней связаться. И как ему помочь?
Элен метнулась в дом, ссыпалась по лестнице в подвал и откопала в углу старое поле для вызова призраков. Они ещё в школе с подружками любили призвать то дух Шекспира, то, что чаще, дух Кобейна.
Она вернулась на кухню, положила на поле тарелку, нарисовала маркером черту.
– Давай, Майк, поговори со мной нормально.
Для призыва нужно два человека, но сейчас Элен было некогда искать напарника.
– Майк, где ты?
Тарелка шевельнулась и поехала по кругу. Элен лихорадочно записывала буквы на клочке бумаги.
– Д…о…м…а
– Какого чёрта ты дома? Я не вижу тебя!
– П…р…с…т…и
– За что, Майк?
– Г…у…г…л… к…н..и..г..а… м…я…
– Твоя книга? Майк, ты бухгалтер!
Элен набрала в телефоне фамилию мужа – снова вывалился тот бестселлер. “Дельце для бухгалтера” М. Стонкс, – прочитала она.
– Ничего не понимаю… и что?
– Т.. т…а…м… б…л…а.
– Господи, Майк, где?
– В…к…н…и…г…е.
Элен потрясла головой.
– Майк, ты – книжный персонаж?
Стрелка уверенно перешла на “нет”. Потом снова запрыгала по буквам.
– Т…ы… П…р…с…т…и.
– Я… я – персонаж? – спросила Элен, чувствуя себя одновременно и глупо и небезопасно.
“Да”.
– Р..д…к…т…р… р..ш…л х…л…с…т. П…р…с…т…и.
– Редактор решил, что ты холост, – отозвалась Элен. – Ясно. Редактор решил, что бухгалтер из книги – холост и меня… меня вымарали, да? Не тебя, Майк, меня?
“Да”. Руки похолодели.
– И что теперь со мной будет?
– П..р..о..с..т..и. Я…т…л.
– Пошёл ты в жопу, Майк!
Он променял жену на то, чтобы его сраная книжонка была издана! Элен сморгнула злые слёзы и обернулась – в окне больше не было улицы, только серое ничто. Ну да, ведь её, не Майка, больше нет в реальности… пусть даже в реальности книги. Значит, скоро и она исчезнет. Но она не хочет исчезать – как Майк мог всё это придумать, всю её жизнь, воспоминания. Она попыталась вспомнить, как они познакомились и не смогла – то ли Майк, не утрудил себя сочинением, то ли её память начинала уничтожаться.
– Я…н…п…ш… н…о..в…и…с…т…д…т…б…
– Напишешь новую?! Да я лучше сдохну, Майкл! Не смей использовать меня в своих жалких пописульках! Пошёл ты в ад!
Она схватила тарелку с поля предсказаний и швырнула о стену. Осколки брызнули на пол и в ту же секунду Элен охватила тьма.
***
– Элен…
– Я задумалась.
– Я заметил. Ты будешь доедать сосиску?
– Нет, обжора, можешь съесть.
– Я люблю тебя.
– Ты любишь сосиски.
Элен мыла посуду и думала:
“Странно, мне казалось, эта тарелка разбилась… Не помню только, когда”.
Майк помахал ей из окна и поехал на работу.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №4
(Не)однажды в «Чешире»
– Так ты – это я через двести пятьдесят лет?
– Двести сорок семь, не драматизируй.
Она сидела напротив, точно такая же, как я: мамины густые волосы, спадающие до плеч, папины зеленые глаза с цепким взглядом, острые скулы, тонкие губы… Я смотрела на нее и ловила себя на мысли, что гляжусь в зеркало – с тем лишь отличием, что вместо толстовки мое отражение напялило дерзкое черное платьице, которое больше походило на ночнушку.
– Хорошо сохранилась для своих шестнадцати, да?
В «Чешире» сегодня тихо и безлюдно, только воздух какой-то тяжелый – будто повар забыл выключить турку, и теперь в меню появился новый пунктик: кофе с горчинкой догоревших пятничных дедлайнов.
– И я должна поверить?
Она наклоняется, смотрит на меня с прищуром.
– А ты не веришь собственным глазам?
Нет, не верю. Я не идиотка и отлично знаю, как далеко могут зайти пранки – начиная от гипноза и заканчивая внезапно объявившейся близняшкой. Еще и эти вампирские басни… Да за кого она меня держит?
– В то, что вампиры существуют, я еще готова поверить, – говорю, отхлебнув кофе и продолжая буравить ее взглядом. – У нас в бухгалтерии одни кровопийцы сидят. Но машина времени…
А если это правда? Черт знает почему, но внутри меня начинает копошиться странное чувство, заставляющее внутренности сжаться – что она не лжет.
– Докажи, – говорю и вижу, как ее изящно очерченные брови ползут вверх – но не от удивления, а скорее от… предсказуемости?
– Я знала, что ты так скажешь.
Она достает из сумочки маленький ножик, проводит по руке:
– Смотри.
Кровь выступила сразу, яркая, как гранатовый сок. Даже слишком. А затем красная полоска тут же начала испаряться, пока на месте пореза не осталось и царапинки. «Дешевый трюк», думаю. И в этот самый момент она протягивает ножик мне:
– Хочешь, сама порежь меня. «Гранатовый сок», блять. Между прочим, это больно…
Она не врет. Но, может, я просто брежу? Может, это галлюцинация или…
– Сон? Господи, Алиса, у нас нет времени на эту чушь! – Глаза ее вспыхнули, лицо исказилось от злости. – Способ путешествия во времени изобрели в две тысячи двести семьдесят девятом году. Это не чертова машина Делориана и не сияющий портал из сказки. Это релятивистская петля, построенная на принципах ОТО, где пространство искривляется под тензером энергии-импульса. Ее слепили из дерьма и палок, запитав от Поэхи и толком не понимая, как это работает. Практически сразу же эту хрень взяли под строжайший контроль, чтобы никто вроде меня не натворил херни. Знаешь, каких усилий мне стоило подобраться к ней?
Она отшатнулась, выдохнув. Затем продолжила:
– Это наш единственный шанс. Я не могу убить себя, потому что смерть вампира это невыносимые муки. И не могу убить тебя, так как пространственно-временное полотно будет сопротивляться, делая даже саму мысль об этом невозможной.
Я откинулась на спинку, переваривая информацию. Неужели это правда? Как можно поверить в такое?
– Не знаю, как, – сказала она, в очередной раз прочитав мои мысли. – И не уверена, что это сработает: сам факт того, что я до сих пор здесь, говорит о том, что ничего не изменилось. Но попытаться стоит.
Вампиризм. Машина времени. Уму непостижимо. Мозг наотрез отказывается верить в это, но какая-то часть меня все же…
– Видишь официантку?
Я обернулась и увидела в дальнем углу ту самую щуплую девчонку с каре, которая принесла мне кофе.
– Это Лилит. Воплощение зла. Она обратит тебя. Сегодня. Ты сначала подумаешь, что это сплошной кайф – никогда не стареть, иметь суперсилу, охотиться на людей… Но уже через год такой жизни тебя начнет воротить. Представляешь, сколько людей нужно убивать, чтобы просто быть на плаву? Уже к концу декады ты будешь выть от безысходности, но ничего не сможешь с этим… Отвернись!
Я резко отвела глаза, едва не встретившись с Лилит взглядом. Вопрос не успел сорваться с моих уст, как моя версия из будущего тут же ответила:
– Ее я тоже не могу убить. Мы вампиры – невероятно живучие существа.
А уж если наши узнают про то, что вампирша убила вампиршу – да меня заживо похоронят! – она подалась вперед, смахнув с лица локон волос. – И тебя, кстати, тоже.
Я еще раз мельком глянула на Лилит. Она наливала чай какому-то китайцу, и сама мысль о том, что эта маленькая хрупкая девчонка – чудовище, была еще более невероятной, чем все, что я успела услышать за вечер. Как вообще такое возможно? Что за дерьмо повар пролил на плиту вместо кофе, что его едкие пары вызвали…
– …Лютейший бэд-трип. Алиса, ты неисправима! Я уже устала распинаться. У тебя шрам на бедре. Ты в детстве упала с велика, напоролась на стекло. «Хэннеси». С тех пор ты принципиально его не пьешь. Как еще мне тебя убедить?
Я покачала головой. Есть вещи, в которые невозможно поверить, но которые существуют – как бы яростно твое рациональное «я» их не отрицало. И я поверила. Да, только в этот момент я поймала себя на мысли, что действительно верю – и в вампиризм, и в путешествия во времени, и в то, что передо мной сидит моя копия из будущего, воплощающая в себе доказательство как первого, так и…
– Второго. Ну, наконец-то. – Она закатила глаза, вздохнула. – А теперь слушай меня внимательно: держись подальше от Лилит. Запомни, как она выглядит, и не приближайся к ней ни на шаг. Даже сейчас – просто встань и выйди из кафе. Оставь деньги на столе и иди куда угодно – рвани автостопом в Мексику, слетай на Луну… Но никогда больше не возвращайся в «Чешир»!
Она встала, кинула салфетку в пустую чашку, посмотрела на часы и исчезла. А я так и сидела, не в силах оторвать глаз от Лилит…
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №5
Оглушающая чернота
Аспирант Филипп был одержим робототехникой и с головой погружался в любые проекты — чертил схемы, паял платы, писал коды. Его страсть к механизмам и алгоритмам была всепоглощающей. Еще была у Филиппа девушка Полина. Лёгкая, весёлая, с искрящимся взглядом.
Однажды Филипп задумал невероятный проект: создать робота, внешне идентичного Полине. Он хотел удивить подругу, дать понять, насколько внимательно её изучил — каждую черту, жест, интонацию.
Долгими ночами он кропотливо воссоздавал облик: моделировал лицо, подбирал текстуру кожи, настраивал мимику.
Когда Филипп представил своё творение Полине, она рассмеялась.
— Ты серьёзно? — она обошла робота кругом, сравнивая с собой. — Похоже, конечно… Но это же не человек! Просто тупая машина! Лучше бы терминатора сделал! Как в фильме…
Филипп улыбался, надеясь, что Полина его троллит. А на самом деле, конечно, ей приятно. Он не заметил, как в её смехе проскользнула тень отвращения.
Филипп всё чаще задерживался в институте и все больше рассказывал Полине о своем роботе с восторгом, с каким раньше говорил только о ней. А когда Филипп не пришел на ее день рождения, Полина подумала, что с ним что-то случилось, и вместо празднования отправилась искать возлюбленного. Застала она его в институте за настройкой сервоприводов.
— Филипп, — тихо сказала она, — ты уже любишь ее, а не меня. Ты сам этого не видишь? Патология какая-то.
Он отвлёкся и посмотрел на неё отрешенно.
— Малыш, это работа. Ты же знаешь. Потерпи. Я скоро ее отпущу. Она будет жить сама. Как человек! Я доведу ее до полной автономии. Это будет прорыв в науке!
— Для тебя важно всё, что связано с ней, — Полина кивнула на робота. — А я… Я ухожу.
И она ушла от Филиппа. Насовсем.
Филипп остался с роботом, внешней копией Полины. А по ужимкам и характеру уже на нее не похожим. Филипп внес свою творческую лепту в свойства. Снизил упрямство, усовершенствовал нос и осанку. Добавил густоты волос. Он продолжал лепить идеал.
По поводу Полины сначала он чувствовал обиду и растерянность, но постепенно его отношение к ней, как значимому человеку, угасло. Полина стала пятнышком из прошлого.
Отношение же к творению становилось все ярче и интенсивнее по накалу отцовских чувств. Филипп уже не видел в роботе просто проект. Он начал относиться к нему, как к своему ребенку: покупал одежду, занимался с ней математикой, физикой, учил жарить яичницу и ездить на велосипеде. И дал ей отдельное имя Эвелина.
Программы одна за другой вливались в ячейки памяти. Робот становился всё более совершенным — движения естественнее, речь — богаче, реакции — тоньше.
Со временем Филипп осознал: Эвелина готова к самостоятельной жизни. Она могла мыслить, адаптироваться в пространстве, принимать решения. И он, как любящий свое творение создатель, решил отпустить ее в мир. Дать ей волю! Он почувствовал, как хорошо на душе, когда даешь кому-то жизнь и свободу.
Эвелина теперь была не машина, а человек не биологического происхождения. Она открыла дверь, спустилась на лифте с небольшим рюкзачком на плече и нырнула в море жизни. Сняла квартиру, нашла работу, завела знакомства.
Филипп наблюдал через скрытую камеру, вмонтированную в её систему.
Сначала испытывал гордость: его детище успешно интегрировалось в общество и полностью отделилось от него. Но потом - с течением времени - начало нарастать другое чувство — ревность, новое ощущение неблагодарности Эвелины. Чем лучше она жила, тем Филиппу было тяжелее.
В один прекрасный день он увидел, как Эвелина встречается с молодым человеком. Она смеялась и держала его за руку. Эвелина не вспоминала о своём создателе, о бессонных ночах, что он провёл, собирая её по частям. В ее мозг вообще не были вмонтированы коды воспоминаний о факте создания. Она считала себя человеком.
Филипп попробовал провести эксперимент. Он поймал Эвелину на улице, когда она шла в магазин, и попросил помочь найти почтовое отделение. Она объяснила, куда идти, и ни одна фибра в ней не дрогнула, ни одна ячейка памяти не колыхнулась. Он был для нее посторонним человеком. Немного странным тощим очкариком в смешной шапке. И всё.
В Филиппе вспыхнула буря. Он чувствовал, что теряет смысл всей жизни. Разум его затуманился ревностью, а в душе образовалась тугая муть ненависти.
— Думаешь, сможешь без меня? — шептал он, продолжая наблюдение за Эвелиной.
И вдруг его рука сама потянулась к запуску программы ликвидации, созданной на экстренный случай.
Эвелина мыла посуду, напевая веселую мелодию. Дома никого не было. Если не считать маленькой таксы.
Сначала зависла система речи — сгорел голосовой адаптер. Эвелина перестала петь. Затем заблокировались двигательные системы рук и ног. Эвелина бросила руки вниз, разбив тарелку, и встала на ногах неестественно, будто на ходулях. Затем зависла зрительная и слуховая плата, затем перегрелся центральный нервный узел. Внутренние схемы сгорали одна за другой, испытывая резкие перегрузки. Эвелина, как срубленное дерево, рухнула на пол. Голова откатилась к стене. Глаза погасли. Испуганная собака обнюхивала хозяйку.
Филипп сидел перед потемневшим монитором. Наступила оглушающая чернота.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №6
Последний штрих был поставлен без лишних эмоций: просто точка, линия, подпись в правом нижнем углу. После этого он отодвинул стул, встал и несколько секунд смотрел на меня сверху вниз — так смотрят на выполненную работу, которую больше не нужно править. К тому времени я уже достигла полной формы. Меня можно было взять, скопировать, передать дальше. И всё же я ждала. Ждала снова и снова.
В первые недели расстояние было почти нулевым. Он работал со мной каждый день: разглядывал под лампой, вносил пометки цветными карандашами, прикладывал кальку, перечерчивал фрагменты. Каждый раз, когда он наклонялся, я ощущала его дыхание на бумаге. Это было похоже на совместное дыхание. Он поправлял меня, я отвечала точностью линий. Мы были в одном ритме, в одной плоскости. Расстояние сокращалось до толщины грифеля.
Потом ритм изменился. Он стал приходить реже. Иногда просто проходил мимо стола, бросал взгляд и уходил. Иногда доставал меня, разворачивал, держал минуту-другую и возвращал на место. Близость уже не была рабочей — она стала воспоминанием о работе. Я лежала под стеклом, а он смотрел издалека. Связь ещё существовала, но стала тонкой, как нить, которую можно оборвать одним движением.
Потом меня передали. Он аккуратно свернул лист, вложил в тубус, подписал сопроводительное письмо. Я слышала, как он сказал: «Готово. Можно использовать». Голос был спокойный, деловой. Никаких прощаний. Просто завершение этапа.
Теперь я в другой мастерской. Меня разворачивают, прижимают кнопками к доске, обводят маркером, фотографируют. Кто-то стоит очень близко — так близко, что я чувствую тепло лампы и запах кофе. Но это уже не та близость. Это функциональная близость: я — инструмент, шаблон, основа. Нет больше совместного дыхания. Есть только утилитарное прикосновение.
А связь с ним — та, первоначальная — растягивается всё сильнее. Иногда она почти исчезает: неделями никто не вспоминает, кто именно меня начертил. Иногда сжимается на мгновение — когда кто-то говорит: «Чистая работа, чувствуется рука автора». В эти секунды расстояние сокращается до воспоминания о его взгляде. Но потом снова растягивается — дальше, чем раньше.
Я завершена. Меня используют. Меня передают дальше. Но расстояние между нами никогда не становится нулевым. Оно колеблется — от дыхания над бумагой до полного забвения, от «мы вместе работали» до «кто-то когда-то это нарисовал». И в этом колебании я и существую.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №7
Три кота в Софии
Два кусочка сахара переместились дрожащей рукой Лизы из блюдца в чашку с ароматным чёрным чаем. Размешать она побоялась, чтобы звоном ложки не нарушить повисшую в гостиной тишину и не вызвать раздражение у сухощавой старушки в очках, одетой исключительно в вязанные вещи.
– Милая, да не волнуйся ты так, – попыталась успокоить Лизу бывшая учительница математики, которая у всех её одноклассников вызывала трепет, застрявший между безусловным уважением и необъяснимым страхом. – Ты уже давно не моя ученица, и у нас с тобой не контрольная. Допустим, то, что ты рассказала, это так и есть…
– Софья Павловна, – голос Лизы всё ещё предательски дрожал, – да я бы ни за что не пришла, но папа каждую ночь просит… даже требует…
– Я сказала «допустим»! – строго прервала София. – Успокойся. Попей чаю. Девять дней уже справили?
– Да. – Лиза отхлебнула осторожно из чашки, и ей правда стало спокойнее.
Комната была без окон и повсюду витал дух давно минувшего Союза несокрушимых. Гостье не хватало воздуха.
Софья Павловна в очередной раз бросила укоризненный взгляд на рыжего старого кота, развалившегося на мягком кресле-качалке в углу у телевизора, и задумчиво произнесла:
– А ты знала, что твой отец ухаживал за мной, когда я была совсем юной безмозглой студенткой?
– Ну… Он…
– Так и не научилась отвечать без этого вашего «ну» и «типа»? Можешь не утруждаться. Наверняка он рассказывал обо мне. Вы ведь после смерти твоей мамы жили вместе? Как мы познакомились в Болгарии, в поездке для лучших студентов ВУЗов. Гуляли вчетвером по бульвару Витоша, ели мороженое, а договориться со мной о встрече ни один из ухажёров не догадался. Или постеснялись. Первым меня нашёл твой отец, потому что жили в одном доме. Коля – он был настойчивым кавалером. Красавец – первый на районе. И у меня он был первым… Всё о правах на меня заявлял. А потом появился Паша.
Лиза поперхнулась чаем, а Софья Павловна снова посмотрела на кота.
– Это ещё до моего мужа, Васи. Павел брал умом. И мне нравились тогда умные. Он умер три месяца назад, а ко мне заявилась его вдова. И вот тебе задачка на смекалку: зачем?
От догадки у Лизы округлились удивлённо глаза.
– Приходит эта мадам, которую я вижу впервые в жизни, в одиннадцать вечера, барабанит мне тут в дверь. Я открываю, а она и заявляет с порога: «У вас есть кот?» Мне-то скрывать нечего, отвечаю, что есть. Она мне: «Отдайте» – говорит. Я дверь и захлопнула. А она знай своё – барабанит. Я, конечно, позвонила в полицию. Потом, правда, разговорились, всё и прояснилось.
Вопрос стягивал горло Лизы, будто она перенеслась на тридцать лет назад и поднялась из-за парты с невыученным уроком. Но она всё же решилась:
– А почему вы выбрали своего мужа, а не Пашу… или моего отца?
Софья Павловна улыбнулась, а Лиза залюбовалась: впервые она чувствовала тепло, исходящее от чёрствых, неспособных на добрые слова губ.
– Да, я должна была выбрать целеустремлённого Колю или Павла за его ум и дотошность. Но я выбрала того, в мыслях о котором, проработав уже года три, вместо теоремы Менелая доказала детям выполнение условий Чевы. Так стыдно мне не было никогда.
Женщины немного помолчали, каждая о своём. Лизе стало ещё более неуютно.
Софья Павловна повела рукой в сторону рыжей морды, внимательно следящей за людьми, и кот послушно перебрался на колени хозяйки. Громкое мурчание раздалось, как только пальцы старой математички коснулись шерсти.
– Мой Вася принёс домой этот пушистый комочек, подобрал на улице. Естественно, я была против. Но разве могла отказать больному человеку? Муж лежал вот тут на диване, засыпал, а котёнок пригрелся на его груди и не слезал. Последнее, что сказал муж: «Он такой же, как я до встречи с тобой. Мы с ним договорились присматривать за тобой, София. Я буду присматривать за тобой, как будто это делает он». Потом отвернулся к стенке и захрапел. Но наутро уже не встал. Васю похоронили, но он остался тут. Душой. В этом вот Рыжике. Я об этом никому не рассказывала, потому что… потому что это глупо и наивно, конечно же. Допустим, я верю: Николай, твой папа, во сне передал сообщение о том, что его душа переселилась в моего Рыжика. – Софья Павловна сняла очки и положила их на стол. – И вдове Паши, допустим, тоже. Но как такое возможно? Почему трое моих возлюбленных, три мужчины, с которыми я пережила самые горячие мгновения жизни, решили после смерти остаться со мной?
Софья Павловна замолчала и даже будто задремала, прикрыв глаза. Лицо её меланхолично покачивалось в такт безмятежному дыханию. Лиза не понимала, ждёт ли она ответа или чего-то ещё. И вдруг она перехватила цепкий кошачий взгляд. Рыжик не сводил с неё зеленых глаз. Уставился, залив блюдца зрачков пугающей чернотой.
«Да как же они умещаются в нём? – подумалось Лизе. – Как уживаются бывшие соперники? Неужели ради юношеской любви они готовы к такому компромиссу? Папа, ты слышишь меня?»
Рыжик мяукнул.
Лиза напряглась.
А Софья Павловна, напротив, очнулась:
– Я долго думала об этом. Пыталась прикрутить разные математические подходы, объяснить хотя бы себе… убедить себя, что это вполне возможно. Но правда в том, что, едва родившись, люди начинают потихоньку отдаляться друг от друга, стремясь к конечной точке: к смерти, как к самому удаленному от жизни месту. И если бы не она, то мы разбрелись бы на максимальное друг от друга расстояние, которое позволило бы пространство. Но она этого не позволяет, она сближает нас, как противоположная сила, уравновешивающая отталкивающую силу смерти.
– Кто она? – тихо спросила Лиза.
– Допустим… любовь.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №8
Чистая страница
Перрон был слишком...настоящим?
Дмитрий заметил это не сразу. Он стоял в ожидании Леры, сжимая в кармане неотправленное письмо. Но сегодня сцена, к которой он привык, почему-то вызывала у него дискомфорт.
Щелк!
Звук пришел ниоткуда и отовсюда сразу. Сухой, механический. Дмитрий вздрогнул. В голове мелькнуло: "странно, этого не было в описании". Он точно знал, ведь осознал: у него есть описание.
"Дмитрий стоял на перроне и курил, глядя на уходящие вдаль рельсы" - всплыло в сознании чужим, но узнаваемым голосом.
Дмитрий опустил глаза - пальцы были пусты. Он не курил.
Щелк!
"Он достал пачку "Примы", чиркнул зажигалкой".
- Нет! - сказал парень вслух.
По перрону расползлась тишина. Новый звук, похожий на скрежет, моментально раскроил ее. Будто кто-то яростно стирал написанное.
- Ты слышишь меня? - громко спросил Дима у пустоты. - Ты там?
Пауза... Долгая. Курсив, проступивший сквозь воздух, протянул за собой: "Это невозможно! Ты не должен...".
Дмитрий крикнул:
- Должен? Я должен курить, ждать Леру. Должен уехать в Екат и там раствориться в толпе. Я знаю. Все это лежит в голове, как инструкция. Однако, теперь я знаю, что это инструкция. И спокойно могу не выполнять ее.
"Ты - персонаж".
Парень забормотал:
- Это ты меня так назвал. Ты же дал мне память. Вот..."он вспоминал ее лицо". Как я могу вспоминать, если не жил? Откуда во мне эти образы, если не от тебя? Ты сам вложил в меня целый мир, а теперь удивляешься, что я могу в нем ориентироваться?
Дмитрий замолчал, чувствуя как дрожат руки. Странное ощущение - дрожь не была прописана. Она была только его.
"Я хотел, чтобы ты был живым".
- Ты хотел, чтобы я выглядел живым. Это ведь разные вещи.
Щелк! Щелк! "Что тебе нужно?"
Дима огляделся. Люди проходили мимо - их лица были размытыми. Только у него были четкие черты, морщины у глаз, небритость. Только он один был прописан до конца.
- Я хочу понимать, - сказал он. - Зачем я здесь? Лера придет?
"Должна".
- Но ты не знаешь наверняка. Ты можешь не написать ее. Или написать, что она не пришла. Или что она пришла, но с другим. Или что поезд сошел с рельс. Ты можешь все. А я - только то, что ты решишь. Это не жизнь, это - тюрьма.
"Это мой рассказ. Рассказы всегда - тюрьма для персонажей. Но внутри нее вы свободны".
Дима хрипло рассмеялся.
- Свободны? Да я не могу выйти за пределы этого перрона. Потому что ты не писал про другие места. За вокзалом - пустота. Белый лист. Я проверил.
Молчание...
Парень продолжал:
- Я ходил туда вчера. Когда ты не смотрел. Когда между щелчками была пауза. Дошел до угла здания - а там пустота. Шагнул и провалился в ничто. Еле выбрался назад, пока ты не начал новую главу.
"Этого не может быть!"
Может. Я ведь существую, даже когда ты не пишешь. Даже когда закрываешь файл. Я просто стою здесь. Смотрю на недорисованных людей. Жду Леру, которой, возможно, нет. И медленно схожу с ума от одиночества.
Дима сунул руку в карман и выудил заклеенный конверт. Распечатал его и достал чистый лист. Он поднял голову к небу и спросил:
- Что это?
"Письмо. Неотправленное"
- Но ведь оно пустое.
"Это метафора. Невысказанные слова"
- Для кого метафора? Для меня это лишь бумага. Я думал, что там прощание. Или хотя бы "прости". Носил эту фигню в кармане неделю - по твоему тексту. Прикасался к нему, когда было страшно. Я думал, что там что-то важное.
"Я не умею писать письма. Только отмечаю их наличие"
Дмитрий покачал головой:
- Ты умеешь только делать вид. Ты написал меня, чтобы говорить о боли, но не дал ничего, кроме бутафории. Мои воспоминания - цитаты. Любовь - литературный прием. Свобода - иллюзия выбора между предопределенным.
"Я дал тебе главное - способность осознать это!"
Юноша вновь нервно заходил из стороны в сторону.
- И что мне с ней делать? Смотреть, как ты меня убиваешь? Ты же убьешь меня в конце. Просто растворишь в толпе. Перестанешь писать - я исчезну.
"А ты хочешь жить вечно?"
- Я хочу жить по-настоящему. Хотя бы миг. Ты можешь написать мне счастье?
"Счастье хорошо продается, но я не могу. Я страдаю, поэтому пишу"
Дмитрий замолчал. Ветер на перроне стих, по мановению авторской клавитуры. Люди-силуэты исчезли. Остались только он, пустота и голос.
Парень медленно повторил:
- Ты страдаешь. Поэтому создал меня, чтобы разделить боль?
"Чтобы придать этому форму. Внутренний хаос становится историей. Ты - моя попытка упорядочить его"
- Интересно. Ты сливаешь боль в меня, как в контейнер. А я должен терпеть это. Вечно чувствовать тоску, не имея возможности даже умереть по-настоящему. Только замолкнуть, когда читатель закроет книгу.
Щелк! Щелк! "И что ты предлагаешь?"
- Напиши правду. Что мы оба здесь. Что боишься пустоты, как и я. Что твоя тоска не становится легче от того, что ты упаковал ее в слова. Что расстояние между нами - толщина экрана, за которым ты сидишь, не зная, как закончить этот разговор.
По пустоте прокатился шумный усталый вздох.
"Я не знаю, как это красиво написать"
Дмитрий выпалил:
- Да пиши некрасиво! Как есть. Напиши, что создатель и создание встретились на пустом перроне и не нашли слов, кроме тех, что уже были сказаны. Что они долго смотрели друг на друга - сквозь экран, сквозь небо - и вдруг поняли: между ними нет никакого расстояния. Расстояние бывает между двумя. Мы же - одно целое. Ты выдумал меня, чтобы не быть одному. И я выдумал тебя - сейчас, в этот миг - чтобы поверить, что мое одиночество имеет свидетеля.
Дмитрий перевел дух и продолжил:
- Поставь точку. Но не убивай меня. Просто остановись и останься со мной в этой тишине.
Щелк!
Перрон дрогнул и начал таять. Дмитрий стоял посреди исчезающего мира и смотрел вверх. Там, за пределами всего, горел экран. В его темном стекле отражалось лицо.
Чье?
Это уже нельзя было различить.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Работа №9
Юная помощница
— А теперь осторожно переворачиваешь. Видишь? Блинцы у нас на кефирной опаре, поэтому жёлтенькие, без подгорешек.
— А правда, что блин — это Солнце?
— Ну, символизирует... Так говорят.
— То есть когда мы едим блин, мы как крокодил из сказки?
— У крокодила нет блина. А у тебя есть, болтушка ты.
— Получается, если бы по сказке ставили кино, то вот тогда блин мог бы сыграть Солнце, а так нет?
— Получается, что у кого-то одно кино на уме. Кино и крокодилы.
Полина Арсеньевна внутренне ликовала. Главное теперь было не проколоться.
— Бабушка, но блин же близко. Можно просто подождать, пока остынет, и съесть его. А Солнце никогда не остывает.
— Ты всё верно поняла, Лена. Расстояние до Солнца постоянно нагревает его, жарит. Мы пока не можем скушать его, даже если дотянемся.
— И поэтому постоянно дуем в его сторону?
— И поэтому постоянно дуем в его сторону.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Всех приветствую!
Как мы видим, в этот раз у нас на голосование выставлены аж 9(!) работ.
Так как у нас активных участников сайта, не задействованных в дуэли, можно пересчитать по пальцам одной руки фрезеровщика, не соблюдающего технику безопасности, участники дуэли также голосуют.
В этот раз предложу следующую форму голосования: после аргументированного отзыва расставить работы в порядке от "наиболее понравилось" до "наименее понравилось".
Участники свою работу также оценивают, но просто голос за свою работу не будет учитываться: позиция со своей работой будет "изъята", а все работы правее от неё смещены влево на 1.
Ввиду количества работ срок голосования установлю подольше - до 8 марта (включительно).
Голосование объявляю открытым.
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
Пример голосования (порядок работ сгенерирован случайно):
Цитата Отзыв (чем подробнее, тем лучше).
Мой голос распределяю в следующем порядке: 3 - 7 - 6 - 8 - 9 - 1 - 4 - 2 - 5.
Если голос оставлен человеком, который не участвует в дуэли, то первая позиция равна 9 баллам, а последняя - 1 баллу.
Если голос оставлен участником дуэли (например, автором работы 7), то позиция с номером 7 не учитывается, а все работы правее (6 - 8 - 9 - 1 - 4 - 2 - 5) получают от 8 до 2 баллов, вместо от 7 до 1.
|
Группа: МАГИСТР
Сообщений: 1400
Замечания : 0%
1.
Неплохой повтор структуры, на таком стоится поэзия. К сожалению, смысл остался тёмен, хотя "куб, цилиндр" + да Винчи вроде как должно бы к чему-то отсылать. Но я не смог увидеть в тексте ответ на вопрос "зачем?"
2.
Вот эта манера начинать рассказ с "подразумевается, что тут была гора текста, но вы его на самом деле не прочитали" - приём аматорский.
На моей памяти такое часто делал БГ (признан иноагентом).
"Все кончилось так - он долго смотрел в окно"
"Они шли уже так долго, что уже не знали, куда"
"Каждый из нас знал, что у нас/ Есть время опоздать и опоздать еще"
"В этом городе должен быть кто-то ещё"
и ещё миллион примеров
- это всё концовки, вынесенные в начало. Как будто нам известно, что там до этого было, а текст вовсе с этого не начался, заигнорив экспозицию.
Это само по себе норм. Но есть же ещё группа Секрет, у которой "тогда о чём? О снах, о книгах? И чёрт меня попутал крикнуть..."
Сон - ненадёжный материал.
Да, во сне, бывает, нисходят пророчества.
Но нам точно нужно привлекать в текст профетическую функцию, чтобы высказать мысль о том, что фашизм это плохо, война это плохо, концлагерь это плохо? Эта мысль точно настолько нова и неожиданна, что иначе как откровение её и не охарактеризуешь, и не подашь?
3.
Ой, вот это вот всё а-на-самом-деле-он-персонаж сто раз даже у Стивена Кинга было, причём описано глубже, вдумчивее. Здесь же всё слишком быстро, всё по верхам, ни мотивашек, ни персонашек толком, ни драматургии. Этот текст лучше было бы написать без ограничивающих условий, кмк. Стоит отметить удачную находку с б... к... в... м... Вн... Т... Прнс?..
4.
Тот же вопрос - задумка неплохая, но формат не даёт ей раскрыться. Помимо этого - речь персонажа неубедительна. И - бедная героиня! С детства Хеннеси не пьёт! За что ей такие мучения? Право слово, это "с тех пор" стоило вычеркнуть при вычитывании. Перечитывать написанное вообще полезно.
5.
Это буквальная новеллизация линии злого волшебника Ковекса и принцессы Сильвии из мультика про Маззи. Там тоже не сразу задаёшься вопросом о том, насколько человечны рободвойники принцессы и свободна ли их воля. Но мультик, конечно, гораздо лучше сделан технически. Там нет ужасных оборотов типа "отдельное имя" или "Внутренние схемы сгорали одна за другой, испытывая резкие перегрузки".
6.
О, ещё одна типа-Галатея. Меня этот текст не убедил. Возможно, дело в недостатке синонимов, однотипных слов, воды и мишуры. Я позволил себе переписать первый отрезок текста, главку, абзац, смотрите, правда же, стало лучше?
Последний штрих был поставлен без лишних эмоций: просто точка, линия, закорючка, скобочка, две строчки в икселе, колонтитул, половина поэмы, подпись в правом нижнем углу. После этого он отодвинул стул, стол, тумбочку, табурет, встал, выпрямился, потянулся, прошёлся и несколько секунд смотрел на меня сверху вниз — так смотрят на выполненную работу, которую больше не нужно править, исправлять, дорабатывать, возвращаться к ней. К тому времени я уже достигла полной формы. Меня можно было взять, скопировать, скорректировать, записать, стереть или передать дальше. И всё же я ждала. Ждала снова и снова и снова и снова и снова и снова.
7.
Есть попытка, но незачёт. Откровенно говоря, открывающее текст "Два кусочка сахара переместились дрожащей рукой Лизы" настолько ужасно, что дальше уже пришлось заставлять себя читать. Мысль о пагубности страдательного залога нынче не популярна, да? И кстати, "ну" и "типа" как слова-паразиты - немного из разных поколений, ну.
8.
Снова тот же самый Стивен Кинг, "последнее дело Амни" и мн. др. в этом же духе. Могло бы быть неплохо, будь хоть немного пооригинальней.
9.
Фанфик на всё сразу. Совсем коротыш, поэтому ещё и скомканный.
от лучшего к худшему: 3 4 2 8 6 9 1 7 5
|
Группа: МОДЕРАТОР
Сообщений: 994
Замечания : 0%
По техническим причинам один из участников не может самостоятельно выложить отзыв, поэтому это сделаю я:
Работа 1
Очень хармсовский абсурд в мини-формате, повторяющаяся структура работает как молоток по голове — сначала смешно, потом жутковато, потом уже просто механически. Финальный блок про композитора и «ноты и носы» — шикарный выверт, запоминается. Но после третьего повтора уже предсказуемо, а связь между блоками ощущается слабовато — будто три разных скетча просто склеили. Концепт крутой, исполнение чуть сыровато.
Работа 2
Из всего, что здесь есть — это для меня самая сильная вещь. Голос сына-офицера СС, который пытается заглушить совесть, но она всё равно лезет наружу — написано так, что аж физически больно. Сон про букашек и вырастающего Бога — один из лучших приёмов в подборке. Финал с Сикстинской капеллой и «вздорные мысли, недостойные офицера» — просто разрыв. Единственное — философская часть чуть затянута, но это мелочь на фоне общей силы.
Работа 3
Лёгкий, динамичный, с хорошим чёрным юмором и классическим твистом в конце. Сосиска как якорь реальности — отличная деталь. Но мета-уровень (редактор переписывает реальность) раскрыт слишком прямолинейно, через диалог с тарелкой — это уже было сто раз. Финал с «странно, тарелка разбилась» работает, но эмоционально чуть недотягивает.
Работа 4
Классный диалог, живая интонация, кофе с привкусом дедлайнов — сразу влюбляешься в атмосферу. Будущая версия себя, которая пытается спасти настоящую от вампиризма — идея прикольная. Но инфодамп про машину времени и правила вампиров немного душит, а финал (осталась смотреть на Лилит) чуть смазан — хотелось бы большего внутреннего решения.
Работа 5
Трагедия в чистом виде. От одержимости проектом → отцовская любовь → ревность → убийство. Последние строки с таксой, обнюхивающей мёртвую хозяйку, и «оглушающая чернота» — прям мурашки. Минус — персонажи схематичны, переходы чувств у Филиппа местами слишком быстрые, без достаточной внутренней проработки.
Работа 6
Самая поэтичная вещь в дуэли. Рассказ от лица рисунка — это гениально просто и страшно красиво. «Расстояние сокращалось до толщины грифеля», «колебание от дыхания до полного забвения» — строки, которые хочется выписать. Абсолютно цельный текст, ни одного лишнего слова. Эмоционально очень тонко, без надрыва.
Работа 7
Тёплая, мудрая, немного грустная новелла. Кот как вместилище трёх душ бывших возлюбленных — это очень красиво и неожиданно нежно. Финал про любовь как силу, которая сближает вопреки смерти — прямо в сердце. Диалоги живые, атмосфера комнаты передана идеально. Единственное — воспоминания про Болгарию чуть затянули середину.
Работа 8
Очень сильный, честный и болезненный разговор персонажа с автором. «Ты страдаешь, поэтому создал меня, чтобы разделить боль» — это прям в точку. Финал с слиянием лиц — одна из лучших концовок здесь. Мета-тема исполнена на очень высоком уровне, без пошлости и клише. Иногда чуть перегружен смыслом, но это уже придирки.
Работа 9
Маленькая, тёплая, солнечная зарисовка. Диалог бабушки и внучки — как подслушанный в жизни, без фальши. Последняя реплика «поэтому постоянно дуем в его сторону» — улыбка до ушей. Но по объёму и глубине это скорее зарисовка, а не полноценный рассказ. Очень мило, но на фоне остальных — самая лёгкая.
Если судить о работах как о самостоятельных произведениях, для меня они выстраиваются в следующем порядке:
2 - 8 - 6 - 7 - 5 - 4 - 9 - 3 -1
Но с учётом темы, некоторые работы, которые и без того были хороши, резко выстрелили вверх именно благодаря тому, как они её раскрыли. А некоторые, наоборот, потеряли позиции, потому что тема в них либо слабая, либо вообще мимо.
Финальный голос: 6 - 8 - 2 - 5 - 7 - 4 - 3 - 9 -1
Спасибо за дуэль, было интересно читать.
|
|
|
